Игра теней / Shadow Play (рассказ)

Материал из Warpopedia

wiki.warpfrog.wtf

Инквизитор Бронислав Чевак вышел из специфического полумрака Паутины в абсолютную тьму леса на мире смерти. Не имея источника света, чтобы ориентироваться, инквизитор закрыл бронированную обложку своей карты – «Атласа Преисподней» – и позволил ему повиснуть сбоку на кожаном ремне, переброшенном через плечо. Статика от перехода между измерениями угасла за спиной, и Чевак остался один в густой теплой темноте Умбра-Эпсилон V. Все вокруг было черным. Единственное, что отличало небо от земли – усыпанная звездами дымка, размытое пятно, которое как будто расползалось в длину и ширину, словно масло на воде – ибо Умбра-Эпсилон находилась в ужасном космосе Ока.

Чевак ничего вокруг не видел, но это была хищная, наполненная звуками пустота. В ночном лесу слышался не только скрип ходячих растений и мегафлоры, здесь шла гонка вооружений среди животных. Многослойная какофония рева говорила о том, что в полночных джунглях скрывается множество различных видов убийц – обитателей мира смерти. Это были крики агрессии, территориальности, мучительной трансмутации чудовищ, что эволюционировали ради превосходства друг над другом под искажающим влиянием Ока Ужаса.

Поворачивая массивный фонарь, инквизитор наблюдал, как все живое вокруг отступает. И растения, и животные отпрянули, словно щупальца слизня, в страхе перед ярким светом. Чевак увидел, что все – и листья на деревьях ночного леса, и длинноногие насекомые, гудящие между ними, клыкастые охотники и звери, служившие им пищей – выглядело как разные оттенки темноты. Когда крошечное холодное солнце мира смерти взмыло в небо, Чевак стал свидетелем дальнейшего, вошедшего в привычку отступления ночной флоры и фауны. Он увидел, что все живые существа на Умбра-Эпсилон V не обладают сколько-то значительной пигментацией. Каждое существо обладало той полупрозрачностью, которую эволюция обычно приберегает для обитателей глубин. Инквизитор наблюдал, как солнце быстро, будто комета, пробирается по болезненному небосводу, а потом исчезает за противоположным горизонтом так же стремительно, как появилось. Из-за какой-то странности Ока гигантский неподвижный мир смерти Умбра-Эпсилон V не вращался вокруг солнца, но, напротив, его тусклая звезда вращалась вокруг него.

Подняв фонарь повыше и повернувшись, Чевак увидел, что варп-портал, через который он только что переместился, был частью большей структуры из стоячих камней. Сунув свободную руку в разноцветный плащ, он достал связку взрывчатки. Словно праздничные фонарики, с длинного мотка кабеля свисали мельта-бомбы, а снизу болтался заводной атомный таймер, с помощью которого инквизитор намеревался все это подорвать. Перебросив моток через плечо, Чевак начал было изучать узлы переноса и бесконечные линии портала, но вскоре осознал, что он не единственный, кого заинтересовали врата.

Чевак обнаружил, что стоячие камни и портал, возвышающийся в середине структуры, находились посреди раскопа. Это место было усыпано инструментами и землеройным оборудованием, брошенным на черной земле. Рядом с ними лежали тела. Свежие. Человеческие. Повсюду. Шагая по этой бойне, инквизитор высветил фонарем тусклый металлический блеск машинного корпуса и пошел вдоль него. Это был массивный транспорт – корабль для перевозки грузов – который, как понял Чевак, бригада копателей приспособила для своей вылазки в космос Ужаса. Открытый грузовой отсек был набит ксеноархеологическим снаряжением и точно так же украшен трупами. Экспедиция обладала серьезной огневой мощью, как и следовало ожидать от тех, кто высадился на поверхность мира смерти, но, быстро обследовав оружие – в том числе понюхав стволы и отверстия для выброса гильз – Чевак понял, что многие ни разу не успели выстрелить.

Какой бы интересной не была эта загадка, у Чевака на Умбра-Эпсилон V было важное дело. Он повернул обратно к варп-порталу, который собирался подорвать, но замер вполоборота, когда любопытство все-таки взяло над ним верх.

– Нет, – произнес он вслух, подняв палец в знак возражения. – Резня. Мир смерти. Резня. Мир смерти, – повторил инквизитор, пытаясь убедить себя в излишней рискованности дальнейшего расследования. Кивнув, он медленно повернулся обратно, к безопасности, ждущей за стоячими камнями и порталом. И это было к лучшему, потому что, двигаясь быстрее, инквизитор наверняка бы наткнулся горлом прямо на острый клинок, ожидающий его сзади. Оружие небрежно держал в руке воин в покрытых шипами одеяниях и доспехах чужака-налетчика. Чевак сразу понял, к какому виду тот принадлежит. Пираты. Наемники. Убийцы и садисты, наслаждающиеся болью и ужасом своих жертв. Темные эльдары были всем этим одновременно.

Это тонкое и гибкое существо, незаметно, будто тень, подкравшееся к инквизитору, держало свободной рукой шлем и источало одновременно ненависть и удовлетворение. Мертвенно-бледное лицо кабалита выражало отвращение ко всей человеческой расе, а кровожадный блеск в глазах говорил о намерении причинять ему бесконечную боль. Инквизитор попытался вспомнить подходящие слова, но не на своем языке. Время, проведенное в Черной Библиотеке, открыло ему много мрачных текстов о темных эльдарах, и некоторые из них были написаны на их собственном гнусном наречии.

– Я твой, – сказал Чевак, моля Императора, чтобы его грубый перевод не означал для чужака нечто более двусмысленное. На миг его сердце замерло, а потом злобное создание ухмыльнулось. Теперь, когда инквизитор опоганил его прекрасное ядовитое наречие своим неуклюжим человеческим языком, оно явно возненавидело Чевака еще больше. Воин кивнул и дернул острием клинка к себе, требуя, чтоб инквизитор следовал за ним. Чевак почувствовал, что должен подчиниться.

Темные эльдары также пользовались дурной славой рабовладельцев. Они посвятили себя жестокому порабощению, и вся галактика знала и страшилась этого. Те, у кого оказался Чевак, полностью соответствовали ожиданиям. Угрожая ножом, воин провел инквизитора через ночной лес к временному лагерю. Комплекс охранялся воинами-кабалитами, а шатры были сделаны из содранной кожи. Здесь находились большие сферические клетки, где содержалась добыча, захваченная налетчиками на мире смерти – всевозможные, странные, удивительные и смертоносные чуждые существа, сломленные и подчиненные темными эльдарами-укротителями. Над зверинцами, на покрытых шипами наблюдательных столбах, балансировали вооруженные винтовками снайперы, похожие на рыбаков, сидящих на сваях. В поле зрения их зорких прицелов также находилась большая сложная клетка с рабами-иномирянами, захваченными налетчиками.

В числе этих несчастных были и имперцы, и чужаки, и мутанты. Все они содержались постоянно прикованными к черным решеткам из призрачной кости. Когда пленители не мучили их непосильным трудом или своими извращенными развлечениями, бедняги были вынуждены таскать на себе куски собственной клетки и возводить для себя новые темницы под надзором чужаков и свирепыми бичами надсмотрщиков. Инквизитора лишили арлекинского плаща, мельта-бомб и «Атласа Преисподней» и разместили так же, как и остальных.

В слабых проблесках солнца сложно было что-то разобрать, кроме быстрой смены дня и ночи. В первые же часы Чевак начал замечать, что с той же регулярностью раздавались ужасающие вопли воинов темных эльдаров. Инквизитор предположил, что их утаскивали хищники мира смерти, и эта мысль несколько скрасила его заточение. В одной секции клетки с инквизитором были прикованы корабельный офицер – увечный хозяин скоростного торгового судна, павшего жертвой налета – и темнокожий громила, который выглядел так, как будто мог поднять всю эту решетчатую конструкцию в одиночку. С голой грудью, одетый лишь в широкие рабочие штаны, он, как понял Чевак, был выжившим членом той вырезанной бригады землекопов. На голове у рабочего ксеноархеологов виднелась примечательная татуировка: змея, обернувшаяся вокруг его черепа, словно корона, в попытке пожрать саму себя. Чевак видел такие отметки и раньше, на марионетках колдуна Азека Аримана, задействованных в его безумных и беспрестанных поисках Черной Библиотеки Хаоса.

– Бронислав, – представился инквизитор. Он решил, что лучше не пользоваться титулом и полным именем.

– Хугган, – откликнулся офицер. – Капитан «Эврилиада».

Чевак перевел взгляд на культиста, но тот ничего не сказал.

– Он, судя по всему, неразговорчив, – пояснил Хугган.

Чевак осмотрел клетку. Толстые прутья из призрачной кости и чужаки-снайперы были единственными преградами на пути фауны мира смерти, если б той вздумалось попировать рабами, и инквизитор был благодарен им за это. Сбежать отсюда невозможно. Он решил, что его заточение долго не протянется. Нужно чем-то их отвлечь. Иронично, что для отвлечения ему придется сделать то, от чего его заметят.

– Со мной заговорит, – уверенно сказал инквизитор. Культист, не впечатлившись самонадеянностью Чевака, по-прежнему не обращал на него внимание. – Его вполне устраивает сидеть и ждать, потому что он думает, что скоро придет спасение.

– Придет? – с надеждой переспросил Хугган.

– Нет, – честно ответил Чевак. Культист вперил в него взгляд глубоко посаженных карих глаз. Инквизитор пристально посмотрел на него в ответ. – Нога Аримана никогда не ступит на Умбра-Эпсилон V.

Глаза культиста расширились, а на лице отразились удивление и досада.

– Что ты знаешь о хозяине? – прорычал великан.

– Я знаю, что манускрипты Радзнер-Гейсса – документы, где описывается местоположение Умбра-Эпсилон V и размещение чужацкого варп-портала – содержат маленькую ошибку.

– Нет такой ошибки, – свирепо возразил культист. – Мы нашли то, что искал хозяин, точно там, где указывали манускрипты.

– Ваши копии точны, – признал Чевак. – Ваш хозяин владеет оригиналами. Он добыл их в налете на хранилище горы Авалокс. Я как-то посетил гору Авалокс. А пока был там, внес несколько изменений в оригиналы.

– Лжешь…

– Не жди хозяина, – сказал Чевак. – Он не прилетит, чтобы спасти своих верных слуг, и он сейчас вовсе не направляется сюда, чтобы забрать ваш драгоценный портал.

– Откуда тебе об этом знать? – потребовал ответа громила. От накопившегося гнева он затрясся, и психокостные оковы на запястье задребезжали о прутья.

– Потому что я пришел сюда, чтобы его уничтожить, – ответил инквизитор.

Культист взревел и бросился на Чевака мимо пришедшего в ужас Хуггана. Его громадная ручища сжималась в воздухе, пытаясь добраться до шеи инквизитора. В клетку ворвались воины темных эльдаров, хлеща по черной земле кнутами-бритвоцепами.

Когда культист подался назад и успокоился, в клетке появился рептилоид и схватился за прутья когтями двух из четырех чешуйчатых рук. В других двух он сжимал арлекинский плащ Чевака, мельта-бомбы и «Атлас Преисподней». Инквизитор почувствовал облегчение, увидев артефакты. Ниже талии и выше шеи это существо выглядело как чудовищная змея, а все, что оставалось посередине, было скрыто под шипастой броней его нанимателей-чужаков. Чевак знал этот вид – сслиты, телохранители и наемники, ценимые за редкую верность в рядах склонных к предательству темных эльдаров.

– Привесссти к госсспоже… – проговорил монстр на шипящей разновидности наречия темных эльдаров. Воины подхватили Чевака и культиста, уперли им в спины осколочные карабины и поволокли прочь из клетки, так что ноги едва касались земли.

Двоих пленников спешно протащили по лагерю, меж палаток из плоти, под светом холодного солнца, медленно ползущего по небу. Они оказались у большого, хорошо охраняемого главного шатра. Раздался еще один вопль, оповещающий об очередной потере уменьшающегося войска, и сслит направил двоих воинов посмотреть, что случилось. Пленников затащили в сумрак павильона, рептилоид прополз следом за ними. Культиста приковали наручниками из призрачной кости к одной из решеток для бичевания, что стояли в задней части шатра, а инквизитора швырнули на стул перед узким изящным столом. Ему тоже нацепили на запястья психокостные оковы.

Инквизитор увидел, что в тенях собрались воины-кабалиты – одновременно стражники и злорадствующие наблюдатели. Телохранитель-сслит выполз вперед и положил на стол «Атлас Преисподней», связку бомб и арлекинский плащ. Из-за занавеси, скрывающей вход в отдельный приватный шатер, вышла пара темных эльдаров, при виде которых Чеваку пришлось подавить отвращение. Это были женщины-чужаки с алебастрово-белой кожей, одна из которых держалась когтистыми пальцами за руку другой.

Первая подошла к креслу напротив Чевака – тощая куртизанка, чью тошнотворную красоту доводили до совершенства гладкая кожа, торчащие кости и шипованный корсет, делая ее похожей на труп. Ее голова была выбрита наголо, в чернильной тьме глаз поблескивал острый интеллект. По языку тела темных эльдарок можно было понять, что они любовницы, и вторая в этой паре, видимо, была выше по статусу. Пропитанные кровью волосы лавовым потоком ниспадали с ее головы, где они были уложены в какую-то сложную конструкцию, и струились вдоль ее стройного тела. Толкнув куртизанку в кресло заостренными пальцами полночно-черных перчаток, она повернулась и отступила на несколько шагов. При этом разрезы на ее просторной атласной мантии разошлись, демонстрируя черные кожаные сапоги высотой по бедра, бронированный корсет и украшенный шипами нижний лиф. Ее мертвецки бледная плоть сплошь состояла из мышц и сухожилий, и это говорило о том, что чужеродная тварь – не только лидер армии, но и воительница-атлет на пике физической формы. Гладиатор. Ведьма. Одна из правящей элиты суккубов.

Из-за занавеси, шаркая ногами, вышел горбун. На нем был шипованный ошейник, от которого тянулась длинная цепь, другой ее конец держала куртизанка. Его лицо представляло собой массу бронированных, наслаивающихся друг на друга визоров, позади которой пульсировал жуткий бесформенный варп-паразит. На службе Инквизиции Чеваку доводилось видеть подобных существ, и кроме того, он наблюдал, как эти паразиты свободно парят в проложенной меж измерениями Паутине. Их знали под многими именами, Чеваку же вспомнилось название «медуза». Наделенные острой эмпатией, они способны были впитывать ощущения и запечатлевать сильные эмоции в виде сновидений или воспоминаний. В Черной Библиотеке Чевак узнал, что темные эльдары считают мозгоплод медузы ценным деликатесом – как в кулинарном смысле, так и в плане переживаний – и посредством его могут заново испытать боль, страх и яркие эмоции своих жертв. Инквизитор решил, что гибрид, севший рядом, выполняет именно такую функцию. Куртизанка настроила бронированную маску носителя медузы, сменив фильтр на линзу потусторонне-зеленого цвета, как инквизитор настраивает пикт-устройство перед допросом.

Чевак прищурился, глядя на ту, что собиралась его допрашивать, сидя за столом напротив. Куртизанка начала доставать спрятанные в корсете ножи: стилеты, ланцеты, заточки, бритвы, игольчатые дирки, набор крисов. Все они поблескивали разными оттенками от липких следов экзотических токсинов и чужеродных ядов. Чевак понимающе кивнул. Куртизанка была из Сестер Лилиту, умелых отравительниц, экспертов в искусстве ужасной смерти. Инквизитор улыбнулся. Он сыграет в ее игру.

С видом знатока куртизанка театрально выбрала первый клинок. Сслит вдруг оказался позади инквизитора, когти рептилии схватили его и прижали голую руку к столу. Куртизанка без улыбки поддела проволочную гирлянду мельта-бомб кончиком ножа и убрала ее туда, где инквизитор не мог бы до нее дотянуться. С ее губ соскользнул режущий ухо поток чужого наречия.

– Как тебя зсссвать? – перевел ящер-наемник.

Чевак не ответил, и куртизанка подцепила острием плащ арлекина.

– Где ты это досссстал?

– Я убил эльдара-арлекина, который его носил, – открыто признался Чевак. Куртизанка и ее жестокая госпожа обменялись взглядами, полными удивления и враждебности, хотя сложно было сказать, что их больше шокировало – неправдоподобная похвальба инквизитора или тот факт, что он изрек ее на их собственном мерзком наречии.

– Ты лжешь… – прошипела куртизанка.

– Повторяй это почаще, – ответил Чевак. Куртизанка уронила плащ и постучала по бронированной обложке «Атласа Преисподней».

– Что это у тебя за вещь? – требовательно спросила она.

– Я бы это на твоем месте не открывал…

Но книга уже была открыта. Отравительница расстегнула золотую застежку и позволила тяжелым обложкам упасть в стороны, раскрывая карты из растянутой на рамках кожи. Она не закричала, и душа ее не иссохла, как это случалось на глазах Чевака с другими эльдарами; куртизанка только нахмурилась, глядя, как древняя кровь парии течет по жилам и капиллярам, пронизывающим пергамент. Чевак покачал головой, одновременно завороженный и разочарованный.

– Дети Падения воистину сведущи в том, как скрывать свой дар от Той, что Жаждет, – сказал Чевак.

Это был не комплимент. Психическая атрофия этой мерзкой расы не только защищала их от внимания бога Хаоса Слаанеша, но и укрепляла их против аннулирующей мощи «Атласа Преисподней».

Еще один закат, еще один душераздирающий вопль донесся снаружи. В шатер вбежал офицер-кабалит, чтобы злобным шепотом доложить повелительнице-суккубу очевидные известия.

– Для добычи ты довольно много знаешь о наших делах, – обвиняющим голосом сказала куртизанка, поигрывая ножами, словно рассеянный ребенок. – Теперь давай я тебе покажу, как я добываю информацию. Мои притирания делаются быстро, но боль – сама по себе бесконечность. Скорбь – мое искусство, страдания – мои краски. Ты расскажешь мне все, прежде чем придет конец.

– Это яд малой нгуйянской неборыбы? – с казавшимся неуместным энтузиазмом спросил Чевак.

Неулыбчивые губы куртизанки распахнулись в искреннем удивлении. Чевак продолжил:

– Икра которой, если употребить ее в сезон нереста – что я уже сделал – является естественным противоядием от смертельного яда взрослого небесного животного.

Чевак глядел, как куртизанка кусает тонкую нижнюю губу от очевидной досады. Вогнав острие клинка в столешницу, она подняла изящной рукой еще один. Инквизитор втянул носом воздух.

– Конденсат с горы святой Гесты, – объявил Чевак, закрыв глаза и раздувая ноздри. – Естественная вулканическая лаборатория по производству самых смертоносных токсинов в радиусе двадцати систем. Ты выбрала жидкость, в обиходе называемую «молоком матери». Ее можно нейтрализовать с помощью комбинации серной селитры и нова-лотоса, которую я, к счастью, уже принял в качестве добавки к мафусаиловой воде.

Куртизанка хватала один нож за другим, и каждый раз Чевак правильно идентифицировал яд, которым был смазан клинок, и называл принятое им противоядие.

– …смесь молекулярных эвтрофикантов…

– …пустотная белладонна…

– …фосфорные белки, выделенные из форнаксийских слепых клещей…

– …обычный хронофлакс…

– …гидромиметическая кислота, нет, подожди – отрава души…

Пока Чевак играл с отравительницей, солнце мира смерти успело встать и сесть. Тьма пала на шатер, а вместе с ней – крики тех, кого схватили. Внутрь хлынули облаченные в доспехи кабалиты, оставшиеся часовые темных эльдаров, отступившие с позиций.

– В чем дело? – осведомилась суккуб, высокомерно осклабившись на них.

Командир кабалитов повел по сторонам осколочным пистолетом, вглядываясь во тьму вокруг, а потом прошел следом за своими воинами в шатер.

– Госпожа, – начал офицер, – нечто незримое охотится на нас в лесу.

– Это мир смерти! – завопила куртизанка, обращая ярость, в которую ее привел Чевак, на командира. – Здесь все на что-нибудь охотится.

– Оно едино с тьмой, – продолжал настаивать воин.

– Как и мы! – взвизгнула отравительница. – Здесь как-то замешан этот мешок плоти, я уверена. Скоро он мне все расскажет.

– Это не я, – возразил Чевак, покачав головой. Куртизанка хлестнула его рукой по лицу, и заостренные ногти до крови оцарапали щеку. Чевак наклонился вперед, взял чуть крови пальцем одной скованной руки и мазнул на язык.

– Яд ульевой пауконожки, – сказал инквизитор. – Волдыри, бред, некроз, смерть, – он улыбнулся. – Обычно.

Куртизанка снова обрушила свой гнев на командира.

– Я не знаю, чего ждал от тебя архонт Мизриох, но он убит – моей рукой – и его ожидания погибли вместе с ним. Теперь ты живешь для своей госпожи, Лелит Гесперакс. Тебя и твоих предателей ждет возможная смерть в ночном лесу или гарантированная смерть здесь. Выбирай.

Командир перевел взгляд с куртизанки на госпожу-ведьму. Неуверенно опустив голову, он начал пятиться наружу и исчез. Это произошло настолько внезапно, что все видевшие это словно почувствовали удар под дых. Ночь простиралась за кабалитами океаном теней, и казалось, будто какой-то невидимый, скрытый от взора хищник утянул офицера под его черные волны.

– К двери! – крикнула Лелит Гесперакс, вкладывая в слова всю власть суккуба. Оставшиеся часовые тут же встали вокруг входа, нацелив оружие на проем. Снаружи снова забрезжил тусклый и мимолетный солнечный свет.

– Ты заговоришь! – обрушилась куртизанка на Чевака. С грохотом опустив на стол костяной кубок, она налила в него какую-то красноватую микстуру из мерзкого на вид сосуда. Жидкость в чаше брызгала и шипела.

– Миры, подобные этому, – сказала куртизанка, – поставляют кабалу рабов и зверей. Иногда на них встречаются противоестественные враги из варпа, а нашим клинкам требуются более редкие яды. Их тоже можно добыть здесь.

– Что это? – спросил Чевак.

– Кровь варп-зверей, которых мы изловили в ночных лесах, – ответила куртизанка. – Редко встречается субстанция, способная отравить не только тело, но и разум и душу вместе с ним. А теперь говори. Чего тебе нужно от наших порталов и кто твои друзья снаружи? Если расскажешь сейчас, я обещаю, что убью тебя быстро. Если откажешься, то сможешь поведать мне это, пока будешь молить о подобной роскоши, искажаясь под воздействием токсина. Подумай… готов ли ты измениться?

Инквизитор облизнул сухие губы.

– Я здесь, чтобы уничтожить варп-врата, – честно ответил Чевак. – Могущественный колдун, присягнувший Темным Богам, собирается прийти сюда, чтобы завладеть артефактом и устроить вторжение в Паутину. Ничто не устоит на его пути: ни провидцы и ударные войска Ультве, ни воинские культы Темного Города, ни странствующие по Паутине арлекинады. Он ни перед чем не остановится, пока Черная Библиотека Хаоса не будет принадлежать ему. Я хочу остановить его.

Куртизанка ухмыльнулась, отчего ее лицо едва не раскололось пополам.

– Ты думаешь, мы поверим в такое?

Она подняла чашу и щелкнула пальцами, дав сслиту знак крепче схватить инквизитора.

– Подожди! – выпалил Чевак. – Подожди!

Отравительница зависла над ним.

– У вас есть чем дополнить напиток? – спросил инквизитор. – Запить там чем-нибудь, или, может быть, добавить такие маленькие ягодки на шпажке?

Схватив инквизитора за лицо свободными руками, сслит силой распахнул ему рот. Куртизанка влила пузырящееся содержимое кубка в щель меж сморщенных губ. Затем рептилоид закрыл Чеваку рот и зажал нос, чтобы скверна стекла в горло. Сслит выпустил инквизитора, и тот немедленно согнулся пополам, конвульсивно скрутив спину дугой. Куртизанка удовлетворенно наблюдала за корчами инквизитора, в груди которого нарастал рев агонии. Извергнув мерзостную жидкость на пол шатра, Чевак резко сел и распрямился. Рев прорвался одним-единственным словом.

– Гадость! – крикнул Чевак куртизанке, стирая с губ кровь и слюну. – Я говорил, нужно чем-то закусывать.

Инквизитор встал и швырнул психокостные кандалы на стол рядом с пустым кубком и «Атласом Преисподней» – притворяясь бьющимся в конвульсиях, он успел из них выкрутиться.

– Убить его! – завопила куртизанка, и вокруг вырос лес из стволов осколочных винтовок, нацеленных на инквизитора.

Слабое солнце мира смерти рухнуло за горизонт, и в шатре воцарилась глубокая тьма. Тени разрослись подобно чернильным пятнам, поглотив половину тех, кто в нем находился. Раздались вопли и крики ужаса и тревоги. Кабалитов окутал мрак, и темная глубина начала забирать их. Она хватала воинов темных эльдаров и всех, кто пытался отнять у тьмы то, что ей причиталось. Даже могучий сслит не выстоял, когда нечто, прячущееся в его собственной тени, схватило его за длинный хвост. Змеиное тело рванулось назад, сслит вцепился в пол шатра всеми четырьмя руками, но его усилия были тщетны. Тени забрали его. Когда наемник исчез, громадный культист начал дергаться и биться о решетку, пытаясь вырваться из оков. Оставшиеся воины не знали, куда целиться: в Чевака, в пытающегося сбежать культиста или во все остальное.

Когда долгожданное солнце мира смерти вернулось, и тьма перешла в сумерки, темные эльдары обнаружили, что Чевак одет в плащ арлекина, на одном его плече на ремне висит «Атлас Преисподней», а на другом – мельта-бомбы.

– Стоять! – приказала Лелит Гесперакс, когда один из воинов нацелил оружие в спину инквизитору. Куртизанка с побежденным видом уставилась на Чевака.

– Как? – спросила она.

Чевак похлопал по бронированной обложке «Атласа Преисподней». Потом, сжалившись над отравительницей, пояснил:

– Эти страницы излучают аннулирующее поле. Оно обезвредило скверну в сосуде, и оно предоставляет некоторую защиту от загрязняющего воздействия среды внутри Ока. А еще именно оно убило вашего паразита.

Куртизанка повернулась и обнаружила цепного наблюдателя мертвым, лежащим на полу позади нее.

– Мозгоплод! – завопила она в панике и набросилась на труп с одним из своих ножей-крисов. Она разделала тело-носитель паразита и вытащила драгоценный мозгоплод медузы вместе с сохраненными в нем воспоминаниями, ощущениями и кошмарами.

– Время на исходе, – сказал Чевак госпоже-ведьме. – Ты готова заключить сделку?

– Ты думаешь, что можешь доверять мне? – удивилась Лелит Гесперакс. Инквизитор не обратил внимания.

– Ты пошлешь одного из своих воинов, чтобы он освободил рабов из клетки и отвел их к кораблю, стоящему возле портала. Среди них есть офицер торгового судна, который может его пилотировать.

– И с чего бы мне делать это? – с хищным очарованием в голосе поинтересовалась Гесперакс.

– Потому что в обмен я расскажу вам, как спасти ваши собственные жизни, – ответил Чевак.

Ведьма пристально вгляделась в него. Чевак показал на крышу шатра и добавил:

– Тик-так.

– А что насчет него? – Гесперакс указала на культиста.

– Что ты делаешь? – перебила куртизанка, сжимая в руках прозрачный контейнер со спасенным мозгоплодом.

– Он остается, – настойчиво ответил Чевак.

На миг Лелит Гесперакс помедлила, а потом отправила воина, наблюдавшего за Чеваком, выполнять его инструкции. Пока они ждали, а слабый солнечный свет постепенно угасал, куртизанка приблизилась к своей любовнице.

– Не делай этого, – взмолилась она. – Госпожа, я могу заставить его говорить.

Но все ее просьбы встречала каменная стена молчания. Чевак услышал, как вдали загудели мощные двигатели транспорта культистов. Как и надеялся инквизитор, капитан Хугган и другие узники торопились как можно скорее убраться с мира смерти.

– Говори, – приказала Гесперакс инквизитору.

– Ты упоминала, что некоторые из твоих воинов прежде принадлежали архонту Мизриоху.

– Это не предательство, – ответила Гесперакс, обводя руками собравшихся кабалитов и затененные углы позади них.

– О нет, это оно, – заверил Чевак. – Архонт Мизриох мертв?

– Убит моей рукой, – с мрачной гордостью вставила отравительница и снова повернулась к своей возлюбленной. – Ради тебя…

– Ты заплатила всем воинам Мизриоха?

– Они сгорали от нетерпения, желая служить леди Гесперакс.

– Что насчет его наемников?

– Заплачено.

– А что насчет мандрагор? – поинтересовался Чевак.

– Мизриох вел дела с теневым племенем? – спросила куртизанка.

– Я так понимаю, это значит «нет», – отозвался инквизитор.

– И? – сказала суккуб. – И что? Даже если Мизриох был настолько глуп, чтоб путаться с полудемонами и исчадиями теней, его сделка с тьмой никак не связана с нами.

– Может быть, они и живые тени, – ответил Чевак, – но они все равно ожидают, что им будут платить. Когда вы убрали Мизриоха, вы забрали его долг. Они проследовали за вами далеко, от самого Темного Города. Они так просто не отступят.

– Что им надо? – спросила Гесперакс. Острые лезвия ее речи теперь были притуплены неуверенностью. Теперь, когда она узнала, кто ее враг, все стало несколько запутаннее.

– Откуда мне знать? – с улыбкой ответил Чевак.

– И что тогда? – потребовала ответа куртизанка. Инквизитор помедлил.

– Пусть подыхают, – прогремел культист позади него.

– Ты сказал, что все нам раскроешь, – обвиняюще прорычала Гесперакс.

– Госпожа! – крикнул только что вернувшийся воин, который сопровождал рабов к кораблю. – Надвигается ночь.

– Говори! – завизжала куртизанка. Чевак медленно кивнул.

– Я читал, что порождения тени требуют в качестве платы нечто более архаическое, – сказал инквизитор.

– Что ты имеешь в виду?

– Вместо рабов и плоти добычи они порой просят удар сердца или истинное имя.

– И как же мы должны им это предоставить? – вспылила госпожа ведьм.

– Я не знаю, что они с этим делают, но я неоднократно читал, как они требуют последние слова заказчика.

Гесперакс посмотрела на куртизанку, мучительницу, отравительницу и убийцу Мизриоха. Глаза той потемнели от паники. Она протянула руку и легонько прикоснулась к щеке суккуба – нежный жест для столь чудовищной мерзости.

– Госпожа, – со страхом произнесла куртизанка, – я их не помню.

– Тебе и не надо, – заметил Чевак. – Они у тебя в руках.

Темные эльдары опустили глаза на прозрачный контейнер, который держала куртизанка, и кровавый мозгоплод внутри. Она выполнила свое темное дело – как всегда – под наблюдением паразита.

– Мне жаль, – сказала куртизанка суккубу. – Я хотела, чтобы ты насладилась его смертью.

– Мне тоже жаль, – ответила Лелит Гесперакс своей любовнице. – Жаль, что ты подвела меня.

Одним стремительным движением ведьма нанесла куртизанке мощный удар ногой в грудь. Отравительница с криком рухнула на спину, по-прежнему сжимая в руках мозгоплод. Удар отшвырнул ее в черную бездну скрытого тенью угла.

Настала ночь. И были вопли и ужас, и тьма завладела своей добычей.

– Ну, я тогда пошел, – сказал Чевак и шагнул к двери. Прежде чем он успел опустить ногу на пол, поперек его груди уже лежал клинок ведьмы.

– Ты думал, что можешь доверять мне? – повторила Гесперакс то же, что сказала раньше. – Ты мне дорого обошелся. Ты должен заплатить эту цену.

– За все всегда нужно платить, – согласился Чевак. Он указал на ее щеку, где вздулся волдырь, как раз в том месте, где прикоснулась тонкая рука куртизанки… и порезала кожу отравленным ногтем. – Яд ульевой пауконожки: волдыри, бред, некроз, смерть. Время вовсе не на твоей стороне, госпожа.

На лице суккуба мелькнула тень сомнения, страх, которого она не знала с самых первых своих дней в колизеях Темного Города.

– Противоядие? – произнесла Гесперакс, опуская клинок. Слово прозвучало наполовину как угроза, наполовину как просьба. – Все, что только пожелает твое превратное человеческое сердце.

– Все, чего я хочу, – ответил Чевак, – это чтобы ты и твоя чужацкая мразь убрались с этого мира как можно быстрее.

– Договорились, – сказала Гесперакс.

– И я серьезно, – добавил Чевак, вытянув вверх палец. – Время не на твоей стороне. Тебе понадобится каждая секунда, чтобы достичь нужного места, и каждый воин, чтобы помочь в поисках противоядия.

Она кивнула в знак согласия.

– Противоядие – виксин, который пьют в виде чая, – сказал Чевак. – Его свойства активируются при высокой температуре. Ты найдешь его на экзодитском мире Ишкваель, в лепестках цветка темной звезды. Они черные и растут у подножий гор близ врат Тал-Морай. Теперь иди с миром. И помни, ведьма, что я смилостивился над тобой.

Черты Лелит Гесперакс исказила волна ненависти. Она частично подозревала, что хитрый человечек по-прежнему недоговаривает, но у нее больше не было времени на интриги, ни на его, ни на свои собственные. Она махнула оставшимся воинам, чтобы они вышли из шатра и двинулись к порталу.

– Помнить? – повторила суккуб, следуя за ними. – Не беспокойся, – угрожающе заверила она Чевака, – уж я тебя не забуду…

Когда шаги ксеносов растаяли в ночном лесу, Чевак повернулся к культисту, все еще прикованному к решетке. Подойдя к нему, инквизитор активировал руны, расстегивающие кандалы из призрачной кости, и громадный аколит повалился на пол шатра. Чевак кивнул сам себе и пошел прочь.

– Что ты собираешься делать? – спросил культист.

– Уничтожу портал, – ответил Чевак. – Будучи на другой его стороне, естественно.

– Ты оставишь меня здесь?

– Да, – сказал инквизитор, задержавшись у выхода из шатра. – Но я был немилосерден, когда сказал, что нога Аримана не ступит на этот мир. Он поймет, какие неточности я оставил для него на горе Авалокс. Ты все еще можешь дождаться спасения, если достаточно долго проживешь, – инквизитор вышел наружу. – И если дождешься, то передай своему повелителю-колдуну, что Бронислав Чевак выражает ему соболезнования…

Книга загружена из Warpopedia - Гильдии Переводчиков Warhammer & Warhammer 40,000

wiki.warpfrog.wtf