Распад / Collapse (рассказ)

Перевод из WARPFROG

wiki.warpfrog.wtf

Первой распалась геометрия. Окружающее пространство развалилось на части, словно горячее стекло, перемешалось и отлилось в новую форму, принеся острое облегчение на фоне бесконечной тьмы. Затем распались чувства, и свет стал настолько ослепительным, что ему показалось, будто он проглотил звезду.

В яркой, чернильной черноте разнёсся голос – тонкий, но звучный, юный, но старый, и сколько он ни пытался, но не сумел уловить смысла. Давление нарастало. Его голова лопнула, словно водяной плод. Цвета были не похожи ни на что из виденного им прежде. От свободы накатывала тошнота.

Потом слова стали более отчётливыми. Отчётливыми и простыми, как всё ужасное. Они гласили:

– Хорошо существовать. О, как же хорошо наконец-то существовать.

Затем его лёгкие не выдержали, и он отключился.

Глубокий вдох, и за ним – жизнь. Навигатор Аэльфрик Горст открыл глаза, и реальность нахлынула обратно.

Возвращение не было приятным. Голова гудела, словно перегруженный углеводородный двигатель, горло как будто беспрерывно сводили спазмы, и как он ни старался, но не мог разобрать, что вокруг. Там был свет, и там был шум, однако они как бы не совпадали друг с другом. Он вцепился в ближайший твёрдый предмет, зажмурил глаза и стал ждать, пока боль ослабнет.

И наконец, спустя вечность, это произошло. Последовало оцепенение, но вместе с ним и рассудок. Он открыл глаза и увидел знакомую картину.

Он находился в святилище на борту имперского эсминца «Виват Рекс». У него было две руки, две ноги, неповреждённый череп и, насколько он мог судить, лёгкие теперь функционировали достаточно хорошо, чтобы дышать. Было сумрачно, необычно сумрачно, а настенные лампы с колпаками горели бледной, колышущейся зеленью. Они мало что освещали, кроме основных проходов, главной зоны управления и центральной лестницы, соединявшей два уровня святилища – всё это было сделано из одного и того же тёмного дерева. От пола до потолка были вырезаны бесконечные рельефы, изображавшие нелёгкие победы древних предков его благородного дома, и в этом свете фигуры приобретали странный и непривычно зловещий вид. Вся архитектура помещения как будто тянулась к центру, где располагался небольшой золотой трон, на котором он сейчас и сидел.

Горст попробовал встать, но обнаружил, что не может. Ноги не желали шевелиться, грудь будто парализовало, а ещё что-то тянуло за затылок. От напряжения при попытке сдвинуться в глазах загудело и завибрировало, и чтобы его не вырвало, он мог сделать лишь одно.

Он вдохнул. Голову прострелило болью. Выдохнул.

Тошнота унялась, и быстро стало ясно, что же его держит. Он был присоединён к трону стальной сбруей – такая применялась, когда прыжок через варп бывал особенно турбулентным. Горст потянул защёлки с левой стороны, чуть ниже рёбер, но те упрямились и не поддавались, разомкнуть их не получалось. Кроме того, кабели, связывавшие его с нервной системой корабля, оставались прикреплены к затылку, и он не сумел бы безопасно их извлечь без постороннего содействия.

– Моргана? Свифт? Где вы? Мне нужна помощь.

Никакого ответа.

– Кто-нибудь? Проклятье, мне нужна помощь!

Одна лишь тишина.

Он застрял. Горст подавил панику и стал искать иные способы выбраться.

Все его консоли были отключены, не считая одной, которая, похоже, работала с перебоями. Он ткнул в неё раз, другой, но отклик был минимален. В сознание поступил скудный поток данных: он увидел, что внешний корпус едва держится, поскольку получил катастрофические повреждения девяноста трёх процентов поверхности. Корабль был на резервном питании, которое поддерживало лишь самые важные системы. Навигация в реальном пространстве отсутствовала, равно как и какие-либо пикт-передачи, показывающие вселенную снаружи.

Они могли находиться где угодно.

И что ещё хуже – Горст даже не мог вспомнить, как он оказался здесь.

Кто-то на корабле должен был знать. Он рявкнул приказ в бусину коммуникатора, но в ответ получил только помехи. Попробовал один, два, три раза, однако не добился никакой реакции. Возможно, это проблема с питанием? Может быть, сигнал вокса слаб, и если просто перенаправить часть аварийной мощности на святилище… Вот!

Свет резко включился обратно и на мгновение ослепил его.

В первую очередь глаза Горста обнаружили останки его помощника. Он понял, что тот мёртв по глянцевой плёнке, которой блестел кровавый след, тянувшийся по эбеновому полу святилища – аляповатая красная дорожка, словно уходившая в бесконечность. Он понял, что тот мёртв, по мраморному оттенку лица, застывшего в бледной гримасе, и руке, протянутой к панели тревоги на дальней стене. Кроме того, Горст видел его в двух местах одновременно – торс находился на одном конце кровавого следа, возле центрального подъёмника, а нижняя половина так и была крепко пристёгнута к креслу помощника сразу слева от самого Горста. В сущности, мертвы были все, все двадцать семь его сотрудников, внутренности которых теперь оказались снаружи, а некоторые были настолько основательно рассеяны по всему святилищу, что Горст не мог определить, где заканчивался один и начинался другой.

Он не знал, кричать ему или смеяться – настолько всеобъемлющей была эта сцена насилия. Не то, чтобы ему не доводилось видеть настоящую смерть прежде – при столь долгом прикреплении к Имперскому Флоту, как у него, смерть становилась столь же обычным делом, как варповая болезнь. Нет, просто что-то в этой картине казалось неправильным. Нечто такое, на что у него никак не получилось бы указать пальцем. Нечто, засевшее у него в глубине горла.

Но потом где-то позади произошло движение, и взяли верх более базовые инстинкты.

Горст вцепился в кнопку на подлокотнике своего трона и стал вслепую тыкать в неё, пока изнутри правого подлокотника не показался маленький курносый лазпистолет. Навигатор трясущимися руками схватил его и вдавил предохранительную руну. Оружие потеплело в руке. Он попытался задействовать поворотный механизм кресла, но гравитационные микродвигатели не отреагировали. Попытался наклониться наружу, чтобы увидеть, что приближается, но ему мешали двигаться сотни всё ещё подключённых к его телу проводов. Всё, что он мог сделать – ждать.

– Кто там? – окликнул он.

– Ктойта? – донёсся в ответ тонкий голосок.

– Назови себя!

– Назавися!

– Я вооружён! Я выстрелю, если ты сейчас же не покажешься!

– Я вааузён! Выстилю у-у-у… у-у-у…

Движение становилось всё ближе и ближе, пока прямо под троном Горста не раздалось тихое жужжание. Чьё-то дыхание. Не Горста. Череда мягких постукиваний по спинке кресла. Деликатное подёргивание за кабели, вставленные в разъёмы на черепе. И, наконец, маленькие шажки.

Когда в поле зрения в конце концов появилось детское лицо, всё начало растекаться, и вернулась темнота.

Ты нашёл дорогу через подлесок в мои земли. Ты ступал по моим драгоценным цветам и натоптал грязи в залах моего дома. Но я не злюсь. Тебе нет нужды волноваться. Я не злюсь.

Его череп разлетелся на тысячу кусков, а разум размазало по кривизне маленькой чёрной дыры. Время хихикало ему в ухо. Его мягкое нёбо гудело, будто насекомое.

Штука в том, что теперь, оказавшись здесь, я не хочу идти домой. Вернее, хочу, но меня тревожит, что я не сумею снова отыскать путь наружу. Мне здесь нравится. Столько всего можно увидеть.

Он держал что-то в руках, но знал, что должен это прятать. Оно принадлежало ему, и он не собирался делиться ни с кем.

Помоги мне, и я помогу тебе.

Он спрятал эту вещь в руке. Вцепился в неё.

Покажи мне, как это всё началось.

Верховный адмирал повернулся к Горсту и задал ему вопрос, но Горст не слышал. Он был слишком занят, глядя в смотровое окно командирского крейсера.

Они находились над маленькой холодной луной, едва ли в сотню миль от полюса до полюса. Её испещрённая воронками поверхность напомнила Горсту о прокажённом, которого он однажды видел в переулках на задворках Кауста VI – сплошные рытвины в струпьях и короста. В непрочной атмосфере луны был пришвартован флот-осколок из двадцати-тридцати кораблей, все среднего класса, переделанные из того, что осталось в системе. Большинство носило на себе шрамы от многолетних боёв и было подлатано, насколько позволяли ограниченные ресурсы. Похоже, силы Флота в Империум Нигилус иссякали. В сущности, у них иссякало всё. Однако его взгляд привлекло не это.

Что-то было в отражении. Что-то таилось в копии комнаты совещаний, отражавшейся перед Горстом. Он видел себя, свою свиту, сборище капитанов, командиров и их спутников, а во главе стола – самого верховного адмирала. Однако там было и ещё что-то. Нечто такое, на что у него никак не получилось бы указать пальцем. Он попытался сосредоточиться, но…

Капитан корабля кашлянул. Горст опомнился. Да что с ним сегодня? Он позорился перед всем флотом.

– Прошу прощения, верховный адмирал, вы не могли бы повторить?

– Я сказал, навигатор, вы уверены, что «Виват Рекс» справится?

Все головы повернулись к нему. Их глаза требовали ответа. Как Горст мог отреагировать, видя, что все мертвы? И почему он не мог выбраться из кресла? Его голова болела, хотелось прилечь. У него появилось жуткое ощущение, будто он уже был здесь раньше. Ассистент, Малво, наклонился поближе и прошептал ему на ухо:

– Господин навигатор, всё в порядке?

– Да, Малво, я в норме. Просто думаю.

А потом всё вернулось. Корабль. Миссия. Насущная задача. Важность успеха. Он нашёл слова, словно читал по сценарию. И почему они не приходили раньше?

– «Виват Рекс» – самый подходящий из всех кораблей, что я осматривал. Нам нужно нечто небольшое, молниеносное, но при этом прочное. Нечто, способное совершить прыжок в имматериум через столь… незначительный разлом, как обнаруженный мной.

– И вы убеждены, что этот разлом сохраняется?

– Убеждён.

– И уверены, что сумеете осуществить путешествие?

– Уверен ли? Нет. Верю ли я? Да.

Вокруг стола всколыхнулась волна споров, комната явно разделилась на тех, кто одобрял миссию, и тех, кто считал её сумасбродством. Шум постепенно нарастал – конфликты, которые до этого накипали, теперь забурлили. Люди повышали голоса. От всего этого у Горста болела голова. Ему ничего так не хотелось, как вернуться в своё святилище, где он мог найти покой.

Верховный адмирал грохнул рукой по столу, резко встал и заговорил через вокс-динамик, встроенный в шинель:

– Умолкните!

Так они и поступили.

– Прошла уже почти сотня солнечных лет с тех пор, как мы нормально контактировали с Империумом. С Террой. Господа, у нас кончается время.

Верховный адмирал сел. Он потёр виски и пригладил седые пряди волос, упавшие на лицо.

– Мы считали Цикатрикс Маледиктум непроницаемым, однако навигатор Горст утверждает, что нашёл сквозной проход. Я считаю, что стоит рискнуть, и моё слово окончательно. Горст, как скоро вы готовы отправляться?

– Когда пожелаете, господин верховный адмирал.

– И сколько кораблей вам требуется для поддержки «Виват Рекс»?

– Сколько вы можете выделить?

После этого, как заранее знал Горст, снова начался спор. Но он не возражал, а внезапный шум стал для него не более чем шипением помех.

Потому что он разобрался, в чём заключалась неправильность отражения в окне смотровой палубы. Там было на одну фигуру больше, чем в комнате. Она маячила прямо за правым плечом Горста, ненавязчиво положив на него руку.

Фигура улыбнулась ему, и вновь пришла тьма.

Интересно! Очень интересно. Но ты так и не дал мне ответа.

Внутри его головы горела звезда. Ему хотелось, чтобы вращение прекратилось. Он терял себя, миг за мигом. Попытался сопротивляться.

Нет, нет, нет, дитя. Не так. Не будь несуразным. Покажи мне больше.

Голос жестоко пронзал иглой его разум, бесцельная сверхновая. Он плакал. Он смеялся. Красота космоса подавляла.

В конечном итоге ты мне скажешь, так что с тем же успехом можешь сказать сейчас.

Он сжал маленький предмет в руке. Он не мог отдать это. Если отдаст, его выбросят, как клочок бумаги.

Так тому и быть. Я продолжу играть, до поры до времени…

Верховный адмирал налил себе третий стакан амасека и разом опрокинул его.

– Хорошее лекарство, Горст. Чертовски хорошее лекарство. Уверены, что не хотите?

Горст обернулся посмотреть на фигуру, стоявшую позади него, но там никого не было. Его голова пульсировала. Он находился уже не в комнате совещаний, а оказался в личных покоях верховного адмирала на борту «Короны Кадии». Сверившись с хронометром на запястье, он обнаружил, что прошло целых тринадцать часов.

– Горст? Выпьете?

– Нет. Нет, благодарю вас, верховный адмирал.

– Знаете, вам следовало бы. «Не доверяй человеку, который не пьёт», – говорил мне отец. «В этой галактике каждый должен пить».

С этими словами верховный адмирал налил четвёртый себе и пятый для Горста, одним глотком осушил едкую жидкость и грохнул стаканом об стол. В офисе адмирала было тихо, необычно тихо, звуки глушили толстые стены из плюшевого кашемира. Там отсутствовали окна и имелась всего одна дверь, а потому воздух был спёртым и затхлым. Находясь чуть выше за счёт естественного наклона пола, верховный адмирал полуобмяк в кресле с высокой спинкой, его щёки горели от алкоголя. Он потёр виски и издал слабый недовольный стон.

– Чудо, что вы выжили, Горст. Когда мы обнаружили ваш корабль на окраине системы, то решили, что кто-то, наверное, жестоко нас разыгрывает.

– Это было почти равновероятно, верховный адмирал.

– И впрямь. А корсары?

– Уничтожены, все до последнего корабля. Никто не выжил. Они попытались последовать за нами, но их поглотил Великий Шрам.

– Подобающая месть за вашу сестру, понимаю.

Горст стиснул челюсти. Как верховный адмирал разузнал об этом? Кто ему сказал? Горст сделал мысленную пометку допросить свой персонал, а потом очистить их сознания. Верховный адмирал откинулся в кресле и одарил Горста понимающей ухмылкой.

– А проход через Маледиктум?

– Да.

Тут верховный адмирал перестал улыбаться. Его лицо сделалось серьёзным, и он подался вперёд, понизив голос, словно участвовал в каком-то заговоре.

– Это прорыв, о котором мы молились, Горст. Вот он. След, который мы оставим в истории. Вы сохранили данные в безопасности, да?

Горст поднял руку к маленькому металлическому слоту, имплантированному у него за ухом. Плоть вокруг раны давно уже зарубцевалась, но до сих пор болела при прыжке через варп, и Горст мог поклясться, что ощущает дребезжание, когда корабль трясло от солнечной турбулентности.

– Они у меня здесь, верховный адмирал.

– И это единственная копия?

– Да, верховный адмирал.

– Я хочу их увидеть Горст, прежде чем окончательно дам миссии зелёный свет. Мера предосторожности, сами понимаете. Я люблю быть дотошным.

Верховный адмирал нетерпеливо постучал по столу. Горст сделал вдох. Он колебался.

Погоди. Погоди секунду.

– Горст?

Я уже был здесь. Этот эпизод прошёл не так. Всё идёт не по сценарию. Верховный адмирал пожелал мне удачи, а потом…

– Сейчас же, если изволите.

Я помню этот момент. Это неправильно. Это всё неправильно.

– При всём уважении, верховный адмирал, это дело Навис Нобилите. Мы храним свои секреты.

– Серьёзно, Горст?

– Боюсь, что так.

– Не глупите. Мне случалось видеть данные разведки, от которых покраснел бы и инквизитор. Эта информация будет у меня в безопасности, уверяю вас.

– Сэр, я уважаю вас, но…

Голову Горста пронзила яркая, пылающая боль, словно кто-то вытягивал био-вход прямо из его черепа. Его затошнило. Мир начал кружиться, вещи как будто теряли и снова обретали твёрдость. В этом было что-то странное, словно он смотрел на происходящее чужими глазами.

– Данные, Горст.

Горст поднял взгляд и увидел, что черты верховного адмирала изменились. По ту сторону его глаз таилось нечто тёмное. Лицо стало резким, исхудавшим и крайне сосредоточенным.

– Данные мои, верховный адмирал. Я не дам их вам.

Посмотрим, Горст. Посмотрим.

Верховный адмирал рассмеялся, и всё померкло.

Ты упрям. Я бы восхитился, если бы был на это способен.

Голос только что начал просеивать всё, из чего состоял Горст. Он обладал острым вниманием к мелочам и не меньшей ловкостью. Он был безжалостен. Горст всё ещё плыл в черноте, совершенно неспособный пошевелиться. Это доставляло и блаженство, и чистое страдание. Голос был не похож ни на что из когда-либо слышанного им, а он слыхал много такого, что предпочёл бы позабыть.

Здесь удивительно пусто. Так хрупко и пусто. Эта игра меня радует, пока что. Бытие мне всё ещё в новинку. Я так привык к небытию, у меня едва голова кругом не идёт!

Он засмеялся. Звучало так, словно сама реальность разрывалась на части.

Не заставляй меня ждать, Горст.

Ещё рывок, и Горст снова очнулся.

Он опять был в святилище. Опять на «Виват Рекс», всё так же прикованный к своему трону. Опять в настоящем. Он потянулся к затылку и обнаружил, что био-разъём всё ещё там.

Его не забрали. Благодарение Трону, его не забрали. Но было и ещё что-то, какая-то тяжесть…

Что-то сидело у него на коленях.

Дитя подняло на него мёртвые, налитые кровью глаза. Из спины существа – а именно им являлся этот ребёнок – росли два искусственных крыла, одно из которых, похоже, было необратимо повреждено. У него не было нижней челюсти, и оно говорило через вокс-динамик, хирургически вживленный в горло.

Херувим, истощённый и с пепельной кожей.

– Навигатор? – произнёс он.

– Что происходит? – спросил Горст. – Где верховный адмирал?

– Неизвестно, – раздалось в ответ.

– Я не понимаю, что происходит.

– Неизвестно, – повторил херувим, попытавшись вспорхнуть на остатках крыльев. Из обрубка раздался короткий резкий треск электричества, сила которого на краткий миг приподняла херувима в воздух, а потом он с мясистым шлепком упал обратно на пол.

Горст потряс головой и вернул себе самообладание.

– Перестань! Перестань. Мне нужна твоя помощь.

Херувим поднялся на четвереньки, а затем нетвёрдо встал.

– Новая директива, – проговорил он. – Ожидаю ввода.

– Да. Новая директива, очень хорошо. Слушай, мне нужно вынуть эти провода из черепа и снять эту обвязку с груди. Я должен доставить эту штуку в моей голове в безопасное место, ты понимаешь?

– Да. Директива принята.

– Мне нужно, чтобы ты вытащил меня из этого кресла.

– Новая директива. Директива принята, – повторило существо.

– Знаю! Знаю.

Горст почувствовал, что комната снова начинает уезжать, края обзора пошли бахромой.

– У меня мало времени. Ты можешь это сделать?

Глаза херувима закатились, а рот приоткрылся, и там засветилась маленькая красная лампочка. Внутри него что-то застрекотало. Он отозвался лишённым интонации голосом:

– Подпрограммы механического обслуживания испорчены. Требуется вмешательство техножреца.

– Ты можешь разомкнуть застёжки обвязки?

– Подпрограммы испорчены.

– Тогда дай мне инструменты, чтобы я смог сделать это сам!

– Новая директива, – сказал херувим.

– Инструменты! Найди мне инструменты!

– Да, навигатор.

Его голова начала пульсировать. Он не мог продержаться сильно дольше.

– Ты понимаешь?

– Да.

– Тогда выполняй!

– Новая директива. Директива принята, – произнёс херувим.

И всё снова потемнело.

Давай вернёмся назад, прямиком к первому разу, когда ты путешествовал через мои земли. Тогда я не смог последовать за тобой, но именно в тот момент ты впервые отворил дверь в мои сады. Я увидел тебя. Я высунул голову наружу, но мне не хватило смелости уйти.

Он плыл в ничто. Голос поглаживал его по спине, словно взволнованная мать.

Знаешь, я так за тебя переживал. Боялся, ты никогда не вернёшься.

– Господин навигатор, капитан мёртв, – произнёс энсин.

Всё сотряслось, и кости завибрировали до того яростно, что Горст готов был поклясться, что она запели. Он уже не был прикован к своему креслу, а стоял над группой мигающих терминалов. Энсин снова заговорил, но его слова поглотил взрыв, пронёсшийся по какой-то неизвестной нижней палубе.

– Что?

– Капитан мёртв, господин навигатор! И капитан-лейтенант тоже! Мы не можем восстановить связь с мостиком! Что нам делать? Каковы ваши приказы?

Горст рассмеялся. Где он сейчас? Куда провалился? Ему было сложно уследить за всем. Вокруг него люди пытались взять ситуацию под контроль. Стены здесь выглядели иначе, не обычное потемневшее дерево его личного святилища. Это был не «Виват Рекс». Однако он точно бывал тут прежде. Знал, что бывал.

– Где мы?

– Примерно в координатах…

– Нет, что это за корабль?

Ещё один удар, сотрясающий душу. Кто-то начал кричать.

– «Молот Плутарха», господин навигатор!

– Ну конечно. И за нами охотятся корсары, верно?

– Да, сэр! Они…

– Зажали нас между своей атакой и краем Цикатрикс Маледиктум. Я знаю.

– Что нам делать?

Выжившие члены экипажа прекратили свою деятельность – они понимали, что пришло время принимать решение, и ждали этого от него.

Что ты сделал, Горст? Покажи мне, что ты сделал.

На его плечо легла рука. Боль в голове отступила.

«Я не помню», – подумал он.

Нет, помнишь. Вспомни для меня.

Горст закрыл глаза, и свет вернулся.

Он был здесь раньше. Это произошло за месяц до встречи с верховным адмиралом. За сорок дней до «Виват Рекс». Тогда он отыскал путь. Он потянулся к слоту за ухом и обнаружил, что тот пуст.

Вот оно, Горст. Путь. Путь в мой дом. Покажи мне, как ты нашёл его.

Снова взрыв, и корабельные сирены как будто вышли в своей тональности на новые уровни настойчивости. Он знал, что должен был сделать. Именно тогда он отдал приказ о прыжке в варп-пространство. Нашёл шрам внутри шрама.

И он знал, что как раз этого сделать не может.

– Уничтожаем корабль.

Нет! Делай, как сделал! Делай, как сделал!

– Сэр?

– Уничтожить корабль! Лучше умереть от собственной руки, чем от руки врага! Давайте! Сейчас же!

Нет!

Очередной взрыв, и лампы погасли. Повсюду вокруг стало темно. Когда они снова включились, комната была пуста. Перед Горстом стоял энсин. У человека не было лица, но внутри этой пустоты крылось небытие.

Ты совершил ошибку, Горст. Я пытался быть мягким, но теперь…

И голова Горста взорвалась бурей звука и цвета. Всё сделалось ярким и тёмным, туда-сюда, пока не…

Заново.

– Господин навигатор, капитан мёртв, – произнёс энсин.

Взрыв. Мигающие терминалы. Святилище «Молота Плутарха».

– Что? – переспросил Горст.

– Капитан мёртв, господин навигатор! И капитан-лейтенант тоже! Мы не можем восстановить связь с мостиком! Что нам делать? Каковы ваши приказы?

– Это всё неправильно! – закричал Горст.

– Что нам делать, сэр?

– Делайте, как я сказал!

– Сэр, каковы ваши…

– Уничтожить корабль! Мы не можем допустить, чтобы данные…

НЕВЕРНО.

– Господин навигатор, капитан мёртв, – произнёс энсин.

Взрыв, снова. Опять мигающие терминалы. Вновь в святилище «Молота Плутарха». Боль в глубине под глазами Горста. Он уже не мог стоять. Из носа струилась кровь.

– Уничтожить. Чёртов. Корабль.

– Сэр?

– СЕЙЧАС ЖЕ!

ОПЯТЬ НЕВЕРНО!

Когда он снова пришёл в сознание, его тряс херувим.

– Проснись, навигатор! Проснись!

Но Горст не мог остановить дрожь. Он прокусил себе левую щёку, и рот был полон крови. Что-то царапало его скальп. Третий глаз был открыт, но он видел лишь темноту.

– Навигатор! Навигатор!

Херувим перестал трясти его и спрыгнул на пол. Из затылка Горста вырвались провода. Существо изо всех сил приподняло лазпистолет и навело его прямо на Горста. Одна рука скользнула на спусковой крючок.

– Нннн! Нннн! – выговорил Горст сквозь стиснутые зубы.

Херувим закрыл глаза и надавил. Игла горячего света полоснула по левой стороне лица Горста. Наступила тишина. По виску потекла кровь. Он чувствовал, что балансирует на грани шока.

Однако дрожь прекратилась, челюсти разжались, а голова как будто оставалась целой. Херувим сумел лишь зацепить его по касательной.

– Хватит! Ты мог меня убить!

– Фундаментальная директива: помогать навигатору, – произнёс тот.

– Опусти оружие!

Херувим немедленно выпустил пистолет, и оружие с глухим стуком упало на пол. Горст воспользовался моментом, чтобы перевести дух. Он вдруг ощутил слабость от потери крови и потрясения. Херувим выжидающе поднял на него глаза.

– Новая директива? – спросил он.

– Да, будь ты проклят. Новая директива. Мне нужно, чтобы ты помог мне вынуть эти чёртовы кабели из моей головы, не повредив её. Ты принёс инструменты?

Херувим скрылся за троном Горста и через мгновение появился снова, волоча чемоданчик с мичманскими инструментами, ещё скользкий и мокрый от крови предыдущего владельца. С большим трудом, размахивая единственным рабочим крылом, он сумел затолкать коробку Горсту на колени.

– Хорошо. Молодец.

Горст разомкнул защёлки на боку чехла и извлёк нужные ему инструменты. Уже начинала чувствоваться слабость. Он терял слишком много крови. Времени было мало. Горст взял большую отвёртку и приготовился приступить к работе.

Будет больно. Он сделал глубокий вдох.

Начал он с поиска вспомогательных кабелей, отслеживавших его жизненные показатели. Их требовалось отсоединить в первую очередь, и обычно они располагались у основания черепа. Тянуться вверх было тяжело, и лишь с огромным усилием ему удалось отыскать искомый кабель. Он слегка потянул за него и выяснил, что тот всё ещё был прочно закреплён. Горст поднял отвёртку к затылку, повернул замок один раз, другой, а затем услышал, как кабель ударился об пол святилища. На единственной работающей консоли передним зажглось предупреждение.

Горст сумел отомкнуть ещё три кабеля, прежде чем был вынужден остановиться. Голова теперь двигалась свободнее, и он почти что мог поворачивать её влево-вправо. Сложности начинались со следующего кабеля. Этот соединял его нервную систему с самим кораблём.

Проблема заключалась в том, что его не получалось найти.

– Не понимаю. Он должен быть здесь…

Однако Горст не чувствовал ничего, кроме переплетения проводов и пустого воздуха.

Мир снова стал меркнуть.

– Нет… Нет, нет, нет! Не сейчас! Я почти свободен! – закричал Горст.

– Навигатор!

– Зеркало! Дай мне зеркало!

– Зер-ка-ло?

– Зеркало! Дай мне…

Но снова пришла темнота.

Мы почти добрались, Горст. Всё почти кончилось. Я был терпелив, но теперь собираюсь обходиться с тобой жёстко.

Он чувствовал, как голос тянется всё дальше и дальше, как чёрные щупальца окутывают всё больше того, что делало его самим собой.

Здесь есть важные воспоминания. Я вижу их все. Они сияют. Они дороги тебе, не так ли?

Голос выхватил пригоршню его воспоминаний и покатал их между костяшками пальцев. Ему захотелось заплакать. «Не их», – подумал он. «Что угодно, только не их».

Вот это выглядит особенно сочным. Попробуем, а?

Горст и его сестра сидели, свесив ноги со стальных мостиков ремесленного района.

В сотнях футов под ними был в самом разгаре Карнавал Святых: шуты, священники, торговцы, пророки дружно шествовали по бесконечным улицам. На бесчисленных лотках продавались только лучшие товары со всего Империума. Запахи сладостей, закусок и благовоний смешивались, создавая неописуемо домашнее ощущение. Это была единственная ночь в году, которой они действительно ждали – единственная ночь, когда им разрешалось покинуть территорию имения и по-настоящему существовать. Чувствовать себя нормальными. Или настолько близкими к нормальности, насколько дозволено их породе. Сопровождающие в тяжёлой броне, нанятая семьёй группа из пятерых бывших Отпрысков Темпестуса, держались на почтительном расстоянии.

Однако пока что этого было достаточно. Они сидели вместе и молчали, наслаждаясь скоротечным моментом относительного уединения.

Это была ночь перед тем днём, когда Горста должны были отправить на первую должность, и он нервничал. Ему ещё не доводилось покидать Терру – по крайней мере, дальше гравитационного колодца Луны. Он ощущал засевшее в душе беспокойство и оттого чувствовал себя трусом.

– О чём ты думаешь, брат?

Сестра улыбалась ему. Слов было почти не разобрать через полный рот тростникового сахара из аэрогриля.

– Ни о чём.

– Ни о чём? Ни о чём? Если бы ты ни о чём не думал, я бы заволновалась, потому что ты был бы мёртвым. Ты же не мёртвый, да, брат?

– Нет.

– Тогда не надо мне этого вот «ни о чём».

– Ладно. Я думаю о чём-то.

– О чём?

– Сложно описать.

– Попробуй. Попробуй описать это мне.

У Горста внутри поднялась печаль. Его сестра пока ещё не прошла обучения, и мир ей продолжали преподносить безопасным – в пределах фамильного имения и кратких вылазок в город-планету.

Он сверился с хронометром. Скоро они должны были быть дома, Он слышал, как ворчит двигатель и бормочут служители. Ему хотелось запомнить этот момент, идеально сохранить каждое ощущение.

– Давай же, – продолжила сестра.

Горст вздохнул. Сестра глядела на него выжидающе и с той вечной беззастенчивостью, что всегда пряталась у неё в глазах. Он встал с металлического мостика и прислонился к прутьям. Здесь он ощущал себя в безопасности – ближе всего к состоянию полёта, но при этом на земле и не перемещаясь в пустоте. Он поднял глаза к звёздам, и пусть даже большую часть ночного неба затягивал лёгкий смог, но сквозь него просвечивало несколько едва заметных крупинок. Горст указал на одну из них.

– Там время работает по-другому. Среди звёзд. Оно не везде течёт одинаково.

– Знаю. Я тоже читала «Трактат об относительной хрономике» Питмана.

– Ладно, заучка.

– Но к чему ты?

– Я ухожу довольно надолго, сестра. И довольно далеко.

– Да? И?

– Когда я вернусь… не могу обещать, что всё будет так же, как сейчас. Время для каждого из нас протечёт по-своему. Когда я вернусь, ты можешь даже оказаться старше меня.

Он увидел, в какой миг до сестры дошло, и ей стало ясно, что подразумевает его уход.

– Но всё же будет не так плохо, да? Всего несколько лет? Несколько лет – это ерунда.

– Не знаю, сестра. Не знаю.

– Но мы ведь ещё увидимся?

Горст не ответил. Он не мог ответить.

– Правда, брат?

Всё, чего ему хотелось – обнять сестру. Сказать ей, что всё будет в порядке. Конечно, они ещё увидятся. Непременно.

Он уже начал тянуться к ней, когда…

Как мило. Ну разве не жалко будет, если…

Светящееся воспоминание лопнуло в когтистых руках голоса. Горст пытался удержать его, сколько мог, собирая фрагменты, но те растворялись, будто сахар в воде. Он не мог вспомнить ничего об этом, об этой сломанной вещи, угасающие образы внутри становились для него абсолютно чужими.

Какая жалость.

«Хватит. Пожалуйста, хватит», – подумал он.

Голос выбрал ещё одну светящуюся сферу.

А это?

Впервые он увидел Аву на обеде командования после победы флота над Кальдонией.

Она пришла с опозданием, на её форме пехотного подразделения всё ещё виднелись следы износа за трёхлетнюю наземную кампанию. Над левым глазом был глубокий порез, недавно зашитый, а с правой стороны она опиралась на костыль. На правом бедре у неё размещался кривой церемониальный клинок, на левом – шестизарядный автоматический пулевой пистолет. Она была высокой, темноволосой и хмуро посмотрела на бойца, который попытался подвести её к креслу.

В тот момент она была красивее всего, что когда-либо видел Горст.

Свободной рукой она сгребла бокал тёмного ионийского вина, разом выпила его и захромала к своему месту – на противоположной стороне от Горста и на три кресла правее.

Какой-то генерал разглагольствовал Горсту в ухо о преимуществах высадки на побережье с поддержкой десанта и без неё, или о каком-то другом аспекте наземной войны, совершенно не интересовавшем Горста, когда Ава вмешалась:

– Чушь, – сказала она генералу.

– Прошу прощения? – отозвался тот. Его щеки раскраснелись от смеси злости и алкогольного румянца.

– Вы говорите чушь, генерал. Вы когда-нибудь бывали в высадке на побережье?

– Нет. Нет, но я много читал о…

– Читали? Ха!

Её глаза горели огнём, который…

Первая любовь? Сгинула навсегда.

Нет. Не забирай это у меня. Позволь остаться здесь и...

За сотню лет службы Горст возвращался на Терру всего однажды, и это были похороны его матери.

День был серым, на территории мавзолея моросил лёгкий кислотный дождь. Из порта он добирался до фамильного особняка на трамвае, пытаясь вспомнить последний раз, когда делал так в молодости. Казалось странным толкаться плечами с простым людом, рабочими из доков и персоналом огромных особняков. Они все с подозрением разглядывали его, особенно увидев форму и траурную повязку на предплечье.

Служба уже почти началась, когда…

Больше никакой матери. Больше никакой памяти.

«Нет! Пожалуйста!» – взмолился Горст где-то в глубине разума. «Хватит! Хватит!»

Горст был в личных покоях на борту флагмана флота, «Короны Кадии», и просматривал свои заметки для предстоящего совещания с верховным адмиралом и остальным флотом.

Ааа. Вот оно!

Комната была маленькой и просто обставленной – только одиночная кровать, которая висела на подкосах, прикрученных к левой стене, несколько книжных полок справа и центральный когитатор посередине. Впрочем, отсюда открывался фантастический вид, и это была главная причина, почему он вообще выбрал это помещение.

Он находился наверху, практически на высшей точке корабля, и смотрел на атмосферную верфь, где по мере сил латали остатки флота, прежде чем отправить их обратно на нескончаемую войну в Империуме Нигилус. В главном доке размещалось то, что осталось от «Молота Плутарха». Он проходил переоборудование, по всей длине корпуса до сих пор оставались шрамы от недавнего боя и последующего варп-прыжка. В доке над ним стоял «Виват Рекс», готовый к предстоящей миссии.

Варп-прыжок. Чтобы вновь найти дорогу. Чтобы добраться домой, снова.

Говоря совсем правду, это была случайность. Или не случайность, а инстинкт. Рейдеры прижали его и флот-осколок к Маледиктуму, используя эту огромную нечестивую стену в роли наковальни, на которой планировали их разбить. Они не ожидали, что Горст попытается пройти насквозь. Никто ещё не пытался исполнить подобное – даже пытаться было самоубийством.

Но какие варианты у него оставались? Либо делай, либо умри.

Значит, ты не уничтожил корабль? Это уже что-то. Что случилось дальше?

Он открыл свой третий глаз, и его захлестнули свет, шум и… Хаос. Этому нельзя было помешать, нельзя было сопротивляться. На миг он решил, что подверг себя участи хуже смерти – той, бояться которой всех навигаторов учат с рождения.

Но именно тогда он заметил это. Маленькую тень, парившую в бесконечности. Горст всё сосредотачивался и сосредотачивался, а потом потянул изо всех сил. И сквозь эту тень увидел другую сторону.

Мой дом. Мы уже так близко…

Горст попытался бежать, однако в бесконечности обнаружил, что везде одно и то же.

Темнота. Ничего, кроме темноты. Он уцепился за воспоминание в своей руке – укрытое им знание, которое уже так дорого ему обошлось.

«Если я отдам это», – подумал он, – «всё будет впустую. Я должен спрятаться».

Тебе не сбежать от меня, Горст. Только не здесь.

Восход над Террой.

Пропал.

Лицо его матери.

Уничтожено.

Имя его отца.

Осквернено.

Ощущение твёрдой земли.

Искоренено.

Коды. Звания. Знание о минувших сражениях.

Стёрто!

Как пилотировать в газовом облаке. Как управлять десантным кораблём. Имя его наставника.

БОЛЬШЕ НЕТ!

Какие воспоминания остались? Где ещё прятаться?

Нигде.

Всё уничтожалось. Всё распадалось. Всё, из чего он состоял, непрерывно отгнивало.

ОТДАЙ МНЕ ТО, ЧЕГО Я ХОЧУ.

Он вцепился в знание всем, что у него было.

ОТДАЙ МНЕ ЭТО, ГОРСТ. Я ХОЧУ СУЩЕСТВОВАТЬ.

Где-то вдали старое воспоминание, что-то, где можно скрыться, наконец-то.

ТЫ НЕ МОЖЕШЬ УБЕГАТЬ ВЕЧНО.

Оно светилось. О, как оно светилось.

ТЕБЕ НЕ УБЕЖАТЬ!

Он шагнул внутрь, сквозь свет, и оказался…

Он снова был ребёнком, и ему было очень страшно.

Он находился в своей спальне на Терре, наверху фамильного особняка, в самой верхней комнате самого высокого крыла центрального манора. Помещение возвышалось над поверхностью планеты по меньшей мере на три мили, вися над смогом, грязью и бесконечным перемещением людей. С такой высоты всё казалось золотым и неподвижным.

Горст не чувствовал покоя. Он чувствовал только страх.

Пол его комнаты был выполнен из цельной стеклянной плиты, под которой не было ничего, кроме длинного обрыва до поверхности. Он стоял в середине, глядя в ничто, с ватными ногами и в ожидании падения в любой момент.

– Это для твоего же блага, Аэльфрик. Страх. Если ты позволишь, он преподаст тебе урок.

Отец нависал над ним сзади, положив руки ему на плечи и удерживая на месте. Он попытался отойти, но руки отца были слишком сильными.

– Это всего лишь проба того, что тебе предстоит. На твоих плечах лежит судьба Империума, Аэльфрик. Она зависит от твоей способности обуздать страх, живущий внутри тебя. Возможно, ты ещё не знаешь, но это поблекнет в сравнении с грандиозностью, с ужасностью имматериума. Тебе пора учиться.

Отец по одной убрал руки с его плеч. Аэльфрику хотелось убежать, но он знал, какими будут последствия. Отец отступил на шаг назад.

– Имматериум огромен, огромнее, чем ты вообще способен вообразить, и в нём есть создания, облик которых тебе не привидится даже в худших кошмарах. Порождения чистых мыслей, чувств и ненависти. Империум учит нас ненавидеть этих созданий и не без оснований. Их проявление в реальном пространстве чудовищно. Если ты потерпишь неудачу, если потеряешь путь среди звёзд, эти существа воспользуются твоим даром, чтобы попасть в наш мир. Если такое произойдёт, всему конец. Это участь хуже смерти.

Отец вышел перед ним, но Аэльфрик видел только провал под собой.

– Посмотри на меня.

Он не мог. Он сжал кулаки.

– Посмотри на меня, Аэльфрик.

Он сделал глубокий вдох. Прочувствовал страх и окружил его всем сердцем. Позволил заполонить всё его естество, пока не осталось больше ничего. Он поднял взгляд.

Чем бы ни являлось это существо, оно не было его отцом. Оно обитало в его памяти, словно паразит. Это была тень, темнота, бесконечное время. Ничего, кроме небытия.

– Но есть вещи и ещё хуже, Аэльфрик. Есть я.

Тварь, облачённая в кожу его отца, схватила Аэльфрика за голову. Всё заболело. Стеклянный пол раскололся. Они повисли, паря нигде.

– Варп ничто в сравнении с тьмой владений за ним.

Время распалось. Мир улетел прочь.

– Эта игра продолжалась достаточно долго. Дай мне то, чего я желаю.

На сей раз сопротивления не было. Аэльфрик протянул руку, разжал ладонь и показал, что там было спрятано. Показал твари путь, открытый им маршрут через имматериум. Показал ей, где стены реальности тоньше всего.

– Наконец-то, – произнесла она.

А потом тварь улыбнулась, и всё растворилось.

Он опять оказался в святилище, и всё вдруг стало отчётливым.

Херувим поднял зеркало, и Горст увидел, что верхушку его черепа снимают, слой за слоем сдирая кожу, плоть и кость. Отростки тьмы погружались всё глубже и глубже в его разум, пока с тошнотворным треском не выдернули третий глаз Горста. Он попытался заговорить, но обнаружил, что у него больше нет ни зубов, ни языка.

Оно вытащило био-разъём и вставило его в консоль, подключённую к трону Горста.

Появились данные. Дверь в Маледиктум. Единственный секрет, который у него оставался.

– Здравствуй, Горст, – произнесло существо. – Теперь ты меня видишь. Теперь ты наконец-то меня видишь.

А потом Горст улыбнулся и обратился в ничто, и всё распалось в последний раз.

Книга загружена из Warpopedia - Гильдии Переводчиков Warhammer & Warhammer 40,000

wiki.warpfrog.wtf