Пандоракс / Pandorax (роман)

Перевод из WARPFROG

wiki.warpfrog.wtf

В системе Пандоракс есть мир смерти Пифос, где уже на протяжении тысяч лет погребена древняя тайна. Не ведающие об этом ужасе бойцы из Катачанского 183-го, которые застряли на Пифосе, оказываются атакованы силами Хаоса. Небеса заполняются тысячами демонов, а атаку лично возглавляет не кто иной, как сам магистр войны Абаддон. Кажется, будто катачанцы обречены, ведь им противостоят Гвардия Смерти и Чёрный Легион, но вскоре прибывает спасение — капитул Тёмных Ангелов в полном составе. Но чем на самом деле является так называемый Проклятый Тайник? Какие секреты он таит и почему привлёк внимание охотящихся на демонов Серых Рыцарей?

Содержание

- 1 ВСТУПЛЕНИЕ

- 2 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

- 2.1 ГЛАВА ПЕРВАЯ

- 2.2 ГЛАВА ВТОРАЯ

- 2.3 ГЛАВА ТРЕТЬЯ

- 3 ЧАСТЬ ВТОРАЯ

- 3.1 ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

- 3.2 ГЛАВА ПЯТАЯ

- 3.3 ГЛАВА ШЕСТАЯ

- 3.4 ИНТЕРЛЮДИЯ

- 4 ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

- 4.1 ГЛАВА СЕДЬМАЯ

- 4.2 ГЛАВА ВОСЬМАЯ

- 4.3 ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

- 5 ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

- 5.1 ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

- 5.2 ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

- 5.3 ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

- 5.4 ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

- 5.5 ИНТЕРЛЮДИЯ

- 6 ЧАСТЬ ПЯТАЯ

- 6.1 ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

- 6.2 ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

- 6.3 ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

- 6.4 ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

- 6.5 ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

- 6.6 ПОСТЛЮДИЯ

ВСТУПЛЕНИЕ

347956.M41 / Фал’шия, колония первой фазы Тау

Тзула Дигрииз кралась по тёмным коридорам музея, демонстрируя кошачью грацию и проявляя ястребиную внимательность. Её путь освещался лишь одной из лун Фал’шии, чьё слабое оранжевое свечение просачивалось через окно в потолке, а шаги были бесшумны. Она следовала по маршруту, который запомнила в свой единственный прошлый визит в это место, и останавливалась только чтобы проверить и перепроверить наличие сенсоров движения и реагирующих на шум устройств сигнализации, возможно незамеченных при первичной разведке. Тзула скользила мимо бесценных артефактов и уникальных шедевров искусства, даже не обращая на них внимания, ибо была полностью сосредоточена исключительно на миссии. В своей прошлой жизни она бы обчистила это место, а потом вернулась бы за добавкой, когда улеглась бы пыль, но от той жизни остались лишь воспоминания. После того, как женщину поймали и заставили поступить на службу Империуму Человечества, прошлое оказалось для неё закрыто.

Коридор, по которому двигалась Тзула, выходил в широкий зал, что освещался лучами лунного света. Он не позволял нормально видеть, но его хватало, чтобы разглядеть очертания экспонатов и картин. Вручную настроив чувствительность своих очков ночного видения, женщина внимательно изучила помещение на предмет чего-то способного обнаружить присутствие чужачки, однако, ничего не обнаружила. К счастью для Тзулы, у её прежних хозяев была политическая система, где исповедовались честность и равенство во всём — Высшее Благо, как любили называть это тау. В результате, общество практически не страдало от преступности. Пока что женщина не сталкивалась с мерами безопасности, вынуждавшими их обходить, и за предметами искусства с археологическими ценностями точно не присматривали охранники. Она даже удивилась, обнаружив по прибытию в уже закрывшийся музей запертые двери.

С обретённой уверенностью в том, что сигнализация не сработает, и с потолка не опустится клетка, дабы заключить её в ловушку, Тзула направилась к противоположному концу главного выставочного зала, при этом сохраняя бдительность и бесшумность. Именно благодаря своей осторожности она успешно обворовывала богатые места по всему сегментуму Пацификус на протяжении десятилетия, а также делала то же самое ещё несколько лет, но уже для нового хозяина.

Работы на стенах и постаментах зала стоили баснословных денег, и если бы Тзула украла хотя бы одну, то обеспечила бы себя на всю жизнь или даже на несколько, с учётом омолаживающих процедур, которые она смогла бы себе позволить. И всё же, даже это того не стоило. Нынешние работодатели женщины нашли бы её всюду, где бы та не решилась залечь, а о последствиях неповиновения не хотелось даже думать. По итогу Тзулу ждала бы смерть, вот только дорогу к забвению пришлось бы пройти долгую и мучительную. К тому же, нынешняя работа имела свои преимущества. У нового хозяина женщина перенимала всевозможные новые навыки, и однажды, после окончания обучения, она займёт его место.

Внимание Тзулы привлёк один из экспонатов. Она повернулась к нему и сделала несколько осторожных шагов. Судя по форме шлема, это была силовая броня типа V, причём в идеальном состоянии, за исключением небольшой дырки размером с глаз в нагруднике, оставленной выстрелом воина Огня или дрона-стрелка. Выстрелом, который унёс жизнь прежнего владельца доспехов. Плохое освещение и зелёный фильтр очков ночного видения мешали Тзуле определить цвет лат, но сжатый кулак внутри круга на левом наплечнике подсказывал, какой именно капитул лишился незаменимой реликвии. На спрятанном под маской лице женщины возникла едва заметная ухмылка. Каким бы просветленным или прогрессивным не заявляло себя общество, если дать ему возможность хвастать былыми победами либо же завоеваниями, оно не преминет воспользоваться этим. Передвигаться в Империуме следовало с осторожностью, дабы не налететь на статую или памятник какому-нибудь герою или еще кому-то. Целые миры посвящались выполнению лишь одной задачи — напоминать населению об умерших святых и мучениках. За прошедшие годы Тзуле довелось столкнуться с несколькими инопланетными расами, и они тоже щеголяли трофеями, взятыми на полях сражений у павших врагов. Сколько бы тау не утверждали, будто в их обществе царят инклюзивность и взаимная ассимиляция, это не мешало им выставлять напоказ результаты своей экспансии.

Сознавая, что её хозяин наблюдает за ходом миссии с помощью датчиков в костюме, Тзула вновь сосредоточилась на текущем задании и продолжила осторожно двигаться к задней части зала. Там, между изящной эльдарской скульптурой, чей возраст превышал возраст самой расы тау, и цилиндрическим устройством неизвестного происхождения, о функциях которого женщина не могла даже и гадать, лежало то, ради чего она проникла в музей: нож. Это не был ни причудливый церемониальный кинжал, ни оружие для войны, ни даже какой-нибудь дуэльный клинок или орудие, оборвавшее жизнь некоей достойной персоны. Обычный нож с потускневшим металлическим клинком и потёртой деревянной рукоятью, плотно обмотанной истрёпанным кожаным шнуром. Некоторые имперские ученые могли бы назвать его «доисторическим», но в масштабах Империума данное понятие являлось, в лучшем случае, относительным. Наверняка Тзула знала лишь то, что нож сделали очень, очень давно. Возможно, тау положили его сюда в качестве занятного примера того, откуда тянутся корни варварской культуры? Если бы они хоть немного знали об истинном происхождении и возможностях предмета, то поместили бы под замок в самое глубокое и хорошо охраняемое хранилище, пока не разобрались бы, как его использовать, а не положили бы на постаменте в музее планеты, населённой практически одними лишь деятелями искусства и творцами.

Аккуратно сняв с правой руки обтягивающую перчатку и обнажив тёмную кожу — опыт подсказывал ей, что в таких деликатных делах следовало полагаться на осязание, не притуплённое барьером из слоя второй кожи — Тзула аккуратно взялась большим и указательным пальцами за рукоять ножа. Контролируя дыхание, она дождалась, пока её легкие практически полностью не застыли, а затем, при следующем вдохе, осторожно подняла нож с неказистого постамента.

Раздавшийся вопль сирены оказался столь громким, что Тзула с трудом сохранила равновесие.

Она крутанулась на пятках и уже собралась помчаться обратно к месту, откуда пришла, когда вдруг в считанных сантиметрах перед ней возникла твёрдая стена энергии. Повернувшись назад, женщина обнаружила, что зажата со всех сторон и даже сверху сверкающим силовым полем в два метра высотой. Уже зная исход, Тзула швырнула снятую перчатку в барьер и увидела через очки, как та мгновенно дезинтегрировалась при контакте. Через свою полупрозрачную тюрьму женщина наблюдала за перекрытием всех выходов из зала защитными заслонками, которые закрыли даже стеклянное окно в потолке. Во второй раз в своей жизни, Тзула Дигрииз, бывшая воровка-домушник, ставшая агентом Ордо Маллеус, оказалась в самой-настоящей ловушке.

— Во имя Трона, что ты натворила на этот раз, девчонка? — услышала она через наушник потрескивающий голос хозяина. — Мы слышим сирены даже на другом краю города, и к твоему местоположению стягиваются команды воинов Огня.

Недовольство слышалось в каждом его слове, и сам факт того, что он нарушил протокол миссии, связавшись с Тзулой через её вокс-бусину, ясно говорил о том, сколь скверный оборот приняла операция.

— Мне нужна лишь пара минут. Чёртов нож лежал на нажимной плите. Она привела в действие энергетическую камеру, похожую на те, которые использовали ималтути в…

— У тебя нет двух минут. Эти команды воинов Огня уже на ступенях музея. — В последовавшей паузе отчётливо ощущалось предвкушение. — Используй его.

С трудом перебарываемое Тзулой беспокойство, наконец, всплыло на поверхность.

— Вы же знаете, я не могу этого сделать. Даже если сработает, как вы–

— Мы найдём тебя. Мы должны. А сейчас перестань спорить и выбирайся оттуда.

Связь оборвалась, и вокс-бусина в ухе Тзулы замолчала. Если бы тау узнали, что за проникновением в музей стояли их гости-люди, её хозяину со своей группой пришлось бы спешно убираться с этого мира. Как и самой женщине. Тзула никогда не держала такой нож – мало кто вообще держал за всю историю человечества – но она была хорошо информирована о принципе его использования. Женщина сжала рукоять оружия и подняла над головой, словно собираясь вонзить в разреженный воздух. Тзула напрягла запястье, ибо ожидала, что нож сам придёт в движение, однако, тот просто лежал у неё в руке. Тем временем, шум приближающихся тау становился всё громче. Тзула опустила нож, закрыла глаза, а затем вновь подняла его и расслабила мышцы руки, позволяя ножу сделать всю работу. Спустя несколько секунд её ожидание было вознаграждено: когда первый из воинов Огня добрался до перекрытого главного входа, клинок задёргался, вступив в контакт с границами реальности.

Тзула начала рвать их.

Шас’уи Борк’ан Коп’ла, как и любой представитель расы тау, не верил в магию, предрассудки и божественные вещи. Вот только после того, как воин Огня набрал девятизначный цифровой код, чтобы отключить систему безопасности музея, и вошёл в основной выставочный зал, он начал подозревать, что Вселённой было и нечто ещё, помимо уверенности в Высшем Благе.

Вскинув импульсную винтовку, Коп’ла двинулся туда, где ожидал найти запертую внутри энергетической клетки женщину гуэ’ла, но обнаружил там лишь обугленные остатки чего-то, похожего на перчатку или рукавицу, а также прибор, который, как он предположил, надевают на глаза. Остальные члены его команды осматривали помещение в поисках признаков нарушительницы. В их плечи были крепко упёрты приклады винтовок, чьи приборы подсветки целей вперивали в стены и потолок лазерные лучи. Коп’ла дал знак одному из них отключить поле. Воин Огня снял с пояса наладонный планшет и набрал незамысловатую кодовую комбинацию, после чего поле рассеялось с резким гудением. Коп’ла поднял очки и, сняв свой шлем, надел их в тщетной надежде обнаружить замаскировавшегося нарушителя. Очки работали схожим с системой ночного видения его брони образом, но там, где технология тау использовала сложные алгоритмы для компенсирования отсутствие света и позволяла носителю видеть все цвета и детали также чётко, как и днём, устройство гуе’ла было грубым, но функциональным, очерчивая скрытые тьмой объекты исключительно в однотонном зелёном фильтре. Коп’ла обвёл взглядом помещение, однако, из живых душ он увидел лишь одиннадцать членов своего ла’руа.

Воин Огня уже было собрался выкинуть примитивное устройство, когда его внимание привлекло нечто рядом с энергетической клеткой. В полуметре над полом музея висела светящаяся вертикальная прорезь, наполненная некоей энергией. Она уменьшалась прям у него на глазах до тех пор, пока полностью не исчезла. Коп’ла провёл рукой в том месте, где, как ему казалось, проявился этот феномен, и почувствовал слабый запах чего-то серного, но и тот пропал также быстро, как и свечение. Воин Огня отвел взгляд в сторону и понял, что все члены команды смотрят на него: на странную фигуру без шлема, которая машет рукой и принюхивается словно крутская гончая.

— На что уставились? — рявкнул он, скрывая своё смущение. — Безопасность периметра не нарушена, значит гуэ’ла всё ещё в здании. Всем разделиться на группы по двое и не докладывать, пока не найдёте её.

Надев шлем, Коп’ла вместе с другим воином Огня, который отключил силовое поле, направился в западное крыло музея с целью выследить нарушителя.

Команда воинов Огня успела дважды прочесать каждый квадратный метр музея, прежде чем шас’уи Борк’ан Коп’ла приказал прекратить поиски гуэ’ла. Со стыдом и тяжёлым сердцем ему пришлось сообщить ауну Ки’леа, что женщина сбежала. Правитель Фаль’шии был разочарован провалом Коп’ла, но для империи тау эта потеря являлась незначительной, ведь воровка похитила не одну из бесценных реликвий их юной расы, а лишь небольшой нож, обнаруженный в колонии Третьей сферы, артефакт, не имеющий абсолютно никакой ценности, просто диковинку, которую мастера Фаль’шии решили выставить напоказ для демонстрации того, как мало развились гуэ’ла за те тысячи лет, пока буйствовали во Вселенной.

Слова ауна даровали Коп’лу некоторое успокоение, но он всё равно не мог избавиться от ощущения, будто в том, что ему не удалось поймать женщину, сыграло роль нечто противоречащее Высшему Благо. Это чувство только усилится вскоре после того, как из-за административной ошибки шас’уи отправят не на испытание огнём, а на Фи’риос вместе с его ла’руа добивать остатки армии орков, из чьих лап тау вырвали этот мир

Коп’ла со своими товарищами сражался хорошо, но, благодаря огромной численности, бе’гел имели абсолютное преимущество и вырезали тау и крутов в ближнем бою. Судьба шас’уи и его воинов решилась в последнем отчаянном сражении на вершине каменистого выступа, что высился среди пустынных равнин этого засушливого мира. Державшие оборону воины Огня погибали один за другим, пока, наконец, не остался лишь Коп’ла. Шас’уи противостояла орда примитивных чужацких тварей. Ведя бешеный огонь, он убил множество орков, однако, другие продолжали карабкаться вверх по трупам сородичей, обезумев от стремления добраться до него. Когда кончились боеприпасы, Коп’ла уже было собрался использовать импульсную винтовку на манер импровизированной дубины, но тут мощный удар сбоку расколол ему шлем и повалил на твёрдую землю.

Шас’уи почувствовал, как в его тело рядом с сердцем вошёл клинок первого зеленокожего. Он поднял взгляд на зверюгу, которая собиралась нанести смертельный удар, и в голове у тау возникла последняя мысль: «Куда же делась та женщина гуэ’ла?».

228958.M41 / Необозначенный дикий ледяной мир, сегментум Темпестус

Инквизитор Михаил Диналт никогда не любил холод, так как вырос на выжженном пустынном мире, и когда начался сильный снегопад, он плотнее натянул плащ на плечи и зашагал вперёд, взрыхляя густой снег под ногами. За ним следовала его группа из шести фигур: трое людей среди них дрожали от холода, в то время как ксенос и два орудийных сервитора, судя по всему, не обращали на неблагоприятные условия никакого внимания.

— Ещё немного, и мы тут насмерть замёрзнем, — заявил высокий мускулистый мужчина, шедший в хвосте группы. Он носил несколько шуб поверх обтягивающей кожанки и штанов, а снег ложился на широкие полы его шляпы. Суровое бледное лицо покрывали морщины, поверх недельной щетины на щеках виднелась изморозь. Губы же быстро приобретали нездоровый голубой оттенок. — Я не для того столько искал её, чтобы окончить свои дни с мордой в снегу.

Диналт, уже привыкший к этому за многие годы совместной работы с ним, проигнорировал стенания боевика и, не обращая на него никакого внимания, продолжил утомительно двигаться вперёд. Может, Динвайо Чао может и был одним из лучших стрелков, которых встречал инквизитор за два столетия службы Золотому Трону, но ещё он был и одним из самых больших нытиков. Диналт никогда не видел, чтобы Чао промахивался при стрельбе из своих болт-пистолетов или упускал возможность пожаловаться на любую обрушившуюся на него несправедливость.

— Все разведданные указывают на то, что мы на правильной планете, — произнесла шагавшая сбоку от инквизитора женщина. Она носила балахон такого же тёмно-красного цвета, как и у её хозяина, а пышные светлые волосы водопадом ниспадали до самого пояса. — Согласно моим картам, главное поселение находится меньше чем в трёх километрах от места нашего приземления. Мы должны прибыть туда через час, — твёрдым тоном добавила женщина.

Трифена Брандд совсем недавно пополнила ряды оперативников Диналта и, но хоть она и постоянно вступала в перепалки с Чао, последнему частенько приходилось придерживать язык из-за её ранга младшего дознавателя. Стрелок подумал было возразить, но вместо этого повернулся к ксеносу. Невысокая мохнатая фигура, что шла размашистым шагом позади него, уже покрылась густым слоем снега. Белизна почти полностью скрывала оранжево-коричневый мех.

— Тебе-то хорошо, К’сии, — сказал Чао. — У тебя своя меховая шуба. А вот такие олухи как я и Лиалл, — указал он на худощавого астропата, нетвёрдо шагавшего впереди них, — борются с холодом одними лишь тёплыми мыслями. Верно же, парень?

Закутанный в плащ юноша ещё несколько секунд с трудом шёл вперёд, что-то бормоча себе под нос, а потом запоздало дёрнулся, словно бы шокированный упоминанием своего имени, остановился и повернулся к Чао с джокаэро.

— Звезды ярко пылают. Солнце на твоих щеках. Костёр вечного проклятия, — вымолвил Лиалл монотонным, лишённым эмоций голосом. — Мысли. Тёплые мысли, — добавил он, после чего продолжил путь по тундре, снова что-то бормоча про себя.

Большинство астропатов обладало какими-либо эксцентричными чертами, возникавшими в результате связывания душ и контакта с имматериумом, но Лиалл был таким ещё до всего этого. Диналт как-то рассказал Чао о том, что, по его мнению, парень попал на Чёрный корабль уже в нынешнем состоянии. Он мог посылать сообщения на огромные межгалактические расстояния без помощи хоров и обладал слишком большими талантами, чтобы служить Императору в каком-нибудь учреждении Администратума, отправляя информацию о переброске войск или распоряжения на перевозку боеприпасов. Его включение в свиту Диналта прошло не без трудностей, причём слепота и неспособность выдерживать касания других людей являлись меньшими из них, однако, до сих пор полезность Лиалла с лихвой перевешивали все минусы.

Чао собирался еще что-то сказать джокаэро, когда вдруг заметил летящее сквозь белую мглу копьё, чей наконечник отражал свет тусклого солнца планеты.

— Ложись, ложись, ложись! — крикнул он, выхватывая из кобур на бёдрах болт-пистолеты.

Диналт с Брандд опустились на одно колено и потянулись к оружию, в то время как К’сии, оттолкнувшись всеми четырьмя лапами, перепрыгнул через них, чтобы занять позицию позади. Лиалл же просто плюхнулся во влажный снег лицом вниз и зарылся в него поглубже, прикрывая голову обеими руками.

Первый из неуклюжих орудийных сервиторов отреагировал слишком медленно, и копьё вошло ему прямо в лоб, разрезав лоботомированный мозг, после чего вышло с другой стороны черепа. На протяжении нескольких секунд дезориентированный киборг просто поворачивался из стороны в сторону, не открывая огонь, так как синаптические сигналы не отправлялись в спаренные тяжёлые болтеры, а затем безжизненное тело рухнуло на землю. Второй сервитор стал регулировать положение оружия, установленного вместо его рук, и пытаться определить данные целеуказания в белой завесе, но стоило ему отделить дружественные силы от врагов, ещё одно копье стремительно рассекло воздух и пронзило затылок киборга. Сервитор упал на колени, сбитый с толку своим положением, и тут вылетевшее из вьюги третье копьё проткнуло его грудь, мгновенно убив.

— Они нас окружили, — произнес Диналт, наводя плазменный пистолет на возникающие в снегопаде нечёткие силуэты.

Словно в подтверждение его слов, десять фигур с копьями прошагали вперёд и направили копья на глотки инквизитора и членов свиты.

— Мне убить их, шеф? Возможно, мы потеряем Лиалла и обезьянку, но я уверен, что смогу прикончить их всех, прежде чем они доберутся до вас, меня и блондинки.

Джокаэро бросил взгляд в сторону Чао и прищурился.

— Ничего личного, малыш, — добавил стрелок.

Ксенос резко выдохнул, хлопая пухлыми губами.

— Не стреляй, Чао. Если бы они хотели убить нас, мы бы уже были мертвы, — приказал инквизитор. — Всем положить оружие на землю.

Диналт позволил тяжёлому пистолету выпасть из своей руки, и тот исчез в снегу. Брандд и Чао повторили за ним, а Лиалл так и валялся, бормоча что-то себе под нос.

Напавшие на них мужчины и женщины носили толстые, грязные шкуры, а длинные растрёпанные волосы липли к лицам, влажные от метели. У некоторых на шее висели кожаные верёвки с тотемными черепами мелких животных, у других шкуры украшались более крупными черепами, что использовались на манер наплечников. У одного особенно свирепого на вид дикаря – здоровяка с твёрдыми плотными мышцами и чёрным волосяным покровом – черепа были подозрительно схожи с человеческими. Заговорил именно он. Протяжная гортанная речь мужчины не сильно отличалась по звучанию от тёмного языка некоторых культов, с которыми прежде сталкивался Диналт.

— Брандд, ты его понимаешь? — спросил инквизитор.

— Немного. Все примитивные человеческие диалекты, судя по всему, развиваются схожим образом, по крайней мере, на стадии формирования. Он спрашивает, явились ли мы с неба.

Прошло чуть больше года с того момента, как Трифена Брандд вошла в свиту Диналта, после того как её бывший хозяин был убит, пытаясь истребить древний культ Хаоса. Свою пользу женщина доказала не только как талантливый боец и следователь, но и как лингвист. Её, будучи военной сиротой, отдали на попечение Схола Прогениум, а затем, ещё ребёнком, определили в орден Раздробленного Шифра, который являлся частью Диалогус – ветви Адепта Сороритас. Практически сразу же, как Брандд принесла последние обеты, она очутилась в свите инквизитора. Брандд так хорошо проявляла себя, что бывший хозяин взял девушку под своё крыло в качестве ученицы ещё до её двадцатого дня рождения. Однако, теперь тот был мёртв, и она бы тоже погибла, если бы не подвешенный язык.

Бросив оружие, Брандд медленно поднялась на ноги. Полудюжина дикарей сразу же направила на её горло наконечники своих копий. Женщина прокашлялась и бесстрастно произнесла череду грубых слогов.

Когда Брандд закончила говорить, темноволосый мужчина выпучил глаза и выдал несколько гневных возгласов, повторённых его соплеменниками. Дикари угрожающе ткнули копьями вперёд, вынуждая женщину вновь опуститься на колени.

— Что, черт побери, ты им сказала, отчего они так разозлились? — спросил Диналт, встретившийся пронизывающим взглядом с младшим дознавателем.

— Я велела им сложить оружие и сдаться, — ответила Брандд. — Мы — агенты Святейших Ордосов и наша власть здесь – священна.

Судя по виду, Диналт уже был готов отчитать женщину, но тут заговорил Чао:

— Позвольте мне. — Он медленно встал на ноги и поднял руки вверх, ладонями наружу, словно моля. — Я думаю, леди хотела попросить вас отвести нас к тому, кто тут самый главный.

Брандд оказалась права – они действительно находились близко к основному поселению. Вскоре группа прошла через огромную каменную арку и попала на покрытую снегом площадь, окруженную со всех сторон строениями, сделанными из того же материала, что и ворота. Снаружи многих зданий пылали жаровни, а в холодном разреженном воздухе стоял запах жареного мяса и вонь человеческих отходов. К инквизитору и его свите относились достаточно хорошо, причём на явно недомогавшего Лиалла даже накинули ещё шкур, хотя копья до сих пор были нацелены на сердца и глотки имперцев.

Они проследовали через площадь к возвышающемуся над остальными зданию в дальнем конце поселения, жители которого высыпали из домов на улицу, чтобы с благоговением взглянуть на пленников. Большинство держалось позади на почтительном расстоянии, просто наблюдая за чужаками, но некоторые падали ниц прямо перед ними. Одна женщина вообще выбежала на улицу и попыталась надеть ожерелье из крысиных черепов на шею Лиаллу, из-за чего следующие несколько нервных минут парень вопил во всю мощь лёгких, пока Брандд и Чао пытались его успокоить.

Когда группа приблизилась к большому строению, и видимость улучшилась, Диналт понял, что оно выглядело гораздо вычурнее, нежели казалось поначалу. Слагающий его стены камень был более гладким и качеством получше, чем использованный для постройки других домов, а вдоль широких ступенек здесь стояли грубо сделанные статуи воинов. Сама лестница вела к добротно сделанным дверям из дерева и стали. Стоило дикарями и их пленникам дойти до первой ступени, как высокие двери распахнулись вовнутрь, и воины копьями дали знак инквизитору и его свите подниматься. Все пятеро так и сделали, сопровождаемые темноволосым дикарём, который, судя по всему, являлся лидером племени. В одной руке он держал копьё, в другой – сделанный из шкуры мешок с оружием имперцев. На вершине лестницы их встретила дикарка, и, после короткого разговора с воином, та взяла у него мешок, отдав взамен позвякивающую кожаную суму. Даже не бросив взгляд на своих бывших пленников, мужчина стал спускаться вниз, преодолевая по две ступени за раз и подсчитывая вознаграждение.

— Идти. Со мной, — не без труда произнесла женщина, словно её голосовые связки не привыкли к произношению подобных звуков.

Шкуры дикарки были обрезаны и расположены так, чтобы выглядеть на манер платья, а с шеи и ушных мочек свисали украшения.

— Ты говоришь на низком готике? — спросила Брандд, но ответом ей было лишь пустое выражение лица женщины, которая просто махнула им, веля идти дальше.

При их приближении открылись очередные двери, и инквизитор со свитой увидели тронный зал с высоким потолком. Воздух здесь был грязным из-за дыма от сальных свечей, стоявших в углублениях в стенах и на огромном деревяном канделябре наверху. Мерцающий свет падал на инкрустированные вазы и кубки на гладко отполированных столах и изящно вышитые гобелены, которые прикрывали крупные участки стены. Однако, все прочие украшения отошли на второй план, когда имперцы увидели в дальнем конце помещения искусно сделанный трон на высокой мраморной платформе. Там восседала Тзула Дигрииз, чья практически чёрная как смоль кожа ярко выделялась на фоне двух её белоснежных служанок.

— Должна признать, господин Диналт, — произнесла Тзула с игривой улыбкой, — что ожидала вас немного раньше.

— Нож у тебя? — спросил инквизитор, игнорируя остроту.

— Я два года тут торчала, и всё, что вы–

— Нож всё ещё у тебя? — повторил он, теперь уже с явной угрозой в голосе.

Вздохнув, Тзула подняла прикрывающие верхнюю часть живота шкуры и показала грубую деревянную рукоятку ножа.

— Я не расставалась с ним с самого прибытия.

— Нож у нас, господин. Теперь нам следует казнить её за ересь и продолжить нашу миссию, — произнесла Брандд с совершенно безэмоциональным выражением лица.

— Нас даже не представили, а ты уже грозишься убить меня. Вижу, мы станем лучшими друзьями, — игривая улыбка исчезла Тзулы исчезла.— Она носит символы Ордо, а значит, вы уже заменили меня, господин?

— Младший дознаватель Брандд была под покровительством инквизитора Морвена, пока тот не погиб на службе Ордо. Я поклялся ему, что возьму её к себе и стану обучать, если с ним что-то случится. Он поклялся сделать то же самое, если что-нибудь случится со мной, — Диналт повернулся и одарил женщину предостерегающим взглядом. — И Брандд никого не казнит за ересь. По крайней мере, сегодня.

— Но, господин, она правит этими людьми, словно императрица. Даже трон, на котором она сидит, из золота. Такая крамола не должна оставаться безнаказанной.

Щёки Брандд начали краснеть от гнева.

— Я правлю ими, потому что это лучший способ обезопасить нож. Когда я упала с небес – и поверьте мне, эта штука не особо точная, так что я буквально упала с неба – я бы могла попытаться противостоять целому миру, населённому дикарями с копьями, или могла бы завоевать их сердца и умы, сделать агрессоров своими стражами, то есть, автоматически, и стражами ножа, — На её лице вновь возникла улыбка. — Похоже, не только я извлекла из сложившейся ситуации пользу, но и вы. Не назначь я солидную награду за пленение любого, кто прибудет с неба, то Урк принес бы мне ваши трупы. Помни об этом, Брандд. Ты уже обязана мне жизнью.

Младший дознаватель рассвирепела, а улыбка Тзулы превратилась в ухмылку.

— Чао, Лиалл, К’сии. Не ожидала снова вас увидеть.

К’сии поджал губы и повторил ухмылку Тзулы, а Лиалл, услышав своё имя, прекратил бормотать, после чего озадаченно взглянул на женщину мертвенными глазами, словно пытаясь вспомнить владельца этого голоса. Чао же раскатисто рассмеялся.

— Тзула Дигрииз. Ты всегда удачно выкручиваешься из неприятностей, — произнес он.

— Видимо, часть твоей удачи передалась и мне. Как долго ты уже на службе у инквизитора? Пять? Шесть лет?

— Семь, и буду дальше.

— Я, — Тзула сделала паузу, выбирая свои следующие слова, — я так понимаю, остальные мертвы?

Чао грустно кивнул.

— Минерва?

— Не выбралась с Фаль’шии. Воин Огня снёс ей голову из импульсной винтовки со ста метров, — ответил стрелок.

— Беррик?

— Убит тем же культом, который забрал жизнь Морвена. Это произошло во время операции по спасению младшего дознавателя.

Тзула вперила в Брандд мрачный взгляд, делая ещё одну мысленную заметку.

— Сивенсен?

— Погиб в бою, но ты же не ожидала от него чего-то другого. Сдерживал стаю варп-тварей, пока мы убегали с этой проклятой книгой.

— Книгой? Что за книга? — поинтересовалась Тзула.

— У нас будет время обсудить всё это позже, как и почтить тех, кто отдал жизни в служении благословенному Ордо и Золотому Трону, — сказал инквизитор. — Мы и так потратили много времени на твои поиски, Тзула, поэтому сейчас нужно спешить к Пифосу и молиться, что ещё не слишком поздно.

— Пифос? Вы обнаружили его местоположение?

— Книга уже открыла нам немало секретов, и откроет ещё больше во время путешествия. А теперь собирай всё необходимое и будь готова выдвигаться к челноку с рассветом.

Тзула соскользнула с трона и грациозно зашагала по гладкому каменному полу к двери своих покоев. Открыв её, она задержалась на пороге.

— Брандд? — произнесла Тзула.

Младший дознаватель повернулась к ней и сквозь полуоткрытую дверь увидела огромную кровать, устланную прекрасными мехами и великолепными украшениями, свисавшими с мастерски изготовленных деревянных ножек вместе с другими безделушками.

— Да? — отозвалась дознаватель.

— Ты ошибалась насчет меня.

— О, — удивленно сказала Брандд. — И в чем же?

— Я для них не императрица. — Тзула вновь ухмыльнулась. — Я – их богиня, — добавила она, после чего вошла в свои покои и закрыла за собой дверь.

Брандд, чьи щёки побагровели ещё сильнее, повернулась к Диналту, но прежде, чем она успела что-то сказать, инквизитор включил вокс-устройство на своём рукаве.

— Диналт — «Терранской ярости». Вы меня слышите? Приём.

— Громко и чётко, мой повелитель, — раздался мужской голос.

— Мы забрали груз и скоро вернёмся на борт.

— Хорошо, мой повелитель. Мы подготовим посадочную палубу.

— И ещё, капитан.

— Да, повелитель?

— Как только челнок выйдет за пределы атмосферы планеты, очистите её поверхность вирусными бомбами.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

823959.M41 / Болота смерти. Двадцать километров западнее Атики, Пифос.

Зверь разинул огромную пасть, и в ноздри стоявшего напротив него катачанца ударило мерзкое гнилое дыхание. С верхней губы твари свисали толстые нити слюны, а в зубах величиной с кулак торчали остатки предыдущей трапезы. Чешуйчатый ящер смерил коренастого солдата взглядом, после чего подался вперед с открытой пастью, чтобы его покормили. Челюсти травоядного сомкнулись на протянутых листьях, и ящер с довольным фырчанием съел их. Похлопав своё ездовое животное по спине, катачанец приготовился покормить еще пятерых арбозавров, служивших транспортными средствами для его отделения, но бойца отвлёк голос командующего.

— Оставь их, Мак. Если покормишь сейчас, они ещё несколько часов будут плестись, и мы не успеем добраться до базы до наступления темноты. — Пит Бригстоун говорил без злобы, так как ему хватало одного лишь авторитета, чтобы его приказы выполняли. — И иди сюда. Я хочу, чтобы ты взглянул на это.

Мак бросил собранную охапку листвы и без вопросов подчинился. Опустившийся на колено Бригстоун изучал глубокий след в грязи джунглевой подстилка, а четыре мускулистые фигуры в красных банданах наблюдали за ним.

- В чём дело, шеф? — спросил Мак, подходя ближе.

Несмотря на то, что все члены отделения прекрасно понимали его речь, слоги Мак произносил отрывисто, отчего казалось, будто рот у него чем-то прикрыт.

- Тут след. Мы впервые нашли такой чёткий. Можешь идентифицировать?

Командующий обвёл пальцем глубокий отпечаток полуметровой длины. Мак наморщил приплюснутое лицо и внимательно осмотрел след. Мало кто из катачанцев мог похвастать достаточно высоким интеллектом, чтобы подойти по критериям отбора в Администратум или Департаменто Муниторум, но у Мака задержка в развитии была просто исключительной. Тем не менее, это не волновало ни Бригстоуна, ни остальных бойцов отделения. То, чего ему недоставало в одной области, он с лихвой восполнял другими. Мак не только орудовал тяжёлым болтером в одиночку. С тех пор, как катачанцы застряли на Пифосе, прошло уже три года, и за это время Мак сам научился определять представителей местной фауны по одному лишь следу, помёту или укусу.

— Похоже на каровиса, шеф. Большого каровиса, — произнес Мак, немного подумав.

— Уверен? — спросил Бригстоун.

Каровисы являлись далеко не самыми крупными хищниками Пифоса, но обычно они держались заброшенных охотничьих угодий в глубине Болот смерти или открытых просторов Выжженной саванны. Эти звери редко приближались к населённому району, однако, если Мак не ошибался, тогда оставивший след каровис окажется третьим за неделю в пределах двадцати километров от Атики.

— Уверен.

Бригстоун кивнул. Когда летевший к Мальстрёму катачанский 183-й застрял на Пифосе, многие высмеяли идею танкового командующего Пита Бригстоуна обучить часть бойцов ездить верхом на зверях. Однако, вскоре они поменяли своё мнение касательно этого предложения, ибо трясины поглотили почти тридцать «Химер» и «Часовых», а неистовствующие хищники записали на свой счёт несколько сотен душ. В такие моменты патрули доказывали, что стоят всех выделяемых на них сухпайков. Даже если им не удастся найти и устранить каровиса на обратном пути к базе «Атика», на ночь можно будет удвоить охрану периметра и установить тяжёлое оружие на наблюдательных башнях. Зверь не подойдёт к городу и на двести метров.

— Погнали. Давайте поохотимся! — с энтузиазмом воскликнул Котчефф – один из прежде молчавших катачанцев.

Его пропотевшая бандана туго обтягивала лоб, а мокрая, коротко остриженная голова блестела в вечернем свете. Как и остальные, он был с ног до головы обмазан грязью и держал одну руку на прикладе висевшей на плече лазвинтовки, готовый воспользоваться оружием при первых признаках неприятностей.

— Ладно, только не идти на глупый риск. Если это наш стейк на завтрак, давайте насладимся им завтра в полном составе, — произнес Бригстоун.

У 183-го ещё хватало провизии и снаряжения на месяцы вперёд, да и каждые несколько недель с близлежащих сельскохозяйственных миров прилетали крупные грузовые корабли с припасами, однако, большинство катачанцев, что неудивительно, предпочитало вкус настоящего мяса. Так как скот не выжил бы на Пифосе из-за огромного множества свирепых зверей, деливших мир с добытчиками рубинов и солдатами Империума, свежее мясо появлялось в меню лишь когда один из патрулей убивал какого-нибудь хищника. Если Бригстоуну и его людям удастся вернуться с несколькими кусками каровиса, в следующем месяце никому из них не придётся платить за выпивку.

Взобравшись на ездовых животных, шестеро катачанцев направились обратно к планетарной столице, в то время как за их спинами медленно опускалось солнце.

Как и большая часть поверхности Пифоса, обращенная к суше сторона Атики представляла собой трясины и топи, в которых произрастали огромные деревья с толстыми стволами, чьи кроны висели в сотнях метрах над землёй и скрывали её от сильного солнечного света. Несмотря на благословенную передышку от жгучей жары, температуры под облачным покровом всё равно иногда достигали пределов человеческой переносимости, а над зловонной чёрной водой зловеще висела завеса из тёплого пара.

Бригстоун и со своими людьми оставались начеку, так как представители хищной фауны в любой момент могли вынырнуть из тумана и сожрать человека. Флора планеты тоже представляла опасность: ползучие, похожие на щупальца, стебли гигантских размеров несли постоянную угрозу, а луковичные стручки, растущие в основании деревьев, готовы были лопнуть и выбросить облака удушающих споры при малейшем движении. Убивала даже трясина: если неосторожный человек не погибнет в густой вязкой грязи, то его прикончит химическая реакция между веществами в воде и воздухе, превращающая пар в кислоту, которая разъедала всё, что вступало с ней в контакт.

Именно за этим особенно внимательно следил Бригстоун, пока группа медленно возвращалась в Атику по одному из известных надёжных маршрутов через трясину.

Каждый боец отделения выполнял в патруле определённую задачу. Бригстоун выискивал признаки кислотного пара: стволы деревьев без коры, участки без растительности. Чимино смотрел за стеблями и иногда «салаге», как его называли в отделении за то, что он ещё не отслужил пять лет, приходилось стрелять по очередном щупальцу, пытавшемуся свалить арбозавра. Это злило остальных катачанцев, ведь, по их мнению, выстрелы отпугивали добычу. Зенс наблюдала за другими опасными растениями, в то время как Мак и Фьюри высматривали следы каровиса. Тыл же прикрывался Котчеффом, готовым среагировать на любую вражескую активность.

Хоть это и была якобы операция в мирное время, 183-й просто развеивал скуку в ожидании новых транспортников, которые пробьются через варп и доставят полк в его зону боевых действий. В сумерках 41-го тысячелетия слова «мирное» и «время» рядом звучали как оксимирон. Враги Императора не сидели сложа руки, и даже мгновение расхлябанности могло дорого стоить. Многие катачанцы уже лежали в земле и кормили червей, так как думали, что если полк не воевал, то и война их минует. Полковник «Смерть» Удар – командир 183-го – выживал в сражениях во имя Императора уже более десятка лет как раз благодаря отсутствию подобных мыслей, и вбивал это в головы своих офицеров, которые, в свою очередь, внушали это уже своим подчинённым.

Грохот вдалеке заставил всех насторожиться.

Двигавшийся во главе группы Бригстоун поднял руку, и катачанцы остановили ездовых животных. Вооружённые лазвинтовками бойцы подняли их к плечу и направили на джунгли, готовые выстрелить в любого, кто появится из них. Мак же привёл в боеготовность тяжёлый болтер на турельной установке, зафиксированной на седле. Через несколько секунд вновь раздался грохот, уже ближе к отряду, но всё ещё далеко.

— Звук оттуда, – громким шепотом произнесла Зенс и показала влево рукой, которая была наполовину покрыта татуировками.

Все шесть стволов как один повернулись в том направлении. Сквозь дымку над болотами было видно, как качались верхушки растений. К группе кто-то приближался.

— Не стрелять. Не стрелять…

Катачанцы еле расслышали приказ Бригстоуна из-за усиливающегося шума.

Уже начинала трястись растительность всё ближе к группе.

Двадцать метров. Пятнадцать метров. Десять метров.

— Сейчас! Сейчас! Открыть огонь!

Последние три слова Бригстоуна утонули в нарастающем крещендо грохоте выстрелов. Сосредоточенный огонь обрушивался на область в несколько метров шириной, разрывая всё, что попадало в зону поражения. Из травы выскочило несколько небольших ящеров, которые проскочили мимо катачанцев. Множество мелких четвероногих получило ранения, но они продолжали выбегать из джунглей непрекращающимся потоком.

— Прекратить огонь!

Бригстоун подал знак, и через несколько мгновений его приказ дошел до всех членов отряда. Опустив оружие, они стали наблюдать за несколькими последними крошечными зверьками, которые пробежали меж ног арбозавров в сторону зеленой полосы позади группы.

— Детёныши, — произнес Чимино, спешиваясь и подходя к одному из убитых животных, чтобы подобрать. — Мяса немного, но, учитывая, сколько мы их…

— Стоп. От кого они убегали? — прервал бойца Бригстоун.

Долго ответа дожидаться не пришлось.

Сначала раздался полный боли рёв, а затем из болотного тумана возник каровис, который подобрался к группе под шум сотен бегущих в ужасе детёнышей и обезглавил Чимино свирепым ударом огромной лапы. Голова неудачливого катачанца ещё не успела коснуться земли, а зверь уже атаковал арбозавра Фьюри. Животное с грохотом рухнуло, ломая себе шею, но сам боец не пострадал. Он поднял упавшую в грязь лазвинтовку и направил её на каровиса. Фьюри нажал на кнопку огня, но ничего не произошло. Катачанец ещё раз попытался выстрелить, однако, тут небеса над ним потемнели, и гигантская лапа – та же, что оставила найденный группой след – зависла перед сокрушительным ударом.

Загрохотал болтер, вслед за чем послышались звуки попаданий. Лапа каровиса взорвалась, забрызгав отскочившего Фьюри кровью и ошмётками плоти. Взревевший хищник нетвёрдо развернулся, переводя внимание на источник своей боли, а Мак изменил угол стрельбы и выпустил шквал снарядов в грудь твари. В оранжевой чешуе каровиса появились дыры, и зверь рухнул на колени. Он попробовал взреветь, однако, его крик заглушили выстрелы Бригстоуна, Котчеффа и Зенсы, чей сосредоточенный огонь был направлен на свежие открытые раны. Под воздействием огромного жара, порождённого лазвинтовками, внутренние органы просто запеклись.

Беспомощный, лежащий ничком каровис дышал сбивчиво, но даже на грани смерти зверь мог прикончить любого своими когтями, как это случилось с Чимино. Огибая хищника по широкой дуге, Бригстоун вытащил из ножен тусклый боевой нож и приставил остриё к мягкой точке, где позвоночник животного соединялся с черепом. Командующий напрягся, но только он уже собрался пронзить мышцы и вогнать клинок в мозг, как вдруг поймал на себе взгляд каровиса. Бригстоун ожидал увидеть там гнев и первобытную ярость, но обнаружил то, что можно было назвать лишь ужасом. Взявшись обеими руками за рукоять, катачанец вогнал нож со всей своей могучей силой, и животное вздохнуло в последний раз.

Каровис мог оказаться частью размножающейся пары или более крупной стаи, поэтому прошло ещё несколько минут, прежде чем кто-то из бойцов заговорил или опустил оружие. Когда вдали стих шум убегавших детёнышей, катачанцы приступили к выполнению задач с мрачной, как лезвия их ножей, решимостью. Мак и Фьюри начали сгонять вместе напуганных арбозавров, а Котчефф и Зенс приступили к разделыванию еще теплого трупа каровиса. Бригстоун же нашёл безголовое тело Чимино и забрал его клинок «ночной жнец». Через несколько минут поисков он, найдя голову бойца, снял с нее бандану. Обмотав рукоять ножа полоской красной ткани, Бригстоун поставил ногу на убитого и несколькими уверенными движениями отпихнул труп в заросли. Что джунгли забирают, то джунгли себе и оставляют. Таков был путь катачанцев.

— Шеф. Вам стоит на это посмотреть, — позвала Зенс, стоя над мертвым каровисом.

Бригстоун засунул нож Чимино за пояс рядом со своим собственным и подошёл к двум катачанцам, склонившимся над павшим зверем.

— Что нашли?

— Не уверена. Вот нанесённые Маком ранения, — Зенс указала ножом на лишённые чешуи куски мяса. — А вот ожоги от наших лазвинтовок. Но это… — Она показала остриём клинка на почерневший участок шкуры в области крестца. Из трещин между чешуйками сочился гной, а из-за царившей в джунглях жары вонь разложившейся плоти только усиливалась. — Понятия не имею, чем это оставлено.

Бригстоун наклонился, чтобы взглянуть поближе, однако, страшная вонь вызвала у закалённого ветерана рвотные позывы, и ему пришлось прикрыть рот и нос.

— Оставьте его.

— Но шеф, Чимино погиб в бою с этой тварью. По-моему, неправильно оставлять тело просто гнить, — возразил Котчефф.

— А если мы возьмем его с собой и накормим им полк, то погибнет далеко не только Чимино. — Из омертвевшей плоти высыпали личинки, словно бы подчёркивая слова командующего. — Всё, уходим. Мы ещё можем успеть вернуться до темноты.

Собравший арбозавров Мак подвёл зверей, после чего выжившие катачанцы взобрались на них и тут же двинулись в сторону Атики.

Трупы ещё не пропали из их поля зрения, а джунгли Пифоса уже начали пировать брошенными телами.

823959.M41 / Улей Атика, Пифос

К тому моменту, как отделение Бригстоуна вернулось в Атику, солнце уже заходило за Олимпакские горы. В сумерках позднего вечера база катачанцев, где тысячи джунглевых бойцов проверяли оружие, затачивали клинки и наполняли рюкзаки провизией да боеприпасами, омывался багрянцем. Когда отряд проехал через металлические ворота под бдительным взором дозорных в сторожевых башнях, несколько катачанцев прекратили свои дела и бросили в их сторону полные надежды взгляды, но, увидев, что команда Бригстоуна не тянет за собой труп ящера, вернулись к своему занятию.

В глаза Бригстоуну вдруг бросилась странность: уже практически опустилась темнота, и база должна была готовиться к отбою, но вместо этого казалось, будто весь полк покинул бараки и готовился к мобилизации. Мимо группы прошмыгнул знакомый Бригстоуну рядовой, и командующий позвал его.

— Голдрик. Что происходит? Мы получили приказ об отбытии?

Стрелок с мощной накачанной грудью остановился и посмотрел на Бригстоуна, который, сидя на арбозавре, возвышался над рядовым на несколько метров.

— Нет, сэр, — ответил Голдрик, отрывисто отдавая воинское приветствие. — Прямо перед закатом прибыл челнок. Небольшой, но вооруженный до зубов. На нем были аквилы и другие символы, которые никто из нас не узнал.

Оба катачанца подняли взгляды к занятой посадочной площадке, что выдавалась из боковой стороны шпиля города-улья.

— Выгрузилась группа каких-то шишек в балахонах и потребовала встречи с полковником. Они там с ним уже несколько часов, но Удар сразу же приказал нам занять боевые посты.

— В балахонах? Это Экклезиархия?

Бригстоун уже сталкивался с представителями Экклезиархии прежде, ещё на Катачане, когда миссионеры прибыли, дабы укрепить волю Императора над теми, кого они считали не более чем дикарями. Катачанцы были верными слугами Золотого Трона, но навязывание чужой воли им нравилось. Первые миссионеры быстро поняли, насколько сложно адаптироваться к жизни в мире смерти, после чего миссионерские корабли Экклезиархии начали обходить Катачан стороной. Не все катачанцы являлись верующими поневоле, и в число бойцов 183-го входили те, кто верили в Бога-Императора искреннее, включая полковника и многих его офицеров.

— Не думаю. Как я слышал, двое членов группы были женщинами, но не Сёстрами Битвы. Ходят слухи, будто на корабле ещё кто-то остался. Некоторые бойцы из отделения Батавски охраняют челнок, и они клянутся, что слышат внутри шаги.

Стрелок украдкой огляделся, явно желая вернуться к исполнению своих обязанностей.

— Свободен, Голдрик, — сказал Бригстоун. — Но дай мне знать, если что-нибудь услышишь.

Рядовой поспешил к ангарам с танками полка, оставив позади вернувшихся из патруля бойцов, которые повели зверей в стойла.

Там кто-то уже ждал командующего.

Бригстоун спешился и отдал вожжи своего арбозавра Маку. Ожидавшая у входа фигура резко отдала приветствие командующему, а тот отсалютовал в ответ.

— Командующий Бригстоун. Полковник попросил меня сопроводить тебя к нему, как только ты вернёшься из патруля.

В отличие от Бригстоуна и солдат его отделения, новоприбывший носил китель цвета хаки с медными пуговицами, застёгнутыми до самого до отворота, поверх которого, на цепочке, висел символ аквилы. Вместо банданы на голове красовался красный берет с приколотым к нему медным символом катачанского полка. Суровые черты лица смягчались гладко выбритым подбородком, хотя по порезам на щеках было видно, что мужчина не привык бриться.

— Майор Торн. Видимо, полковник принимает важных гостей, раз заставил тебя вырядиться по церемониалу. Ты больше похож на какого-нибудь востроянца, чем на ветерана мира смерти, — ухмыльнулся Бригстоун.

Старый майор покачал головой и нахмурился, но затем расплылся в улыбке до ушей.

— Ты и половины всего не знаешь, Пит, — произнес он. Катачанцы стиснули предплечья друг друга в традиционном племенном приветствии. Майор настороженно взглянул на остальных членов отделения Бригстоуна. — Пока не могу рассказать больше. Удар введёт тебя в курс дела по прибытии.

— Мне нужно пару минут, Экхардт.

Бригстоун показал на второй нож за поясом, и оба мужчины перестали улыбаться.

— Кто на этот раз?

— Чимино. Каровис появился из ниоткуда и снес ему голову.

Торн угрюмо кивнул и облегчённо вздохнул.

На своём родном мире катачанцы придерживались строгих племенных традиций и структур, которые затем передавались набранным с Катачана полкам. Как племена выбирают себе вожаков, так и бойцы полка выбирают себе капитанов, сержантов и других офицеров. Целые полки могли состоять из жителей относительно небольших географических регионов. 183-й почти полностью состоял из обитателей крошечной цепочки архипелагов в южной полусфере Катачана, поэтому многие отделения включали в себя родственников. Кузен воевал бок о бок с кузеном, брат – с братом, а частенько и под командованием дяди или, в особенно редких случаях, деда. В отделении Бригстоуна не было кровных родственников, но под его командованием служил племянник Торна.

— Как он справляется? — спросил майор, кивая в сторону Мака.

— Ты слишком сильно за него волнуешься, Экхардт. Он силён, как бык, и сердце у него такое же большое. Покажи мне бойца в полку храбрее, и я покажу тебе свой зад.

Торн запрокинул голову и расхохотался, при этом непривычный ему берет соскользнул назад по лысине.

— Иди, — произнес он, поправляя свой головной убор. — Делай, что должен. Я подожду здесь.

Бригстоун мрачно кивнул и направился к расчищенному участку за стойлами, где на тёплом ветерке развевались сотни красных бандан. Каждая была привязана к рукояти ножа, воткнутого в сухую почву. Все они служили напоминанием о тех, кто уже пал на Пифосе. Аккуратно обходя мемориалы, командующий нашёл свободный клочок пространства и достал из-за пояса нож Чимино. Наклонившись, он резко всадил его в землю под идеальным прямым углом, после чего вернулся к Торну.

— Ладно, пойдем посмотрим, из-за чего все так переполошились, — сказал Бригстоун, следуя за майором к основанию шпиля.

Для тех немногих в Империуме, кто вообще слышал название данной организации, Инквизиция была не более чем мифом, легендой из давно ушедшей эпохи, которой матери и отцы пугали своих непослушных детей, в то время как гулящие бродяги использовали это слово, чтобы обманом залезть в чью-то постель. Многие дети уходили спать в страхе, что Черные корабли заберут их ночью. Многие сердца разбивались якобы агентами Ордосов, которые столь многое обещали, а затем бесследно исчезали во тьме после проведённой вместе ночи.

Но для других, не таких удачливых, Инквизиция была вполне реальной и крайне разрушительной силой внутри Империума. Редко кому удавалось остаться целым и невредимым даже после короткого контакта с Ордосами. В лучшем случае, когда люди переставали представлять для агента Трона пользу, они сохраняли жизни, пусть и сломанные, либо их отправляли в другое место. В худшем — всё заканчивалось смертью, причём не только одного человека, но и целых миров, планетарных систем и культур.

Ещё два часа назад полковник 183-го «Смерть» Удар относился к тем, кто считал Инквизицию мифом, предметом спекуляций и слухов среди матросов Военно-космического флота со слишком большим количеством свободного времени и выпивки, либо полковой черни, которая знала бойца, который когда-то знал бойца, который служил имперскому агенту. В свете того, что случилось после визита инквизитора, полковник, оглянувшись назад, явно бы пожелал, чтобы всё это оставалось слухами. Однако, сейчас его самой насущной проблемой был не один, а целых три таких «мифа», облачённых в одинаковые багровые балахоны, стоявших в пункте управления полка и выдвигавших ему вполне реальные требования.

— Это простой запрос, полковник, — произнес инквизитор Михаил Диналт, праздно расхаживая по помещению, словно по собственному кабинету. За ним волочились полы его балахона. — Мне нужно три «Химеры» с экипажами, чтобы они доставили нас вглубь джунглей Пифоса и помогли мне и моей команде найти… — он замолчал, подбирая слова. Две сопровождавшие инквизитора женщины, носившие похожие балахоны, бесстрастно за всем наблюдали. — Объект, — обтекаемо закончил Диналт.

— Мой повелитель, со всем уважением, но этот запрос далёк от простого.

Удару доводилось сталкиваться на своём родном мире с катачанскими дьяволами, причём полковник не только выжил, чтобы поведать о встречах с ними, но и носил теперь на шее цепочку с их зубами. Пусть он только что узнал о существовании Инквизиции, та его не запугает.

Диналт выпрямился во весь рост, оказавшись выше подтянутого полковника на несколько сантиметров. Он наклонился к Удару так близко, что катачанец ощутил щеками дыхание инквизитора.

— Полковник, если бы я захотел, то приказал бы всему вашему полку последовать за мной в джунгли, чтобы найти мною желаемое, — произнёс Диналт

Брандд усмехнулась под капюшоном, а Тзула, чья неприязнь к другой женщине усиливалась с каждым днём, бросила на неё неодобрительный взгляд.

Удар отвёл плечи назад и выпятил грудь. Свой недостаток роста он компенсировал телосложением.

— Если бы вы собирались это сделать, то уже сделали бы.

Инквизитор выгнул бровь.

— Вы работаете на организацию столь секретную, что пока вы не вышли на посадочную площадку, я считал, будто Инквизиция такая же реальная, как и двухметровый крысюк, совестливый комиссар или некрон.

Тзула выглядела так, словно уже собралась что-то сказать, но потом передумала.

— Последнее, чего бы вам хотелось, так это прочёсывания поверхности Пифоса десятью тысячами катачанцев в поисках вашего «объекта», — продолжил Удар. — Чёрт, да стоящие снаружи охранники командного центра до сих пор не верят в существование Инквизиции, хотя видели вас троих. Уверен, вы хотите, чтобы так всё и оставалось.

Полковник явно произвёл на Диналта впечатление.

— Мне не трудно дать вам «Химеры», просто я осторожен. Я здесь торчу уже три года, и поверьте – в болотах бронетранспортёр принесёт вам пользу только как большой добротный гроб.

— Почему вы не сделали амфибийные модификации? — презрительно спросила Брандд. — Этим нужно было заняться в первую очередь, как только вы поняли, в какой ситуации оказались.

Удар подавил свою первую, потенциально самоубийственную реакцию, после чего ответил:

— Может, так у вас в Инквизиции так дела и делаются, но в Имперской Гвардии всё иначе, моя госпожа. Даже если бы были необходимые запчасти, у нас нет техножрецов для проведения модификаций. И даже будь у нас корабли, чтобы отправить технику в мир-кузню, то мы бы уже тогда полетели сразу в Мальстрём, куда и направлялись с самого начала.

— А что случилось с вашими техножрецами? К механизированной бригаде приписываются адепты Механикус, — поинтересовалась Тзула.

— Они мертвы, — спокойно произнёс Удар.

— Что, все? — спросила Тзула.

— Моя госпожа, это – мир смерти, как и Катачан, и смертность среди моих людей до сих пор высока. Те, кто не прошли обучение на мире смерти, долго тут не продержались. Клерки Администратума, техножрецы, даже комиссары не протянули на Пифосе и года.

— Полк Имперской Гвардии без комиссаров для поддержания дисциплины? Неслыханно! — не веря своим ушам воскликнула Брандд.

— Такое встречается чаще, чем вы думаете, моя госпожа, — сказал Удар, после чего добавил уже тише, — особенно у нас.

— Я полагаю, это объясняет, почему их полковник такой недисциплинированный болван, — заключила Брандд, поворачиваясь к Диналту.

Удара не смогли прикончить даже колючки шипарника, поэтому остроты инквизитора-блондинки ему были нипочём.

— Наши танки в здешних условиях бесполезны, однако, часть моих людей приручила местных ящеров и использует их как ездовых животных. Они не такие быстрые, как «Химеры», но отлично подходят для движения по узким тропам через Болота смерти.

В дверь командного центра громко постучали.

— Войдите, — сказал Диналт прежде, чем полковник успел открыть рот.

Торн открыл дверь, резко отдал воинское приветствие и отступил в сторону, позволяя войти Бригстоуну. Командующий отсалютовал полковнику, после чего обвёл недоумённым взглядом три фигуры в балахонах. Командующего, судя по всему, вообще не заботил его потасканный внешний вид и плохая личная гигиена после дня, проведённого в седле. У Брандд же возникли рвотные позывы, поэтому она прикрыла рот и нос рукой, чем вызвала у полковника ухмылку. Торн закрыл дверь.

— Мой повелитель, это командующий Бригстоун. Он возглавляет то подразделение, о котором я вам рассказывал, — представил Бригстоуна Удар.

Командующий уже собирался отдать честь, но после слова «повелитель» он задумался, не стоит ли ему вместо этого поклониться. По итогу он вообще ничего не сделал и просто остался стоять на месте.

— Ему ведь можно доверять, да? — спросил Диналт.

— Всем моим людям можно доверять, повелитель, — ответил полковник.

Инквизитор напрямую обратился к Бригстоуну.

— Те звери, которых вы приручили. Их у вас хватит, чтобы перевезти нас шестерых?

Бригстоун на мгновение пришёл в замешательство, но затем вспомнил разговор с Голдриком, который рассказал об оставшихся в челноке пассажирах.

— У нас есть несколько свободных арбозавров, мой повелитель, но управлять ими непросто, особенно новичку, — заявил он к разочарованию Диналта, после чего добавил, — хотя это довольно крупные создания. На них можно поставить двухместное седло и посадить к вашим людям моих.

Настроение Диналта, который был хмур и вёл себя по-деловому с того момента, как вошёл в командный центр, тут же улучшилось.

— Превосходно. Вот она, катачанская смекалка, о которой я так много слышал. Сколько времени вам понадобится на подготовку зверей, командующий?

— Мы сможем выдвинуться с первыми лучами солнца.

Инквизитор признательно кивнул полковнику.

— Господин инквизитор? — произнес Удар, отчего лицо Бригстоуна побледнело, ведь тот понял, с кем только что говорил.

— Да, полковник.

- Мои люди сделают всё, что в их силах, чтобы ваша команда вернулась в целости и сохранности. Могу ли я рассчитывать на подобное по отношению к ним с вашей стороны?

Прежде чем ответить, инквизитор обменялся взглядами с двумя женщинами.

— Естественно, полковник. Я буду относиться к вашим людям как к собственным.

На этом он развернулся и стремительно вышел из комнаты с развевающейся за спиной накидкой. Женщины последовали за ним, но Брандд задержалась на выходе и повернулась к полковнику.

— Полковник «Смерть» Удар? Я так понимаю «Смерть» – это прозвище, а не имя? — поинтересовалась дознаватель.

— Верно. Я заслужил его во время моих предыдущих кампаний против повстанцев на Бурлионе VIII.

— Х-м-м. Забавно, — усмехнулась она.

— Я не понимаю, что здесь забавного, моя госпожа?

— Местный язык в системе Бурлион – это разновидность старинного франбарикского диалекта, если я не ошибаюсь.

— Верно. На нём говорят на десятке центральных миров и некоторых удаленных лунах.

— Значит, у вашего прозвища не такое значение, как вы думаете.

Удар сохранял спокойствие, так как не мог сказать наверняка, было ли это очередное подтрунивание со стороны женщины.

— И что же оно означает?

— Это слово-гибрид. «См» обозначает «из» или «от», а «ерть» означает «грязь». Дословный перевод вашего прозвища – «из грязи», — с ухмылкой сказала она, после чего последовала за Диналтом прочь из командного центра.

Тзула пошла к выходу вслед за ней, но тоже остановилась и обратилась к полковнику.

— Я бы хотела сказать, что со временем она начнёт вам нравится, но, на самом деле, это не так. — Последующая за этим улыбка была тёплой и искренней, и женщина также одарила ею Бригстоуна. — Ордо Маллеус благодарен вам и вашим людям за содействие, полковник, — добавила она, прежде чем уйти.

— Пит. Иди поспи со своими бойцами, однако, я жду всех вас у себя до рассвета для инструктажа перед миссией, — велел Удар.

— Вас понял, сэр, - ответил Бригстоун, отдавая честь.

— И давай без подобной херни. Это может впечатлить «Святейший Ордо», но не меня.

Бригстоун ухмыльнулся и убрал руку от головы, после чего, кивнув Торну, направился обратно в бараки.

— Сэр, мне приказать людям покинуть боевые посты? — спросил майор, как только Бригстоун закрыл за собой дверь.

— Пока нет, Торн. Пусть полк остаётся в полной боевой готовности до тех пор, пока я не прикажу обратное. — Удар взглянул на смотровое окно в задней части командного центр. Через стекло было видно, как в чёрном ночном небе Пифоса начинает подниматься первая из лун планеты. — Может, они и заявляют, будто прибыли сюда с поисковой миссией, но если хоть малая часть того, что я слышал об Инквизиции, верна, тогда неприятности на заставят себя долго ждать.

ГЛАВА ВТОРАЯ

829959.M41 / Болота смерти. Сто семнадцать километров юго-восточней Атики, Пифос

—А я и не говорила, что поиски будут лёгкими, — произнесла Брандд, посильнее закутываясь в балахон, чтобы защититься от проливного дождя.

На седле перед ней сидел Котчефф в водонепроницаемом пончо, а их арбозавр плёлся вперёд, словно бы вообще не замечая тропического ливня.

Рядом с ними двигался арбозавр Бригстоуна, который умело направлял животное по узким тропам, проходящим через болота. Тем не менее, сейчас существовала реальная опасность, что обоих арбозавров могло смыть. Сидевший позади командующего Диналт ответил из-под капюшона:

— Эти джунгли огромны. Даже если бы наш объект был величиной с город, мы бы его тут всю жизнь искали и не нашли. Ты уверена, что правильно истолковала текст?

— Мой перевод безупречен! — резко произнесла Брандд. — Я уверена, что мой перевод безупречен, господин Диналт, — сменила женщина тон на более спокойный, вспомнив, с кем разговаривает.

Миновала уже неделя после выдвижения группы Диналта и катачанцев из Атики, и, даже несмотря на ездовых животных, двигались они очень медленно. Не проходило и двух часов, как джунгли бросали на них какую-нибудь угрозу, с которой приходилось разбираться, прежде чем отправляться дальше. На всё это тратилось драгоценное время. Если их не пытались съесть голодные ящеры, то дорогу преграждали облака ядовитого болотного газа или трясины. Потом ещё и хлынул ливень. Этим утром, после снятия с лагеря, небо немного прояснилось, но спустя часы промокания под дождём настроение членов свиты инквизитора ухудшилось, и между ними начались перепалки. Катачанцев же, укрытых пончо, погода будто бы вообще не беспокоила, как и их арбозавров.

— Если показания ауспика верны, через несколько часов мы узнаем, права она или нет, — послышался голос Тзулы из хвоста вереницы рептилий.

В отличие от Брандд, Лиалла, Чао и Диналта, Тзула сама держала вожжи арбозавра. На родной планете она росла в привилегированной семье, поэтому большую часть детства провела на спинах подобных существ.

То, что Тзула словно в седле родилась, вызывало у Брандд досаду, а её отвращение к поездке вместе с Котчеффом было практически осязаемым. С момента отбытия из Атики она сказала катачанцу едва-ли пару слов. Боец носил повязку на трёх сломанных пальцах левой руки, и дело тут не в опасностях Болот смерти, просто мужчина взял блондинку ниже талии, когда помогал слезть с арбозавра при разбивке лагеря в первую ночь.

— И к тому же, — произнесла Тзула, ведя своё животное через неглубокое болотце, чтобы поравняться, а затем и перегнать арбозавра с Котчеффом и Брандт. — Если мы ничего не найдем, то всегда сможем казнить её за некомпетентность.

К’сии, крепко державшийся за талию Тзулы мохнатыми лапами, широко ухмыльнулся другому аколиту. Брандд же в ответ сощурилась и бросила на ксеноса грозный взгляд.

— То, что вы ищете мы найдём только завтра, — добавил Бригстоун. Катачанцы уже неделю провели в седле с инквизитором и его свитой, но так до сих пор ничего и не узнали про объект их поисков. Бойцам без колебаний доверили провести Диналта с группой через джунгли, но на этом доверие заканчивалось — Солнце садится, поэтому разобьём лагерь на следующей же прогалине, где найдётся хоть какое-то укрытие.

— Согласен, — сказал инквизитор.

Бригстоун полностью отвечал за путешествие сквозь Болота смерти, но ни у кого не было сомнений, кто стоит во главе миссии.

Неожиданная очередь из тяжелого болтера во главе группы заставила всех резко остановиться.

— Ползучие побеги, — крикнул Мак через плечо. — Просто ползучие побеги.

Позади него в седле сидел Лиалл, на чьём худом теле висел промокший балахон. Парень качался взад-вперёд, плотно прижимая ладони к ушам. Огромный катачанец осторожно положил ему руку на плечо и аккуратно встряхнул, после чего, к удивлению присутствующих, Лиалл не распсиховался, а просто убрал ладони от ушей.

— Он ушёл? Ты достал его? — спросил астропат.

— Я знаю, что у тебя плохо со зрением, Лиалл, но это был не ящер. Просто ползучие стебли.

— Ты ведь достал их? Их больше нет?

Мак улыбнулся.

— Ещё как достал.

После отбытия из Атики у Лиалла, не желавшего поначалу разделять с кем-то седло, сформировалась с молодым катачанцем такая крепкая связь, что теперь оба были практически неразлучны. Разговаривали они редко, но постоянно садились вместе во время открытия сухпаёв, а когда приходил черёд Мака патрулировать периметр лагеря, Лиалл предпочитал отправляться вместе с катачанцем.

С ними поравнялся арбозавр Зенс.

— Ну ёлы-палы, почему бы вам двоим не установить палатку, — сказал Чао. Дождевая вода стекала с полей его шляпы прям на заднюю часть пончо Зенс. — Знаю, знаю, не могу уже дождаться, когда мы поставим лагерь, чтобы я избавил Зенс от всей этой мокрой одежды.

Катачанка усмехнулась и ударом пятки по боку арбозавра заставила животное рвануться вперед.

— Давайте, — произнес Бригстоун. — Кажется, на полянке впереди есть где укрыться.

Командующий повёл зверя вперёд, следуя за остальными.

Меньше чем через час полдесятка палаток уже стояли у края скромной поляны, а с их крыш летели брызги, отчего возле крючков с натянутыми верёвками возникали лужи. Расставив в глубине джунглей сигнальные ловушки на равном расстоянии друг от друга, катачанцы сели у небольшого костра, где принялись жарить пойманного по дороге мелкого ящера и играть в карты. Отсутствовал лишь Фьюри, который первым ушёл в патруль. Лиалл и Чао играли с бойцами. Слепой астропат тер каждую розданную ему карту большим пальцем, чтобы определить масть и достоинство. К’сии наблюдал за их игрой в перерывах между разборкой и сборкой лазвинтовки Бригстоуна, и, периодически, злил собравшихся игроков, стряхивая с шерсти воду с такой энергичностью, что не только обдавал ею людей, но и грозил затушить костёр.

Теперь Инквизиция была для катачанцев не такой уж и мифической организацией, как считалось прежде, поэтому они довольно спокойно приняли небольшого ксеноса. Помимо нескольких случаев, когда бойцы оскорблялись из-за «одалживания» К’сии их оружия, в целом выходцы с мира смерти терпимо относились к обезьяноподобному существу, а стоило им понять, насколько эффективны модификации джокаэро, они тут же начали считать его чуть ли не за своего.

На противоположной стороне поляны, укрытые огромными листьями высокого джунглевого полога, сидели Диналт, Тзула и Брандд, сгрудившиеся вокруг ещё меньшего костерка и изучавшие книгу, с которой Брандд не расставалась с того дня, как она, Диналт и практически полный батальон кадийцев с боем заполучили том в демоническом мире. Инквизитору, Брандд, Чао, Лиаллу и К ‘сии удалось спастись, забрав книгу, но вот другой половине их ударной группы и тысячам имперских гвардейцев — нет.

— Я всё ещё сомневаюсь насчёт твоего толкования текста, Брандд. Если это действительно «Том Адского Пламени», тогда почему он в точности описывает местоположение камня? Письменные работы Губительных Сил обычно завуалированы ложью и обманом и не содержат конкретных указаний по поиску нечестивых артефактов, — сказала Тзула

По рукавам её нательного костюма стекали капли, а подвешенный меж двух веток балахон сушился над костром.

— Он не говорит, где «в точности» находится камень, лишь указывает на место его возможного появления при тех или иных обстоятельствах, — с презрением ответила Брандд. — С помощью информации о том, где камень появлялся раньше, и описанной в книге формулы, я установила, что с вероятностью в семьдесят процентов камень Адского Пламени будет находиться по этим координатам. — Женщина указала на портативный ауспик, прикрепленный к поясу Тзулы. — Хотя я не могу сказать наверняка, как долго он там будет оставаться.

— И вас подобное устраивает? — спросила Тзула у Диналта.

— Даже если бы был всего один процент, я бы всё равно совершил те вещи, которые совершил, и пожертвовал бы теми жизнями, — сказал инквизитор с нотками торжественности в голосе, которые женщины не услышали. — Пройдёт ещё сорок лет, прежде чем он снова появится в материальном царстве. Мы получили способ его уничтожить. —Диналт кивнул на ножны с ножом у Тзулы на поясе.  — Если у нас есть возможность сейчас — то мы должны действовать.

Большую часть своей почти двухсотлетней службы Золотому Трону Михаил Диналт был одержим поисками камня Адского Пламени – мерзкого артефакта, с помощью которого, по слухам, можно открыть портал в самые глубины Ока Ужаса. Усердие и бдительность Диналта в немалой степени поспособствовали тому, что эта мощь до сих пор оставалась в разряде слухов. Ещё в бытность младшим дознавателем, он и его господин, Фаддей Лазароу, проникли в культ, пытавшийся активировать камень, и уничтожили его изнутри. Их миссия прошла успешно, но Лазароу получил тяжелые ранения. Диналт, на чьих руках умирал старый инквизитор, поклялся посвятить свою жизнь избавлению Империума от угрозы камня.

Быстро достигнув ранга инквизитора, Диналт с головой погрузился в раскрытие секретов камня Адского Пламени, демонстрируя рвение, которое подошло бы гораздо более опытному агенту Ордо Маллеус. Он искоренял культы, что почитали артефакт, и противостоял бандам астартес-предателей, пытавшихся обуздать его мощь. Если где-то обнаруживались свитки, писания и книги даже с простым упоминанием камня, инквизитор прибывал туда и забирал их.

Наконец, его стремление и упрямство были вознаграждены. Когда артефакт материализовался в захолустном сельскохозяйственном мире в сегментуме Соляр, Диналту не хватило считанных минут для окончательного устранения угрозы. Силы Хаоса прикладывали все усилия, дабы активировать артефакт, и в ходе одиннадцатичасового допроса пленника из Альфа-Легиона, инквизитор добыл информацию о точном местоположении камня. Ведя три братства Серых Рыцарей и имперский линейный флот сегментума Соляр в практически полном составе, Диналт прибыл как раз вовремя, чтобы нанести поражение собравшимся у планеты флотам Архиврага, но слишком поздно, чтобы уничтожить артефакт, который, к всеобщей досаде, исчез прямо на глазах высадившихся инквизитора и Серых Рыцарей.

В тот день камень ускользнул от Диналта, но пленник предоставил ему и другую полезную информацию. Он рассказал инквизитору о «Томе Адского Пламени», что поможет отыскать артефакт, и о ноже – способе артефакт уничтожить. А ещё, перед тем, как умереть в ходе допроса, узник поведал, откуда начинать поиски.

Столькими жизнями пришлось пожертвовать ради достижения одной-единственной цели. Стоило ли оно того? Если Брандд должным образом сделала свою работу, скоро ответ на этот вопрос будет найден.

— Господин Диналт… — предупредила Тзула, показывая за плечо.

Падающая на деревья дрожащая тень женщины излишне подчеркнула её движение. Со спины к дознавателю приближались К’сии и Бригстоун, изучавший свою модифицированную лазвинтовку. Брандд спешно убрала книгу в кожаную сумку, которая постоянно висела у неё на плече, а Тзула положила на место тома всё ещё влажный, но тёплый балахон.

— Извините, что прерываю, господин и госпожи, но, если вы хотите есть, предлагаю поесть сейчас. Инквизиция или нет, но желудок катачанца не признаёт высшей власти, — сказал Бригстоун.

— Благодарю, командующий. Я поем в палатке, — ответил Диналт.

— Я тоже, — добавила Брандд, спешно двинувшись к своей палатке.

Бригстоун и К’сии расступились, пропуская её, однако, когда она проходила мимо ксеноса, то задела его бедром, отчего тот упал спиной в грязь. Брандд же продолжила движение, словно ничего не произошло.

Командующий протянул К’сии руку и помог джокаэро подняться на ноги, а Тзула надула щеки и оттопырила уши, передразнивая Брандд. К’сии улыбнулся.

— Разрешите начистоту, госпожа? — спросил Бригстоун.

— Только так и никак иначе, командор, — ответила Тзула.

К’сии подошёл к краю поляны, где струи дождя были наиболее сильными, и стал смывать грязь со своего меха.

— У этой женщины манеры грокса. И такая же злоба. Если бы она вытворила такую херню на Катачане, то получила бы сапогом прямо по–

Тзула так и не узнала, куда Бригстоун пнул бы Брандд, ибо в этот момент произошли сразу две вещи. Во-первых, сработали сигнальные ловушки, а во-вторых, из джунглей появилось самое крупное наземное создание на Пифосе — пифосский земной дракон, который валил деревья словно соломинки.

Бросив еду, катачанцы похватали оружие, и через считанные мгновения непрерывный шквал огня осветил поляну красным. Тзула выхватила свой плазменный пистолет и присоединилась к катачанцам, как и Диналт с Брандд, выбежавшие из своих палаток и сразу же открывшие стрельбу.

Земной дракон взревел, когда выстрелы угодили в его толстую жёсткую шкуру, но больше от раздражения, нежели от боли. Несмотря на массу и отсутствие ног, существо очень быстро ползло по грязи, оставляя за собой широкие каналы. Его гигантская голова размером с огрина метнулась вперёд, и Мак оттолкнул Лиалла в сторону прежде, чем челюсти успели сомкнуться на астропате. Затем катачанец поднял тяжёлый болтер и ненадолго отогнал земного дракона обратно в джунгли свирепым обстрелом.

— Он пытается обойти сзади! — крикнул Бригстоун, следя за существом сквозь деревья. — Мак, давай ещё раз, когда тварь снова появится, только целься в голову. Всем остальным – то же самое. — А затем, словно ему в голову пришла запоздалая мысль, добавил:  — Где Фьюри?

Очень скоро этот вопрос перестал быть актуальным. Стремительно вырвавшись из джунглей, земной дракон разинул клыкастую пасть и набросился на Бригстоуна. Огромные зубы были красными от крови, а в вонючих дёснах между ними виднелись куски мяса и обрывки камуфляжной формы. Командующий пополз назад, с трудом находя опору в грязи, но, каким-то чудом, ему удалось избежать челюстей дракона, после чего он, наконец, рухнул на спину. Чудовище поднялось, готовясь обрушиться на лежащего Бригстоуна, но тут Мак начал стрелять в голову хищника. Болты и плазменные заряды, выпускаемые Диналтом с Тзулом, вынудили тварь вновь скрыться среди деревьев, оставляя за собой запах сожжённой плоти.

— У него есть слабые места? — спросил Чао, которому приходилось перекрикивать шум боя и грохот падающих деревьев.

Он до сих пор сидел у костра и жевал мясо ящера.

— Основание черепа, где тот соединяется с позвоночником, — отозвался Бригстоун. — А что? Хочешь помочь? — насмешливо добавил он.

Чао бросил кусок мяса и вытер руки о переднюю часть штанов.

— Конечно, почему нет. Но сначала, — поднявшись, он вытащил болт-пистолеты из кобур на бёдрах, — давай немного уравняем шансы.

Опустив голову, земной дракон вернулся на поляну и устремился к стоявшей у огня одинокой фигуре. Когда между ними оставалось уже менее десяти метров, Чао выстрелил из обоих пистолетов, и оба выстрела попали в цель. Глазные яблоки твари взорвались, забрызгивая кровью всех стоявших рядом, и тогда хищник впервые взревел от боли. Он начал бешено метаться из стороны в сторону, за малым не врезаясь в привязанных к дереву паникующих арбозавров, снося палатки и туша костры. Катачанцы и свита Диналта побежали к деревьям.

Чао сделал то же самое, но не спрятался за стволом, как Лиалл, и не стал использовать его в качестве укрытия для стрельбы, как остальные. Вместо этого он вернул пистолеты в кобуры и стал взбираться вверх. У огромных деревьев была толстая кора, поэтому стрелок без проблем находил, за что взяться и куда поставить ногу, и быстро поднимался. Достигнув нижних ветвей в десяти метрах от земли, мужчина забрался на одну из них, повис ногами кверху и полез в обратную от ствола сторону, таким образом оказавшись над поляной.

Понимая, что задумал Чао, остальные полностью окружили дракона и начали огнём гнать слепое существо в сторону стрелка. Когда зверь оказался прямо под ним, Чао отпустил ветку и, перевернувшись в воздухе, приземлился прямо на шею хищника. Игнорируя боль от пронзивших его кожу нескольких шипов, мужчина повис на одной руке, а другой вытащил болт-пистолет. Земной дракон почувствовал на себе какого-то паразита и стал бешеного дёргаться, пытаясь сбросить нежеланного пассажира, но Чао крепко держался за один из шипов. Когда чудовище прекратило метаться, он приставил дуло болт-пистолета к вершине позвоночника хищника и вогнал ему в мозг три болта. Внезапно затихшее создание с влажным стуком рухнуло на поляну.

— Вы только поглядите, — сказал Чао, спрыгивая со спины мёртвой твари. При приземлении он скривился, явно потревожив многочисленные раны. — Я только что убил самого крупного наземного хищника на всём этом грязевом шаре.

Последняя часть была адресована Зенс, так как Чао, очевидно, пытался её впечатлить. Катачанка вместе с остальными вышла из-за деревьев, чтобы рассмотреть трофей стрелка.

— Придёшь ко мне, когда убьёшь его отца или мать, — произнесла она, после чего развернулась и оглядела разрушенный лагерь в поисках чего-либо полезного, что могло сохраниться. — Это был всего лишь малыш.

830959.M41 / Болота смерти. Сто девятнадцать километров юго-восточнее Атики, Пифос

От лучей утреннего солнца жар стоял как в печи, из-за чего испаряющаяся в лужах вода образовывала доходивший до крон деревьев туман. Видимость была почти нулевая, поэтому Тзула ехала впереди сбившейся поплотнее группы, ориентируясь по ауспику. Никто не разговаривал. Им повезло, что земной дракон убил только Фьюри, но гибель даже одного товарища причиняла катачанцам острую боль. Бригстоун нашёл нож бойца, и это немного облегчило потерю, но последующие раздражённые высказывания Брандд по поводу потери всех палаток, кроме двух, и необходимости делить их, были чересчур бестактными даже для неё. Если бы кто-то из катачанцев решил врезать аколиту, Диналт, как считала Тзула, за женщину бы не вступился.

— Сколько ещё? — негромко спросил Диналт, когда сидевший с ним на одном арбозавре Бригстоун поравнялся с животным Тзулы.

Шептал он больше из уважения, чем из-за желания не быть подслушанным.

— Судя по ауспику, мы уже должны быть на месте, но я думаю, это влага негативно влияет на наше оборудование, — произнесла Тзула. Как по команде замигал экран устройства, заново рассчитавшего маршрут.  — Если мы разделимся, то сможем покрыть большую площадь.

Диналт взглянул на Бригстоуна.

— Разделение — не лучшая идея, госпожа. С такой плохой видимостью нам придётся полагаться лишь на слух, и не все хищники такие шумные, как земной дракон, — сказал Бригстоун, после чего поднял взгляд к листьям деревьев над головой. — Можно будет рассмотреть этот вариант через пару часов, как только туман рассеется. Если, конечно, мы ещё не найдём то, что вы ищите, — добавил он.

— Ждем ещё час, потом спешиваемся и ищем искомое место пешком, — велел Диналт, игнорируя и совет Бригстоуна, и его попытку выведать побольше информации.

— Эй, босс? — раздался голос Чао из влажного тумана позади. — Мы можем сделать небольшую остановку?

Инквизитор вздохнул и дал знак Бригстоуну остановить их арбозавра.

— Только недолго, — произнес Диналт.

Воспользовавшись передышкой, Чао и пара катачанцев спешились и зашлёпали по топи в сторону деревьев.

Спустя всего несколько секунд звук мокрых шагов вновь начал приближаться.

— Босс, — сказал Чао, выступивший из тумана вместе с Зенс и Котчеффом по бокам. — Думаю, мы нашли.

830959.M41 / Улей Атика, Пифос

Полковник Удар подписывал последнюю пачку документов, лежащих на столе, когда в командный центр вошёл майор Торн. Вместо одежды для торжественного приёма, которую он надел на встречу с инквизитором и его свитой на прошлой неделе, катачанец был облачён в более привычный оливково-серый жилет, а на голове носил красную бандану ветерана мира смерти. К полковнику Торн подошёл, не отдавая воинского приветствия.

— Мы потеряли контакт с Маусколкой Примус, — доложил майор. — Никаких передач за последние два дня, ни входящих, ни исходящих. «Валькирия», вылетевшая для ротации отделений, должна была вернуться ещё несколько часов назад.

— Уверен, что дело не в погоде? Эти шторма прошлой ночью могли вывести из строя связь, а любой пилот «Валькирии», достойный своих лычек, даже не станет пытаться сесть в таких условиях.

Удар встал из-за стола и подошёл к окну, чтобы посмотреть на покров серого тумана, что тянулся до самого горизонта.

— Нам также не удаётся связаться с ульем Кренсулка и постами наблюдения «Склеп» и «Пустопад».

— Шторма…

— Я сверялся с метеосводками. В областях «Склепа» и «Пустопада» практически идеальные погодные условия, — перебил его майор.

— Атмосферные помехи? Солнечная активность постоянно воздействует на вокс-связь.

— Тогда почему у нас она работает?

Торн кивком указал на вокс-станцию в противоположном конце командного центра, где три оператора возились с измерительными датчиками и ручками настройки.

Удар начал понимать, к чему клонит Торн.

— Думаешь, это не случайность? Они стали чьей-то целью?

— Без показаний ауспиков дальнего действия в «Склепе» мы не узнаем о передвижениях внутри системы, а если «Пустопад» тоже вывели из строя, мы не сможем связаться ни с кем на орбите. — Майор сделал паузу. — Думаете это зеленокожие, сэр?

В его голосе слышались нотки возбуждения.

— Вряд ли. Орки бы сейчас уже штурмовали основание улья. Они не любят уловки и диверсии. Нет, тут что-то другое. Пока не знаю, что именно, но готов поспорить на годовой запас провизии – это как-то связано с делами инквизитора здесь.

— Каковы ваши приказы, полковник?

Удар обратился ко всем, кто присутствовал в командном центре, хотя многие уже и так слушали его разговор с майором:

— Привести весь улей в состояние полной боевой готовности, и пусть «Валькирии» будут готовы ко взлёту сразу после того, как рассеется туман. Необходимо расположить тридцать «Леманов Руссов» вокруг основания улья. Отправьте астропатическое сообщение линейному флоту Деметр. Он тоже должен находиться в боевой готовности.

Несмотря на почти три года бездействия, война являлась для полковника обыденностью, как и для всех мужчин и женщин Катачана, поэтому он прекрасно знал, что делать в таких ситуациях. Для него это было столь же естественно, как и дыхание.

— Что-нибудь еще, сэр? — спросил Торн.

В командном центре уже закипала активность.

— Молись, — просто ответил полковник. — Если это не шалит погода, тогда молись бессмертному Богу-Императору за всех нас.

830959.M41 / Болота смерти. Сто девятнадцать километров юго-восточнее Атики, Пифос.

Оставив катачанцев позади охранять периметр, Чао прошёл через туман и вышел из джунглей на прогалину. Сразу за ним шли Диналт, Тзула и Брандд. Вот они двигались сквозь жаркую дымку, а уже в следующую секунду видимость прояснилась, и группа оказалась на поляне, омываемой ярким солнечным светом. Тзула оглядела стену из тумана вокруг себя, которая заканчивалась ровно по границе джунглей, словно испарения тумана не смели вторгаться в это место, потом взглянула на чистое синее небо. Чао держал кобуры открытыми на случай невидимой пока опасности, в то время как внимание Диналт и Брандд было сосредоточено на объекте в центре открытого пространства.

Там в грязной земле утопал в гладкий серый камень шириной в два с половиной средних человеческих роста и не более полуметра в высоту. Вокруг ничего не росло, и даже мох не покрывал его поверхность, но в остальном он выглядел абсолютно нормальным. Если бы не неестественное окружение, камень можно было бы принять за обычный природный объект. Брандд стала расхаживать вокруг, с опаской изучая артефакт, а Диналт медленно к нему приблизился.

— Это он? — спросила Тзула. — Я ожидала чего-то более, ну, пугающего. Вы знаете, всякие шипы и гнойники, нечестивое зелёное пламя варпа и богохульные литании, выкрикиваемые из тысячи клыкастых пастей.

Брандд презрительно усмехнулась.

— Не все орудия Архиврага выглядят настолько очевидно. Работы Тёмных Сил могут принимать множество форм.

— Да, — ответил явно заворожённый Диналт. — Именно таким я его и запомнил.

Взгляд инквизитора еще несколько томительных мгновений был прикован к камню, а затем он резко вернулся в настоящее.

— Командующий Бригстоун, — позвал он.

— Да, мой повелитель? — донёсся из тумана ответ.

— Привяжите зверей и пусть ваши люди будут наготове. Лиалл. К’сии. Вы останетесь здесь.

— Вы нашли то, что искали, господин? — Диналт не ответил. — Как прикажете, — подтвердил Бригстоун.

— Нож, Тзула, — велел инквизитор и, отведя глаза от валуна впервые с тех пор, как вышел на прогалину, повернулся к аколиту.

— Не хотите сначала изучить его, господин? — спросила Тзула, вытаскивая нож из ножен.

— Я всю свою жизнь потратил на изучение камня Адского Пламени, и за всё это время я понял самое главное — он должен быть уничтожен любой ценой. Тзула, дай мне нож.

Держа кончик клинка между большим и указательным пальцами, Тзула протянула маленький нож своему хозяину рукоятью вперёд. Диналт уже собрался взять его, но тут их обоих отвлёк грохот падающих деревьев где-то в джунглях. Достав пистолеты, Чао и три инквизитора встали вокруг камня спиной друг к другу и принялись всматриваться в заросли, выискивая признаки приближающегося хищника. В дымке виднелись размытые силуэты падающих стволов, но, как ни странно, это не сопровождалось тяжёлыми шагами ящера. Деревья продолжали падать всё ближе к ним.

— Вон там. Движется с той стороны, — произнес Диналт, целясь из плазменного пистолета в направлении противоположного конца поляны, откуда они и пришли.

Из дымки возникло очередное падающее дерево, которое рухнуло в поросль. При ударе о землю почерневший мёртвый ствол разлетелся на куски. Спустя несколько секунд в тумане появились фигуры в силовых доспехах.

— Астартес-предатели! — крикнул инквизитор и навёл оружие на самую крупную бронированную фигуру.

Прежде чем он успел нажать на кнопку огня, раздался громкий звук выстрела, и сильная боль пронзила его спину между лопатками, отчего Диналт рухнул на колени. Из раны размером с кулак обильно полилась кровь, а дыхание инквизитора стало сбивчивым, ибо дыра проходила прямо через лёгкое.

Тзула развернулась, готовая пристрелить напавшего, но обнаружила лишь Брандд, которая целилась из автопистолета в её голову.

— Только дай мне повод.

Внутри Тзулы закипела ярость.

— Я ошибалась насчёт тебя, Брандд.

— Правда? И в чём же?

— Я всегда считала, что ты просто сука. Как оказалось, ты — вероломная сука, — выплюнула Тзула.

Из джунглей вышло ещё больше фигур, направивших оружие на Чао, Тзулу и стоящего на коленях, истекающего кровью Диналта. Во главе группы изменников стоял раздутый воин в плохо подходящей ему терминаторской броне, которая с трудом вмещала грузное тело. Некроз поразил его лицо целиком: с щёк, носа и костей свисали гнилые куски плоти. Когда он проходил через поросль на краю поляны, та вяла, сохла и умирала. По бокам от него двигалось полдюжины столь же порченных изменников в стандартных силовых доспехах, искажённых тлетворным влиянием Чумного бога. Все они держали болтеры, что по своему состоянию не отличались от брони.

— Похоже, твой агент не подвел нас, Морфидэ, — произнесла фигура в терминаторских доспехах.

Её голос был хриплым и влажным, словно исходил со дна болота.

Рядом с ним шёл сморщенный старец в изорванном коричневом балахоне. Будучи небольшим даже по человеческим меркам, на фоне десантников-предателей он казался карликом. Старик держал сучковатую палку, доходившую ему до плеча, но, судя по плавным и незатруднённым движениям, предназначалась та не для помощи при ходьбе.

— Давиникус Ликэ редко подводит наших хозяев, лорд Корпулакс. — Голос человека резко контрастировал с голосом чумного десантника и напоминал дуновение сухого ветра на кладбище. Старик открыл рот и одарил Брандд беззубой улыбкой. — Ведь так, Трифена?

— Господин, там в джунглях четверо имперских гвардейцев, а также астропат и джокаэро. Никто из них не представляет угрозы, однако, с ними всё равно нужно разобраться.

Предательство лишь добавило ей надменности.

— Позаботьтесь о них. Астропата пощадите, он может пригодиться, а остальных – убейте, — велел Корпулакс, отсылая двух чумных десантников взмахом костлявой руки без перчатки. Они повиновались и растворились среди деревьев, поглощённые туманом. Гигантский воин перевёл внимание обратно на смертельно раненого Диналта. — Ты знаешь кто я, инквизитор?

— Корп…Корпулакс, — выдавил Диналт, чьи губы покрывались пятнышками крови при каждом слоге. — Ты принадлежал… к капитулу Благословителей, но теперь ты просто… просто оживлённый труп. Волочащая ноги оболочка, слепо исполняющая волю своего… гнусного повелителя.

Корпулакс улыбнулся, обнажая заострённые зубы.

— Очень хорошо, инквизитор. Я польщен тем, что тебе обо мне известно, ведь я тебя тоже знаю, Михаил Диналт.

Инквизитор поднял голову и взглянул чумному десантнику прямо в лицо, но ничего не ответил.

— Я знаю, что ты — глупец, одержимый этим артефактом. — Корпулакс указал на камень Адского Пламени. — Глупец, который столь слеп, что верит всему и вся, любому обрывку информации касательно камня. Глупец, который поверил предсмертным словам Альфа-легионера, специально оставленного тебе для допроса. Глупец, который верил, что агент Давиникус Ликэ была протеже другого члена Ордо, коему ты поклялся взять её под свою опеку в случае его смерти. Глупец, который верил, что простая книга могла раскрыть невообразимые тайны и загадки артефакта, благословенного Четвёркой.

Воля Диналта слабела с каждым новым откровением.

— Нет… ты лжёшь. «Том Адского Пламени»–

— «Том Адского Пламени» — просто фальшивка, — сказала Брандд, вытаскивая книгу из своей сумки. Её корешок разорвался, а изображение на обложке практически исчезло. Теперь там можно было различить лишь намёки на некое примитивное средство передвижения и человеческую фигуру. — Ну, не совсем фальшивка, просто совершенно другая книга, причём не самая хорошая.

Женщина швырнула книгу Корпулаксу, который поймал её костлявой рукой. Она тут же превратилась в пыль, которую унёс лёгкий ветерок.

— Нет… Я… Я изучал его всю жизнь. Камень… это ворота для демонов. Мост к определённой точке… в варпе, — произнес Диналт, прерывисто дыша.

— Ты — узколобый дурак. Двести лет изучения, и ты не узнал даже крупицы того, на что способен камень Адского Пламени, какова его сила. Он есть всё для всех и во все времена. Открыть портал в варп — лишь меньшая из его возможностей. Это — тюрьма для демонов и средство, с помощью которого человек способен вознестись к демоничеству. Это — уничтожитель миров и создатель жизни. Это — красота в чистейшей её форме и ужасный кошмар. Сейчас же это замок, который мой повелитель очень бы хотел открыть. — Корпулакс наклонился так низко, что его лицо оказалось практически на одном уровне с лицом Диналта. — Готов поспорить, за все те годы изучения ты ни разу не рассматривал камень как замок. Разве ты не жаждешь знаний, инквизитор? Разве ты не хочешь узнать, как открыть замок?

Кровопотеря брала свое, и Диналт начал пошатываться из стороны в сторону, изо всех стараясь держаться прямо.

— Как… ты собираешься открыть его?

Демонстрируя невозможную скорость, Корпулакс снял с пояса иззубренный клинок не костлявой рукой и приставил его к горлу Диналта.

— Жертва, инквизитор. Кровавая жертва.

Он провёл ножом по шее Диналта с такой силой, что чуть не отсёк голову, и позволил трупу упасть боком на камень. Кровь, фонтаном брызнувшая из разрезанной артерии, забрызгала матовую каменную поверхность. Чао собрался было сделать шаг вперёд, но передумал, когда телохранители Корпулакса направили на него болтеры.

Тзула же отвернула голову, не желая смотреть на смерть своего господина.

— Ты заплатишь, Брандд. Я увижу твой последний вдох, даже если это будет последнее, что я сделаю в своей жизни, — процедила она сквозь стиснутые зубы.

— Тогда тебе лучше поторопиться. По моим подсчетам твоя жизнь оборвется через несколько минут, — парировала Брандд.

Когда кровь стекла по желобкам и бороздкам камня Адского Пламени, тот начал пульсировать и излучать неестественное зеленое свечение. На его поверхности появились руны и буквы давно мёртвых богохульных языков, а ещё он принялся издавать болезненное для слуха жужжание. Когда звук уже грозил стать нестерпимым, камень вдруг исчез, и звук тоже стих. Тзула и Чао приготовились столкнуться с любыми ужасами, которые мог выпустить артефакт, но ничего не произошло. Демоны не материализовались, да и с небес не пролился огненный дождь.

Корпулакс влажно фыркнул.

— Первая печать сломана, — произнёс он, включая вокс-связь.

На лице Тзулы возникло выражение огромного облегчение. Если требовалось открыть несколько замков, значит ещё оставался шанс спасти Пифос от проклятия.

Вот только следующие слова Корпулакса немедленно повергли её в ужас.

— Передайте лорду Абаддону, что его воины могут высаживаться

Как Мак умел определять представителей местной фауны по следам и отпечаткам лап, так и Пит Бригстоун за три года, проведённых в джунглях Пифоса, научился распознавать зверей по звуку, который они издавали при движении через деревья. Каровисы являлись медленными и неуклюжими двуногими хищниками. Этим шумным созданиям было трудно подкрасться к добыче. Ползущие земные драконы выдавали своё присутствие поваленными деревьями. Однако, всех наземных пифосских хищников объединяла одна общая вещь: если человек стоял на земле и не двигался, он мог почувствовать создаваемую зверями вибрацию за километры.

Пит Бригстоун недвижимо стоял в тумане за пределами просеки, которую ему велели охранять. Он слышал, как падают деревья, вот только не ощущал вибрации под ногами. Зенс, Мак и Котчефф сняли с плеч лазвинтовки, ожидая возможности покончить с ещё одним разгневанным обитателем этого мира смерти, но командующий поднял руку и покачал головой. Тут было нечто другое. Нечто неправильное.

— Лиалл. Ты и К’сии ждите у арбозавров. При первых же признаках неприятностей – прячьтесь, — тихо прошипел Бригстоун. — Всем остальным — раствориться в джунглях.

Катачанцы смогли исчезнуть даже при таком слабом тумане. Вот они стояли здесь, на виду, а уже спустя мгновение превратились в зелёных, наводящих страх призраков джунглей.

Очень скоро предусмотрительность Бригстоуна оправдалась.

В дымке возникли две фигуры, и хоть ни один катачанец прежде не сталкивался конкретно с этим противником, «Памятка имперского пехотинца» научила их распознавать подобные силуэты: космодесантники Хаоса.

Не желая кричать, чтобы не потерять элемент неожиданности, и не имея возможности подать сигнал рукой из-за плохой видимости, Бригстоун решил прибегнуть к старой форме коммуникации племенных охотников при помощи звуков птиц. Он издал три пронзительных крика на манер катачанского водореза, что означало «использовать ножи, нападать только если уверены в убийстве», и получил в ответ по три таких же крика от каждого в ответ.

Если десантники-предатели пришли за ними, катачанцы себя не раскроют.

— Разделимся. Найдёшь их первым – оставь кого-нибудь и мне, — донёсся из тумана влажный скрежещущий голос, вслед за чем раздался отдаляющийся шум – это уходила прочь бронированная фигура.

Говоривший выдал своё местоположение, и теперь каждый катачанец был готов нанести удар своим клинком. Бригстоуну первому представилась такая возможность.

Тень в тумане возникла всего в несколько метрах перед ним. Помня то, что говорили ему катачанцы-ветераны, выжившие в столкновении с подобным врагом, командующий метнул нож в слабое место доспехов изменника. Вращаясь в воздухе, «Катачанский клык» долетел до цели и вонзился в сочленение между шлемом и защищавшей туловище бронёй, с относительной лёгкостью пройдя сквозь изъеденный материал. Предатель рухнул на колени без единого звука, ибо из-за лишившей его воздуха раны он лишился и голоса. Как только космодесантник замахал руками в попытке вытащить клинок, от тумана отделилась человеческая фигура всадила ему в горло ещё один, точно такой же нож. Сжав их рукояти, Мак дёрнул клинки в противоположные стороны, вскрывая изменнику глотку и высвобождая поток крови, гноя и других мерзких субстанций. Боровшийся с тошнотой здоровяк бросил Бригстоуну его «клык» и вновь стал с джунглями единым целым.

Командующий, уверенный в том, что второй чумной десантник находился далеко и не слышал, как убивали его товарища, шёпотом обратился к своему отделению:

— Мы должны предполагать, что инквизитор и его команда либо мертвы, либо в плену. — Достав из рюкзака на спине несколько предметов, он начал возиться с трупом чумного десантника. — Вот, что мы сделаем…

830959.M41 / Улей Атика, Пифос.

— Я хочу, чтобы были вырыты новые ямы-ловушки, а колья в них – покрыты любым ядом, который найдёте. Пифос пытается отравить нас вот уже три года. Пора обратить это в своё преимущество, — велел Удар, перекрикивая грохот едущих на позиции танков.

Позади него высился огромный улей Атика, пронзавший рассеивающийся туман и устремлявшийся в облака, а перед ним лежали топкие равнины. В столице Пифоса бурлила активность – это армия готовилась к войне.

— Что по поводу остальной бронетехники, полковник? — спросил Торн, взмахом руки отсылая отделение катачанцев выполнять отданный Ударом приказ. — Мы можем выставить вокруг улья в два раза больше, если нужно.

— Пусть остаются в резерве. В этих условиях «Леманы Руссы» не более чем стационарные артиллерийские платформы, и я не буду рисковать потерять их больше, чем необходимо.

Его точку зрения подтвердил танк справа от полковника. Гусеницы катящейся на позицию машины наполовину погрузились в топь

— Смотрите. Метеорит! — крикнул молодой рекрут, оторвавшись от протягивания колючей проволоки перед танками.

— Это метеоритный дождь, — произнес другой, прикрывая глаза рукой от неистового солнца и смотря в небо.

Полковник махнул рукой ближайшему офицеру, чтобы тот передал ему магнокуляры. Без них действительно казалось, будто на планету обрушился один из довольно частых метеоритных ливней, но с ними взгляду представала совсем иная картина. С небес падали десантные капсулы, которые оставляли за собой огненные следы. Тысячи и тысячи десантных капсул. Удар увеличил приближение, чтобы попытаться разглядеть эмблемы, и практически сразу же пожалел об этом. На каждой капсуле была нарисована золотая восьмиконечная звезда с изображением глаза внутри.

— Император милосердный… — пробормотал полковник.

— Что там? — спросил Торн.

Удар передал ему магнокуляры.

— Думаю, ты молился недостаточно истово, майор.

830959.M41 / Болота смерти. Сто девятнадцать километров юго-восточнее Атики, Пифос.

— Фтирус?

Решётка шлема искажала слова чумного десантника, и Бригстоуну послышалось, что он сказал «вирус». Бронированный изменник плёлся по болоту, из-за веса всё сильнее погружаясь в него с каждым сделанным шагом.

— Фтирус? — повторил ищущий товарища предатель, водя болтером в стороны в сторону.

Скрытые туманом и стволами деревьев катачанцы бесшумно пронеслись мимо него в сторону ждущих их скакунов и прочь от того, что вот-вот должно было произойти.

— Фтирус?

Теперь голос чумного десантника звучал удивлённо, так как он обнаружил своего бывшего товарища по отделению лежащим лицом в топкую джунглевую подстилку.

Где-то вдалеке крикнула птица. Чумной десантник опустился на колено и перевернул труп раздутой рукой в перчатке.

Лишь услышав многочисленные щелчки, с которыми чеки выдернулись из гранат, он понял, какую ужасную ошибку совершил.

— А теперь я заберу нож, — произнесла Брандд.

Продолжая целиться в голову Тзулы из автопистолета, блондинка-аколит протянула ладонь.

— Не отдавай его ей. Используй нож. Уберись отсюда и–

Его резко прервал выстрел. Стрелку понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать, что целью была не Тзула. Посмотрев вниз, он увидел кровавую дыру на месте своего желудка с вываливающимися оттуда потрохами.

— Я… Я… — безуспешно пытался произнести Чао, одновременно стараясь собрать вместе части своих внутренностей.

Мужчина рухнул спиной в грязь, а Брандд приставила ещё тёплый ствол пистолета к виску Тзулы.

— Я всё равно труп. — Тзула взглянула на обезумело моргавшего Чао, который не прекращал попыток запихнуть внутренние органы обратно в тело. — По правде говоря, я не понимаю, почему до сих пор жива.

— Ритуал, — объяснил Корпулакс. — Он… неточный. Я не был уверен, сколько крови мне понадобится, поэтому ты представляла пользу. Теперь необходимость в тебе отпала, но, если ты станешь сотрудничать, получишь в дар от меня быструю смерть. Как и твой друг. Если начнёшь доставлять неприятности, тогда та боль, которую он испытывает сейчас, окажется лишь малой долей того, чему я подвергну тебя.

Тзула вновь взглянула на Чао. Раны в живот были самыми страшными. С ними человек мог часами истекать кровью в непрекращающейся агонии.

— Откуда мне знать, что ты сдержишь слово?

— Ты сможешь увидеть, как я снесу ему башку, после чего снесу твою, — с ухмылкой ответила Брандд. — Больше спрашивать не буду. Нож.

Колеблясь, Тзула потянулась к ремню и взяла нож за рукоять, а затем медленно вытащила из-за пояса. На какой-то момент у неё промелькнула мысль воспользоваться им как оружием, но, вспомнив про пистолет у своей головы, она вложила нож в ладонь Брандд. Блондинка осмотрела нож с явным восторгом.

— Я возьму, — отрывисто сказал Морфидэ. Старик, чей подол уже и так грязного балахона заволочился по топи, подошел к Брандд и протянул иссохшую руку. Несколько мгновений женщина не шевелилась, и Морфидэ недовольно сощурил глаза. В конце концов, она нехотя передала ему нож, после чего старец издал негромкий стон облегчения с нотками наслаждения. С жадность взглянув на нож, Морфидэ убрал его в складки балахона. — Моя вечная вам благодарность, лорд Корпулакс. Спустя почти десять тысяч лет Давиникус Ликэ вернули себе то, что некогда принадлежало нам, и теперь, во многом благодаря вам–

Мощный взрыв в джунглях позади них прервал главу культа, вслед за чем ударная волна выбросила из зарослей изуродованный труп чумного десантника. Двое телохранителей Корпулакса увернулись от летящего в центр прогалины тела, но третий оказался недостаточно быстр. Мёртвый товарищ врезался ему прямо в грудь, повалив спиной на землю и придавив.

Обучение в Инквизиции дало о себе знать, и Брандд машинально отвела пистолет от головы Тзулы, чтобы навести его на летящий труп.

Тзула же воспользовалась появившейся возможностью.

Упав на колени, она резко вытянула одну ногу и подсечкой свалила блондинку на землю. Блондинка рухнула, как подкошенная, а все выпущенные из пистолета пули полетели в небо. Одновременно с этим с той же стороны, откуда прилетел труп чумного десантника, появилось пять ящеров, на четырёх из которых сидели наездники-катачанцы. Вопя и улюлюкая, они открыли огонь, и, благодаря элементу неожиданности, быстро записали на свой счёт ещё двух чумных десантников.

— Тзула! Запрыгивай на этого, — крикнул Бригстоун, указавший на свободного арбозавра.

Женщина поднялась на ноги и бесцеремонно повалила Морфидэ, толкнув того плечом. Арбозавр находился на некотором расстоянии от неё, поэтому Тзуле пришлось нестись через прогалину, избегая как дружественного огня, так и вражеского. Мак, за которым сидел Лиалл, прикрывал её, так что на пути к зверю она препятствий не встретила. Шквал снарядов из тяжёлого болтера заставил чумных десантников броситься в укрытие. В тот момент, когда арбозавр уже собирался проскочить мимо Тзулы, та крепко взялась за вожжи и усмирила животное. Стоило ей засунуть ногу в стремя, как позади раздался женский голос.

— Почти, Тзула. Почти, — сказала Брандд. Она стояла в менее чем в десяти метрах от Тзулы и целилась в неё из автопистолета. — Мне это уже начинает по-настоящему нравиться.

Однако, прежде чем блондинка нажала на кнопку огня, раздался выстрел из болт-пистолета, и выпущенный заряд задел плечо Брандд по касательной, из-за чего та выронила оружие.

— Уходи… уходи, — слабо произнёс Чао.

Он медленно истекал кровью на том же месте, где упал, а в руке держал дымящийся болт-пистолет.

Тзула последний раз взглянула на своего друга и грустно улыбнулась, после чего перекинула через арбозавра другую ногу и дёрнула поводья. Убедившись, что женщина оседлала зверя, катачанцы прекратили стрелять и бросились к краю прогалины, где их ждала относительная безопасность затуманенных джунглей. Первыми в них исчезли Бригстоун с К’сии, за ними стремительно последовал Котчефф, затем Мак с Лиаллом. Зенс не так повезло: она оказалась на линии огня чумных десантников. Короткая болтерная очередь разорвала её туловище, и труп слетел со спины арбозавра.

Пригибаясь как можно ниже, чтобы избежать свистящих над головой болтов, Тзула кинула взгляд через плечо. Широко шагавшая по прогалине Брандд, которая вновь держала в руке пистолет, направлялась к лежащему ничком Чао. Последнее, что увидела Тзула перед тем, как её поглотил туман, было то, как предательница выстрелила умирающему мужчине в голову.

Тзула, испытывавшая облегчение вперемешку с болью, ещё раз дёрнула поводья и поскакала к Атике.

Корпулакс не был вспыльчив, но, стоя в центре прогалины и оглядывая последствия резни, устроенной его телохранителям горсткой простых имперских гвардейцев, он понимал, почему некоторых привлекало поклонение Кровавому богу. Четыре чумных десантника лежали мёртвыми, двум другим требовалось оказание помощи в хирургионе, а двойной агент истекала кровью из раны в плече. Сначала Корпулакс хотел обратить свой гнев на неё, однако, увидев, как из грязи поднимается опирающийся на посох старик, он понял, что гораздо лучше ему станет после выплёскивания неудовольствия на шарманщика, а не на обезьянку.

— Всё должно было пройти просто, старик. Вместо этого мы потеряли четырёх благословенных, а одна из аколитов Диналта сбежала. За такую ошибку лорд Абаддон сотворит с твоей душой страшные вещи, — произнес Корпулакс булькающим от ярости голосом.

Морфидэ с трудом прочистил горло.

— Миссия имела частичный успех. Мы сломали одну из семи печатей, и вскоре Проклятый Тайник будет вскрыт. И к тому же. — Он засунул руку в складки балахона. — После почти десяти тысяч лет Давиникус Ликэ вернул атам… Изумрудная пещера откроется, а её узник… — Старик замолк, принявшись лихорадочно похлопывать по одежде в поисках непонятно куда девшегося клинка. — Нож. Он только что был у меня!

Брандд отвернулась, качая головой от отвращения и нежелания верить в происходящее.

Корпулакс подошел к старику.

— На службе Абаддону Разорителю ты должен помнить лишь одну вещь. — Огромный чумной десантник занес свою костлявую руку над головой Морфидэ. — Подвести его можно лишь раз,— закончил он и коснулся кончиками пальцев верхней части головы культиста, мгновенно обращая того в прах.

А тем временем, Тзула Дигрииз, ускакавшая от прогалины уже более чем на километр, во весь опор мчалась обратно в планетарную столицу. Бывшая воровка, которая стала агентом Инквизиции, проверила свой пояс и убедилась, что нож до сих пор с ней.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

832959.M41 / Грузовой порт. Улей Атика, Пифос

Когда на второй день завоевания Пифоса солнце поднялось над горизонтом, Атика уже пылала.

Истерзанный обстрелом артиллерии и искажённых боевых машин, которые противник высадил на поверхность, шпиль был объят огнём. Полтора дня полковник Удар и его катачанский 183-й полк оборонял улей Атику словно собственный родной мир, но враг продолжал наступать, вынуждая осаждённых гвардейцев постоянно отходить назад. Гражданскому населению – чуть больше десяти тысяч человек по подсчетам Удара – приказали ради их же безопасности скрыться в разветвленной сети тоннелей, что проходили глубоко под ульём, и теперь, когда более не приходилось думать о сопутствующем ущербе, полковник сражался на два фронта.

Центральная часть улья оказалась брошена несколько часов назад, так как культисты и легионеры-предатели прорвали наспех созданную оборону при поддержке огромных демонических машин и других порченных слуг тёмных богов, поэтому Удар велел своим силам разделиться. Одна половина полка храбро удерживала открытым маршрут отхода к Олимпакским горам, ибо отступление было неизбежно. Другая же не прекращала отчаянных попыток защитить порт, давая время загрузить в транспортные корабли, которые больше подходили для перевозки руды, полковую бронетехнику, дабы затем доставить её в безопасное место в качестве резерва для длительной войны, ибо та обязательно последует. Гнусная магия нейтрализовала астропатический хор Атики, сведя астропатов с ума в тот момент, когда они попытались отправить сигнал бедствия.

Помощь извне к катачанцам не придёт. Именно Удару придётся вести эту войну. Иных вариантов просто не было.

— Полковник, мы только что получили сообщение от гарнизона в Олимпаксе. Контакта с противником пока нет. Из Крепости Хана и Белуозуса докладывают то же самое, – произнес Торн, ползавший за контейнером для руды, который полковник использовал как укрытие. Удар выглянул из-за огромного металлического ящика и дважды выстрелил из лазвинтовки, сразив двух наступающих культистов. — Маусколка Примус пока молчит, - добавил майор.

Удар выпустил ещё одну очередь, и ещё больше культистов погибло, так и не добравшись до позиций катачанцев. Торн присоединился к полковнику, убивая очередных хлынувших в простреливаемую зону вражеских солдат. Несмотря на то, что катачанцы были непревзойдёнными джунглевывми бойцами, они также гордились и своими навыками городского боя.

— Сначала они бьют по главным населённым пунктам. Как только захватят ульи, сразу же возьмутся за поселения поменьше и дальние крепости.

Торн продолжил вести огонь, скашивая воющих татуированных безумцев, что наступали как будто бы бесконечной волной.

— Откуда вы знаете? — спросил он.

— Потому что это – хорошая стратегия, и я бы поступил так же при вторжении на планету.

Справа раздались крики, и оба катачанца повернулись как раз в тот момент, когда культисты прорвали секцию баррикады, сложенной из необработанной руды. Несмотря на почти двухметровую высоту укрепления, нападавшие использовали тела своих павших собратьев как ступеньки, и несколько противников уже оказались на вершине. Оставив Торна защищать его секцию баррикады, Удар обнажил свой «Катачанский клык». Верзила, размерами превосходивший даже самого крупного катачанца, придавил двух бойцов полковника и избивал их самодельной дубиной. Первым взмахом полковник отсёк культисту кисть, в результате чего тот выронил дубину, а вторым вскрыл ему глотку. Громила рухнул замертво.

— Обвалить верхнюю секцию стены! — проревел Удар, вгоняя клинок в грудь бегущего на него культиста.

Полковник взобрался на баррикаду и упёрся в камни плечом, чтобы помочь своим людям. По его сигналу, дюжина катачанцев одновременно толкнули верхнюю часть стены, обрушивая её на незадачливых культистов внизу. Тех, кого не раздавило насмерть сразу, имперцы быстро застрелили.

— Держите оборону до последнего момента, а затем – отступайте к следующей линии баррикад, - приказал Удар.

Вторжение на Пифос проходило стремительно, но застрявшие здесь на три года катачанцы не сидели без дела. Полковник предпочитал всегда быть готовым ко всему, и благодаря этому оборонительные возможности Атики не уступали оным у любого другого улья в Империуме. Удар уже собирался занять своё место рядом с Торном, как вдруг с треском ожила висевшая у него на поясе портативная вокс-станция.

— Полковник Удар. Говорит майор Рейстон. Как слышите? Приём, – прошипел голос с акцентом, который выдавал в говорившем обитателя северной полусферы Катачана.

Удар приложил устройство ко рту и нажал на переключатель сбоку, чтобы ответить.

— Слышу тебя громко и чётко, Рейстон. Ты всё еще держишь для нас маршрут отхода?

Рейстон с отличием сражался бок о бок с полковником во многих ключевых битвах на Бурлионе VIII, и, когда он вызвался добровольцем прикрывать отход, Удар без раздумий поставил его во главе операции.

— Так точно, сэр. Но я вызвал вас по воксу по другому поводу.

Удар нырнул обратно за грузовой контейнер, избегая выпущенной со стороны вражеских позиций очереди.

— А что тогда? Дружеский звонок?

Даже в перестрелке катачанское мрачное чувство юмора крайне редко покидало полковника.

— Нет, сэр. Это Бригстоун. Ему удалось вернуться, и вместе с ним астропат.

832959.M41 / Восточные ворота. Улей Атика, Пифос

Было сложно сказать, кто выглядел более изнурённым, когда Удар на ходу спрыгнул со всё ещё движущейся «Химеры», чтобы поприветствовать Бригстоуна и остатки его экспедиционной группы в джунгли. Полковника покрывали заработанные в бою шрамы: порезы и царапины, оставленные ему в ближнем бою напавшими на улей, а ещё ожоги на плечах – последствия стрельбы из лазерного оружия в непосредственной близости от кожи. Бригстоун же с ног до головы измазался в грязи, как и остальные четверо выживших. Все они получили химические ожоги, так как им пришлось во весь опор мчатся через ядовитые пифосские болота без соблюдения надлежащей осторожности.

— Не знаю, что больше меня удивляет: нападение врага или картина того, как ты выходишь из джунглей, — произнёс Удар без намёка на веселье в голосе. — Когда эти десантные капсулы стали падать с неба, я начал опасаться худшего.

Он взглянул на измождённых членов группы, устало сидевших прямо на грязной земле. Возле Мака находился Лиалл, который обнимал колени и слегка качался из стороны в сторону, что-то тихо бормоча. К’Сии завалился на ящик для боеприпасов. Кислотный болотный газ выжег крупные участки меха на его ногах и руках. Тзула же просто пялилась в никуда, решительно сжав челюсти.

— Я так понимаю, остальные–

— Не выбрались, шеф, — закончил за него Бригстоун. Он встал на ноги, и мужчины приветственно пожали друг другу руки. — Мы потеряли Фьюри в бою с земным драконом, а враг убил Зенс, инквизитора и его стрелка. Котчефф погиб всего несколько часов назад. Бедолага вдохнул слишком много болотного газа, и тот разложил лёгкие.

— Вы столкнулись с противником в Болотах смерти?

Если сказанное Бригстоуном – правда, тогда теория полковника о вражеских ударах в первую очередь по населённым пунктам ставилась под сомнение.

— Небольшой отряд, не более дюжины элитных бойцов. — Бригстоун сделал паузу, но затем понял, что в свете других событий за последнюю неделю его слова покажутся не такими уж и невероятными. — Чумные десантники. Они ждали нас и появились, как только инквизитор обнаружил объект своих поисков. Блондинка, похоже, оказалась предательницей. Она стреляла по нам, когда мы убегали.

Бегство в Атику было стремительным и отчаянным. Группа делала лишь короткие остановки, после чего вновь продолжала путь даже в темноте. Тзула же так до сих пор и не рассказала о том, что случилось на прогалине.

Удар очень быстро это исправил.

— Встань, – приказал он ей.

Она медленно повернула голову и взглянула на него, но больше никаких движений не сделала.

— Я сказал встань, — повторил Удар.

— Я — агент Святейших Ордосов, полковник. Не вам отдавать мне приказы, — ответила женщина, и тут же пожалела о своих словах, поняв, насколько сильно сейчас походила на Брандд.

— Де-факто я являюсь губернатором этой планеты и, если ты ещё не заметила, стараюсь не отдать её в руки Архиврага. Мне плевать, агент ты какого-нибудь Ордо, Верховный лорд Терры или подтверждённый родственник самого Бога-Императора. Женщины и мужчины под моим командованием умирают там тысячами, и я думаю, всё происходящее как-то связано с миссией твоего босса и тем, что он пытался найти. — Он сделал шаг по направлению к Тзуле, нарушая её личное пространство. — Так что начинай давать мне чёртовы ответы, сейчас же!

Дознаватель поднялась с земли, продемонстрировав свою неохоту вздохом. Её нательный костюм был порван и истрёпан, а некогда аккуратные косички-брейды уже стали распускаться. Она шагнула назад и посмотрела полковнику прямо в глаза.

— То, что я собираюсь сказать вам…

— Ага. Совершенно секретно и так далее. Я всё понял. А теперь перестань молоть чепуху и начинай говорить, — рявкнул Удар.

И Тзула начала. Женщина рассказала ему, зачем они прибыли на Пифос, о цели всей жизни её господина и о том, как группа явилась сюда для уничтожения камня Адского Пламени. Ещё Тзула рассказала, что из-за предательства Брандд они невольно помогли врагу, вот только в ходе своего рассказа женщина намеренно утаила одну очень важную деталь.

— Так значит эта «печать», которую они открыли, не единственная? — спросил Бригстоун, когда Тзула закончила.

— Они говорили про семь, но природа остальных шести и того, что они сдерживают, мне не известна, — честно призналась женщина.

— И Абаддон лично возглавляет штурм? — поинтересовался Удар.

В голосе полковника проскользнула едва заметная дрожь.

Его вопрос на мгновение повис в воздухе.

— Да.

То, как она произнесла это, убедило всех.

Полковник с подозрением взглянул на неё.

— Ты что-то недоговариваешь. Что?

Нельзя было встать во главе целого полка катачанцев, не обладая умением читать людей, и именно это Удар сейчас проделывал с Тзулой. Женщина ненадолго задумалась, стоит ли и дальше продолжать лгать, но затем аккуратно вытащила клинок из-за пояса и вытянула руку, показывая его обоим солдатам.

— Мой гоподин доверил мне этот нож и связанные с ним секреты.

Бригстоун взглянул на собственный, висевший на бедре клинок, а затем на крошечный предмет в руке Тзулы.

— Это не оружие, но я уверена: если бы его использовали как таковое, эффект был бы разрушительным. Когда мой господин… – Тзула сделала паузу, после чего поправилась. — Когда мой бывший господин взял меня в качестве своей ученицы, он стал учить меня тому, как действует нож, чтобы, когда клинок попадёт к нему, я смогла использовать весь его потенциал.

— «Как действует»? Это всего лишь чёртов нож, причём не самый большой, — фыркнул Удар.

Мало кто в Империуме мог потягаться с катачанцами в увлечении ножами и знаниям о них.

— Как я уже сказала, он не является оружием. Хотя нож и может разрывать плоть и броню, его истинное предназначение – рассекать реальность и служить мостом между мирами, — сказала Тзула.

Убедительность слов дознавателя подкупила двух катачанцев.

— То есть ты говоришь, что, используя нож смогла бы проделать дыру в реальности, через которую мы бы вышли прямо на Катачане? — спросил Удар, сделав выводы из сказанного.

— Если бы всё было так просто. Открытый ножом портал может с той же вероятностью привести вас не на Катачан, а в какой-нибудь мир внутри Ока Ужаса. И даже если бы у меня получилось отправить ваш полк обратно в родной мир, вы не тот человек, который просто убежит и бросит Пифос силам Архиврага.

Полковник улыбнулся. Тзула читала его так же хорошо, как и он её.

— Жизненно важно, — продолжила женщина, — не дать ножу попасть в руки Абаддона или вражеского агента. Целые культы тысячи лет изучали и жаждали заполучить этот нож. Им известно о его силе и предназначении гораздо больше, чем знал Диналт или любой другой верный слуга Золотого Трона. Они бы смогли обуздать мощь ножа и получить возможность открывать порталы прямо на Катачан, Кадию или куда-угодно. Даже на Терру. — Удар и Бригстоун заметно вздрогнули при упоминании их родного мира. — Катачанцы, как никто другой, знают настоящую цену хорошему клинку. Этот может быть так же ценен, как и сам Империум, и мы должны защищать его даже ценой собственных жизней до тех пор, пока не прибудут подкрепления для освобождения Пифоса.

— Нет никаких подкреплений, — холодно бросил Удар. — Астропаты попытались передать сообщение сразу же, как первая капсула упала на землю, но им что-то помешало. Они сошли с ума и набросились друг на друга, вырывая глотки зубами и стирая пальцы до костей о стены палаты хора. Когда до них добрался Торн, выживших пришлось убить из милосердия.

— Тогда мы сами по себе, — заключила Тзула.

— Не обязательно…

Полковник повернулся и посмотрел на Лиалла, продолжавшего сжимать свои ноги.

— Он – единственный астропат. Если целый хор не смог передать сообщение, почему вы думаете, что сможет он?

— Если Диналту для его целей было достаточно всего одного астропата, то я уверен, что он более чем способен передать сообщение командованию флота. И если мы доставим его в астропатическую палату, его шансы на успех сильно увеличатся.

—  «Пустопад»? — просила Тзула. — Путь туда через джунгли займёт недели.

— Недель мы себе позволить не можем. Это сообщение нужно отправить как можно быстрее, иначе любые прибывшие подкрепления обнаружит на Пифосе только наши трупы.

Удар бросил взгляд на дымящийся шпиль улья Атика.

— Вы же несерьёзно. Даже если вам удастся пробиться туда, он на это не согласится.

Тзула в отчаянии посмотрела на изнурённого Лиалла, укутанного в грязный балахон. Астропат говорил сам с собой и трясся.

— Есть у меня такое ощущение, что его можно уговорить, — произнёс Бригстоун. — Мак? Иди сюда. Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал.

833959.M41 / Основание улья Атика, Пифос.

Сон Тзулы был беспокойным и прерывистым. Проснувшись, она чувствовала себя такой же уставшей, как и в тот момент, когда Удар приказал ей и остальным выжившим в джунглях немного поспать. Каждые несколько минут женщину будил шум очередного артиллерийского или ракетного удара, а постоянная трескотня стрелкового оружия и далёкие песнопения культистов на передовой мешали заснуть. Ни Мак, ни Бригстоун таких проблем не испытывали. Катачанца не разбудит даже орбитальная бомбардировка. Как-то так говорили они. К’сии же мог заснуть чуть ли не по команде. Даже Лиалл, судя по всему, без особых трудностей переходил в состояние отдыха, хотя из-за отсутствия глаз Тзуле было сложно сказать, спит он или нет.

Лиалл.

Он входил в свиту Диналта еще до Тзулы, и несмотря на то, что в боевой обстановке был бесполезен, а, по сути, и являлся обузой, его астропатические способности не раз спасали их жизни. Тзула оставалась на Пифосе лишь по одной причине: женщина не могла даже сосчитать те случаи, когда Лиаллу удавалось вызвать подкрепления, подать сигнал об эвакуации или навести точный удар.

Так почему же она так легко согласилась послать его на верную смерть?

Долг. Долг и месть.

Диналт с Чао были мертвы, но миссия лорда-инквизитора ещё не завершилась. Камень Адского Пламени исчез и не появится вновь в течение нескольких десятилетий, нож следовало защищать, да и ещё оставались печати. Небеса не перевернулись вверх тормашками, атмосфера не наполнилась чистым варпом, а население не отрастило рога и копыта, то есть остальные печати враг до сих пор не сломал. Пока они оставались, оставался и шанс остановить противника, отомстить ему.

Группа молча двигалась к импровизированному входу в основании улья Атика. Рейстон снял часть своих людей с охраны маршрута отхода, чтобы держать открытым коридор к улью, и бойцы, периодически перестреливаясь с вражескими фанатиками, приветствовали Мака и возглавляемый им отряд. Они не знали, что это за маленький, бормочущий человек в изношенном балахоне, которого нёс на плече их товарищ, но уважали его за храбрость, ведь тот отправлялся вглубь вражеской территории под охраной лишь дюжины катачанцев. Уважали или же жалели.

Ко всеобщему удивлению, Лиалл не запротестовал, когда Мак попросил его подняться на вершину улья для отправки сообщения. Астропат спросил лишь о том, пойдёт ли Мак с ним, на что дюжий катачанец согласился без колебаний. Удар продемонстрировал схожую решительность, поставив Мака во главе миссии и велев отправиться на поиски добровольцев. По итогу удивился даже полковник, ведь помочь вызвалась почти сотня бойцов. Впервые с момента вторжения Удар засомневался: было ли это геройство и чувство товарищества или же солдаты потеряли надежду и теперь искали быстрой смерти?

Нет. Мужчины и женщины под его командованием родились в мире, который пытался убить их с самого рождения, и где выживание само по себе являлось знаком отличия. Сыновья и дочери Катачана не продали бы свои жизни так дёшево. Они будут взыскивать с врага плату кровью до тех пор, пока дышат лёгкие и пока бьются сердца.

Хмурый пехотинец остановился, когда они приблизились к широкой прорехе в стене улья. В отличие от типичных городов-ульев, где строения громоздились друг на друга, формируя устремляющуюся в небеса безумную беспорядочную структуру, Атику построили с толстой внешней стеной, которая защищала жителей и от стихии, и от жизненных форм на планете.

— Мы все гордимся тобой, сынок, — произнёс Удар. Полковник передал командование обороной доков Торну, а сам помогал прикрыть проникновение Мака и его команды в улей. — Я горжусь тобой, твой дядя гордится тобой. Да весь этот чёртов полк гордится тобой.

С баррикад послышались одобрительные крики, что звучали странно на фоне шума лазерного огня и воплей умирающих.

— Я не подведу вас, сэр, — сказал Мак, салютуя полковнику.

Удар не стал делать ему выговор и ответил тем же.

Тзула подошла к Лиаллу.

— Спасибо, Лиалл. То, что ты собираешься сделать, требует большой храбрости.

Пустые глаза астропата, казалось, буравили женщину насквозь.

— Нет, ты совсем не права. Храбрость. Это качество разума или духа, позволяющее встречать опасность без страха. Храбрость.

— Не права? — озадаченно спросила дознаватель. — Думаешь, ты не столкнёшься с опасностями по пути туда?

Лиалл наклонил голову вбок, словно оценивал младшего инквизитора взглядом. Он понизил голос, чтобы Мак и остальные члены группы не смогли его услышать.

— О, нет. Опасность, с которой мы столкнемся наверху лежит практически за пределами человеческого понимания. Кошмары, что обрушатся на наши тела, не описать словами, но они меркнут в сравнении с ужасами, кои придётся вытерпеть нашим душам. Ты не права, когда говоришь, будто я встречу эту опасность без страха.

Тзула переборола желание раскинуть руки и заключить Лиалла в объятия.

— Ты помнишь, что есть ещё одно сообщение, которое ты должен передать после отправки сообщения командованию флота?

— Конечно. Стандартная операционная процедура, — ответил он.

— Погнали. Пора идти, Лиалл, — сказал Мак, вешая на плечо огнемёт, взятый им на миссию вместо громоздкого тяжёлого болтера.

Катачанец подошел к астропату и аккуратно взял его под руку, после чего повёл к пробоине в стене улья.

— Да прибудет с вами Император, — произнесла Тзула им в след.

Прежде чем исчезнуть во тьме, каждый член команды Мака отсалютовал Тзуле и Удару. Прямо перед тем, как Мак провёл Лиалла через прореху, астропат обернулся в последний раз, и женщина была готова поклясться, что он улыбался. В следующий момент его поглотил мрак.

— Не потрудишься объяснить мне, что за второе сообщение? — спросил Удар, занимая позицию за импровизированной баррикадой из пустых ящиков для боеприпасов.

— Простите, полковник, но эта информация… — начала Тзула, выхватив пистолет и опустившись на колено рядом с ним.

— Засекречена, — закончил за неё Удар.

Двумя быстрыми выстрелами из лазвинтовки он вскрыл грудь бегущего на них культиста.

— Если вас это утешит, вы вскоре сами всё узнаете, когда сообщение достигнет адресата.

Демонстрируя кошачьи рефлексы, женщина резко поднялась над укрытием и снесла выстрелом голову культиста, собиравшегося погрузить свою секиру в череп полковника, а затем вернулась в прежнее положение. Всё одним плавным движением.

— Конечно, если мы проживём так долго.

833959.M41 / Внутри улья Атика, Пифос

Короткий выброс пламени из огнемета Мака осветил тёмный лестничный колодец и показал им путь вверх. Хоть катачанцы и были расквартированы в палатках и временных сооружения вокруг основания улья, после прибытия на Пифос они все хорошо изучили внутренности улья, так как в часы отдыха солдаты отправлялись в бары, кабаки и прочие увеселительные заведения. Чтобы по максимум ограничить контакты своих бойцов с местными, Удар настоял на том, чтобы полк при возможности пользовался туннелями и техническими лестницами. Там и оказались Лиалл, Мак и остальные члены группы.

Они двигались строго согласно катачанскому руководству по основной подготовке, ну или, по крайней мере, двигались бы, если бы таковой вообще существовал. Вместо составления руководств катачанцы устно передавали знания о ведении войн. Один боец поднимался по ступеням к следующему пролёту лестницы и, убедившись, что он чист, давал знак остальным выдвигаться за ним. Затем тот же боец прикрывал тыл группы, а уже другой поднимался к следующему пролёту, проверял его и звал отряд. Процесс этот был медленным, но так Мак и его бойцы без потерь ликвидировали трёх охранников в первый час пребывания в улье Атика.

Лендпар – молодой, темнокожий пехотинец, весь увитый канатами мышц и жил – дал знак группе подняться к пролёту, который он только что проверил на предмет врагов. Мимо него по одному прошли одиннадцать катачанцев и щуплый запачканный юноша. Бониакс, бывший немногим старше Лендпара, но с таким же цветом кожи, занял место во главе построения и уже собрался подняться по ступеням, однако, тут он почувствовал на своём плече мясистую руку Мака.

— Будь там особенно осторожен. Мы уже давненько не встречали врагов, да и Лиалл начал нервничать, — он показал большим пальцем на астропата, который трясся так, словно его погрузили в бак с ледяной водой.

— Хорошо, шеф, — ответил Бониакс.

Он опустил лазвинтовку на уровень бедра и стал подниматься наверх. Добравшись до следующего пролёта, боец завёл за угол сначала ствол оружия, после чего и голову. Увиденное там ему не понравилось.

— Стойте, — показал и одновременно прошептал Бониакс ждущим катачанцам. — Они оставили здесь труп. Классическая мина-сюрприз. — Он медленно двинулся вперед, неуверенный в том, действительно ли перед ним труп, или же притворщик, готовый атаковать из засады. — Дайте мне минуту на раз–

Прошла доля секунды между тем, как растяжка прижала ткань штанов Бониакса к его ноге, и последовавшей детонацией. Силой взрыва ему оторвало все конечности, а затем вниз полетели осколки из человеческих останков вперемешку с обломками обрушившейся кладки. Застигнутые врасплох катачанцы успели лишь пригнуться, избегая жара. На них посыпалась пыль и куски скалобетона. Каждый, за исключением прикрывавшего тыл Лендпара, получил ожоги и царапины. Несколько принялись давиться и извергать содержимое желудков из-за вдыхания грязного воздуха со стоявшей в нём вонью обожжённой человеческой плоти.

Мак среагировал первым. Он потушил задымившиеся участки балахона Лиалла, не позволив тому загореться, а затем вскарабкался вверх по остаткам лестницы, чтобы оценить ущерб. Следующий пролёт оказался непроходим, так как его завалило обломками, среди которых лежало опалённое и всё ещё дёргавшееся туловище Бониакса. Выглядело это жутко.

В тот момент Мак внезапно осознал две вещи. Во-первых, он ощутил дувший откуда-то сквозняк, а во-вторых, громкий звон в его ушах начал постепенно сменяться другим звуком. Пением. Атональным несогласным пением.

Приведя огнемет в боевое положение, Мак повернулся и нажал на кнопку огня как раз вовремя, чтобы испепелить первых культистов, которые толпой хлынули на техническую лестницу через пробитую в стене дыру.

833959.M41 / Основание улья Атика, Пифос

То ли противник знал о намерениях Удара, то ли просто проводил операции вообще везде, но его силы, что окружали основание улья, значительно прибавили в численности за последние несколько минут, а бои стали ещё более интенсивными. Катачанцы за импровизированными баррикадами и в наскоро вырытых траншеях открыли огонь из лазвинтовок. Обжигающая энергия захлестнула ничейную землю, которая стремительно уменьшалась в площади, вот только ответный шквал огня оказался вдесятеро мощнее.

В ходе всего сражения Тзула держалась рядом с полковником. К её и так изнурённому виду добавился ожог на щеке – она недостаточно быстро нырнула в укрытие, избегая выстрела культиста. Удар истекал кровью из многочисленных ран, полученных в рукопашном бою с несколькими пускающими пену безумцами, добравшимися до имперских позиций, однако, ничто из этого не сказывалось негативно на его способности командовать или биться.

Нехватка батарей и выход оружия из строя из-за перегрева стали настоящей проблемой, и катачанцам пришлось бы уже отступить, если бы не бегающий между ними К’Сии, обслуживавший вооружение. Естественно, джокаэро улучшал попадающие ему в руки лазвинтовки, поэтому почти каждый нашедший цель выстрел был смертельным благодаря повышенной мощности и точности.

— Справа, полковник! — воскликнул пехотинец рядом с Ударом.

Командир катачанцев инстинктивно развернулся и выпустил быструю лазерную очередь, свалив бросившегося на него культиста. Умирающий человек рухнул на землю, а из его руки выпало что-то цилиндрического и металлическое, покатившееся к баррикадам.

- Граната! — крикнул полковник, чей последний слог утонул в звуке взрыва.

Удар накрыл голову руками, защищаясь от обрушившихся на его позицию обломков и грязи. Тзула сделала то же самое.

— Спасибо, рядовой. Это было близко.

Полковник похлопал катачанца по плечу, но тело бойца оказалось обмякшим. Полковник развернул его, и голова бойца с отсутствующей в результате прилёта осколка половиной тошнотворно завалилась набок. Взяв нож погибшего и заткнув за пояс рядом со своим, полковник вновь вернулся к сдерживанию противника.

Что-то изменилось. Вместо спорадического огня после атаки на баррикады стрельба противника стала более продолжительной, словно противник пытался прижать катачанцев и не дать им палить в ответ. Вскоре стало очевидно, к чему это.

Позади вражеских позиций возникли огромные фигуры. Они были облачены в броню с жуткого вида шипами и возвышались над культистами, издавая леденящие кровь крики. Многие катачанцы прекратили огонь, напуганные гортанными завываниями, но полковник недвусмысленными выражениями заставил их продолжить стрельбу.

Вот только когда он увидел, что перепрыгнуло через вражеские позиции и бросилось к имперцам, приказы вести огонь сменились приказами отступать. Доклады о наличии среди противника астартес-предателей поступили ещё в первые часы вторжение, но сейчас Удар впервые лично увидел изменников.

— Берзерки! Отступаем! Отступаем! — во всё горло завопил полковник, с трудом перекрикивая нечестивые боевые кличи. — Двигаемся к докам.

Катачанцам не нужно было повторять дважды. Под прикрытием шквала болтерного огня зелёная волна отхлынула от траншей в сторону доков.

Прикрывая своих людей до тех пор, пока не ушёл последний, Удар выстрелил в ближайшего берзерка и попал гиганту чётко в колено. Другие мчащиеся десантники-предатели, обуянные жаждой битвы, просто затоптали его, так сильно они хотели добраться до основания улья.

— Мы купили им достаточно времени? — спросила Тзула, в чьей руке светился раскалённый плазменный пистолет.

Полковник в последний раз бросил взгляд на улей.

— Если Императору угодно – да, — ответил Удар, прежде чем последовать за отступающими катачанцами.

833959.M41 / Внутри улья Атика, Пифос

Первым пал Лендпар, когда пуля из автоматического оружия угодила ему строго промеж глаз. Тело катачанца рухнуло на пол жилого уровня ещё до того, как он осознал, что уже мертв.

Всюду вокруг группы культисты вопили от боли и ярости, пока Мак и двое других бойцов с огнемётами прожигали путь сквозь толпу.

— Продолжаем движение. Вперёд к рампе, — крикнул Мак, поджигая очередного безумца в балахоне, который упал и стал перекатываться в тщетной попытке потушить объявшее его одежду пламя.

Отряд катачанцев покинул разрушенный лестничный пролёт и оказался на одном из множества жилых уровней улья Атика, где оказался в поле зрения нескольких десятков культистов. Гораздо больше предателей хлынуло из малоэтажных жилых зданий, привлечённые звуками перестрелки. Маку показалось странным, что изменники, захватив улей, решили в первую очередь устроиться в опустевших жилищах. Однако, когда он увидел их, до сих пор носивших свою грубую броню и размахивающих оружием, то понял – культисты хотели не обжиться, а найти тех, кто жил здесь раньше. Хороший знак. Значит, враг не знал об эвакуации гражданского населения под улей. Мак обязательно доложит об этом полковнику, когда снова увидит его.

А затем катачанец вспомнил, что уже больше никогда не увидит полковника.

Ещё один боец упал позади него. Лазерный луч вырвал женщине горло, породив брызги артериальной крови.

— Давайте. Мы почти на месте!

Мак орудовал огнемётом одной гигантской рукой, а второй крепко держал Лиалла за плечо, благодаря чему астропат больше не трясся и, как будто бы, совершенно не беспокоился насчёт кипящего вокруг ближнего боя. Он словно бы уже знал, какие карты сдала ему судьба, и теперь собирался разыграть их с невозмутимым изяществом.

Спалив ещё двух культистов, занявших позиции на рампе, Мак и Лиалл поднялись на следующий уровень улья. Такие рампы, как эта, соединяли все уровни улья с их соседями внизу и наверху, позволяя передвигаться на мотоциклах и другой моторной технике. После того, как их тайная миссия на технических лестницах оказалась раскрыта, бойцам пришлось пробиваться на вершину Атики трудным путём. По-катачански.

Остальные выжившие члены группы вскоре последовали за Маком, обрушивая вниз стену огня, дабы остановить неотступно преследовавших их врагов.

Когда пламя стихло, горстка ещё дышавших культистов добралась до основания рампы как раз вовремя, чтобы услышать звон пары катящихся к ним гранат.

833959.M41 / Док Атики, Пифос

— Торн? Эти чертовы танки уже загружены? — рявкнул Удар, обращаясь к майору по воксу.

Ночь уже вновь начинала опускаться на Атику, но на пристани было светло как днём, настолько интенсивно враждующие стороны обменивались лазерным огнём.

— Осталось ещё где-то пятьдесят. Мы грузим их так быстро, как можем, — раздался в потрескивающем воксе ответ издёрганного Торна, в чьём голосе отчётливо слышалось раздражение.

После планетарной высадки сил Хаоса, майор полностью отказался от сна, чтобы лично проконтролировать погрузку всей бронетехники 183-й на один из гигантских перевозчиков руды. Он делал всё, что в его силах, но процесс шёл не так быстро, как хотелось бы полковнику. Положение дел не исправила даже помощь Бригстоуна.

— У нас тут безвыходная ситуация. Я не знаю, сколько мы ещё сможем сдерживать их, — сказал Удар более примирительным тоном. — Я не хочу, чтобы те танки достались врагу. Если тебе покажется, что какой-то из твоих кораблей вот-вот захватят – топи их в океане. Ты слышишь меня, Бригстоун?

По приказу полковника Бригстоун был поставлен во главе флотилии кораблей, вывозящих бронетехнику из планетарной столицы. Танковый командующий не обрадовался этому назначению, ибо и так не застал большую часть боевых действий, пока слепо продирался сквозь джунгли, однако, в рассуждениях Удара имелся смысл. Лучше просто лишиться имперских машин, чем потом столкнуться с ними на поле боя.

— Вас понял, полковник, — ответил Бригстоун по вокс-каналу. — Я отправлю их на дно и буду ждать ваших приказов.

Удар оборвал связь и перевёл внимание на Тзулу, которая бежала по пристани низко пригнувшись, дабы в неё не попали свистящие над головой лучи сверхгорячей энергии.

— Во имя Императора, ты почему вернулась? Я, вроде бы, велел тебе эвакуировать тебе раненых в Олимпакс на твоём челноке? — спросил Удар.

Почти сразу же, как первые десантные капсулы врезались в землю Атики, полковник приказал переместить челнок Инквизиции с посадочной площадки вниз, в доки. Изначально он хотел погрузит его на одно из контейнерных судов вместе с танками, но после возвращения Тзулы из джунглей ему нашлось лучшее применение – вывоз тяжело раненых из Атики.

— Я вернулась за вами, — сказала Тзула, стискивая челюсти точно так же, как когда Удар впервые увидел её после миссии в джунглях.

— Ты теряешь время. Я остаюсь здесь с моими людьми. Отдав приказ к отступлению, я лично поведу их в Олимпакс.

— И какую пользу принесёт им и жителям этого мира ваша смерть? — Она повертела в руках золотую инсигнию Инквизиции, которая висела на цепочке у неё на шее. — Я могу воспользоваться своим рангом, вы ведь понимаете?

— Ага, — ответил Удар, — а я могу пристрелить тебя, ты же понимаешь?

Повисшее в воздухе напряжение было таким же осязаемым, как и пронзавшие его лазерные лучи, но в итоге Тзула усмехнулась и покачала головой.

— А теперь хватит торчать там и привлекать вражеский огонь. Забирай отсюда моих людей и этот адский нож, — произнёс полковник, взбираясь на бочки для нефтепродуктов и поднимая лазвинтовку к плечу.

— Император защищает, — холодно сказала женщина, после чего, пригнув голову, побежала обратно к челноку.

Спустя несколько минут доки наполнились воем спаренных двигателей, чьи струи взметнули над полем боя пыль и обломки. Противник сделал несколько выстрелов наудачу в направлении корабля, но, благодаря толстому корпусу, тот не получил никаких повреждений. Вскоре челнок превратился в две яркие точки, которые двигались к Олимпакским горам.

Исходившие от позиций еретиков звуки вновь изменились, прямо как и в прошлый раз у основания улья, когда впервые показались берзерки. Пение и боевые кличи уступили благоговейному шёпоту. Враги прекратили огонь, и на несколько кратчайших мгновений Удар решил, что случилось чудо, что противник сложил оружие и сдался.

Вот только очень быстро он понял – случилось не чудо, а нечто совершенно противоположное ему.

Культисты и астартес-предатели пали ниц перед огромной фигурой, которая возвышалась даже над берзерками, отчасти благодаря пучку волос на голове. Золотая отделка чёрной брони этого шагавшего сквозь хаос сражения космодесантника отражала тусклый свет луны Пифоса, а сам он предвкушении грядущей резни грозно сжимал и разжимал древние силовые когти, висевшие вдоль его туловища. Перед Ударом во всём своём ужасающем величии предстал Абаддон Разоритель, и, как в тот же момент понял полковник, Абаддон Завоеватель Пифоса.

Внутри у катачанца всё похолодело, настолько внушительно выглядел Абаддон даже на расстоянии более сотни метров. Бойцы вокруг Удара начали мочиться от страха.

Висевший на поясе полковника вокс ожил с бесцеремонным треском, попирая опустившуюся мрачную тишину.

— Полковник Удар? Это майор Торн. Враги, сэр. Они прекратили стрельбу, словно сдались. Ненавижу это признавать, но я не знаю, что делать. Каковы ваши приказы?

Сын Хоруса, стоявший на другой стороне поля боя, оскалился в жуткой пародии на улыбку, и затем вакуум безмолвия заполнился звуками бьющего по доспехам оружия и криками, которые восхваляли Магистра Войны.

— Полковник, вы меня слышите? Каковы ваши приказы?

В этот раз Удар услышал слова майора.

— Убирайтесь оттуда, — сдавленно ответил полковник. — Все убирайтесь оттуда, живо, — добавил он.

Наконец, к нему вернулась способность двигать ногами, что словно бы окаменели, и тогда Удар последовал за уже побежавшими катачанцами к последнему доступному для них пути отхода.

833959.M41 / Внутри улья Атика, Пифос

Струя прометия прошла через синее запальное пламя, горевшее на конце огнемёта, жидкость вспыхнула, и устремивший вперёд огонь поглотил толпу культистов, которые оказались либо слишком медлительны, чтобы выйти из зоны поражения, либо слишком тупы. Пропитанные потом, грубо сотканные балахоны превратили людей в факелы. Загоревшиеся и запаниковавшие противники из первых рядов слепо побежали на товарищей сзади, поджигая их и распространяя огонь. Однако, место каждого сгоревшего культиста занимал новый, поднявшийся с уровня ниже. Враги размахивали оружием ближнего боя и распевали гнусные литании.

— Ещё один уровень, Лиалл, — мягко произнес Мак своему другу. — Еще один уровень, и мы будем в астропатической палате.

Катачанец ни на секунду не отпускал астропата с тех пор, как им пришлось войти на жилые уровни. Мак направлял Лиалла, спиной двигаясь в сторону последней рампы и давай короткие залпы из огнемёта, чтобы сдерживать наступление ближайших культистов.

Из всей группы осталось лишь четверо. Остальные катачанцы погибли в ходе напряжённых боёв на двадцати семи уровнях улья. Каждая жизнь отдавалась ради того, чтобы астропат достиг места назначения и вызвал подкрепление, которое спасёт и полк, и планету. Вскоре четверо превратились в трое.

Окруженный со всех противник, Олевски – приземистый боец с накачанной грудью, родившийся на катачанском острове недалеко от острова самого Мака – вдавил кнопку стрельбы огнемёта, но ничего не произошло. Катачанец бешено потряс оружие в надежде выжать ещё несколько последних капель прометиума, так как опасался, что топливо закончилось. Услышав плескание в наполовину заполненной канистре, он заметил отсутствие запального огня. Первые враги уже начали полосовать его клинками по спине и рукам. Олевски выхватил нож, поднял его высоко над головой, а затем со всей силы вонзил в канистру огнемёта.

Последовавший выброс пламени был коротким, но разрушительным. Он испепелил всё в радиусе десяти метров, а взрывная волна сбила с ног тех, кто находился дальше. Сохранивший равновесие Мак не дал упасть Лиаллу, а Яначек – другой выживший катачанец – прижался спиной к стенке последней рампы и открыл заградительный огонь из лазвинтовки.

— Давайте! Быстрее, пока они ещё лежат, — крикнул он.

Мак буквально протащил Лиалла двадцать метров, остававшиеся до самого верхнего уровня улья. Яначек последовал за ними, двигаясь спиной вперёд, чтобы иметь возможность застрелить любого культиста, который начнёт подниматься на ноги.

Для мужчин и женщин 183-го бары и игорные притоны были самыми знакомыми местами в Атике, но все они бывали и на верхнем уровне, где последние три года находился штаб их полка. Редко кто из катачанцев не попадал в передряги в длительные невоенные периоды. Во время пребывания на Пифосе почти каждый гвардеец получил обвинение в драке или пьяном поведении и предстал перед Ударом для объяснений. После взбучки от полковника мало кто повторял свой проступок.

— Куда теперь? — спросил Мак.

В астропатической палате отсутствовала еда, алкоголь и возможность поживиться или познакомиться с местными, поэтому почти никто в 183-м не знал, где она находится.

— Атика. Стандартный быстровозводимый город-улей типа «Момус». Построен более чем на девяти тысячах имперских планет, в основном в умеренных мирах смерти благодаря наличию толстой внешней оболочки и выдающимся теплоотводящим свойствам, — выдал Лиалл к удивлению катачанцев. — Шестьдесят три уровня в высоту, диаметр в основании – четыреста двенадцать метров. Способен с комфортом вместить шесть тысяч жителей, при необходимости можно увеличить это число до девяти тысяч. Опциональные модификации включают в себя посадочную площадку снаружи пятьдесят седьмого уровня и купольную астропатическую палату снаружи верхнего уровня.

За те несколько недель, которые Мак знал Лиалла, он понял, что астропат обладает удивительной способностью запоминать любые факты. Должно быть, парень услышал обсуждение инквизиторами улья, и информация отложилась у него в голове.

— Это всё, конечно, очень интересно, но в поисках нам не поможет, — нетерпеливо сказала Яначек.

Песнопения культистов становилось всё громче по мере того, как те приближались к ведущей на верхний уровень рампе.

— Север, — произнес Лиалл, словно это была самая очевидная вещь в мире. — Как правило, астропатические палаты всегда располагаются на северной стороне сооружения.

Постоянно оглядываясь через плечо из-за преследователей, троица пронеслась мимо командного центра и других зданий, отданных под нужды полка. Катачанцы и астропат бежали, а шум позади них продолжал усиливаться. Теперь к пению богохульного хора примешивались и другие, более гортанные звуки.

Обогнув последний угол, группа увидела простую металлическую дверь с цепью и висевшим на ней замком. Яначек уже был готов выругаться, но тут Мак окатил цепь пламенем, а затем рассёк своим «клыком» перегретый металл. И замок, и цепь упали на скалобетонный пол с приятным слуху стуком.

— Идите. Я останусь здесь и прикрою, — крикнул Яначек.

Лазвинтовка в его руках ожила, и он застрелил первого же появившегося из-за угла культиста.

Мрачно кивнув, Мак ударом плеча распахнул дверь. Катачанец затолкал астропата внутрь, после чего вошёл и сам.

Они оказались у основания узкой винтовой лестницы, которая тянулась вверх, предположительно, до самой вершины шпиля. Лиалл стал уверенно подниматься по ступеням, словно бы ведомый какой-то сенсорной памятью. Мак последовал за ним спиной вперёд, чтобы иметь возможность сразу прикончить любого врага, который отправится в погоню после неизбежной смерти Яначека. Судя по звукам из-за двери внизу лестницы, ждать оставалось недолго.

Преодолев последний виток, Мак с удивлением обнаружил ждущего его Лиалла, который стоял перед дверью в астропатическую палату.

— Что не так? Эта тоже заперта? — спросил катачанец.

— Нет, — спокойно ответил Лиалл. — Просто хотел поблагодарить тебя.

Он протянул Маку согнутую руку с раскрытой ладонью, и тот ответил ему тем же. Двое мужчин по-катачански стиснули друг другу предплечья. Никто больше ничего не говорил, да и слова не требовались. Спустя несколько секунд Лиалл разжал хватку, открыл дверь и вошёл в астропатическую палату.

Благодаря своей слепоте Лиалл избежал участи лицезреть изуродованные трупы членов астропатических хора, ещё недавно практиковавших здесь свои пси-искусства. Раны они нанесли себе сами, но выглядели тела так, словно ими занималась толпа культистов с клинками. Двигаясь к центру палаты и чуть ли не запутываясь ногами в человеческих останках, Лиалл готовился связаться с имперским линейным флотом.

Температура в помещении сильно упала, а лоб астропата покрылся холодным потом, когда парень воспользовался своими усиленными палатой пси-дарами для контакта с эфиром. Заглушив звук сносимой с петель двери внизу лестницы, он послал психический крик о помощи на относительно короткую дистанцию, с лёгкостью обходя простенькие обереги, оставленные врагами в варпе.

Псайкеры противника почувствовали, что их чары и меры защиты оказались бесполезны, поэтому они выбрали Лиалла своей целью напрямую. Юноша зашёлся в конвульсиях из-за обрушившегося на тело напряжения. Из ушей и носа пошла кровь. Заглушая шум огнемёта за дверью и крики погибающих культистов, астропат окружил собственный разум щитами и стал возноситься всё выше в эфир. Парень готовился отправить следующее сообщение на гораздо большее расстояние. Найдя в море душ непосредственного получателя, он задействовал всю свою психическую мощь до последней капли, весь свой талант, чтобы послать это единственное сообщение невзирая на цену.

Снаружи палаты раздался рёв цепного оружия и громкие боевые кличи, а очень скоро к шуму огнемёта добавились и крики Мака, умирающего в попытках защитить дверь.

Дёргавшийся в конвульсиях и истекавший кровью Лиалл, из чьих дыр на месте глаз валил дым, всё ещё продолжал отправлять сообщение, когда дверь резко распахнулась.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

847959.M41 / Имперский командный центр. Олимпакские горы, Пифос

Уже неделя прошла после того, как выжившие после штурма Атики завершили свой опаснейший поход через Болота смерти. С тех пор полковник Удар каждый день проходил по тайным туннелям горной крепости, поднимаясь всё выше и выше к своему наблюдательному пункту на вершине высочайшей горы хребта.

Однако, в отличие от предыдущих дней, сегодня он поднялся не один.

Его налобная люмополоса пронзала лучами густую тьму, освещая путь и ему, и незримому преследователю. Завернув за последний поворот и преодолев последний крутой склон, Удар отключил прибор, так как теперь внутрь попадал уже естественный свет. Полковник, омываемый красноватым сиянием пифосского рассвета, сделал глубокий вдох, а затем выпустил из лёгких промозглый воздух, который стоял в пещерах крепости, после чего уже начал дышать свежим и разреженным горным.

Вдалеке высился тёмный безмолвный улей Атика, что вырастал из изумрудных джунглей подобно мрачному памятнику, отмечавшему поражение катачанцев и потерю огромного количества жизней. Отступивший полк оставил за собой команды бойцов, дабы те проводили карательные операции против захватчиков, но после бегства из улья ни одна пока не вышла на связь. Уже даже начали ходить слухи о том, какие новые ужасы враг мог на них обрушить. И тем не менее, возможно, им всё-таки повезло.

Из приблизительно одиннадцати тысяч катачанцев, выбравшихся из Атики, выжило чуть больше половины. Причиной их гибели стали не орудия и клинки врагов, а враждебная природа в джунглях мира смерти. Силы Абаддона не стали преследовать гвардейцев. Может, просто решили позволить джунглям сделать всю работу за солдат или же имелись другие, куда более зловещие причины, которые становились предметом обсуждений среди катачанцев так же часто, как и судьба тех, кто остался в Атике.

— Пожалуйста, только не говорите мне, будто приходите сюда из-за вида, полковник Удар, — раздался в туннеле позади женский голос. — Даже не хочу думать о том, что вы становитесь сентиментальным.

Удар вытащил свой «клык» из ножен прежде, чем Тзула успела произнести его имя. К счастью для женщины, недавно подстригшейся коротко, полковник узнал её до того, как успел навредить.

— Для таких как ты вообще нет секретов? — спросил Удар, качая головой, но улыбаясь.

Он вложил нож обратно в ножны на бедре.

— Это часть моей работы, — с теплом в голосе ответила Тзула.

За неделю, прошедшую после выхода полковника из Болот смерти во главе колонны своих людей, между ним и младшим инквизитором сформировались непростые отношения. Хоть он и продолжал винить за вторжение Диналта с его отрядом, Тзула продемонстрировала свою ценность, поэтому, в отсутствие Бригстоуна, женщина учила три десятка катачанцев приручать и объезжать небольших ящеров Пифоса, чтобы патрули могли заходить глубже в джунгли. Её ручной ксенос тоже доказал свою полезность, сохраняя пригодными к лётной эксплуатации те немногие «Валькирии» и другие летательные аппараты, которые добрались до Олимпакса. Благодаря этому Удар мог организовывать стремительные миссии, если вдруг возникала удобная возможность.

— А что насчёт твоего секрета? Уже готова рассказать мне, для кого предназначено второе сообщение? Нам ждать спасения, или ты обманывала нас, как и твоя подруга-блондинка?

— Она никогда не была мне подругой, - холодно ответила Тзула. — Да и если бы вы действительно считали меня предательницей, то давно бы всадили этот ваш нож мне меж рёбер, — добавила женщина уже более мягким тоном.

— Всё так, но если ты действительно послала за помощью, тогда я не понимаю, зачем скрытничать.

— Если сообщение дойдет до получателя, вы сами поймёте, зачем. — Шум вдалеке привлек её внимание и она, прикрывая глаза, посмотрела в направлении восходящего солнца. – А, думаю, скоро ваш маленький секрет будет раскрыт, полковник.

На фоне неспешно поднимавшегося над горизонтом розового диска она увидела несколько силуэтов. Четыре «Валькирии» медленно приближались к импровизированному командному центру имперцев под протестующий вой двигателей, коим приходилось тянуть подвешенный между машинами огромный груз. Самолёты с трудом держали строй, поэтому крупный объект размером почти с четыре «Валькирии» опасно покачивался на толстых цепях, грозя обрушить летательные аппараты вниз, в джунгли.

— Во имя Трона, что это такое? — спросила Тзула.

— Почему бы тебе не пойти и не узнать самой? — ответил Удар.

Полковник нажал на кнопку включения своей налобной люменополосы и принялся спускаться обратно во мрак крепости.

Ангар, больше подходивший для вмещения дирижаблей, которые перевозили пифосские кристаллы в космические порты на полюсах планеты, сейчас полнился катачанцами. Их оказалось так много, что было невозможно различить, что доставила четвёрка «Валькирий». Мужчины и женщины – все в камуфляжных штанах, зелёных жилетах и красных банданах – толпились вокруг новоприбывших и забирались прямо на груз, мешая определить его очертания.

- Сми-и-ирна! — рявкнул майор Торн, заметив вошедших в ангар полковника и младшего дознавателя.

За несколько секунд зелёный покров на неизвестном ржавом объекте растаял, и катачанцы встали вокруг него кругом на манер своеобразной почётной гвардии.

— Это же–, — начала Тзула.

— Он самый — сказал Удар так, словно увидел второе пришествие самого Императора. — «Адский молот».

Покрытый тысячелетним слоем пыли, данный вариант «Гибельного клинка» был больше похож на подвижную крепость, чем на сверхтяжёлый танк, даже в таком плохом состоянии. Огромная пушка «Адский молот», благодаря которой танк и получил своё название, была встроена в башню, а ниже располагалась пушка «Разрушитель» и автопушка. По бокам толстого бронированного корпуса размещались два спонсона с лазпушкой и тяжёлым огнемётом в каждом. Перед башней на установке поворотного типа был установлен огромный тяжёлый болтер. Ни одно из орудий не выглядело рабочим, и хоть у танка имелись гусеницы, почти половина траков отсутствовала.

— Это… это… – с трудом пыталась подобрать слова Тзула.

— Одна из лучших военных машин, когда-либо произведённых миром-кузней? Самая величественная реликвия Империума, на которую падал твой взор? Чудо, коим благословил нас Император, оставив его в джунглях? — помог ей Удар.

— Это – развалюха, – заключила Тзула. — Зачем вы вообще тратили время и силы на доставку её сюда? Система вооружения не работает, а запуска двигателя вы будете ждать до конца света.

И тут, словно бы назло женщине, ангар заполнился пыхтением – это оживала древняя термическая камера сгорания модели «Фаэтон». Очень быстро пыхтение сменилось рёвом, который сопровождался выбросом из вентиляционных патрубков двигателя плотного облака чёрного дыма с частицами сажи. Одобрительные крики собравшихся катачанцев заглушили шум его работы, и Тзула почувствовала, как её щеки покраснели от стыда за предыдущее высказывание. Раздалась вторая волна криков, когда верхний люк машины открылся, и оттуда высунулась рука с оранжевыми мехом, показывающая большой палец вверх. Затем показалась и остальная часть тела К’сии.

— Так что ты там говорила? — самодовольно произнёс Удар.

888959.M41 / Крепость Гезодикас. Гезодикас, Пифос

Преисполненные мучительной боли крики умирающих смешивались с рёвом голубого пламени, что пожирало своих жертв, плавя их плоть, испаряя жир и обугливая кости. Девять раз по девять – необходимое число жертв для ритуала, а убить их нужно было варп-огнём. Первое требование Корпулакс выполнил, взяв штурмом горную крепость и захватив тщетно защищавших её катачанцев. Второе же выполнил Абаддон, обеспечив Чумного лорда как будто бы бесконечным потоком колдунов из многочисленных кабалов, поддерживавших Магистра Войны.

Предсмертные вопли гулко разнеслись по огромному подземному залу, где располагалась перед своим снятием шестая печать Проклятого Тайника. Место стихнувших криков заняли звуки пузырящегося жира и нечестивое заунывное пение чернокнижников. Разноголосые завывания достигли пика, после чего пламя тёмно-синего цвета потухло практически так же быстро, как и вспыхнуло до этого. О том, что оно вообще было, теперь говорила лишь расплавленная масса человеческих останков, дымящаяся на большом по площади каменистом полу.

Один из колдунов – высокая жилистая фигура, чью шею украшало множество колец, придававших ей причудливый вытянутый вид – подошёл к Корпулаксу, который наблюдал за происходящим, стоя на входе в зал.

— Всё сделано, лорд Корпулакс. Предпоследняя печать сломана, и мы ещё сильнее приблизились к повторному открытию Проклятого Тайника.

Голос у него был тонким и злобным.

— Подготовьте ритуал. Я проинформирую лорда Абаддона об успехе и извещу о нашей следующей цели, — произнес Корпулакс.

Колдун подал знак, после чего пленника подвели к Чумному лорду и бесцеремонно поставили на колени. В жертву принесли здоровых и чистых катачанцев, а этот – молодой капитан 183-го – весь был перепачканный, с лицом и конечностями жёлтого цвета, раздутыми до неестественных пропорций. Из его слезных каналов и ноздрей сочился гной, который смешивался с липким потом, покрывавшим тело.

— Прошу… — скрипучим голосом выдавил катачанец, чьи лёгкие полнились ядовитой жидкостью.

Корпулакс наклонился вперёд и легонько приложил указательный палец костлявой руки к губам смертного. В то же мгновение губы и язык капитана иссушились, а мёртвая плоть посыпалась на пол, образуя кучку праха у ног чумного десантника.

— Тс-с-с, — сказал ему Корпулакс. Катачанец с опаской трогал свою нижнюю челюсть, неуверенный в том, что сейчас произошло. — Для этого нам от тебя требуется тишина.

Будто бы по сигналу кабал вновь начал петь, теперь уже ритмичнее и на языке более грубом и гортанном, нежели тот, который использовался при сломе печати. Плоть стоявшего на коленях капитана начала корчиться, словно под кожей двигались какие-то существа вроде крыс или мышей, забравшихся внутрь тела и теперь сновавших там.

Когда уже стало казаться, что кожа вот-вот разорвётся, пение стихло, а Корпулакс произнёс единственное слово, вывернувшее гвардейца наизнанку.

Лёгкие и другие внутренние органы вылетели изо рта, что растянулся до невозможного широко. Затем капитан изрыгнул мышцы, сухожилия и другие, не столь различимые части человеческой анатомии. Куча внутренностей на каменном полу начала приобретать новую форму, перекручиваясь и изгибаясь, разрываясь и соединяясь вновь. Бедренная кость сплющивалась и расширялась до тех пор, пока не приобрела сходство с шипастый наплечником; дельтовидные мышцы разделились и создали подобие силовых когтей; жилы запястья переплетались друг с другом, образуя пучок волос.

Сформировавшаяся имитация Абаддона заговорила с Корпулаксом посредством рта из изменённого аппендикса.

— Печать сломана, Чумной лорд, или это очередная твоя просьба прислать ещё больше чернокнижников, чтобы ты мог выжать их досуха?

Подобие тела Абаддона было сделано из останков чужого, но вот голос принадлежал именно ему.

— Сломана, господин. — Хоть Корпулакс, по сути, и не находился в присутствии Магистра Войны, он всё равно почтительно преклонил колено. — У меня есть и другие хорошие новости. Наши агенты полагают, что установили местоположение последней печати.

— Если информация верна, тогда в твоём распоряжении сам Чёрный Легион, чтобы сломать печать.

— Всё не так просто, повелитель. Есть некоторые… трудности.

Плоть-Абаддон нахмурился, а его щёки из икроножных мышц напряглись.

— Нескольких тысяч лучших воинов в галактики должно хватить для разрешения любых трудностей. Мои воины потратили недели на прочёсывание поверхности этой планеты в поисках печатей. Я дам им цель, для которой они и были созданы.

— Мой господин, последняя печать находится под горной крепостью в Олимпаксе.

— Это там, где дикари обустроили свою новую базу? Мы бы уже уничтожили их, если бы не недели, потраченные на обыск джунглей. Олимпакс сгорит, я насажу голову его командующего на кол, а последняя печать будет сломана. Затем моя охота начнётся по-настоящему, и ты сможешь полностью сосредоточиться на открытии Изумрудной пещеры.

— Со всем уважением, владыка Абаддон, — солгал Корпулакс, — но Олимпакская крепость и окружающие её горы – это самое защищённое место на планете. Там крутые склоны, подниматься по которым придётся долго. Катастрофой станет даже воздушное десантирование, так как большая часть средств противовоздушной обороны и летательных аппаратов уцелела после первой атаки.

— А орбитальный удар даже не обсуждается из-за риска уничтожения печати до того, как мы её сломаем. — Абаддон фыркнул. — Ты поэтому связался со мной, Чумной лорд? Сказать мне, что единственный вариант — рискованная самоубийственная миссия, которая может окончиться провалом, ведь по слепой случайности полк Имперской Гвардии организовал базу прямо над нашей целью?

— Есть и другой способ. Он не такой прямолинейный, но шанс успеха гораздо выше.

— Уловки? Я думал, это прерогатива наших братьев-тзинчитов.

— Просто я прагматичен, повелитель. Думаю, я смогу внедрить в крепость Олимпакс ячейку и сломать печать изнутри без вмешательства со стороны имперских сил. На это уйдёт больше времени, но, как только последняя печать будет сломана, Тайник откроется, и наши союзники быстро расправятся с сжимающимися от страха катачанцами.

Создание-Абаддон одобрительно кивнуло.

— Надеюсь, ты прав, Чумной лорд, ведь если это не так, и наша миссия на Пифосе провалится, я буду преследовать тебя до конца вечности, пока не найду и лично не выдру из тела твою душу.

Произнеся последние свои слова, Абаддон удалённо разорвал заклинание, и его имитация рухнула влажной кучей потрохов.

Корпулакс повернулся к толпе культистов и колдунов, которые наблюдали за его общением с Магистром Войны, и обратился к одному из них.

— Подготовь свою ячейку к выступлению через час, — сказал Корпулакс, после чего потянулся к бедру закованной в перчатку рукой и вытащил из сумки на поясе флакон с тёмной жидкостью. Затем он передал ёмкость культисту в балахоне. — Ты знаешь, что это, и знаешь, когда использовать. Не подведи меня, как твой господин.

Фигура откинула капюшон, под которым оказалась женская голова с недавно остриженными светлыми волосами.

— Успех нам обеспечен, — ответила женщина, аккуратно кладя флакон в висевшую на плече кожаную сумку.

913959.M41 / Ангарный уровень, имперский командный центр. Олимпакские горы, Пифос

Звук чихающего вдали двигателя «Валькирии» отвлёк внимание майора Экхардта Торна от других летательных аппаратов, проходящих ремонт в ангаре. Опустив гаечные ключи и паяльные лампы, войсковые инженеры тоже повернули головы в сторону огромного отверстия в склоне горы, через которое имперские машины могли легко попадать внутрь.

Приближающаяся к базе «Валькирия» оставляла за собой след из густого чёрного дыма, что отмечал безумный маршрут полёта. Пилот прилагал все усилия, лишь бы удержать в воздухе самолёт с одним работающим двигателем, и манёвры давались ему с трудом.

— Кто пилотирует эту штуковину? — спросил Торн бородатого офицера, прекратившего свои дела и следившего за подбитым летательным аппаратом.

У многих других катачанцев в ангаре также была солидная растительность на лице – на войне такими мелочами, как бритьё, пренебрегали.

— Без понятия, сэр, — ответил офицер. — Все наши птички на месте.

Торн погладил свою густую щетину и нахмурил лоб.

— Последний раз, когда мы связывались с полковником, они были в нескольких часах полёта от Олимпакса. Даже с лёгкой загрузкой передовой разведывательный самолёт не вернулся бы так быстро.

Последние несколько недель Удар и большая часть разместившегося в Олимпаксе контингента защищали Крепость Хана от противника. Хоть контратака и прошла успешно, полковник решил остаться там ещё на некоторое время, опасаясь второй волны атакующих и разделываясь с небольшими диверсионными группами культистов в окружающих джунглях.

— Это может быть вражеской уловкой. Нам сбить его? — предложил офицер.

Торн на мгновение задумался. Шум сбоившего двигателя становился всё громче: уже через несколько секунд «Валькирия» попытается приземлиться. Если это какая-то вражеская хитрость, времени у майора на отдачу приказа почти не оставалось.

— Отставить, — велел Торн в последний возможный момент. — Судя по обозначениям на корпусе – это «Бригада дьявола», которая базировалась в Гезодикасе. Мы потеряли с ними контакт несколько недель назад. Но на всякий случай…

Он вытащил лазпистолет и проверил заряд в батарее.

Вопли «Валькирии» превратились в пронзительный вой, когда пилот предпринял попытку набрать высоту для пролёта через отверстие ангара. Боковые ветра швыряли машину из стороны в сторону, и не единожды она была близка к тому, чтобы врезаться в склон.

— Не сможет… Не сможет… — бормотал офицер рядом с Торном.

Деньги начали переходить из рук в руки, когда катачанцы по всему ангару принялись делать ставки на то, удастся ли «Валькирии» успешно сесть или нет.

Оставались считанные метры, и тут пилот поймал восходящий поток ветра. Машина резко возникла в поле зрения собравшихся, и мрачные шутки сменились паникой, ведь каждому стало очевидно – «Валькирию» ждёт не огненная гибель на склонах горы Олимпакс, а крушение прямо среди солдат, причём, вероятно, довольно эффектное.

Пилоту едва удалось перелететь через край входа в ангар, и помещение заполнилось оглушительным скрежетом металла, когда машине срезало основную опору шасси. Оставляя за собой искры, «Валькирия» заскользила по полу, а катачанцам пришлось бросаться в сторону. Её движение постепенно замедлялось, и она, отскочив от двух стоявших летательных аппаратов, которые получили при ударе лишь небольшие повреждения, застыла в считанных метрах от задней стены.

Казалось, будто ничего не происходило целую вечность, но после того, как угроза взрыва миновала, попадавшие на пол катачанцы начали подниматься, и в тот же момент с шипением гидравлики открылся задний люк «Валькирии». По рампе спустилось несколько фигур, скрытых дымом от развороченного двигателя.

Торн направил в их сторону пистолет.

— Стоять на месте. Имя и звание. Быстро.

Частично развеявшийся дым явил взорам присутствующих пятерых человек в одинаковой одежде защитной раскраски, в жилетах и с кроваво-красными, туго повязанными на головах банданами. Единственная женщина среди них сделала шаг вперёд. Торн поднял пистолет так, чтобы ствол был направлен прямо ей в голову.

— Я сказал «стоять». — Остальные катачанцы в ангаре тоже взялись за оружие и прицелились в новоприбывших. — Назови своё имя и звание, сейчас же.

— Капитан Трой. «Бригада дьявола», — ровным голосом ответила женщина. — Мы – всё, что осталось от гарнизона в Гезодикасе.

Не опуская пистолет, Торн оглядел её. На первый взгляд она выглядела как катачанка, но что-то в ней было не так. Волосы подстрижены совсем недавно, а ногти слишком чистые. Майор никогда не слышал о капитане Трой, хотя в таком большом полку, как 183-й, просто невозможно знать каждого солдата.

— «Бригада дьявола», говоришь? — Торн сделал несколько шагов в её сторону, так и не опуская оружие. — Судя по всему, в Гезодикасе было жёстко, раз вы единственные, кто выбрался оттуда, но, готов поспорить это и близко не сравнится с Битвой при Каол Иле.

Женщина взглянула ему прямо в глаза.

— Я не понимаю, что вы имеете в виду, майор. «Бригада дьявола» не сражалась при Каол Ила. Мы тогда вели бои в глубоком вражеском тылу у Мортлаха.

Усмехнувшись, Торн опустил лазпистолет. Остальные, кто целился в гезодикасцев, сделали то же самое. Капитан Трой не просто прошла его маленькую проверку, она прошла её с отличием.

— Осторожность никогда не помешает, капитан. — Торн вернул оружие в кобуру. — Так ты говоришь, Гезодикас пал?

— Несколько дней назад. Полностью уничтожен, — произнесла она, почесывая кожу под банданой. — Выжившие остались, чтобы задержать противника, но, когда нас стало слишком мало, чтобы вести боевые действия эффективно, я решила – пора выбираться. Здесь, вместе с остальными, мы принесём гораздо больше пользы.

— Я рад, что теперь вы с нами, капитан. Малгрю? — позвал он бородатого офицера. — Отведи капитана Трой и её людей к майору Рeйстону, пусть переведёт их куда нужно.

Женщина медленно отсалютовала, и Торн вернул ей воинское приветствие. Малгрю уже собрался вывести пятерых новеньких из ангара, как майор вновь обратился к нему.

— И ещё, Малгрю.

— Да, сэр. В чём дело?

— Разбери эту «Валькирию» на запчасти, когда вернёшься, — велел Торн, указывая большим пальцем на разбитую машину в задней части помещения.

Малгрю кивнул и повёл за собой Трой с её людьми.

Кое-кто в тихом углу ангара оторвался от ремонтных работ, чтобы понаблюдать за тем, как падает «Валькирия» и как затем из неё выходят новоприбывшие. Вот только в отличие от Торна, он знал, что капитан Трой и её люди – не те, за кого себя выдают.

Сняв сварочную маску, К’сии спрыгнул с корпуса «Адского молота» и побежал искать Тзулу.

- Похоже, плохи были дела в Гезодикасе, — произнёс Малгрю, ведя Трой и ее людей через узкие искусственные пещеры Олимпакса.

До вторжения на Пифос Олимпакс являлся одной из основных горных крепостей на планете, где можно было скрыться от опасностей джунглей благодаря расположению в легко обороняемом месте на большой высоте. Когда-то Олимпакс поставлял большую часть добываемых в этом мире кристаллов, а теперь служил временным домом для защитников Пифоса.

— Настоящая кровавая баня, — ответила женщина в форме капитана. — Никто не выбрался оттуда живым.

— За исключением вас пятерых, сэр, — подбадривающе добавил Малгрю.

— Нет, даже мы не выжили. В смысле, мы, очевидно, выжили, но вот бывшие владельцы этого грязного тряпья такие же трупы, как и ты. — Она вытащила из ножен на бедре украденный клинок и со всей силы вонзила его в горло Малгрю прежде, чем тот успел среагировать. Катачанец упал на колени и схватился руками за шею, тщетно пытаясь остановить поток артериальной крови. — Никто не выжил, а за смертью тех, кого я не убила лично, я наблюдала со стороны. Как например за смертью Троя. — Женщина потянула за цепочку на шее и вытащила из-под жилета армейские опознавательные жетоны. — Послушники-дознаватели Давиникус Ликэ очень долго не давали ему умереть, но прежде, чем испустить последнее дыхание, он рассказал нам всё необходимое, чтобы мы смогли сойти за членов твоего полка.

Женщина взяла «катачанский клык» обратным хватом и всадила его в висок Малгрю. Затем она выдернула нож с влажным треском, сняла со своей головы красную бандану и вытерла лезвие, после чего вернула клинок в ножны.

Бросив окровавленную бандану на пол рядом с трупом катачанского офицера, Трифена Брандд повела команду лазутчиков вглубь крепости.

913959.M41 / Восточный вход, имперский командный центр. Олимпакские горы, Пифос

— Будьте готовы выдвигаться с первыми лучами солнца, — приказала Тзула Дигрииз, свесив ноги с седла и спрыгнув с арбозавра. — Пока враг оставил нас в покое, но вообще не факт, что так продолжится и дальше.

Полдюжины катачанцев, сопровождавших её в патруле, кивнули в ответ. Бойцы потягивались и крутились, разминая тела после долгих часов сидения в седлах. Хоть Тзул и не родилась на Катачане, она оказалась способным учителем в деле в приручения зверей и езды на них. Когда женщина продемонстрировала собственную ценность, солдаты, хоть и скрепя сердце, но приняли её своим командиром.

Передав поводья одному из катачанцев, который поведёт животное в стойла, Тзула сняла бандану и вытерла пот со лба. После битвы за Атику нательный костюм женщины превратился в лохмотья, поэтому теперь она носил одежду, схожую с тем, что носили выходцы из мира-смерти. Благодаря новым вещам, в особенности зелёном жилету, Тзула идеально вписывалась в ряды катачанцев. Женщина не стала копировать лишь красные банданы, ибо боялась оскорбить гвардейцев, и повязала на голову кусок чёрной ткани. И тем не менее, для врага она всё равно выглядела как катачанка, а не служитель Ордосов, чего Тзула и добивалась, ведь противник явно охотился за ножом.

Женщина уже собиралась раздеться и принять самодельный душ, как тут из восточного входа на базу вышел К’сии. Выглядел он взволнованным или обеспокоенным. Ксенос допрыгал до Тзулы, схватил её за руку и принялся дёргать.

— В чём дело, К’сии? Ты закончил работать с танком Удара и хочешь показать его мне? — Женщина взяла жилет за нижний край, собираясь снять через голову. — Дай мне немного времени, чтобы я приняла душ, а потом я пойду с тобой.

К’сии энергично потряс головой, отчего заколыхались его большие щёки, и вновь дёрнул Тзулу за руку.

Та перестала раздеваться и начала воспринимать ксеноса серьёзно.

— Я не понимаю.

Джокаэро отпустил её и приложил руки к ушам, после чего оттопырил их, плотно сомкнул губы и надул щёки. Закончив пародировать, он ткнул пальцем в верхнюю часть базы.

Тзула вдруг резко всё поняла и достала плазменный пистолет.

— Покажи мне. Сейчас же, — сказала она, следуя за крохотным ксеносом обратно в пещеры Олимпакса.

ГЛАВА ПЯТАЯ

913959.M41 / Система тоннелей, имперский командный центр. Олимпакские горы, Пифос

Тзуле не нужно было знать, куда направлялась Брандд, ведь след из оставленных ею трупов прекрасно указывал маршрут. Судя по этой составленной смертями карте, еретики направлялись вглубь Олимпакса.

И если Удар прокладывал себе дорогу через лабиринт туннелей к пику горной крепости, то Брандд двигалась в противоположном направлении. Тзула могла только предполагать, какую цель преследовали изменники, хотя у неё имелась вполне неплохая идея на этот счёт: печати. Одна точно была сломана, но сколько ещё оставалось? Сколько их насчитывалось изначально? Тзула неожиданно поняла, что все её тренировки в Инквизиции, все годы опыта на службе Ордо и в бытность воровкой, сейчас абсолютно никак не помогали. Она – простой свидетель событий, разворачивавшихся вокруг неё на Пифосе. Однако, всё изменится, если Лиаллу удалось успешно отправить второе сообщение. Лиалл. Ещё одна отметка в списке, который Тзула вела для Брандд.

— Снова тела, сэр, — сказал один из катчанцев, освещая грубо высеченные ступени люмополосой, примотанной к лазвинтовке сбоку.

После того, как К’сии показал Тзуле, где упала «Валькирия» с Брандд, и они с Торном всё обговорили, майор выделил ей отделение для преследования изменницы.

Всего Тзула насчитала три трупа, лежащих лицом вниз с множественными колотыми ранами в области спины и плеч. Они даже не успели взять в руки висевшее на ремнях оружие, а на шероховатой каменной поверхности стен не виднелось ни единой подпалины от попадания лазерного луча. Вокс-связь в тесных туннелях базы не работала, поэтому Торн не мог предупредить всех о том, что среди них предатели.

Двое ведущих катачанцев аккуратно обследовали тела на предмет ловушек. Никаких подсказок им не требовалось, так как отделение не проявило такой же осторожности с первым трупом, в результате чего из десяти бойцов, спустившихся вниз с Тзулой, осталось лишь семеро. Каждый раз, когда группе приходилось останавливаться, дознаватель теряла драгоценное время, что давало Брандд ещё большее преимущество.

— Чисто, — сказал один из катачанцев спустя пару минут.

Дюжий боец снял с поясов убитых товарищей ножи и занял место в хвосте группы, а Тзула и остальные начали спускаться друг за другом по круто уходящему вниз туннелю.

А дальше в лабиринте каменных коридоров, вне пределов слышимости преследователей, Брандд и её команда достигли своей цели, хотя на первый взгляд так сразу и не казалось.

Культистка остановилась в широком преддверии туннеля, где напротив неё находилась отвесная скала, тянувшаяся как будто бы бесконечно ввысь. Казалось, материал здесь тот же, что слагал и остальную гору, но над ним поработали более аккуратно и умело, чем над туннелем и другими помещениям горной крепости. Брандд прижала ладонь к гладкому камню и ощутил тепло.

— Прорицание кабала оказалось верным. Это – то самое место. Я чувствую силу, проходящую сквозь саму скалу.

Убрав руку от нагретого камня, она достала нож.

— Аянипол. Иди сюда, пора тебе сослужить свою службу, — произнесла Брандд.

Один из лже-катачанцев с готовностью подошел к культистке. Он тоже снял бандану, но под ней обнаружился не гладкий череп, а два небольших выступа прямо надо лбом – первые признаки рудиментарных рогов.

Мужчина выглядел так, словно вот-вот собирался что-то сказать, какие-нибудь глубокие слова перед исполнением долга, но прежде, чем он успел, его пронзил клинок Брандд, уже обагрённый кровью других. Держа рукоять двумя руками, женщина дёрнула оружие вверх, расширяя рану и открывая внутренностям путь наружу.

Аянипол застонал от блаженства-боли и засунул руки в рану, а спустя мгновение вытащил уже покрытые кровью и начал суматошно измазывать ею стену преддверия. Кровавые мазки образовывали грубые символы и богохульные иконы, один лишь взгляд на которые причинял боль. Нарисовав три одинаковые отметины, культист провёл между ними пальцем, в результате чего получился треугольник.

Как только кровавая линия соединила последний символ с предыдущим, гора затряслась, а уже и так тёплая поверхность стены начала испускать сильный жар. Брандд и остальные культисты отступили к дальней стене пещеры, но Аянипол ошарашенный кровопотерей и трепетом перед тем, что он привёл в движение, остался стоять на месте. Его зажаривающаяся кожа принялась чернеть. Толчки внутри горы становились всё интенсивнее, сопровождаясь оглушительным шумом, напоминавшим трение друг о друга двух тектонических плит, отчего четвёрке пришлось крепко руки к ушам, чтобы защитить барабанные перепонки. С последним толчком в основании гладкой стены возникла трещина такой ширины, что смогли бы пройти два человека плечом к плечу, которая побежала вверх, к пику горы.

Затем тряска и какофония прекратились так же быстро, как и начались.

— Лорд Корпулакс дарует тебе своё благословение и благодарит, Аянипол, — сказала Брандд, переступая через дымящееся тело культиста и проходя через трещину.

913959.M41 / Ангарный уровень, имперский командный центр. Олимпакские горы, Пифос

Торн всё ещё проклинал себя за то, что позволил изменнице обмануть себя, когда фрагменты потолка ангара начали дождём сыпаться вниз.

Пол затрясся, и майор, чтобы избежать падающих кусков камня, запрыгнул в открытый люк ремонтируемой «Валькирии». Остальным пришла в головы та же идея, поэтому на протяжении всего землетрясения Торн оставался в стеснённом внутреннем пространстве машины вместе с почти десятком потеющих катачанцев. Прикрыть рот и нос он не мог, так как грохот бьющих по корпусу обломков вынуждал его прижимать руки к ушам. «Валькирия» качалась из стороны в стороны, а находившиеся внутри неё бойцы бились о стены и друг друга. Продлилось это лишь несколько секунд, хотя по ощущениям гораздо дольше.

Затем тряска и какофония прекратились так же быстро, как и начались.

Выбравшись из машины и оказавшись в клубах каменной пыли, Торн оценил ситуацию. Всем видимым «Валькириям» был нанесён ущерб, но за исключением тех, которые получили повреждения или вышли из строя ещё до землетрясения, они выглядели пригодными к полёту. Что-то подсказывало майору, что вскоре самолёты им понадобятся.

— Какого чёрта это было? — спросила мускулистая женщина, потирая ушибленное плечо.

— Не знаю, но, готов поставить годовой рацион любого из вас, что это как-то связано с той инквизиторшей-предательницей, — произнес Торн, протиравший глаза от каменной пыли. — Давайте. Нужно прибраться здесь и оценить ущерб.

— Сэр, сюда. Вы должны это увидеть, — позвал бородатый офицер, который стоял на краю входа в ангар.

Майор зашагал к нему, но он не видел того, на что указывал сержант, до тех пор, пока практически не поравнялся с ним, настолько густая пыль заволакивала помещение.

Вдали, на самой границе возможностей неулучшенного человеческого зрения, небеса полнились множеством крошечных чёрных точек. Не менее сотни, по оценке Торна.

— Это полковник Удар, сэр? — спросил сержант.

— Надеюсь, — ответил майор, жестом веля другому сержанту принести ему магнокуляры. — Ради блага всех нас, я, чёрт побери, надеюсь, что это он.

913959.M41 / Система туннелей, имперский командный центр. Олимпакские горы, Пифос

Почувствовав первые вибрации, Тзула тут же бросилась к стене туннеля и плотно к ней прижалась. Кора её родного мира пересекалась многочисленными разрывами, поэтому вбитая ещё в детстве привычка всплыла на уровне подсознания. Если бы можно было нырнуть под какой-нибудь стол или встать в дверной проём, она бы так и сделала, но здесь единственную защиту предоставляла лишь стена.

Катачанцы последовали примеру Тзулы и тоже встали вдоль скалы. Двое оказались слишком медлительными, и тяжеленный кусок камня, попавшийся среди падающих обломков размером с кулак, раздавил их, измельчив плоть и кости. Из-за нарастающей интенсивности толчков остальные могли лишь беспомощно наблюдать, пока фрагменты горы сыпались вниз.

Затем тряска и какофония прекратились так же быстро, как и начались.

Однако, шум камнепада ещё продолжал эхом разноситься по туннелю. Тзула опустилась на колени, чтобы проверить тела двух катачанцев, придавленных камнем, и, удостоверившись в том, что уже и так знала, забрала их ножи. Передав клинки одному из выживших выходцев с мира смерти, женщина начала прокладывать себе путь по ковру из обломков, продолжая преследование Брандд.

Тзула надеялась, что пока ещё не слишком поздно.

Будучи служительницей Давиникус Ликэ и притворяясь ученицей даже не одного, а целых двух инквизиторов, Трифена Брандд видела много разных вещей, как удивительных, так и ужасных. Войдя в открытую тёмным ритуалом огромную пещеру, что оставалась скрытой на протяжении бессчётных тысяч лет, культистка не была уверена, в какую категорию мысленно отнести то, что предстало её взгляду.

Всё пространство омывалось мерцающим столбом голубого свечения, что пронзал мрак. Он освещал углубление в высоком сводчатом потолке с огромными сталактитами, торчащими словно гигантские клыки. Выглядело это зрелищно, но именно источник света вызывал у Брандд отвращение и одновременно очаровывал её.

На возвышении в центре пещеры негромко гудело и потрескивало стазисное поле, которое ритмично пульсировало на манер стробоскопа. Под защитным энергетическим колпаком виднелись тринадцать фигур в балахонах, причём настолько истощённых, что напоминали скелеты. Двигались они с причудливой медлительностью, словно на пикт-съёмке со скоростью один кадр в несколько секунд. Носимая ими одежда износилась и местами сгнила, обнажая мертвенно-бледные, полностью лишённые мышц и жира тела, а свисавшая с конечностей дряблая кожа создавала такое впечатление, будто под балахонами второй слой одежды. За их ртами было больно наблюдать: туго натянутая кожа медленно растягивалась и трещала в продолжительном цикле размыкания и смыкания челюстей. Помимо едва заметных движений, единственным признаком того, что обитатели зала являлись живыми, служили облачка выдыхаемого воздуха, конденсировавшегося в морозном воздухе стазис-кокона. Если люди и заметили новоприбывших в свой дом, то внешне никак этого не продемонстрировали.

— Псайкеры, — с презрением выплюнула Брандд. — Тринадцать заключённых псайкеров, оставленных наблюдать за последней печатью. Осталось лишь убить их, и спустя десять тысяч лет Проклятый Тайник опять откроется. Скоро наши повелители вновь будут шествовать в этом царстве как владыки всего сущего!

Ни с того ни с сего один из членов команды вытащил примитивный автопистолет и навёл его на возвышенность

— Стой! — завопила Брандд, опоздав лишь на мгновение.

Культист нажал на спусковой крючок, и пуля неумолимо полетела к куполу голубой энергии, но, врезавшись в стазис-поле, отскочила и стала бешено рикошетить от стен пещеры, получив новый импульс при отклонении.

— Поле не просто поддерживает в них жизнь, ты, глупец. Оно также защищает их. Для убийства псайкеров придётся–

Её прервал изменившийся звук шальной пули. Вместо отскока от стен пещеры та попала во что-то металлическое, а затем упала на пол и выкатилась к ногам Брандд из затенённого алькова.

— Что это было? — спросила она.

Включив люменополосу, стрелок осветил альков, и то, что увидели культисты, на мгновение их ошеломило.

В алькове стояла на страже фигура облачённого в терминаторские доспехи космического десантника, с головы до ног покрытого патиной, мхом и плесенью. В одной руке астартес держал алебарду, в кобуре на бедре покоился болт-пистолет, на наплечниках и нагрудниках висели многочисленные печати чистоты, а его голову скрывал шлем. Он являл собой практически идеальный образ сверхчеловеческой элиты армий Империума. В луче люменополосы сверкнуло серебро – именно в это место попала пуля, сбив с наколенника слой всего того, что образовывалось на поверхности брони многие века.

Даже одного лишь образа могучего Адептус Астартес хватало, чтобы вызывать благоговейный страх, поэтому несколько мгновений никто ничего не говорил.

— Эта статуя, — произнёс культист с люменополосой. — Как типично для шавок Императора – оставлять обычные статуи для охраны–

Из алькова донёсся скрип, и члены группы все как один направили оружие на монумент.

— Она двигалась! Статуя только что двигалась, — произнёс культист, направляя луч люменополосы то вверх, то вниз в поисках источника звука.

Статуя же оставалась неподвижной.

— Не глупи, — презрительно усмехнулась Брандд. — Наверное, просто крыса.

Она опустила оружие, подчёркивая свои слова. То же самое сделали и остальные.

— Да не крыса. Эта штука–

Предложение он так и не закончил.

— Могу тебя заверить, предатель, — сказала статуя, одновременно выхватывая болт-пистолет и выстрелом превращая голову культиста в облачко багровой дымки. — Я далеко не «обычная статуя», — добавила она, прежде чем открыть огонь по оставшимся изменникам.

913959.M41 / Ангарный уровень, имперский командный центр. Олимпакские горы, Пифос

Теперь «Валькирии» были настолько близко, что Торн мог различить цветовые схемы и маркировочные знаки отдельных машин. Все они являлись штурмовиками, вылетевшими из Олимпакса неделями ранее, и ни один не демонстрировал каких-либо очевидных признаков враждебного намерения.

Подобно предательнице-инквизитору, которая спокойно залетела в ангар и притворилась катачанским капитаном. Как там говорилось в старой поговорке? «Обманешь меня раз – позор тебе, обманешь меня дважды – позор мне.»

— Шеф, мы всё ещё не можем связаться с подлетающими «Валькириями», — крикнул вокс-оператор, находившийся в задней части ангара. — Землетрясение вывело из строя башню связи. Заработает она только через несколько часов.

— Что думаете, майор? Очередной трюк врага? — спросил сержант позади Торна.

Майор снова прижал магнокуляры к глазам. Лучи солнца Пифоса отражались от стёкол кабин, не позволяя увидеть, кто пилотирует машины. Да и какая, собственно, разница? Противник уже пытался выдать себя за солдат 183-го, а джунгли и горные крепости полнились мёртвыми катачанцами, с которых можно стянуть форму.

— Они вот-вот войдут в пределы дальности действия наших зенитных батарей, шеф. Если начнём стрелять сейчас, то собьём большую часть прежде, чем им представится возможность открыть ответный огонь. Вы хотите, чтобы я отдал приказ?

Сержант указал на посыльного, готового доставить приказ зенитчикам.

Погружённый в раздумья Торн провёл рукой по бороде.

— Мы упустим наш шанс, — понукал его сержант. — Вы должны отдать приказ прямо сейчас, майор.

913959.M41 / Система туннелей, имперский командный центр. Олимпакские горы, Пифос

Последнее, что рассчитывала услышать Тзула, пробираясь через засыпанные камнями туннели в глубинах горы Олимпакс – это доносящиеся снизу звуки выстрелов из болт-пистолета. Когда вооружённая плазменным пистолетом женщина пробежала через огромную трещину, возникшую в самом сердце горы, её взгляду предстало то, чего она ожидала увидеть меньше всего.

Держа объятую яркой синей энергией алебарду, космодесантник в терминаторских доспехах перестреливался с Брандд и её приспешниками. Культисты использовали стазис-поле как укрытие, кружа вокруг него и ведя огонь по бронированному гиганту, но пули автопистолетов и лазерные лучи лишь срывали куски грязи и лишайника с поверхности лат.

Ощутив чьё-то присутствие, космодесантник направил пистолет на вход, но выстрела не последовало, ибо он увидел, что Тзула и сопровождавшие её солдаты тоже открыли огонь по его целям.

Воздух наполнился жаром от лазерных лучей и плазменных зарядов, перемежаемых болт-снарядами. Десантник взял на себя один фланг вражеской группы, а Тзула и катачанцы – другой, отрезая культистам пути отхода и прижимая непрерывным шквалом огня.

На пол за спиной Тзулы тяжело рухнул катачанец, которому меткая очередь снесла левую часть лица. Женщина почти мгновенно отомстила за его смерть, сделав то же самое с убийцей.

С другой стороны пещеры донёсся крик, когда болт испарил плечо, руку и большую часть груди культиста. Прикрываясь трупом как щитом, другой выпустил череду лазерных лучей, которые прошли мимо бегущего на него космодесантника. В ответ гигант единожды выстрелил в тело только что убитого им изменника. Снаряд прошёл сквозь труп и взорвался в туловище культиста позади.

Теперь оставалась лишь Брандд.

Более не имея никаких вариантов, она достала из сумки флакон с темной жидкостью, который дал ей Корпулакс несколько недель назад. Культистка подняла его над головой, а пистолет направила на Тзулу и космодесантника.

— Знаешь, что это такое? — спросила Брандд.

— Не стрелять, — приказала Тзула катачанцам позади себя. — Это флакон с Пожирателем Жизни – той же штукой, которая используется в вирусных бомбах. Его и близко не хватит, чтобы угрожать планете или даже базе, но все находящиеся в пещере точно погибнут.

— Очень хорошо, Тзула. Я знала, что Диналт держит тебя рядом не за красивые глазки. — Загнанная в угол словно пёс, Брандд все ещё продолжала говорить с позиции превосходства. — А знаешь, для чего ещё он хорош?

Тзула ничего не ответила.

— Пожиратель Жизни – это переносимый по воздуху патоген, что позволяет ему проходить через стазис-поля. К несчастью, у тех псайкеров-рабов нет собственного источника воздуха, а значит, хоть защитный купол и не пропускает твёрдые объекты, он достаточно порист, чтобы внутрь мог проникнуть газ или жидкость. — В доказательство своих слов Брандд плюнула в поле, и комок слизи попал на подол балахона ничего не замечающего псайкера. Затем культистка потрясла наведённым на космодесантника пистолетом. — Теперь даже он тебя не спасёт.

+Будь готова прийти в движение тогда же, когда и я.+ Шок от психического вторжения ненадолго отразился на лице Тзулы, но если Брандд и заметила это, то никак не отреагировала. Космодесантник был псайкером, пусть и не носил психической капюшон библиария. +Не дай флакону упасть на пол.+

+Поняла+ ответила Тзула так, как учил её бывший господин.

Продемонстрировав невероятную для своего огромного бронированного тела скорость, космодесантник рубанул сверху вниз алебардой, оставляя в затхлом воздухе пещеры размытый след из тёмно-синей потрескивающей энергии. Оружие отсекло Брандд руку в локте. Двигаясь и близко не так стремительно, как генетически улучшенный воин, но всё ещё быстро по человеческим меркам, Тзула нырнула вперед и схватила отсечённую конечность за кисть. Флакону не хватило считанных сантиметров, чтобы разбиться о твёрдый пол.

Женщина выдохнула с явным облегчением. Лежавшая рядом с ней на возвышении Брандд закричала и схватилась за прижжённый обрубок, но вскоре, почему-то, вопли сменились сдавленным смехом.

— Слишком поздно, — процедила культистка сквозь стиснутые зубы. — Он был на таймере.

В ужасе взглянув на всё ещё сжимаемую руку Брандд, Тзула услышала шипение открываемого клапана. Жидкость начала вырываться наружу. Дознаватель бросила конечность с флаконом на пол и поползла прочь, но, когда сосуд разбился, крошечная капля всё-таки попала на тыльную сторону ладони женщины.

+Беги. Сейчас же,+ послал команду космодесантник прямо в её разум.

Когда она не среагировала, вместо этого сидя на полу и пытаясь стереть с руки ядовитое вещество, гигант сгрёб её под мышку, после чего устремился ко входу.

Чёрная жижа растекалась и увеличивалась в объёме, словно жидкий рак, поглощая всё на своём пути. Отсечённая рука Брандд растворилась, как и сама продолжающая хохотать изменница, которую вещество накрыло с головой. Пожиратель Жизни просочился через стазис-поле и стал забираться на иссохших псайкеров всё выше и выше, по итогу попав внутрь тел через медленно открывающиеся и закрывающиеся рты.

Катачанцам же, в отличие от Тзулы, не нужно было ни предупреждение, ни помощь. Бойцы со всех ног ринулись ко входу самостоятельно, преследуемые размножающимся вирусом. Один из солдат споткнулся и мгновенно оказался поглощён чёрным веществом, исчезнув без следа. Остальные продолжали бежать, но тщетно, ведь они не обладали скоростью улучшенного космодесантника. Им оставалось лишь в бессилии наблюдать за тем, как гигант с Тзулой под мышкой исчезает в трещине, а затем катачанцы стали следующими жертвами ползучей смерти.

— Моя рука, — сказала Тзула, когда космодесантник, убедившись, что вирус остался в пещере, посадил её на пол. — Оно… оно распространяется, — продолжила дознаватель с растущей в голосе паникой.

За тот короткий промежуток времени, пока астартес бежал впереди Пожирателя Жизни, упавшая на руку женщины крошечная капелька чёрным слоем покрыла все пальцы. Вирус уже поднялся к запястью, а его щупальца стали тянуться вверх по предплечью. Фаланги Тзулы начали растворяться.

— Сейчас будет больно, — безэмоционально произнёс космодесантник

Он чересчур сильно отчеканивал каждый слог, словно бы впервые говорил на высоком готике.

— Что? Что будет больно?

Тзула не могла полностью сосредоточиться на его словах, так как не отводила глаз от тошнотворных изменений, происходящих с её телом.

— Это, — сказал космодесантник, нанося удар алебардой точно в то же место, где отсёк руку и Брандд.

Дознаватель закричала от боли и взглянула на обрубок, ожидая увидеть фонтан крови, но рана оказалась гладкой и прижжённой. Отрубленное предплечье и кисть растворились у её ног.

— Только так, — произнёс космодесантник без малейшего намёка на извинение.

Некоторое время Тзула продолжала смотреть туда, где раньше была её рука, шевеля плечом и бицепсом. Закрыв глаза, она замедлила дыхание, которое стало резким и неровным.

— По крайней мере, стреляю я другой рукой, — в конце концов подала голос кривящаяся от боли женщина.

— Хорошо. Думаю, в ближайшее время она тебе понадобится, — сказал гигант и помог ей неуверенно встать на ноги. — Сможешь идти самостоятельно?

— Да. Шок должен скоро пройти, да и вы чисто отрубили конечность, поэтому кровопотеря проблемой не станет, — ответила дознаватель, прежде чем сделать паузу. — Кто вы? Я не знала, что на Пифосе ведёт боевые действия какой-то капитул. Где остальные?

За время службы Тзуле доводилось сражаться вместе с некоторыми капитулами Адептус Астартес, но действующий в одиночку космодесантник удивил её, настолько это было странно. Она не узнавала цвета и обозначения на его броне, однако, если верить слухам, существовала целая тысяча раскиданных по Империуму капитулов, поэтому, даже будучи агентом Инквизиции, женщине едва ли удалось бы назвать или идентифицировать хотя бы сотню.

Космодесантник молча оглядывал младшего инквизитора.

— Меня зовут Тзула. Тзула Дигрииз, младший инквизитор Ордо Маллеус и агент Золотого Трона.

— Зуу-лер, — с затруднением повторил космодесантник.

— Нет, Тзула. Т. З. У. Л. А. Перед «з» произносится «т». — Она вновь выжидательно взяла паузу. — А вы?

— Я… — Судя по всему, космодесантник обдумывал свои следующие слова. — Я – Эпиметей из Серых Рыцарей, Страж Пифоса и Хранитель Седьмой Печати.

— Серый Рыцарь? — удивленно переспросила Тзула. — Братство уже на Пифосе. Хвала Императору. Я думала–

— Насколько мне известно, я – единственный Серый Рыцарь на этой планете. – Он замер, и тишину нарушало лишь потрескивание его силовой алебарды. — Я не ощущаю в этом мире психических следов моих братьев, лишь присутствие Архиврага. Последняя печать сломана, и теперь лишь вопрос времени, когда Проклятый Тайник откроется. Идём, младший инквизитор. Нас ждёт работа.

— Я не понимаю. Как вы можете быть здесь одни, сами по себе? А ваша броня? Как она пришла в такое плохое состояние?

— Время для ответов придёт позже, — ответил Эпиметей, зашагав по каменному коридору. — Сейчас же нам нужно спасти мир.

913959.M41 / Ангарный уровень, имперский командный центр. Олимпакские горы, Пифос

— Что здесь, чёрт возьми, произошло? — перекричал Удар шум стихающих двигателей, когда спустился по рампе «Валькирии».

Пол ангара был устлан ковром из упавших камней и пыли, а корпуса летательных аппаратов с потрескавшимися и разбитыми стёклами кабин покрылись вмятинами и царапинами, хотя во всём остальном они оставались пригодными к полёту. Мужчины и женщины лихорадочно метались туда-сюда, очищая посадочное пространство для «Валькирий», которые выжидающе висели у входа в ангар.

— Произошёл… инцидент, шеф, — стыдливо ответил Торн, после чего рассказал о событиях прошедших часов.

— А та девка, предательница, всё ещё на базе? — спросил Удар, выслушав майора.

Полковник понимал, что в данный момент Торн и так изводился, одураченный Брандд. Если он сейчас начнёт его журить, пользы от этого никакой не будет.

— Я думаю, да. Другой инквизитор, я имею ввиду верная, Тзула. Она взяла отделение и отправилась за ней в погоню.

— А толчки? Это сломали последнюю печать?

— Без понятия. Если так, то, наверное, мы бы уже узнали, верно?

Внимание обоих мужчин привлекла суматоха у входа в ангар. Недавно приземлившиеся пилоты и выгрузившиеся бойцы смотрели и указывали в сторону Атики. Удар с майором подбежали туда трусцой, чтобы лично взглянуть на происходящее.

— Улей, шеф. Он горит, — сказал полковнику пилот, всё ещё облачённый в полный комплект лётного обмундирования.

Клубы неестественного дыма над пологом джунглей поднимались в небеса, а огромные чёрные столбы устремлялись во все стороны, закручиваясь и увеличиваясь в размерах.

— Торн, передай мне магнокуляры, — попросил Удар.

Майор снял с шеи висевшее на плетённом шнуре устройство и отдал полковнику. Последний взглянул через оптический прибор в сторону планетарной столицы. Когда спустя несколько мгновений он убрал магнокуляры, кровь отхлынула от его лица.

— Это не дым, — произнес Удар, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие в голосе. — Это демоны.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

913959.M41 / Имперский командный центр. Олимпакские горы, Пифос

Корабль поддержки десанта «Ксеркс» выпустил залп из своего ракетного блока, и каждая ракета попала точно в цель, сбивая демона. Змеиное тело твари разорвалось, а её кожистые коричневые крылья испещрили дыры, отчего крутящееся существо устремилось к земле. Другой «Ксеркс» изменил курс издевающимся над гравитацией манёвром и добил демона одним-единственным выстрелом из мультилазера. Корпус летательного аппарата забрызгала кровь, когда он пролетел через то место, где прежде находилась теперь уже рассеивающаяся варп-сущность.

— Отличная стрельба, «Зелёное крыло», — восторженно воскликнул по воксу Торн, сидевший в кресле второго пилота «Валькирии» неподалёку от «Ксерксов».

Лишь горстка десантно-штурмовых самолётов, вернувшихся из Крепости Хана, успела залететь в ангар Олимпакса до того, как началось демоническое вторжение, а вот большая часть из почти сотни «Валькирий», забитых вывезенной из прошлого боестолкновения пехотой, просто развернулась, чтобы вступить в бой с новым противником. Повреждённые землетрясением суда тоже были наспех подняты в воздух, и вместе с ними воздушная группировка в небесах над Олимпакской горной цепью насчитывала почти сто пятьдесят машин.

— С чем мы имеем дело, Торн? Сколько их там? — прошипел в воксе голос Удара.

Так как коммуникационная башня Олимпакса вышла из строя, полковник погрузился в свой недавно отремонтированный «Адский молот» и поставил его на край входа в ангар, используя в качестве мобильной операционной базы.

Майор выглянул в потрескавшуюся секцию кабины. Менее чем в километре перед строем десантно-штурмовых самолётов яростно бурлило чёрного облако, а формировавшие его злобные демоны с клыками и когтями подсвечивались вспышками варп-энергии и гибельного пламени.

— Невозможно сказать наверняка, шеф. — Ещё одно змеевидное создание из демонического авангарда попыталось пролететь между группами «Валькирий», но нашло лишь смерть, когда воздушные стрелки разорвали вопящую тварь на куски снарядами тяжёлых болтеров. — Те, с кем мы сейчас ведём бой, лишь передовые разведчики.

— Я вывожу всех с базы через восточный вход, но это займёт время. Сдерживайте их, сколько получится, а потом разделите группировку на четыре части и летите в разные стороны света. Скажи пилотам, пусть берут курс на остающиеся в наших руках горные крепости, а затем сразу же устанавливают контакт с другими командами катачанцев.

— Мы отдаем им Олимпакс? — отозвался Торн скорее скептически, нежели не соглашаясь.

— Мы потеряли его в тот момент, когда небеса почернели от демонов. Если те печати действительно сдерживали волну исчадий варпа, тогда мы должны раствориться в джунглях и сдерживать их до тех пор, пока кто-нибудь не прибудет к нам на помощь.

— Но мы даже не знаем, связался ли астропат с линейным флотом, а Бригстоун мог утонуть в море вместе с бронетехникой. Возможно, помощи не будет.

Из задней части «Валькирии» майора донёсся грохот тяжёлого болтера. Воздушные стрелки срезали крыло одному из демонов, и тот стал бешено крутиться. При падении тварь задела когтем десантно-штурмовой самолёт на высоте пониже, разрезав тому обшивку. Машина опасно закачалась, и два других крылатых ужаса, почуяв лёгкую добычу, налетели на неё прежде, чем стрелки успели среагировать. Демоны рвали броню словно бумагу и выбрасывали катачанцев наружу. Вскоре вслед за людьми вниз полетела и «Валькирия», превратившаяся в огненный шар.

— Нам нельзя так думать. Мы должны продолжать сражаться и сохранять надежду до тех пор, пока на Пифосе ещё есть живые бойцы 183-го. И даже если нам всем придётся пожертвовать своими жизнями, необходимо верить, что мир будет спасён, пусть даже мы этого уже не увидим.

Небеса вдруг осветились, когда передние ряды летающих демонов оказались в пределах дальности стрельбы катачанцев, и самолёты открыли огонь.

— Мне остаётся лишь надеяться, что я ошибаюсь, — ответил Торн, выпуская ракету «Адский удар» в направлении группы приплюснутых синих демонов, которые отделились от главной стаи и устремились к майору.

913959.M41 / Система туннелей, имперский командный центр. Олимпакские горы, Пифос

— Как твоя рука? — Эпиметей стоял выше по каменной лестнице и ждал, пока Тзула нагонит его. — Беспокоит?

— Не очень, — ответила она. — На самом деле, даже наоборот. Ощущение, будто мои предплечье и кисть на месте. Сейчас у меня такое чувство, словно я сгибаю пальцы и вращаю кистью, но, конечно, это невозможно.

— Ты удивишься. Мои братья, терявшие конечности в бою, утверждали, что чувствовали присутствие фантомной конечности даже после получения аугметической замены.

— И где они?

— Кто? — озадаченно спросил Эпиметей. — Фантомные конечности?

— Нет, — сказала Тзула, наконец-то дойдя до него. — Ваши братья.

— Я же говорил тебе, этот разговор может подождать. Если последняя печать сломана, тогда тайник вновь открыт, и вся планета в опасности.

Он развернулся, чтобы продолжить восхождение.

— А я говорила вам, что являюсь агентом Святейших Ордосов Инквизиции Императора. Я требую хоть каких-то ответов.

Серый Рыцарь вновь остановился.

+Кто ты такая, чтобы чего-то требовать от меня?+

Он даже не потрудился повернуться к ней.

+Я вроде-бы ясно выразилась. Я служу Ордо Маллеус, как и вы.+

Космодесантник снова обратил к ней лицо.

— Тогда ты либо заблуждаешься, либо искусно лжёшь, либо многое изменилось за то время, пока я находился здесь внизу.

— Что вы имеете в виду? — задала вопрос Тзула.

— Я никогда не слышал об этом Ордо Маллеус, о котором ты говоришь. И я не знаю о каких-либо связях Серых Рыцарей с Инквизицией.

Теперь пришёл черёд женщины быть озадаченной.

— Как долго вы тут пробыли?

— Я… не уверен. Мои имплантаты держали меня в состоянии анабиоза. Благодаря оставленным мною пси-оберегам я получил предупреждение о присутствии врага в помещении с печатью и пробудился. — Теперь он звучал понятнее, как будто бы его речь улучшалась с практикой. — Какой сейчас год?

Тзула слегка опешила.

— Девятьсот пятьдесят девятый год сорок первого тысячелетия, — нерешительно ответила женщина.

Ей не нужно было быть псайкером, чтобы почувствовать, как эта информация обескуражила Эпиметея.

— В таком случае, Тзула Дигрииз из Святейших Ордосов Инквизиции Императора, — сказал он, продолжая стремительный подъём. — Я провёл здесь почти десять тысяч лет.

913959.M41 / Имперский командный центр. Олимпакские горы, Пифос

Синее пламя поглотило «Валькирию», летевшую в боевом порядке над самолётом Торна, и та взорвалась, породив ливень из искорёженных металлических обломков и человеческих останков, которые обрушивались на находившиеся ниже машины и мешали им готовиться к стрельбе по приближающейся волне демонов. Темнеющее небо наполнилось энергетическими лучами более сотни мультилазеров и шлейфами ракет, выпущенных штурмовиками, что поддерживали транспортно-десантные самолёты. Демоны из переднего ряда разлетелись в стороны, позволяя катачанскому оружию бить по тем, кто двигался позади них. Раздался грохот взрывов вперемешку с потусторонними воплями. Почти тысяча варп-созданий погибла за считанные секунды.

Этого было и близко недостаточно.

Те твари, которых рассеял первый залп катачанцев, перегруппировались и атаковали самолёты имперцев. Их сопровождали быстрые, хилые на вид демоны, которые явно заключили сделки с ещё более тёмными сущностями, ибо ничем иным их способность держаться в воздухе не объяснить. Некоторые изрыгали варп-огонь, прожигающий пластальные корпуса подобно сухой древесине и вызывающий детонацию ракет в контейнерах. Другие выпускали из ртов и других отверстий жуткие шипы, напоминавшие копья из твёрдой плоти и крепких как сталь костей, что пронзали пилотов и забивали роторы двигателей. Те, у кого не имелось возможности атаковать в дальнем бою, просто бились телами прямо о «Валькирий», отчего летевшие плотным боевым порядком машины сталкивались друг с другом или врезались в склоны горы. Два сплюснутых синих демонов с чудовищными воплями накинулись на штурмовик «Ксеркс», отрывая от его крыльев турбореактивные двигатели. Самолёт тяжеловесно висел в воздухе ещё секунду, прежде чем камнем рухнуть на горный пик внизу.

Демоны продолжали наступать.

Поток вылетающих из улья Атика тварей был бесконечным, словно какая-то промышленная дымовая труба изрыгала в сумеречные небеса Пифоса токсичные загрязняющие вещества. Свежепорождённая злоба готовилась воцариться в материальном мире.

Пока пилот Имперского Военно-космического флота, управлявший «Валькирией» Торна, предпринимал храбрые попытки избежать атак нападающих демонов, майор заметил, что вырывавшаяся из планетарной столицы колонна изменилась. Прежде она выглядела как единая масса, но теперь демоны разлетались в стороны, словно косяк рыб, среди которых возник хищник. От силуэта улья отделились две огромные тени, размерами превышавшие всех демонов, с коими уже сражались катачанцы. Твари рассеялись, как будто бы само их существование оказалось под угрозой, благодаря чему Торн и его люди получили время для перегруппировки.

— Что-то происходит, шеф, — передал он по воксу. — Появились новые цели. Гигантские цели.

— Вижу, майор. Сколько времени сможешь нам выиграть? — отозвался Удар.

Вокс-связь становилась нестабильной, отчего голос полковника искажался и звучал жутко.

— Столько, сколько потребуется. — Торн переключился на общий канал. — Всем авиакрыльям. Новые приоритетные цели. Давайте собьём этих здоровенных ублюдков.

Стреляя по возможности в улетающих меньших демонов, «Валькирии» восстановили боевой порядок и ускорились навстречу новым целям. К тому моменту, когда Торн понял свою ошибку, было уже слишком поздно.

Двигаясь сверхъестественно быстро для того, кто обладал крыльями, первая фигура столкнулась с летевшими впереди «Валькириями» прежде, чем кто-то из пилотов успел среагировать. Вот три самолёта висят в воздухе, а уже через секунду багровое размытое пятно пробивает их насквозь, оставляя от машин лишь огненные шары. Когда пламя исчезло, катачанцы смогли отчетливо разглядеть виновника столь кровавого бесчинства.

Гигант цвета тёмной крови парил прямо перед имперцами, понукая их атаковать. Каждый взмах его мощных кожистых крыльев порождал турбулентность, бросавшую «Валькирии» из стороны в сторону. В одной руке чудовище держало топор с двусторонним лезвием, что уже был обильно покрыт свежим ихором меньших собратьев монстра, через которых тот прорубался. В другой он сжимал рукоять шипастой плети с длинными ремнями из, судя по всему, идентичного крыльям материала. Изо лба твари торчали жуткие изогнутые рога, а плечи, грудь и бёдра закрывались пластинами толстой медной брони, исписанной еретическими символами, причинявшими боль при одном только взгляде на них.

— Раскалывающий Черепа, — испуганно прошептал Торн полковнику по защищённой линии.

Ветераны катачанских полков редко возвращались в родной мир, а ещё реже они возвращались живыми. Те из них, чья психика чересчур пострадала и чьи байки звучали слишком фантастичными, рассказывали тихим, пугающим голосом о существе столь кровожадном, что целые батальоны совершали самоубийства в собственных казармах, лишь бы не сталкиваться с ним. В Империуме конкретно эту разновидность варп-сущностей называли по-разному, но разбирающимся в теме обладателям запретных и эзотерических знаний такие твари известны как Жаждущие Крови.

— Храни нас Император, — ответил Удар. — Делай, что можешь, Торн, нам нужно лишь ещё несколько минут.

— Понял, шеф, — сказал Торн, возвращая себе толику былого самообладания. Он переключился обратно на открытый канал и закричал: — Сосредоточить огонь!

Ему ответили более сотни орудий, чьей совокупной боевой мощи хватило бы, чтобы в мгновение ока сравнять с землёй небольшой городок. Они все нацелились на чудовище, вот только его уже не было на прежнем месте

Жаждущий Крови устремился вперёд по широкой вертикальной дуге. На её вершине он сложил крылья и нырнул вниз, к плотному боевому порядку катачанцев. Достигнув их построения, демон одновременно ударил плетью и топором, рассекая одну «Валькирию» надвое и швыряя вторую в бок другой такой же машины. Ещё три пылающих остова рухнули в густо заросшие лощины под воздушным полем боя.

За недели, прошедшие с момента вторжения Абаддона на Пифос, майор Экхардт Торн из катачанского 183-го насмотрелся на множество странных и дьявольских вещей, но то, что он наблюдал сейчас, было самым необычным из всех.

Хоть вторая тёмная фигура практически не уступала размерами Жаждущему Крови, её появления в центре боевого порядка «Валькирий» никто не заметил. Майор отчётливо видел через стекло кабины длинное фиолетовое тело с покрытой перьями птичьей головой. Габаритами демон был схож со своим собратом, но его облачение было и вполовину не столь тяжёлым и громоздким. Вместо брони тварь носила одеяния из лёгкой ткани, которая постоянно меняла цвет и текстуру, что оказывало небольшой гипнотический эффект на наблюдателей. Вместо кнута и секиры существо держало изысканно украшенный посох, увенчанный полумесяцем с живым мигающим глазом.

Монстр открыл клюв, наполненный множеством мелких клыков, и произнёс одно единственное слово, отчего уши Торна закровоточили. Без какого-либо физического вмешательства или насильственных действий, «Валькирия» рядом с майором просто развалилась на части прямо в воздухе, отдав находившихся внутри людей на милость гравитации.

Демон улыбнулся и перевёл внимание на машину Торна.

Создание снова открыло рот, чтобы заговорить, но тут в горах где-то позади раздался сверхзвуковой хлопок. Глаза твари расширились от ужаса, и спустя мгновение выпущенный из пушки «Адский молот» снаряд отбросил демона туда, откуда он прилетел.

— Я подумал, помощь тебе не помешает, — раздался в воксе голос Удара.

— Но как–

— Обезьянка инквизитора провела кое-какие модификации, когда чинила танк.

Торн услышал на заднем плане шумно протестующего К’сии.

— Далеко он теперь бьёт.

Фиолетовый демон со свистом пролетел над кабиной, и столкновения удалось избежать лишь благодаря быстрым рефлексам пилота. Несмотря на хрупкое телосложение чудовища, снаряд «Адского молота» не доставил ему практически никаких проблем.

— Похоже, у вас сейчас будет компания, шеф.

— За меня не волнуйся. Я задержу нашего пернатого друга, а ты не давай Раскалывающему Черепа ударить нам в спину.

Вокс резко затих.

— Шеф? Шеф? — Ответа не было. Торн попробовал открытый канал. — Всем авиакрыльям. Меня кто-нибудь слышит?

Последовала череда подтверждений.

— Другой демон прорвался к Олимпаксу. Мы не можем позволить проскочить и Раскалывающему Черепа. Атакуем со всех направлений.

Двигатели взвыли, когда «Валькирии» стали закладывать виражи и набирать высоту. Машины повернулись к демону боком, позволяя воздушным стрелкам добавить мощь своих тяжёлых болтеров к мультилазерам и ракетам. Окруженный со всех сторон, включая верх и низ, Жаждущий Крови оказался окаймлён огнём и получил десятки попаданий. На его шкуре и броне расцвели пламенные цветки взрывов. Тварь ревела от боли, но не погибала.

Словно загнанный зверь, она ударила по ближайшим целям и, несмотря на все старания пилотов увернуться от неистовых взмахов, демон записал на свой счёт ещё две «Валькирии». Когда демон замахнулся топором назад, третья машина потеряла хвост и, крутясь, полетела к земле, оставляя за собой след из дыма.

Катачанцы поливали тварь огнем, но та впитывала весь урон и била в ответ. Держа в голове ошибки погибших товарищей, пилоты держались вне пределов досягаемости демонического топора. Однако, вместо него в ход пошел кнут, чьи шипы прошлись по десятку кабин, разбивая их и осыпая находившихся внутри смертоносными осколками пластистекла.

Торн беспомощно наблюдал, как ещё больше машин с мёртвыми пилотами или сломанным оборудованием просто рухнули вниз. Выжившие собирались биться до смерти, чтобы купить полковнику и остальным катачанцам достаточно времени для эвакуации базы, и, судя по всему, ценой прикрытия этого отступления станет смерть каждого из них. Майор принял решение.

— Всем авиакрыльям. Убирайтесь отсюда. Рассеивайтесь по планете и летите к отдалённым крепостям. Уйдём в подполье, будем наносить удары по противнику при любой возможности и ждать подкреплений. Император защищает!

Вокс-канал наполнился подтверждениями и ответными благословениями.

Через потрескавшееся стекло кабины Торн наблюдал, как оставшиеся «Валькирии» устремились прочь во всех направлениях. Жаждущий Крови на мгновение озадаченно завис в воздухе, неуверенный, какие цели ему преследовать. Пилот рядом с Торном собрался потянуть на себя штурвал, чтобы направить самолёт вверх, но его остановила рука майора.

— Не нас, сынок, — мрачно произнёс Торн. — Мы должны прикрыть их наступление.

Он взглянул назад и увидел двух кивнувших ему воздушных стрелков.

Пилот тоже понимающе кивнул, после чего резко развернул «Валькирию», нацелив на демона всё имеющееся оружие. Тварь уже было взмахнула тяжёлыми крыльями, чтобы отправиться в погоню за группой машин, когда Торн отдал приказ открыть огонь. Лазерные лучи и снаряды врезались в монстра, а затем ему прямо меж лопаток угодила ракета «Адский удар», ненадолго скрыв создание взрывом.

Стоило дыму и пламени рассеяться, как раненный Жаждущий Крови развернулся и яростно взревел. От его мощного выдоха «Валькирия» сильно задрожала, и пилоту пришлось снизиться, дабы избежать волны турбулентности. Увидев возможность, демон щёлкнул гигантской плетью, оборачивая её вокруг корпуса наглой машины, после чего с огромной силой потянул на себя. На его бицепсе вздулись вены толщиной с человеческую руку. «Валькирию» начало швырять из стороны в сторону, словно кусок дерева в цунами, а стрелков выкинуло наружу. Бойцы разбились о скалы внизу. Выровнявшийся самолёт завис в уязвимом положении прямо перед существом из варпа.

— Что у нас осталось? — спросил Торн пилота.

Не получив ответа, он повернулся и увидел обмякшего флотского, чьё лицо вмялось вовнутрь от удара о контрольную приборную панель. Торн быстро отстегнул ремни безопасности и бесцеремонно спихнул труп на пол кабины, после чего занял место пилота. Во время обучения все катачанские офицеры проходили стандартный инструктаж по управлению техникой Имперской Гвардии, и, несмотря на то, что в последний раз майор садился за штурвал «Валькирии» почти десять лет назад, за три года на Пифосе он провёл на месте второго пилота достаточно времени, чтобы заново выучить базовые основы.

Жаждущий Крови вновь нанёс удар. Торн инстинктивно толкнул штурвал вперёд, отправляя машину в крутое пике, а затем потянул на себя, едва успев избежать столкновения с горой. Майор развернул «Валькирию» на сто восемьдесят градусов и зажал кнопку огня из установленного на корпусе мультилазера, стреляя демону в грудь и опаляя его медную броню. Жаждущий Крови невозмутимо опустил голову и устремился вниз, к Торну.

Оглядевшись вокруг, майор увидел, как десятки боевых машин, являвших собой крошечные пятнышки света на фоне сумеречных небес Пифоса, исчезают вдали. Меньшие демоны за плечом Жаждущего Крови становились всё храбрее и собирались вместе для новой атаки. Торн уже сделал достаточно для того, чтобы авиакрылья «Валькирий» оказались в безопасности, но он всё ещё мог выиграть больше времени для Удара и остальной части полка. Приготовив последнюю оставшуюся ракету в пусковом контейнере, майор до упора потянул на себя штурвал, и машина полетела вверх, навстречу Жаждущему Крови.

Тринадцатитонное транспортно-десантное воздушное средство, произведенное в мире-кузне, неумолимо приближалось к исчадию варпа на скорости почти тысяча километров в час. Демон весил почти столько же и двигался немногим медленнее. Стоило обоим достигнуть точки, когда столкновения уже было не избежать, как Торн запустил ракету «Адский удар». В этот момент Жаждущий Крови всё осознал, и глаза твари округлились.

— Мы скоро встретимся, Мак, — прошептал майор, а затем его поглотило пламя и ударная волна.

Удар, сидевший в командном отделении «Адского молота», наблюдал за гибелью своего друга.

Взрыв распустился оранжевым цветком, заполнившим серые небеса, вслед за чем раздался звук проходящего сквозь кожу и мышцы металла. Валькирия погрузилась в живот Жаждущего Крови, и демон с машиной зависли в воздухе, а затем полетели к земле огненной мешаниной. Падавшая тварь ревела, её контроль над материальным царством стремительно слабел, и к тому моменту, как самолёт Торна коснулся джунглевого полога, исчадие варпа уже полностью исчезло.

Удар врезал кулаком по подлокотнику командного кресла. Оплакивать майора он будет потом, причём не только его, но и во всех солдат 183-го, которые отдали сегодня свои жизни. Сейчас же у полковника имелись куда более серьёзные проблемы.

Сложив крылья за спиной, пернатый демон приземлился в ангаре и оглянулся назад, на последние, едва заметные следы взрыва в небе. Монстр неуверенно передвигался на кривых ногах, словно бы не привык к собственному телу, а когда он заговорил, то сделал это тысячью тоненьких голосков

— Ах, Белланот. Вечно своенравный зверь. Какая жалость, правда. Уверен, ты бы насладился предстоящей резнёй. — Клювастая голова демона металась из стороны в сторону, отчего создавалось впечатление, будто у твари сильный нервный тик. Цеплявшиеся за неё щупальца эфирного дыма напоминали чернила в воде. — Но куда подевались все мои игрушки? Я так хотел поиграть в мои маленькие игры.

В ответ ожило главное орудие «Адского молота», а ангар огласился грохотом выстрела. Тяжёлая осадная пушка выплюнула снаряд в птицеподобное чудовище, но то лишь невозмутимо подняло руку, остановив снаряд в считанных сантиметрах от своей ладони. Покачивающийся демон принялся неуклюже ходить вокруг зависшего в воздухе объекта, пристально разглядывая его и постукивая по нему жутким посохом.

— Какая уродливая вещица. Безыскусная, абсолютно лишённая изящества, хотя, полагаю, и эффективная.

Резким движением кисти демон повернул снаряд вокруг его оси в обратную сторону и отправил в направлении «Адского молота». Тварь промахнулась, а снаряд врезался в стену ангара, взрывом обрушив часть потолка и превратив в металлолом частично повреждённые «Валькирии», ожидавшие ремонта. Фрагменты горы Олимпакс застучали по корпусу танка, отрывая бронепластину поверх корпуса двигателя к вящему ужасу К’сии.

— Отъезжай назад! Назад! — приказал Удар.

Водитель «Адского молота» дал задний ход, сокрушая обломки под гигантским корпусом боевой машины. Шок и отвращение членов экипажа, вызванные нахождением в такой близости от варп-создания, быстро прошли, словно бы броня танка защищала не только их тела, но и души.

— Нет, нет, нет, — произнёс демон хором множества языков. — Эта игра далека от завершения.

Он трижды стукнул нижним концом посохом по полу ангара, и «Адский молот» резко остановился. Сверхнагруженный двигатель бешено ревел, но гусеницы не двигались, словно замороженные.

— Он не сдвинется, шеф, — крикнул водитель.

— Орудия в рабочем состоянии? — спросил Удар у стрелков.

Ответы были отрицательными. Раздосадованный К’сии начал колотить по приборным панелям.

Сверху донёсся шум – это демон медленно ходил по металлическому корпусу танка, аритмично стуча копытами.

— Выходите, выходите, где бы вы там ни были… — издевательски произнесла тварь, расхаживая по неподвижной машине. — Не заставляйте меня самому вытаскивать вас, — добавила она уже более зловещим тоном, словно бы тысяча её голосов разом закричала от боли.

Демон поднял посох надо головой и приготовился вскрыть башню танка.

Раздался выстрел. Попадание пришлось существу в кисть, отчего из руки выпал изогнутый посох, заскользивший по полу ангара. Монстр потёр место ранения и выгнул шею, поворачивая голову в сторону источника стрельбы.

Катачанцы внутри танка пришли в недоумение.

— Все остальные парни уже должны были эвакуироваться. Наверное, кто-то вернулся, — предположил один из стрелков.

— Снаряд болтерный. Похоже, какая-то «Валькирия» вернулась, чтобы забрать больше солдат, — произнёс другой.

— Если это кто-то из пилотов, тогда он спланировал внутрь ангара, потому что шума двигателей мы не слышали, — добавил водитель по имени Тамзариан.

Спрыгнув с командного кресла, Удар взобрался по лестнице к верхнему люку и отодвинул задвижку одной из наблюдательных щелей. То, что он через неё увидел, заставило его сердце запеть.

— Итак, в игру вступает новый игрок, да ещё и космодесантник. — Демон улыбнулся и провёл змеиным языком по ряду бритвенно-острых зубов. — Хм-м-м, ну что за забава, как и обещал Абаддон.

— Абаддон? — воскликнул Эпиметей. — Это он стоит за повторным открытием тайника?

— Магистр Войны даровал нам свободу взамен на нашу верность, когда он в следующий раз поведёт крестовый поход. Небольшая цена, учитывая все обстоятельства.

Демон махнул рукой, и упавший посох вернулся в его хватку. Он описал им в воздухе широкую дугу, после чего волна бурлящей потрескивающей энергии устремилась к Серому Рыцарю. Тот ушёл вбок, крутанулся и ткнул алебардой в сторону крылатой твари, формируя из своей ярости заряд концентрированной пси-энергии. Он полетел в исчадие варпа, но врезался в наскоро поднятый кинетический щит и с шипением рассеялся, не нанеся вреда.

— Барьеры твоего разума крепки, космодесантник, но мне не нужно читать мысли, чтобы понять, что ты явился из другой эпохи. — Демон кружил вокруг Эпиметея, оценивая противника словно боксёр, выискивающий слабые места. — Ты из эпохи Великого пробуждения, когда твои братья сбросили с себя цепи Империума и выковали свою новую судьбу в качестве служителей истинных богов.

— А ты — Повелитель Перемен. Каждое произнесённое тобой слово – ложь, каждое твоё изречение – обман, — Космодесантник послал в демона еще один заряд психической энергии, однако, он тоже оказался остановлен защитой твари. — В том времени, о котором ты говоришь, не было никакого пробуждения, лишь смерть и бесчестие, предательство и ересь.

— Ах, этот роскошный гобелен истории. Его всегда ткут победители, за исключением тех случаев, когда явных победителей нет. — Демон попробовал атаковать по-другому. Он метнулся вперёд с практически неуловимой для восприятия скоростью и ударил по Серому Рыцарю посохом. Эпиметей парировал выпад алебардой. В том месте, где пси-проводник вступил в контакт с чистой энергией варпа, возникли искры тошнотворных цветов и серная вонь. — Конечно, теперь, когда Проклятый Тайник вновь открылся, мы приблизились к последней битве в этой войне, начавшейся десять тысяч лет назад, — добавил Повелитель Перемен, отводя посох, из-за чего Эпиметея повело вперёд.

Демон ударил ещё раз, но лишь рассёк разреженный воздух, ибо космодесантник поднырнул под посох и совершил контрвыпад.

— Да что ты знаешь о Великой Ереси? Я думаю, ты прятался за завесой и выжидал в варпе, наблюдая, какая же из сторон победит вместо того, чтобы самому выйти на поле боя. Подобные тебе всегда так делают.

Эпиметей крутанул силовой алебардой, превратившейся в синее размытое пятно, и чуть не попал по голове демона.

Повелитель Перемен явно рассвирепел. Его перья взъерошились от такого неуважения, а голоса стали ещё пронзительнее.

— Я вовсе не бездействовал, космодесантник. Я помог привести половину легиона под крыло Четырёх Истинных Богов и принял участие в разрушении его родного мира, когда вера воинов оказалась слаба. Я видел, как умирал примарх, и радовался тому, что сыграл свою роль в его падении.

— И всё же, по итогу ты оказался заключён в Проклятом Тайнике. Если ты настолько могущественен и умён, что смог устроить схизму в рядах легиона Космодесанта, то как же оказался заперт вместе с низшими демонами? Твой покровитель больше тебе не благоволит?

Повелителя Перемен обуяла ярость. Его следующий удар оставил желать лучшего, хотя и потеснил Серого Рыцаря.

— Пифос! Он должен был стать нашим плацдармом в материальном царстве, нашей базой, откуда бы мы могли совершать свои атаки на раздробленный Империум, чтобы закончить начатое, пока враг ещё слаб. Мы с Белланотом вели орды проклятых против остатков человечества, и целые миры дрожали от страха в нашей тени, пока… пока… — Вспышка гнева демона сменилась зловещим смехом. — Но ты ведь и так уже знаешь это, верно? Также как я знаю, кто ты. Может, за годы изнашивания и запущенности цвет твоих доспехов и сменился, но я знаю тебя, Эпиметей из Серых Рыцарей. Твоя душа будет принадлежать мне.

Потные члены экипажа танка выглядывали в каждое доступное отверстие, с благоговением наблюдая за поединком космодесантника и демона. Больше минуты они недвижимо сидели и смотрели, как один из лучших воинов Империума сражается с тварью, которая нарушала законы реальности одним своим существованием. Психическая мощь обоих была равна.

Именно полковник прервал коллективный транс.

— Мы вернули себе управление и контроль над вооружением? — гаркнул Удар, чьи неприятные для слуха слова гулко разнеслись по отделению экипажа.

С неохотой оторвав взгляды от зрелища снаружи, водитель и стрелки вернулись места и стали проверять свои системы. «Адский молот» дернулся назад, а спонсоны с орудиями начали поворачиваться, показывая, что колдовство демона исчезло. От бойцов донеслась череда подтверждений.

— Целимся в порождение варпа, шеф? — спросил один из стрелков.

— Нет, — ответил Удар, выглядывая в наблюдательную щель. — Можем задеть нашего зелёного спасителя.

Космодесантник и демон бились в рукопашном бою с ошеломляющей скоростью. Выпады и блоки совершались столь стремительно, что выходили далеко за рамки возможностей любого смертного.

— Тогда отступаем, шеф? — предположил Тамзариан.

— Именно, боец. Спускайся к восточному входу, а там направимся к Крепости Хана. — Полковник вновь выглянул в щель. Хитрым ударом космодесантнику удалось срезать верхушку крыла твари, но затем бронированной фигуре пришлось уворачиваться от потока синего пламени. — Думаю, наш друг более чем способен постоять за себя.

Орудуя древними рычагами управления, водитель развернул танк так, чтобы он мог съехать по наклонному съезду и попасть в транзитный туннель, который уходил вглубь горы, однако, стоило машине преодолеть всего несколько метров, как по крыше что-то забарабанило.

— Во имя Терры, это ещё что? — спросил один из стрелков, явно вспоминая то, как демон шагал по корпусу.

Удар выглянул наружу, где тварь продолжала сражаться с космодесантником. Вдали же, за пределами ангара, виднелось зловещее чёрное облако – меньшие демоны. Они приближались, но ни один пока ещё не проник внутрь имперской базы. Открыв заслонку наблюдательной щели с противоположной стороны башни, полковник увидел темнокожую женщину, колотящую камнем по броне.

— Стой! — крикнул он водителю.

Подавшись вперёд при торможении танка, Удар распахнул люк башни под шипение стравливаемого давления, и в слабо освещённые внутренности машины залился искусственный свет ангара. Спустя мгновение внутрь заскочила и Тзула Дигрииз, которая до сих пор чувствовала головокружение от шока из-за потери нижней части своей конечности и практически полного изнеможения после следования за космодесантником через лабиринт туннелей. Женщина полуспустилась, полускатилась вниз по лестнице.

— Что с твоей рукой? — спросил полковник, поднимая её с холодного пола «Адского молота» и сажая на одно из множества свободных мест экипажа.

— Это сделал космодесантник. — Даже в своем ослабленном состоянии Тзула осторожно выбирала слова, чтобы случайно не назвать имя или капитул Эпиметея. Недоверчиво посмотревший на неё Удар машинально потянулся к «когтю». — Нет, ничего такого. У Брандд был флакон с заразой, которую она использовала, чтобы сломать печать. Часть попала мне на руку. Космодесантник лишь сделал то, что следовало.

— Похоже, ты вернулась как раз вовремя. Мы уезжаем последние.

Удар дал знак водителю ехать, но Тзула остановила полковника.

— Нет. Мы не можем уехать без него. Вы разве не слышали, что я сейчас сказала? Он спас мою жизнь. Я обязана ему.

— А у меня есть обязательства перед своими людьми и жителями этой планеты – продолжать вести войну до тех пор, пока не прибудут подкрепления для отвоевания мира. Судя по твоему другу снаружи, они уже в пути. Его капитул–

— Его капитул ничего не сделает, потому что здесь ещё никого нет. Он тут один, — рявкнула Тзула. — Этот космодесантник находился здесь дольше, чем кто-либо. Дольше вас, дольше шахтёров, даже дольше первых поселенцев. Он помогал устанавливать печати, и, пока кавалерия не прибыла, он – наш единственный шанс закрыть варп-прорыв.

Удар задумчиво потёр подбородок с отросшими на нём за несколько недель волосами.

— Прямо сейчас сюда движется целая армия демонов, и ему с ними не справиться, — продолжила она. — Пожалуйста, полковник. Не оставляйте его одного.

— Итак, твои братья бросили тебя, да? Оставили стеречь Проклятый Тайник, а сами отправились завоёвывать настоящую славу на просторах галактики. — Повелитель Перемен отбил в сторону алебарду Серого Рыцаря, сделавшего рипост. — Должно быть, тебя это терзает, Эпиметей. Знать, что они оставили тебя – худшего из них.

— Я невосприимчив к твоим словам, мерзость, — презрительно сказал Эпиметей, выплёскивая свою ярость, но не давая ей захлестнуть себя.

Он рубанул по низу, описав алебардой широкую дугу в попытке вывести демона из равновесия. Тварь вовремя подняла ногу и избежала попадания по ней, но вот заднюю ногу так быстро ей убрать не удалось. Повелитель Перемен рухнул на спину, сминая собственные крылья, а Эпиметей тут же навис над ним. Космодесантник занёс алебарду высоко над головой и приготовился нанести смертельный удар.

— Вот так, Эпиметей. Прикончи меня. Прикончи, чтобы ты, наконец, мог выйти из тени Януса, — понукал его демон.

Вокруг силовой алебарды затрещала искрящаяся психическая энергия, но прежде, чем Эпиметей успел обрушить оружие вниз, к нему вдруг подлетела тёмная фигура, заставшая космодесантника врасплох и повалившая на землю, в результате чего воин выронил алебарду. Длинные клыки, больше похожие на когти, пытались прогрызть керамит. Схватив змееподобную тварь за шею, Эпиметей поднялся на ноги и оторвал её голову от тела, забрызгав доспехи кровью. Смылось ещё больше грязи и растительности, что слоем покрывали серебряную поверхность брони. Серый Рыцарь наклонился, чтобы поднять алебарду, но, когда он повернулся к тому месту, где оставил ничком лежавшего демона, Повелителя Перемен там уже не было.

— А Янус бы нанёс этот удар. Как и Кхирон.

Теперь исчадие варпа находилось в воздухе, окружённое ещё большим количеством змееподобных демонов и Голубыми ужасами, которые прежде нападали на катачанские «Валькирии». Раздался громкий рёв двигателей, и «Адский молот» открыл огонь из всех орудий, разнося устилавшие пол ангара обломки и уничтожая любую показывающуюся цель. Шквал снарядов автопушик измельчил созданий по обе стороны от Повелителя Перемен, хотя сам великий демон успел вовремя поднять кинетический щит и защититься от обстрела.

— Воистину чудесная игрушка, — сказал он, когда «Адский молот» сжёг из огнеметов группу Голубых ужасов. — Давай, Эпиметей, позволь мне убить тебя быстро, чтобы я мог с ней поиграть.

Повелитель Перемен устремился вниз на своих огромных крыльях и зацепил Серого Рыцаря посохом. Космодесантник ответил ударом снизу вверх, однако, увидев, что противник потерял равновесие, демон развернулся на месте вопреки всем известным законам физики и сбил воина с ног. Прежде, чем Эпиметей успел среагировать, тварь уже придавила его к полу кривыми когтистыми лапами.

— Какая жалость, правда. Ждать чего-то десять тысяч лет, но по итогу обнаружить, что ждал ты лишь собственной смерти.

Толстые нити слюны свисали с клюва демона, падая на шлем Эпиметея.

— Я – само терпение, — ответил космодесантник, пытаясь вырваться из хватки врага. — Столетиями я находился на Титане, пока Сигиллит скрывал нас от реального мира. Я тренировал свой ум и вооружался знаниями, которые потребуется для искоренения демонов в материуме. На протяжении веков я не только укреплял защиту разума от психических атак, но и превращал его в острейший клинок, рассекающий связи врагов с телесностью. Но даже не это моё самое могучее оружие.

— Вот как? Пожалуйста, просвети меня, Серый Рыцарь, — с приятным удивлением произнесли мириады голосов демона, перекрывавших грохот учиняемой «Адским молотом» бойни. — Но поторопись. Я уже чувствую, как собираются сущности в варпе, чтобы попировать твоей душой.

— Знание. Знание – вот самая страшная угроза, которую я представляю. Сотни лет я готовился сражаться с чудовищами вроде тебя. В моём распоряжении была целая библиотека с книгами, перечислявшими ритуалы изгнания, обряды защиты и, что важнее всего, истинные имена демонов.

Повелитель Перемен ощерился.

— Истинные имена бесполезны, если не знаешь, кому они принадлежат. Хватит, я устал от твоей болтовни. Время умирать.

Он поднял когтистую лапу, намереваясь разорвать броню Серого Рыцаря.

— Но я знаю имя, которое принадлежит именно тебе, демон. Я знал его ещё до того, как ты проговорился, что погрузил в ересь половину легиона. — Теперь в выражении морды Повелителя Перемен читались озадаченность и сомнение. — Я знаю кто ты, демон, ибо узнал тебя.

Серый Рыцарь опустил часть своих пси-барьеров. Этого было недостаточно, чтобы тварь получила полный доступ к его разуму, но так она смогла получить информацию, которой хотел поделиться Эпиметей.

Повелитель Перемен отпустил Серого Рыцаря и попятился назад.

- Нет! Не может быть. Ты! Тот, кто бросил мне вызов, кто чуть всё не разрушил. Тебя не должно быть в этом месте. Тебя не должно быть даже в этом времени.

Схватив алебарду, Эпиметей поднялся на ноги и двинулся к демону. Казалось, ни Серый Рыцарь, ни Повелитель Перемен не замечали взрывов и шквала огня вокруг.

— Это не было предусмотрено. Перед тобой лежал иной путь, но ты на него не ступил. Как такое возможно?

В голосах демона слышался неподдельный страх.

— Кое-кто поменялся со мной местами, и теперь ему идти по тому пути, — произнёс Эпиметей, прежде чем выкрикнуть истинное имя демона, даровавшее ему власть над Повелителем Перемен.

Тварь застыла на месте, а её тело, поглощённое странными энергиями, забилось в конвульсиях. Серый Рыцарь же всё приближался.

— Прошу, — робко промолвил демон. — Я так долго ждал освобождения.

Космодесантник проигнорировал мольбу и, без лишних церемоний, пронзил грудь Повелителя Перемен силовой алебардой. Создание исчезло в мгновение ока, а единственными фанфарами ему был шум воздуха, занимающего освободившееся пространство.

— Не так долго, как я, — произнёс Эпиметей.

Демоны устремлялись в ангар огромным потоком, и, несмотря на все усилия полковника и остальных, их становилось всё больше. Выхватив пистолет, Эпиметей побежал к стоящему «Адскому молоту», на ходу расстреливая тварей. Когда он добрался до кормы танка, люк с шипением открылся, явив взору космодесантника Тзулу, К’сии и неукомплектованный экипаж.

— Забирайтесь, — крикнула женщина. — Мы отступаем.

Серый Рыцарь молча поднялся по рампе. Ему пришлось пригибаться, чтобы протиснуть своё огромное трансчеловеческое тело в проход, рассчитанный на обычных людей. Охваченные благоговением катачанцы выглядели так, словно на борту их танка оказался сам Император.

Стоило люку закрыться, как «Адский молот» покатился к наклонному съезду, оставляя Олимпакс его новым демоническим обитателям.

ИНТЕРЛЮДИЯ

343960.M41 / Часовня вечного сна.

Крепость-монастырь Серых Рыцарей, Титан

В зале царили холод и безмолвие. Скульпторы перестали стучать своими инструментами, чтобы позволить Кальдору Драйго скорбеть в тишине. Облаченный в полный комплект терминаторских доспехов, он преклонил колени перед трупом Лексека Хазимира, который ещё несколько дней назад был гроссмейстером Пятого братства Серых Рыцарей, и низко опустил голову. Через несколько дней тело перенесут на Поля смерти, где мертвец упокоится до скончания веков, а сверху, в качестве вечного памятника, поставят пока что наполовину готовую статую, находившуюся рядом с павшим. Сейчас же Лексек Хазимир лежал на всеобщем обозрении у процессии бывших братьев, желавших отдать ему последнюю дань уважения. За свою жизнь гроссмейстер совершил множество благородных деяний, и, хоть в данный момент большая часть капитула выполняла различные операции, у ворот в зал уже возникла длинная очередь из Серых Рыцарей, терпеливо ожидавших возможности отметить уход героя.

Верховный гроссмейстер не пользовался никакими привилегиями этого ранга, когда дело касалось чествования павшего брата, ибо среди Серых Рыцарей скорбь уравнивала всех: капитанов, юстикаров, гроссмейстеров. Каждый занимал одинаковое место в посмертных обрядах капитула, поэтому тот факт, что Драйго оказался первым после открытия ворот зала, объяснялся не его положением, а всепоглощающим желанием оплакать брата, которому, как считал верховный гроссмейстер, он был обязан жизнью.

Драйго поднялся и положил руку на кирасу Хазимира, проводя ладонью поверх отметин когтей, глубоко вошедших в керамит нагрудной пластины. Когда он отвёл её, кончики бронированной перчатки оказались покрыты засохшей кровью. Затем верховный гроссмейстер провёл пальцами по наплечнику собственной брони, где имелось три схожих, но не столь глубоких разрыва.

Повреждения были нанесены одним и тем же врагом, но, в то время как Хазимир успел среагировать, чтобы не дать слуге бога удовольствий прикончить верховного гроссмейстера, последний не смог ответить ему тем же, беспомощно наблюдая за гибелью лидера Пятого братства от лап Хранителя Секретов. В конце концов, демона изгнали, а всех его аколитов истребили на поверхности планеты, которую они превратили в мир разнузданных удовольствий. Вот только это казалось ничтожным воздаянием за потерю героя капитула. Придёт пора, когда на созванном совете Драйго и остальные гроссмейстеры назначат Пятому братству нового командира, однако, сейчас шли церемонии иного рода.

Бормоча молитву благодарности мёртвому брату и сотворяя над телом обережный символ, Драйго взял одну из окружающих алтарь свечей и зажёг её выпущенным из кончиков пальцев небольшим пси-огоньком. Аккуратно поставив тонкую восковую свечку рядом с незакрытой шлемом головой Хазимира, верховный гроссмейстер вновь склонил собственную.

— Свет, дабы направить тебя во тьме, брат. Пусть твой сон дарует покой, которого мы все лишены при жизни, — сказал Драйго, после чего развернулся, чтобы вернуться к воротам и позволить следующему оплакивающему встать подле трупа гроссмейстера.

Он не сделал и трёх шагов, как вдруг ощутил зуд в передней части головы, предупреждающий его о психической активности в помещении. Температура резко упала, доспехи начали покрываться изморозью, а огоньки свеч затрепетали и погасли, как и пламя жаровней, спрятанных в стенах часовни. Причиной тому стал подувший из ниоткуда неестественный прохладный ветер. Над разорванной бронёй Хазимира затрещали языки синей энергии, которая образовала вокруг головы покойного венец – нимб мёртвого ангела. Драйго потянулся к рукояти меча Титана.

Под скрип терминаторских доспехов, что двигались без источника энергии, Лексек Хазимир сел прямо и медленно повернул голову, дабы взглянуть верховному магистру прямо в глаза.

— Проклятый Тайник вновь открылся. Ты должен повести капитул обратно на Пифос, — произнёс труп мёртвыми губами.

Затем его глазные яблоки закатились, и он рухнул на алтарь, раскалывая камень надвое.

Не останавливаясь ни чтобы проверить состояние тела, ни чтобы снова зажечь свечи, верховный гроссмейстер устремился прочь из Зала сна, но не из-за страха, ибо оживления бывшего боевого брата он не испугался. Кальдора Драйго гнала вперёд срочность переданного мертвецом сообщения.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

766960.M41 / Мостик. «Возмездие», блокада Пифоса, система Пандоракс

Лорд-адмирал Орсон Крансвар вёл не самую лучшую свою войну.

Сразу же, как линейный флот вошёл в систему Пандоракс по его приказу, были потеряны два эсминца – «Длань Махария» и «Аватар горя» – ставшие жертвой внезапного налёта рейдеров Хаоса, которые ждали в засаде. Пока что ничего не предвещало успешную кампанию. Каждый раз, когда казалось, будто Имперский Военно-космический флот получает преимущество и гонит корабли Абаддона всё ближе к Пифосу, возникало новое осложнение, вновь ставившее линейный флот Деметр в невыгодное положение. В Третьей битве у Солнечного разрыва его звездолёты уже собирались обратить врага в бегство, так как генерал Абаддона бросил против превосходящих сил Крансвара весь флот, но на одиннадцатом часу сражения в систему прибыла армада Гурона Чёрное Сердце и нанесла имперцам тяжёлые потери, уничтожив почти десяток древних кораблей. Используя астероиды Адамантиевых полей в качестве временного укрытия, линейный флот перегруппировался в ходе подготовки к контрудару, но Четвёртая битва у Солнечного разрыва вылилась в ещё большую катастрофу, чем Третья.

Когда соотношение сил сравнялось, имперский флот покинул астероидный пояс, на деле представлявший собой кладбище бессчётного множества кораблей, ставших жертвами космических хищников – как людей, так и ксеносов – мучавших субсектор Деметер. Вот только оказалось, что объединённая группировка Абаддона и Гурона поджидала имперцев, поэтому Крансвар отдал приказ всем звездолётам отступать к организованной у Геи базы на краю системы Пандоракс. Силы Хаоса изводили их каждый парсек пути и безжалостно уничтожали подставившего спину противника. Благодаря героическим усилиям пилотов быстроходных штурмовиков удалось снизить потери, иначе звездолёты лорда-адмирала вообще не добрались бы до Геи для перегруппировки

В последующие дни по флоту разошлась молва, ставящая под сомнение командирские способности Крансвара. Ничего такого, чего бы он не слышал и раньше, ещё в ранние дни обучения в академии на Бакке. Делает всё как по учебнику. Никаких новаторских идей, никакого таланта. Слишком предсказуемый. Лорд-адмирал всегда игнорировал это даже в свою бытность кадетом, продолжал игнорировать и сейчас. А ещё Крансвар игнорировал мольбы мичмана на мостике своего флагмана – «Возмездия».

— Но сэр, его люди уже почти неделю нормально не ели, а танки бесполезны в пустотных боях. Всё, о чём он просит – это чтобы полку разрешили спуститься на Гею для пополнения запасов и восстановления сил, пока флот расчищает дорогу к Пифосу, — сказал лейтенант, пытаясь всучить лорду-адмиралу письменное прошение. — У него в трюмах больше трёхсот танков и по меньшей мере вдесятеро больше людей. Это поможет высвободить ресурсы для экипажа.

Как только штаб линейного флота получил сигнал о помощи с Пифоса, был спешно собран резервный флот и имеющиеся поблизости имперские наземные силы. Даже не дожидаясь прибытия транспортников из других субсекторов, целые дивизии и полки Имперской Гвардии набились в линкоры, крейсеры и фрегаты флота Крансвара, настолько важным являлось освобождение захваченного мира.

— Это самая настоящая трусость, — рявкнул лорд-адмирал. — Кто он такой? Чёртов востроянец?

Крансвару не было и пятидесяти, но из-за ярко выраженных морщин на лице и стремительно проявляющегося вдовьего мыса он выглядел значительно старше. Таковы последствия напряжения при командовании флотом.

Мичман сверился с бумагой, которую пытался отдать лорду-адмиралу.

— Да, сэр. Бригадный генерал Монтагю Гефсемания Геинрик-Гаага XXVII из Востроянского 116-го бронетанкового полка согласно его подписи.

— Ленивые аристократы. Всё, чего он хочет – это взять своих людей на поверхность планеты и пошпынять местное население. Возможно, набрать себе изысканных вин и лошадей, отобрать землю. Мужик должен иметь стержень. Вот ты слышал, чтобы те два аттиланских полка умоляли высадить их с кораблей?

Громкий голос адмирала разносился по всему мостику, отчего некоторые члены экипажа нервно поглядывали в его сторону.

Лейтенант сглотнул.

— При всём уважении, сэр, оба аттиланских полка находились на «Аватаре горя».

Щёки лорда-адмирала покраснели, но он не стал сразу же давать выходу своему гневу. Прошло ещё несколько неловких мгновений, прежде чем он схватил прошение и порвал его надвое.

— Запрос отклонен, — отрезал он после этого эффектного жеста, а затем прошагал к примерно десятку старших офицеров флота, которые окружали высеченный из камня стратегический стол в центре мостика.

«Возмездие» было древним кораблем, что совершил свой первый полёт ещё во времена, когда легионы Космодесанта только разделялись, и хоть снаружи он напоминал другие звездолёты того же типа, его внутренности демонстрировали изумительный стиль барокко из совсем иной эпохи. Полы верхних палуб были выполнены из лучшего полированного мрамора, а переборки мостика и самые важные посты управления вырезали из прекраснейшего базальта и сланца, как и каюты офицеров со званием выше лейтенанта. Все поверхности и пространство, лишённые каких-либо иных украшений, оживлялись медной филигранью и рифлением. Каждую дверь сделали из высокосортной древесины, чей источник вымер тысячи лет назад. Даже трон перед гигантским окулусом мостика сполна заслуживал своё название: созданный из цельного куска серебра, украшенный изысканными драгоценными камнями и покрытый выгравированными именами когда-либо восседавших на нём мужчин и женщин.

Поприветствовав отсалютовавших ему адмиралов, капитанов и коммодоров, стоявших по стойке «смирно» над огромной пергаментной картой системы Пандоракс, Крансвар занял своё место у стола.

— Джентльмены, хоть потери, понесённые нами в ходе побега из Адамантиевых полей, и оказались тяжёлыми, я думаю, в итоге они были не напрасны, так как помогли мне подобрать ключ к обороне сил Хаоса. — Никто из офицеров не произнёс ни слова, но некоторые обменялись удивленными взглядами. — Используя штурмовые эскадрильи для прикрытия, мы обнаружили слабое место противника. Наши истребители-перехватчики могли подлетать на близкое расстояние и безнаказанно наносить удары, ибо оказались слишком быстрыми для вражеских оборонительных батарей и перехватчиков.

Крепкий мужчина с густой рыжей бородой, который был моложе лорда-адмирала, прочистил горло, привлекая его внимание.

— Да, адмирал Блез? — спросил Крансвар, раздражённый тем, что ему не дали продолжить объяснение своего грандиозного плана.

Блейз носил такую же девственно-белую флотскую форму, как и лорд-адмирал, за исключением синего табарда, обозначавшего более высокое звание. Он командовал «Несгибаемым», а потому являлся заместителем командира флота.

— Это не совсем так, сэр, — произнёс Блез с сильным акцентом. — Все вражеские перехватчики базировались на кораблях, которые не стали преследовать нас до Геи.

Крансвар не собирался отступать.

— Неважно, адмирал. Разведка полагает, что наши быстроходные штурмовики превосходят вражеские по численности как минимум в два раза. Если мы столкнёмся с сопротивлением авиации, то разделим наши машины на две группы: одна для заходов на атаку с бреющего полёта, вторая для прикрытия.

Офицеры за столом громко зашептались, но лорд-адмирал проигнорировал это, как делал и со многими другими вещами.

— Наша стратегия заключается в следующем: основная часть флота выдвинется вперед в качестве заслона и вступит в бой с крупными кораблями противника в пределах Адамантиевых полей. «Возмездие» и «Несгибаемый» останутся на орбите Геи для последовательного запуска волн штурмовиков, а также для заправки и перевооружения машин по возвращению, чтобы подготовить их к отправке обратно в бой.

Перешёптывания стали громче, и некоторые офицеры принялись жестикулировать друг другу.

— У кого-то есть возражения по этому поводу? — холодно поинтересовался лорд-адмирал.

Блез заговорил первым.

— «Возмездие» и «Несгибаемый» – самые тяжеловооружённые корабли нашего флота. Им следует идти в авангарде и атаковать врага, а не оставаться в резерве как мобильные носители штурмовиков.

— Так вы оставите капитальные корабли уязвимыми, не говоря уже о том, что в опасности окажется ещё один мир. А если атака провалится? Врагу откроется путь к Гее, — добавил коммодор Иарл с «Банши».

Амбициозный офицер, родившийся в системе Пандоракс, был младше и Крансфара, и Блеза.

— При наличии «Возмездия» и «Несгибаемого» в самом сердце битвы штурмовым эскадрильям не придётся далеко лететь для дозаправки, — высказался Ибзен – высокий, худощавый мужчина, командовавший одним из фрегатов типа «Меч» под названием «Неприкосновенный».

Щеки Крансвара вновь вспыхнули.

— Это не подлежит обсуждению! — пришёл он в ярость. — Вы получили приказы, а теперь возвращайтесь на свои корабли и будьте готовы их выполнить.

Продолжая вести между собой разговоры о мудрости выбранной лордом-адмиралом тактики, офицеры покинули мостик и направились к челнокам, дабы отбыть на свои звездолёты. Когда они проходили через высокие краснодеревные двери, мимо них протиснулся юный мичман с бумажкой, исписанной текстом от руки. Он спешно подошёл к Крансвару и резко отсалютовал.

— Прошу прощения, сэр, но у меня сообщение у командующего Кини из Мордианского пятого. Он просит разрешения взять ему и его людям челноки для спуска–

От последовавшего ответа лорда-генерала даже плоть могла бы слезть с костей.

766960.M41 / «Безжалостная смерть», Адамантиевые поля, система Пандоракс

Малгар Железная Хватка – командующий флотом Абаддона – шагал по коридорам «Безжалостной смерти» с видом того, кто был абсолютно уверен в скорой победе. Древняя чёрная силовая броня, некогда окрашенная в светлые цвета Белых Консулов, шипела и лязгала при движении, а тяжёлые сабатоны с громким стуком опускались на железный пол. Со временем многие корабли Хаоса получали различные уникальные черты и модификации, зависящие от того, какому богу поклонялись члены экипажа, однако, силы Чёрного Легиона в своём поклонении проявляли прагматичность, поэтому звездолёт Абаддона оставался относительно нетронутым вездесущим влиянием варпа.

Одним из немногих таких изменений стала дверь, к которой сейчас подходил Железная Хватка. Она больше напоминала сотканный из плоти занавес, нежели обычный проём. Когда военачальник остановился у порога, от органической шторы отделилось сферическое глазное яблоко и воззрилось на космодесантника, удерживаемое в воздухе благодаря ножке из переплетённых сухожилий. Немигающий жёлтый глаз оглядел воина, после чего быстро исчез среди складок кожи с влажным всасывающим звуком, а занавес отогнулся назад, позволяя Малгару войти внутрь.

Два обернувшихся аколита увидели, кем являлся новоприбывший, и, признав командующего флотом, раболепно поклонились, вслед за чем спешно покинули помещение. Двери позади космодесантника закрылись, что прозвучало так, будто на пол бойни шлёпнулся окровавленный кусок мяса.

Комната оказалась небольшой, но была от пола до потолка забита всякого рода эзотерическими артефактами и эферами, как органическими, так и механическими. На полках стояли склянки с разнообразными жидкостями, чьё содержимое порождало неестественное разноцветное свечение, а медные шприцы, причудливые нутрометры и фиксирующие зажимы всевозможных форм и размеров лежали рядом с гнилыми деревянными лотками, заполненными иссохшими органами и скелетированными останками мелких ксеносов. Внимательно осмотрев заставленные полки, Малгар нашёл то, что искал

В вязком зелёном веществе внутри стеклянного цилиндра плавала человеческая голова с прилипшими к её бокам дредами. Из-за мутной жидкости черты лица были едва различимы. Как только космодесантник увидел эту ёмкость, незрячие глаза головы распахнулись, но лицо осталось полностью лишённым выражения. Взяв контейнер с высокой полки, Малгар поставил его на небольшой ржавый стол у стены и открыл крышку. Раздалось шипение стравливаемого давления, а в воздухе повис могильный смрад. Военачальник погрузил внутрь руку и вытащил голову за волосы, кладя её на стол рядом с бывшим вместилищем. Так и не закрывшиеся глаза слепо пялились вперёд.

— Я желаю говорить с лордом Абаддоном, — произнёс Малгар Железная Хватка, вытирая зеленую слизь с лица отрезанной головы.

Молочные-белые глазные яблоки закатились, а губы зашевелились, безмолвно читая какое-то заклинание. При каждом движении челюстей во рту качался обрубок языка. В воздухе перед головой расчленённого псайкера медленно сформировалось крошечное мерцающее изображение Абаддона. Пси-образ был размытым и искажённым, словно Малгар смотрел на него сквозь воду. Космодесантник уже собрался к нему обратиться, как вдруг рядом с его повелителем постепенно возникла похожая проекция, чьи багровые в реальности доспехи тут выглядели розовыми. На появившемся лице Гурона Чёрное Сердце играла ухмылка.

— А почему он присутствует при нашем общении, господин? — спросил Малгар, стараясь сохранять уважительный тон.

Железная Хватка мог обойтись и без нежеланного вмешательства Чёрного Сердца в Третью битву у Солнечного разрыва. С момента прибытия Красных Корсаров короткие вокс-переговоры между двумя флотами были резкими и агрессивными.

— Это тебе повезло присутствовать, Железная Хватка — Слова Абаддона были исполнены властности и злобной гордости. — Если бы не века безупречной службы Чёрному Легиону перед этой кампанией, кто-то другой уже бы занял твоё место во главе флота.

— Я бы с великим удовольствием принял на себя эту роль, лорд Абаддон, — сказал Гурон с жестокой ухмылкой.

— Под моим командованием есть тысяча воинов, которых я поставлю командовать флотом, прежде чем рассмотрю твою кандидатуру, Чёрное Сердце. — Выражение лица Абаддона могло сравнивать с землёй целые города даже несмотря на то, что это была маленькая психолитовая проекция. — Пока ты не преклонишь колено передо мной, ты даже не ступишь ни на один из моих кораблей, не говоря уже о командовании даже одним из них. Ты готов к этому, пират? Здесь и сейчас. Преклонишь колено и присягнёшь на верность вместе со своей бандой ренегатов Чёрному Легиону? Принесёшь мне в дар свои звездолёты и боевые машины по собственной воле, без требования или награды?

Расплывчатое изображение Гурона Чёрное Сердце не произнесло ни слова, но зубы оно продолжало скалить.

— Конечно нет, ведь ты – всего лишь амбициозный узурпатор. Одним глазом постоянно смотришь на мою мантию Магистра Войны, а другим себе за спину, чтобы в неё вдруг не вонзили клинок, — продолжил Абаддон, когда стало очевидно, что Гурон не ведётся на провокацию. — Сейчас ты полезен, Чёрное Сердце, вот только стоит ситуации изменится, как нашему соглашению конец, и ты вновь станешь моим врагом.

— Я понял тебя, Абаддон, — ответил Гурон намеренно без почтения. — Хотя, у меня есть ощущение, что я в предстоящей кампании я буду тебе полезен даже больше, чем ты можешь представить, — загадочно добавил он.

Проигнорировав попытку Красного Корсара захватить его внимание, Абаддон вновь обратился к Малгару.

— К этому моменту от имперского флота уже должны были остаться одни лишь дрейфующие остовы, Железная Хватка. Тайник открыт, а Корпулакс с нашими демоническими союзниками жаждет распространить своё влияние за пределы Пифоса и системы Пандоракс. — Он искоса посмотрел на Гурона. — К тому же, если я найду то, что ищу, я бы предпочёл, чтобы информация об объекте моих поисков не попала к чужакам.

Чёрное Сердце состроил пренебрежительную мину.

— Наши силы практически равны, повелитель, а их адмирал слепо следует доктрине имперской флотской доктрине. Он пользуется манёврами и уловками прямиком из учебников академии, причём выполняет всё безупречно, — произнёс Малгар, слегка наклонив голову вперёд.

— Значит, тебя, наконец, превзошли. Возможно, пришло время свежим кадрам встать во главе флота.

В словах Абаддона не было гнева, только холодная логика.

— Вовсе нет, мой повелитель, — возразил Железная Хватка. — В нашей последней битве я позволил ему поверить, будто у нас есть определённые слабые стороны, и что его быстроходные штурмовики представляют для нас наибольшую угрозу. А ещё я точно знаю, какой тактики он станет придерживаться в следующем сражении.

— И откуда же тебе это известно? — с презрительной усмешкой поинтересовался Гурон. — Твои псайкеры прочли его мысли? Или на мостике есть шпион?

— Ни то, ни другое. Глупец слишком предсказуем и чересчур придерживается догматов имперского флота. В следующий раз он атакует быстроходной штурмовой авиацией при поддержке фрегатов и эсминцев, и не введёт в ближний бой среди Адамантиевых полей два своих капитальных корабля. Вместо этого он станет держать их позади в качестве мобильных носителей штурмовиков, планируя отправить вперёд уже после уничтожения наших крупных звездолётов.

— И что ты собираешься предпринять, чтобы не дать уничтожить свои корабли? У него численное преимущество в истребителях, а в ходе их уничтожения в бою на ближней дистанции ты, скорее всего, понесёшь урон не меньший, чем имперцы.

Бывший и верным слугой Империума, и полководцем-ренегатом, Гурон Чёрное Сердце успел принять участие в бессчётном множестве космических сражений, показав себя превосходным тактиком.

— Он считает, будто мы останемся под прикрытием пояса астероидов, на чём и строится вся его стратегия. Как только первая волна истребителей и кораблей сопровождения достигнет точки невозвращения, мы вырвемся из кладбища звездолётов и атакуем имперцев в лоб, лишив их преимущества, которое они получили бы, сражаясь среди остовов. Без угрозы со стороны роев истребителей, мой флот сможет пробиться через корабли сопровождения и вступить в бой с капитальными звездолётами в резерве.

Абаддон одобрительно кивнул. Даже Чёрное Сердце, казалось, выглядел искренне впечатлённым.

— Хорошая стратегия, Железная Хватка, — произнёс Абаддон. — Но не без риска. Что, если я обеспечу тебя средствами для гарантированной победы и полного уничтожения имперского флота?

— Лорд Абаддон, я приветствую любую помощь с вашей стороны, — с облегчением сказал Малгар. — Вы собираетесь задействовать Легион для абордажных действий?

— Сопротивление внизу оказалось сильнее, чем предполагалось. Похоже, волею судьбы на Пифосе застрял целый полк Имперской Гвардии, причём не абы кто, а джунглевые бойцы. Они сполна пользуются преимуществами местности. — Изображение Абаддона начало пропадать. — Я выделю тебе несколько сотен легионеров, не больше. Чёрное Сердце также окажет поддержку флоту. Думаю, ты найдёшь его стратегию… интересной.

Образ Магистра Войны исчез прежде, чем тот договорил до конца, поэтому последние слова произнесла пустота. Проекция Гурона же, продолжавшего свирепо ухмыляться, никуда не делась.

— Скажи мне, Железная Хватка, — начал он. — Что ты знаешь об астероидах?

766960.M41 / Главная полётная палуба. «Возмездие», блокада Пифоса, Система Пандоракс

Шира Хаген стояла на входной лестнице своего истребителя-перехватчика типа «Пустельга», отчаянно подавляя желание спрыгнуть и забить до состояния кровавого месива офицера лётно-подъёмного состава, который мешал её предстартовой подготовке.

— Ты меня слышала, пилот? — спросил офицер, старавшийся перекричать шум на полётной палубе, где готовились к запуску три полных авиакрыла штурмовиков. — Я сказал, у тебя шлем выглядит не по уставу.

Раздражённая Шира оторвалась от предполётной проверки и съехала вниз по лестнице, приставленной к её варианту «Грома», который мог действовать в пустоте. Сняв шлем и явив чёрные волосы длиной до плеч, она взяла шлем на сгиб локтя, после чего взглянула прямо в глаза офицеру, бывшему всего на несколько лет старше.

— Хочешь, чтобы я пропустила своё окно запуска и пошла запросила новый? Или мне вообще отказаться от миссии и перекрасить его?

Шира кивнула головой на шлем. Вместо стандартного серо-зелёного, как у других пилотов, она держала шлем с собственноручно нанесённым изображением большой хищной птицы. На керамитовой поверхности виднелись великолепно прорисованные перья белого цвета, а на боках красовались идеально переданные глаза. Визор тоже подвергся модификациям, в результате чего стал напоминать изогнутый клюв. Поиск необходимых материалов обошёлся Шире недёшево, но на огромном корабле вроде «Возмездия» возможно найти всё. За определённую плату.

Офицер лётно-подъёмного состава прочистил горло.

— Положение Имперского Военно-космического флота гамма эпсилон двенадцать девять вполне ясно предписывает, что личному составу не дозволено модифицировать, изменять или украшать… — Он затих, когда Шира надела шлем обратно на голову и стала неторопливо лезть обратно к кабине пилота. — Не игнорируй меня. Я старший по званию, и ты будешь смотреть на меня, когда я с тобой говорю.

Замерев, Шира посмотрела на него сверху вниз. Ее голова оказалась вровень с почти двадцатью изображениями белых когтей на желтовато-сером корпусе «Пустельги». Метки уничтоженных целей. Каждая подтверждена и добыта с трудом.

— Я буду тебя слушать, когда из этой сморщенной задницы, которую ты называешь ртом, начнёт вылетать что-то дельное. А до этого можешь либо отправить меня на губу, либо дать мне приготовить мою птичку к вылету.

На вершине лестницы женщина выглядела точь-в-точь как хищник, которому подражала.

— По возвращению на корабль тебя ждёт обвинение, капитан авиации… — Он сверился с инфопланшетом, который невольно поднял перед собой на манер щита. — Хаген. Наслаждайся заданием. После ты ещё долго не будешь летать.

Он развернулся на каблуках и спешно зашагал к кабинке управления запуском. Шира показала ему вслед средний палец к вящему удовольствию товарищей-пилотов, тоже готовивших свои машины.

— Ты и твой вечно создающий неприятности рот, Хаген, — протрещал в воксе шлема мужской голос. — Почему бы тебе для разнообразия не позволить лётным достижениям говорить за тебя?

— Я подумала, вы обрадуетесь, если я пересижу эту миссию, босс, — ответила она, бросив взгляд в противоположную сторону ангара, где находился источник этого голоса. Уже пристегнувшийся командир авиакрыла Барабас Хайк качал головой. Как и у остальных пилотов «Красного крыла», корпус его корабля тоже украшали отметки уничтоженных целей, но только он хоть сколько-нибудь близко подобрался к результату Ширы. — Я бы всё отдала, лишь бы получить шанс сравняться со мной.

— Эй, Шира. Твой ротик может создать мне неприятности в любое время, когда пожелаешь, — раздался в воксе ещё один голос.

— Эй, Форчек, — ответила Шира. — Можешь начать обратный отсчёт с пяти?

- А? Не понял, — ответил другой пилот, глядя в сторону Ширы

«Пустельга» Форчека находилась на поздней стадии подготовки, а кабина уже была закрыта.

Шира подняла руку с растопыренными пальцами.

— Пять. Четыре. Три. Два…

С каждым числом она загибала по пальцу до тех пор, пока не остался средний. Женщина отсалютовала Форчеку тем же жестом, которым послала офицера лётно-подъёмного состава.

— А ну хорош херню пороть, оба, — обругал их Хайк. — Время для развлекухи и игр будет позже. Сейчас же у нас есть работа.

Корабельная система оповещения, которая прежде создавала лишь фоновый шум, зазвучала громче. Гремел голос лорда-адмирала, причём он уже заканчивал свою, вне всяких сомнений, воодушевляющую речь, что вдохновляла и сплачивала людей и женщин под его командованием.

— … в сердце Архиврага и освободим храбрых и верных людей Пифоса, — слегка гнусаво провозгласил Крансвар. — От того, как мы проявим себя сегодня, будет зависеть, останутся ли наши имена в истории как синоним триумфа или же позора. Запустить все штурмовые эскадрильи и приготовиться к столкновению с противником! Давайте же завоюем славу!

— Вы слышали лорда-адмирала, — произнёс Хайк, закрывая кабину пилота. — Нам пора возвращаться на войну.

Ожидая своей очереди на входе туннеля для запуска, Шира видела вдали перед собой крошечные красные точки – форсажные камеры Форчека. Остальные девять пилотов «Красного крыла» уже покинули «Возмездие» и догоняли свои более медлительные корабли сопровождения, которые приближались к Адамантиевым полям. Шира не особо верила в приметы — да в принципе мало во что, кроме собственных навыков боевого пилота – но, как и каждый прошлый вылет с момента начала Пандоракской кампании, сейчас женщина тоже отправится в бой последней из «Красного крыла». Последней отправится в бой и, если её не подведёт «Пустельга», и сама она не совершит никаких глупостей в пылу сражения, последней вернётся.

— «Красный-шесть», взлёт разрешаю. Начинайте процесс пуска по готовности.

Шира узнала голос в наушниках и повернулась, чтобы взглянуть через стекло в сторону кабинки управления запуском. Там, сгорбившись над приборными панелями, стоял тот самый офицер лётно-подъёмного состава, чьё строгое лицо омывалось неярким синим свечением индикаторов.

— Вас поняла, управление запуском, — ответила Шира.

Казалось, офицер за пластистеклянным щитком на мгновение застыл, а потом, вдруг всё осознав, поднял взгляд. Шира же наклонила голову, смеряя его взглядом нарисованных на шлеме орлиных глаз.

Офицер вновь заговорил, однако, даже несмотря на наушники, его слова утонули в шуме набирающих полную мощность двигателей, что шло вразрез с положениями Имперского Военно-космического флота. Боевым пилотам запрещалось выходить на максимальную тягу до пересечения красной линии в середине пусковой трубы, но, как подозревала Шира, офицер и так уже знал это. Когда двигатели завыли громче, мужчина бросил все попытки вербальной коммуникации и принялся бешено жестикулировать. Пилот улыбнулась, и офицер понял её намерения. Бросившись на пол кабины, он закрыл голову руками.

Стоило показателю мощности достичь предела, как Шира одной рукой включила положительную тягу, а второй – убрала стопоры шасси, вслед за чем её «Пустельга» устремился вперед, словно выпущенный из болтера реагирующий на массу снаряд. От мощной перегрузки Ширу вжало в кресло. Порождённый машиной акустический удар разбил окно кабинки управления запуском на тысячи крошечных осколков, но «Пустельга» успела вылететь из пусковой трубы в холодные объятия пустоты прежде, чем первый осколок коснулся пола, а незадачливого офицера осыпало стеклом.

Шира и без дара предвидения или чтения таро прекрасно знала, что ждёт её в ближайшем будущем – несколько недель на гауптвахте. Вот только сейчас это её не заботило. Каждый миг, проведенный на борту «Возмездия», казался женщине заточением, и лишь управляя «Пустельгой» она чувствовала себя по-настоящему свободной.

Следя за сигналами «Красного крыла» и кораблей сопровождения на ауспике, Шира летела к ним сквозь черноту. Она твёрдо намеревалась выжать максимум из каждой секунды своего освобождения.

766960.M41 / Мостик. «Возмездие», блокада Пифоса, система Пандоракс

На мостике «Возмедия», как и на мостике любого другого корабля Имперского военно-космического флота перед сражением, царила едва сдерживаемая суматоха. Мичманы и стратегисты двигались от консоли к консоли, от офицера к офицеру, не бегая, но и не просто шагая. Навигаторы в реальном пространстве стучали по рядам клавиш, в боевых условиях делая чуть больше нажатий в минуту, а калькулус логи рядом с ними просчитывали тысячи направлений полёта за секунду и передавали лучшие результаты своим коллегам людям только после обработки всех возможных вариантов.

Сидевший на командном троне Крансвар задумчиво смотрел в оккулус. По правому борту недвижимо висел в космосе «Несгибаемый», а вдали исчезали огоньки форсажных камер перехватчиков из последней выпущенной «Несгибаемым» волны, устремлявшейся прямиком к своей цели. На таком расстоянии уже были постоянно видны самые крупные астероиды, но в Адамантиевых полях периодически возникали сверкания, когда лучи солнца Пандоракса отражались от остовов погибших имперских кораблей, что дрейфовали среди небесных тел.

— Даже звёзды издеваются надо мной, — пробормотал себе под нос Крансвар.

— Сэр? — озадаченно спросил лейтенант рядом с ним в безукоризненного вида форме.

— Ничего, Фейсал. — Лорд-адмирал перевёл своё внимание с космоса обратно на происходящее на мостике. — Докладывайте. Все штурмовые волны запущены и движутся вместе с эскортными кораблями?

— Так точно, — сказала молодая женщина, стоявшая напротив огромного экрана. Перед её аугментированными глазами быстро прокручивались потоки как будто бы не поддающихся расшифровке букв и цифр. — Основная и вспомогательная полётные палубы докладывают, что лишь трем перехватчикам не удалось покинуть корабль.

— «Несгибаемый» докладывает то же самое, — добавил вокс-офицер, прижимая один наушник к уху, в то время как другой просто висел. Так мужчина мог слышать, что происходит на мостике. — Все птички вылетели, никаких проблем при запуске.

Лорд-адмирал печально усмехнулся. Ещё один козырь для этого самодовольного ублюдка Блеза.

— Время до контакта? — спросил Крансвар, не обращаясь к кому-то конкретно.

— Семь минут по терранскому стандарту, — ответил один из стратегистов, который читал переданный ему калькулус логи пергаментный лист, только что появившийся из портативного когитатора киборга.

Крансвар уже был готов отдать новые приказы, как вдруг ауспикаторный комплекс начал вспыхивать, вслед за чем раздался глухой гул волнительных разговоров.

— Лорд-адмирал. Мы засекли множество сигналов на границе астероидного пояса, — крикнул мичман с дальнего конца мостика.

Лорд-адмирал развернул свой трон к экипажу мостика.

— Разведывательные корабли. Вражеский командир – не дурак. Он знает, что его орудия бесполезны, пока он скрывается за астероидными поясами и дрейфующими обломками. Проводит разведку, хотя сейчас ему это уже не поможет.

Крансвар начал поворачиваться обратно к оккулусу, но мичман продолжил.

— Слишком много контактов для разведчиков. Там по меньшей мере двести-триста кораблей, сэр. — Мичман не отрывался от ауспика. — Должно быть, они знали, что мы идём в атаку. Весь флот Хаоса движется нам навстречу.

766960.M41 / «Красное крыло». Блокада Пифоса, система Пандоракс

По правую сторону от Ширы погибал окутанный ореолом голубого пламени фрегат «Фейнштейн», чьи варп-двигатели разорвало на куски сосредоточенным огнём десятка истребителей-перехватчиков Хаоса. Женщина наклонила штурвал вперёд, и «Пустельга» ушла в вертикальный спуск, избегая внимания севшего ей на хвост вражеского пилота. Затем Шира резко направила свою машину вверх, в результате чего преследователь оказался в прицельной сетке Хайка. Порченый истребитель беззвучно взорвался, когда носовая лазпушка пробила кабину пилота и позволила громадному давлению глубокого космоса доделать работу.

— Как считаете, это убийство мы делим на двоих? — передала по воксу Шира, занимая место в строю рядом с машиной командира авиакрыла. — Я сделала самую тяжёлую работу, а вам нужно было лишь попасть.

— Думаю, я заберу его себе за спасение твоей тощей задницы, — раздался в канале связи искажённый голос Хайка.

Работе ауспиков имперских истребителей что-то мешало, и, к какому бы гнусному колдовству не прибегнул противник, оно действовало и на вокс-установки тоже.

Контратака Хаоса не стала сюрпризом, ибо крупные корабли установили визуальный контакт ещё до возникновения проблем с ауспиками, но вот её стремительность застала имперцев врасплох, и ещё несколько звездолётов погибло, прежде чем удалось организовать хоть какую-то оборону. Вражеский флагман вылетел из Адамантиевых полей на полной скорости и протаранил «Уравнитель» с «Мечом чести» – два эсминца типа «Кобра», шедших плотным строем и не успевших выполнить манёвры уклонения. Из-за гравитационного притяжения их дрейфующие остовы уже плыли к астероидному поясу для пополнения кладбища кораблей.

Даже «Красное крыло», которое смерть в ходе предыдущих боестолкновений с флотом Хаосом словно бы обходила стороной, успело лишиться двух «Пустельг». Гойез и Макита погибли, сбитые огнем оборонительной турели в ходе атаки на эсминец типа «Иконоборец».

— «Красное крыло». Выстроиться вокруг меня, — прожужжал в общем вокс-канале голос Хайка. — Наша цель – «Идолопоклонник», схлестнувшийся с «Арбитром».

Два этих корабля буквально вырывали куски друг из друга на фоне звёзд, так как их щиты уже выходили из строя, а промахнуться с такого близкого расстояния не представлялось возможным. Из огромных борозд на корпусах обоих вырывалась в холодную черноту атмосфера и вылетали тела членов экипажа, но, хоть до выведения из строя звездолётам было далеко, если они продолжат обмениваться залпами, то гарантированно взаимоуничтожатся.

— Квоф, Вандир, Форчек, Скелмер, Тецудо, Мкана. Обеспечьте прикрытие. Хаген, мы с тобой атакуем варп-двигатели. Как думаешь, сможешь совладать с такой громадиной?

В пылу сражения ненамеренная двусмысленность командира авиакрыла не вызвала остроумных реплик со стороны пилотов. Ответом ему были лишь искажённые подтверждения.

— Просто держите их перехватчиков подальше от меня и старайтесь не перекрывать мне линию огня, — сказала Шира, пока остальная часть «Красного крыла» выстраивалась в цепь вдоль машин Хаген и Хайка.

Форсажные камеры вспыхнули ярко-оранжевым, и восемь «Пустельг», нырнув вниз, сформировали тупой клин, после чего устремились навстречу двум сражающимся гигантам. Теперь намерения имперцев стали очевидны, поэтому вражеские истребители вышли из собственных дуэлей и роем пошли на атаку более явной угрозы с бреющего полета.

Скелмер первым отделился, резко выключая форсажные камеры и позволяя обогнать себя двум машинам противника, которые, таким образом, оказались в зоне поражения смертоносного вооружения «Пустельги. В отличие от «Громов», что использовались авиакрыльями военно-космического флота, действовавшими на планетах, у «Пустельг» вместо автопушек имелись дополнительные силовые ячейки для носовых лазпушек. Одна из них уничтожила первый летательный аппарат Хаоса, со вторым же расправилась ракета «Адский удар». Оба ненадолго вспыхнули, после чего воздух у них на борту, как и сами машины, полностью поглотило пламя.

Другой перехватчик оказался позади Мканы, но шквал лучей, выпущенных из лазпушки Квофа, срезал ему крыло, отчего машина начала бешено крутиться, пока Форчек не добил её сконцентрированным залпом.

У Вандира и Тецудо дела шли не так гладко. Изолировав один из вражеских истребителей, они поливали его огнём, но безуспешно, так как более быстрой машине постоянно удавалось уклоняться. Оба были так сосредоточены на своей цели, что не заметили приблизившегося снизу другого пилота Хаоса. Волна снарядов омыла «Пустельгу», разорвав корпус на три части, и из кабины вылетел уже мёртвый Тецудо. Вандир же избежал тяжёлых попаданий из автопушки, но, резко уйдя вниз в попытке выйти из зоны поражения, столкнулся с искорёженной передней секцией машины Тецудо. Его «Пустельга» вонзилась прямо в левый внешний двигатель, отчего пилот потерял контроль, а затем и сознание из-за кручения. Остальные члены «Красного крыла» могли лишь беспомощно наблюдать, как птичка Вандира врезалась в щиты эсминца Хаоса. Её гибель сопровождалась лишь кратковременной рябью на энергетическом заслоне.

— Хаген. Заходи на атаку. Я с тобой, — сказал Хайк, чей голос дрейфовал в море помех. Через стекло кабины Шира видела огромный звездолёт противника. — Все остальные – займите те истребители.

Ответ «Красного крыла» не заставил себя ждать. Форчек послал одну из ракет «Адский удар» прямо в толстый выхлопной канал машины, которая убила Тецудо, в то время как Скелмер расправился с пилотом, которого и преследовали два его погибших товарища. К их позиции стягивалось всё больше вражеских истребителей, но Шира и Хайк уже вышли из боя и устремлялись прямиком к цели.

— У меня закончились ракеты, — передал по воксу Хайк. — Лучшей использовать твои.

— Держу пари, у вас их полный запас. Просто не хотите опозориться, не попав по такой крупной мишени, — ответила Шира.

— А если не попадёшь ты, тогда, я уверен, экипажу «Арбитра» будет стыдно за тебя.

Слова Хайка прозвучали отрезвляюще. Слишком часто пилоты истребителей флота гонялись только за личной славой, а их главным стимулом были новые отметки об уничтоженных целях на корпусе. Они легко забывали о том, что их настоящая работа заключалась в обеспечении безопасности более крупных кораблей.

— Вы помните, чтобы я хоть раз промазывала? — спросила Шира, наклоняя штурвал и равняясь с правым бортом эсминца Хаоса, готовая зайти на атаку.

— Всё когда-то случается в первый раз, – сказал Хайк, который повторял манёвр женщин.

Он летел так близко, что кончики их крыльев разделяли считанные метры.

Оборонительные турели вдоль всего корпуса открыли огонь, но вражеские стрелки гонялись за призраками, ибо достигнувшие предельной скорости «Пустельги» избегали шквала огня. Стреляя из лазпушки в автоматическом режиме, Хайк уничтожил множество причудливо искажённых зенитных батарей прежде, чем те успели сделать хоть один выстрел. Шира же, подготовившая две последние ракеты «Адский удар», попыталась визуально обнаружить пробоину в корпусе, которая обнажила варп-двигатели эсминца. Это не заняло у неё много времени, так как характерное голубое свечение механизмов показывало женщине путь словно выпущенная сигнальная ракета. Потянув штурвал на себя и получив угол обстрела получше, Шира немного сбросила скорость, чтобы получить больше времени для атаки. Две турели рядом с пробоиной повернулись к её «Пустельге», наводя стволы лазпушек, но Хайк быстро о них позаботился.

— Чисто, — произнёс он.

Командир авиакрыла показал ей палец вверх и ушёл вниз, прочь от эсминца.

Сощурившись, Шира убрала защитный кожух с кнопки огня, после чего нажала на неё. Отделившаяся от крыла ракета устремилась прямиком к разрыву в корпусе. Женщина резко увела «Пустельгу» вверх и в сторону, но продолжала следить за ракетой, поглядывая назад. К несчастью, не хватило совсем немного. Ракета врезалась в корпус в считанных метрах от пробоины, рядом с уже вышедшей из строя оборонительной турелью, и оставила лишь неглубокую чёрную воронку.

— Ну вот зачем ты улетел и сглазил меня? — раздражённо бросила Шира.

— В следующий раз попадёшь, — подбодрил её Хайк. — «Красное крыло». Перегруппироваться и приготовиться ко второму заходу на атаку.

Зенитные батареи под ними возобновили обстрел.

— На это нет времени. Мы не сможем уклоняться от них вечно, да и к нам приближаются другие вражеские машины. — К их позиции стягивалась очередная полная эскадрилья истребителей Хаоса. — Я возвращаюсь.

— Не глупи, Хаген. Один лишь разворот–

Шира вырубила вокс-связь, не заинтересованная в наказах командира. Зная, что произойдёт дальше, она сняла изолирующий дыхательный аппарат и перепроверила ремни безопасности. Затем женщина потянула штурвал на себя, заставив «Пустельгу» резко уйти вверх и с креном развернуться на девяносто градусов. Ширу вдавило в спинку кресла с такой силой, что она чуть не пробила её и не потеряла сознание от перегрузок. Достигнув верхней точки подъёма, истребитель повернулся на сто восемьдесят градусов. В этот момент Шира больше не могла сдерживать тошноту, и изо рта выплеснулась рвота. Теперь, выйдя на встречный курс с эсминцем Хаоса, женщина с трудом держала глаза открытыми. Действующие на неё гравитационные энергии искажали черты лица и болезненно натягивали кожу с мышцами. Казалось, будто Шира пытается продавить пальцем кусок свинца, однако, в итоге пилоту удалось нажать на кнопку огня, пусть и ценой порванных сухожилий.

Ей не нужно было видеть, поразила ли ракета цель, так как она и так это знала. Шира дёрнула штурвал на себя и резко устремилась вверх прежде, чем «Адский удар» прошёл через пробоину. Позади неё расцвёл бесшумный взрыв, когда ракета разорвала на части незащищённый варп-двигатель. От контакта с головной волной высвободившейся энергии «Пустельга» сотряслась, а пилот вновь извергнула содержимое желудка.

Не ведающий о своей гибели корабль Хаоса продолжал стрелять даже несмотря на бежавшие по корпусу толстые трещины и поглощавшую его неестественную варп-энергию голубого цвета. Почувствовав возможность проникнуть в материум, тысячи демонических лап и щупалец вырвались из дыры в реальности, впиваясь в стремительно разрушающийся звездолёт и пытаясь закрепиться в телесном царстве.

Варп-разлом закрылся так же быстро, как и возник, а вместе с ним исчез и эсминец, что сопровождалось мучительными воплями нерождённых.

Неуверенным движением Шира вытерла с губ рвоту рукавом лётного костюма и включила вокс-связь.

— …баная идиотка. Ты могла погибнуть, выполняя этот рискованный манёвр. Если бы по возвращению на «Возмездие» тебя уже не ждало обвинение, я бы сам отправил тебя на губу.

Гневная отповедь казалось неуместной на фоне гиканья и возгласов других четырёх пилотов «Красного крыла», находившихся на том же вокс-канале.

— Эй, Шира. Тебе следует перевестись на «Арбитра» сразу, как вылезешь с гауптвахты, — рассмеялся Квоф. — Тебе никогда не придётся платить за выпивку, пока ты…

Его громкий голос оборвался и сменился помехами, вслед за чем раздалось шипение ещё трех внезапно вырубившихся вокс-установок. Шира, моргавшая и мотавшая головой, чтобы избавиться от негативных последствий рискованной мёртвой петли, повернула голову к последнему местоположению четырёх летательных аппаратов из своего авиакрыла. Там расцвели, а затем стремительно исчезли четыре взрыва, и в ярком оранжевом свете можно было различить изломанные очертания некоей тёмной фигуры.

— Нет… Не может быть, — пробормотал Хайк, у которого имелся лучший обзор на сцену уничтожения «Пустельг». — Это же просто бредни космических плутов и астероидных шахтёров, горячечные сны тех, кто слишком много времени провёл в пустоте. Они нереальны. Они нереальны. Они–

— Чего? Чего не может быть? — спросила Шира.

Ответ она нашла, когда увидела то, что устремилось прямо к ним.

Напоминая дракона из древних мифов, тварь плыла в космосе, словно несомая тёплыми потоками воздуха, и извергала гибельное пламя. Металлическая голова с клювом выходила из тонкого змеевидного тела, созданного из того же нечестивого сплава, а взгляд демонических глаз метался из стороны в сторону в поисках следующей добычи. Под монстром торчали четыре кошмарных когтя. Неправильность этого создания завершали три пары крыльев с обратной стреловидностью, которые шли вразрез со всеми известными Шире принципами полёта и аэродинамики.

— Хелдрейк, — едва смог вымолвить Хайк. — Это хелдрейк.

766960.M41 / «Безжалостная смерть», Адамантиевые поля, система Пандоракс

— Лорд Железная Хватка, мы потеряли «Изменническую добродетель», — произнёс один из облаченных в балахон членов экипажа, в воздухе перед которым медленно двигались мерцающие психолитовые метки. — «Уродователь», «Алая жажда» и «Погубленное небо» докладывают о катастрофических повреждениях.

В отличие от «Возмездия», на мостике «Безжалостной смерти» царило мрачное спокойствие. Немногословные члены экипажа и сервиторы занимались своими задачами, демонстрируя практически полное равнодушие к бушующей в пустоте битве. Малгар Железная Хватка дирижировал контратакой Хаоса с командной платформы не задумываясь, так как благодаря более чем тысячелетнему опыту сражения за и против сил Империума он мог реагировать на всё автоматически.

— Прикажите им перегрузить варп-двигатели и протаранить крупные корабли. Пусть их смерть не будет напрасной, — велел он, словно бы отправляя звездолёты на пополнение запасов, а не на верную гибель.

На этом этапе сражения Малгар ожидал худшего результата, нежели потеря всего четырёх эсминцев и рейдеров, в то время как его орудия лишили Имперский военно-космический флот вдвое большего количества кораблей наряду с десятками истребителей и перехватчиков. Сейчас бой шёл так, как он и планировал, хотя два капитальных корабля противника до сих пор оставались в арьергарде, готовые пополнить боезапас всё ещё многочисленных авиакрыльев штурмовиков и повернуть ход сражения в пользу имперцев.

— К вам желает обратиться Чёрное Сердце, повелитель, — доложила другая облачённая в балахон фигура сквозь решётчатую полумаску.

Презрение к самозванному лорду Хаоса, продемонстрированное Абаддоном и Железной Хваткой, выказывалось даже простыми вокс-операторами на флоте Чёрного Легиона.

— Переключи его на мой личный канал, — приказал Малгар.

В ухе космодесантника затрещала вокс-бусина, когда установилась связь с флотом Красных Корсаров.

— Впечатляюще, Железная Хватка, — начал Гурон, которого слышал лишь Малгар. — Я ожидал, что твой гамбит будет стоить тебе дороже, но уничтожить восемь вражеских кораблей, пожертвовав только одним своим? Даже я бы гордился таким достижением.

На психолитовом дисплее ближе к передней части мостика исчезли три маленькие иконки, после чего пропали и три покрупнее, другого цвета.

— А, похоже, я поторопился, — продолжил Красный Корсар, очевидно увидев то же самое на собственных сенсорах. — Ну что ж, по крайней мере теперь моему флоту не придётся беспокоиться об этих трёх.

Малгар не был уверен, имеет ли в виду Гурон имперские звездолёты или те, коими Железная Хватка только что пожертвовал.

— Твой корабль на позиции, Чёрное Сердце? — спросил Малгар, не обратив внимания на подначивание Красного Корсара.

— Конечно, — ответил Гурон с притворным негодованием. — Он был там ещё до того, как ты организовал свою маленькую ловушку.

— Тогда почему бы тебе не перестать раздражать меня и не доставить вражеском адмиралу твой сюрприз, — сказал Железная Хватка, обрывая связь.

766960.M41 / Мостик. «Возмездие», блокада Пифоса, система Пандоракс

Крансвар наблюдал через оккулус за тремя взрывами – тремя голубыми ореолами быстро рассеивающейся варп-энергии, означавшими гибель одного из его кораблей.

— Мы только что потеряли «Неприкосновенного», «Банши» и «Свет веры», — подтвердил рулевой, убирая с карты три значка звездолётов с развёрнутой перед ним пергаментной звёздной карты.

После уничтожения этих кораблей флот лорда-адмирала уменьшился почти до трети от того состава, с которым он отправился к Пандораксу. Потери Имперской Гвардии в боевых машинах и солдатах также были значительными, и Крансвар начал сомневаться, хватит ли им сил освободить мир даже в случае успешного прорыва к Пифосу.

— Адмирал Блез желает говорить с вами, лорд-адмирал, — крикнул вокс-офицер, продолжая прижимать к уху один наушник.

— Переведи его на динамики, Ульдар, — велел Крансвар, вставая со своего командного трона.

Ярость в громыхающем голосе Блеза заставила его сесть обратно.

— Во имя Императора, что за игру ты затеял, Крансвар? — громко спросил тот с сильным акцентом. У него был такой злобный тон, что мужчины и женщины на мостике «Возмездия» застыли даже несмотря на то, что находились в гуще битвы. — Это бойня. Проглоти свою гордость, упёртый ублюдок. Отзови флот, пока он у тебя ещё есть.

Взоры всех присутствующих были обращены на лорда-адмирала. Он уставился через оккулус вдаль, туда, где во тьме расцвёл очередной взрыв. Рулевой убрал со звёздной карты ещё одну фигуру.

— Ты послал корабли в бой, рассказывая флоту об истории, — продолжил Блез. — Если ты сейчас же не вернёшь их для перегруппировки, то как, по твоему мнению, история тебя запомнит?

Вокс-связь резко оборвалась. Непредумышленно ли или специально, никто на борту «Возмездия» сказать не мог.

— Он прав, — тихо произнёс Крансвар. Все присутствующие на мостике продолжали смотреть на него, и следующие слова лорда-адмирала стали, возможно, самыми важными из тех, которые он когда-либо произносил. — Отзовите флот.

Ледник бездействия растаял, и шум на мостике усилился, когда немногим уцелевшим кораблям линейного флота Деметр стали передаваться новые приказы. Калькулус логи и навигаторы в реальном пространстве просчитывали курсы отхода для крупных кораблей, в то время как полётные палубы готовились к возвращению штурмовиков. Артиллерийские посты были приведены в состояние боевой готовности, чтобы разделаться с любым звездолётом Хаоса, которому хватит наглости преследовать отступающих до Геи.

Крансвар рухнул обратно на свой трон, подавленный, но не сломленный.

— Как бы там ни было, сэр, — сказал лейтенант Фейсал, передавая ему пачки бумаг с донесениями о потерях. — Я думаю, вы всё делаете правильно.

Лорд-адмирал слабо улыбнулся.

— Иногда даже верные решения могут быть приняты слишком поздно, — мрачно ответил он.

— Лорд-адмирал. Мы засекли новый сигнал. Ещё один корабль только что вошёл в систему и на большой скорости движется в нашу сторону. Он передаёт устаревший идентификационный код Империума, хотя и подтверждённый, — доложил мичман за ближайшим ауспикаторным комплексом.

К нему направилось несколько офицеров мостика.

Сердце Крансвара затрепетало. Подкрепления. Возможно, еще не всё потеряно, вот только его оптимизм быстро сошёл на нет.

— Это «Мощь Гурона», сэр, — понуро сказал мичман.

Каждый в линейном флоте Деметр знал о «Мощи Гурона» и репутации капитана-пирата этого звездолёта – Гурона Чёрное Сердце. Множество миров, находящихся под защитой линейного флота, пострадало от рук ренегатского капитула Красных Корсаров, и десятки кораблей были потеряны в сражениях с ними. Многие оказались уничтожены безвозвратно, но те, которым не повезло, захватывались и поступали на службу изменникам, где перекрашивались в их новые цвета. Прежде «Возмездие» уже дважды сражалась с флагманом Гурона Чёрное Сердце и дважды бой заканчивался патовой ситуацией. В обоих случаях имперскому кораблю потом требовались месяцы ремонта, чтобы вновь стать пригодным к пустотной службе.

Казалось, даже простое упоминание о старом сопернике вдохнуло в Крансвара новую жизнь, и, когда он услышал имя Гурона Чёрное Сердце, к нему вернулась жажда битвы.

— Где он? У меня нет визуального подтверждения.

Сквозь оккулус лорд-адмирал видел лишь корабли собственного флота, которые с мучительной медлительностью выполняли разворотные манёвры под непрекращающимся огнём вражеских лэнсов.

— Приближается к нам с тыла, — ответил мичман. — Идёт пикт-передача.

Ряды прежде тёмных экранов ожили и замерцали, после чего на них постепенно возникло зернистое, коричневато-жёлтое изображение. По мере того, как электронные лампы и транзисторы разогревались до рабочей температуры, появлялись и цвета. На мониторах был виден увеличивающийся нос крейсера типа «Забой» с ореолом в виде неровного серого круга, имеющего текстуру.

— Что это? — спросил Фейсал, озадаченно морща лоб.

— Похоже, он что-то тянет за собой, — предположил другой лейтенант.

Пока толпа офицеров мостика смотрела вверх, изображение изменилось. Стремительно движущийся звездолёт резко исчез за пределами кадра, оставляя в поле зрения лишь странный сфероид. Осознание обрушилось на экипаж «Возмездия» словно цунами. Люди в ужасе раскрыли рты, ведь они поняли, что произойдёт дальше.

Полностью сломленный, Крансвар рухнул на колени перед изображением.

— Милосердный Император на Троне Терры, — с всхлипыванием произнёс он. — Это – астероид. Безумец собирается протаранить нас астероидом.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

766960.M41 / «Возмездие», блокада Пифоса, система Пандоракс

В тот момент, когда превращённый в оружие астероид врезался в корму «Возмездия», реальность для всех находящихся на борту стала совсем иной.

На уровнях для экипажа тех немногих, кому повезло получить отдых во время сражения, грубо поскидывало с коек. Ломались кости, раскалывались черепа. Погибшие сразу были счастливчиками, ибо выживших ждала медленная и мучительная смерть от щупалец варп-призраков, просачивавшихся сквозь корпус корабля и пожиравших души смертных.

В одной из множества кухонь на борту, повар, записавшийся на флот, чтобы уйти от наказания за серию совершённых в родном мире убийств, превратился в изменённый инструмент Хаоса. Его разделало и порубило на куски резаками и косарями, а затем мышцы и кости были вновь соединены вместе гнусным колдовством. Это бескожее тело получило приказ охотиться в коридорах корабля, убивая новых жертв клинками вместо пальцев.

В офицерской часовне, менее чем ста метрах от мостика, юная проповедница повесилась при помощи собственных одеяний, не вынеся голосов двух шепчущих ей из загробного мира детей, которых она не смогла выносить до положенного срока. Обнаруживший труп девушки экклезиарх осквернил обмякшее тело голыми руками, вырезав на коже ногтями богохульные символы, после чего вырвал собственные глаза и рассёк себе яремную вену.

Полки Имперской Гвардии, которые набились в грузовые отсеки словно скот, были вырезаны меньшими демонами, материализовавшимися в центре толпы, и целые сотни погибли ещё до того, как успели поднять оружие, чтобы дать тварям сдачи. Более крупные и жуткие сущности бродили по нижним палубам, что теперь превратились в болото из частей тел вперемешку с потусторонними веществами, сочащимися из самой материи корабля. В пробитых астероидом секциях корабля по вокс-каналам передавались бессвязные и неподтверждённые доклады об абордажных командах астартес-изменников, но после первых же сообщений связь вдруг резко оборвалась.

Единственной частью «Возмездия», куда ещё не дотянулось зловредное влияние Архиврага, оставался мостик, хотя из-за царившей там анархии сложно было утверждать наверняка.

Рулевые и офицеры бегали от консоли к консоли, проверяя искажённые показания ауспиков и матриц датчиков, в то время как вокс-операторы тщетно пытались установить контакт с остальными секциями корабля. Калькулус логи выплёвывали из своих портативных когитаторов бесконечные кипы пергаментов, однако, записи, сделанные на них низкокачественными чёрными чернилами, не имели никакого смысла и сбивали с толку, ибо представляли собой вереницы случайных символов.

В гуле голосов Крансвар различал обрывки фраз, но звучали они все как какое-то безумие.

— …набросились друг на друга. Выжило меньше двадцати, и большая часть…

— … отрастили клыки и начали грызть переборку…

— … абордажные команды Корсаров проникли на «Несгибаемого». «Мощь Гурона» движется к…

— …ал собственную руку и забил ей себя до смерти…

— … говорят, они в трубах системы очистки воздуха. Розовые твари с…

Лейтенант Фейсал потряс Крансвара за плечо, чтобы привлечь внимание лорда-адмирала. В обычной обстановке такое поведение повлекло бы за собой выговор, отправку на гауптвахту и возможное понижение в звании, однако, сейчас всё это не имело никакого значения.

— Сэр, мы потеряли нижние двадцать семь палуб, — хрипло доложил молодой офицер.

Лицо мужчины было мокрым от пота, ткань кителя под мышками потемнела.

Лорд-адмирал на мгновение пришёл в замешательство. Всему кораблю грозила гибель, а он беспокоил его такой мелочью?

— Ну так отправь флотскую милицию или один из полков Имперской Гвардии отбить их, — раздражённо рявкнул Крансвар.

— Нет, сэр, вы не поняли, — сказал Фейсал уверенным тоном безо всякой агрессии. — Мы в прямом смысле потеряли нижние двадцать семь палуб. Их… их просто больше нет.

Крансвар не успел осмыслить эту информацию, так как был окликнут вокс-оператором.

— Лорд-адмирал. На связи полк Имперской Гвардии. Их командующий хочет говорить с вами.

Он соскочил с трона и вырвал наушники из рук женщины, начав говорить ещё до того, как нормально их надеть.

— Это Крансвар. Слушаю.

— Тебе чертовски повезло, что ты не позволил нам покинуть корабль, — раздался самый аристократический голос, который когда-либо слышал лорд-адмирал. — Честно говоря, после отклонения моего запроса я собирался подняться на мостик и лично тебя придушить, но, как оказалось, ты поступил правильно, старина, иначе сейчас сидел бы в полной заднице.

Это был востроянский бригадный генерал. Крансвар невольно издал нервный смешок: отчасти из-за оборота речи востроянца, отчасти из-за облегчения, ведь на борту ещё находились другие выжившие.

— Рад слышать тебя, бригадный генерал. Я уже начал думать, будто мы тут наверху сами по себе, — ответил Крансвар.

— Боюсь, по сути так и есть. Здесь внизу скверная ситуация, дружище. Как всё началось, кадийцы тут же разорвали друг друга на куски, а через орудийные порты было видно, как в пустоте проплывают солдаты из годезийского и азамантрийского полков. Бедолаги. — В голосе востроянца звучала искренняя печаль. — Только мы, востроянцы, можем провести контратаку. Если, конечно, ты позволишь нам развернуть силы у тебя на борту, адмирал.

— Разрешаю, — не раздумывая согласился Крансвар. — Но я не уверен, как долго вы продержитесь без своих танков.

Теперь уже расхохотался бригадный генерал, и смех этот был сердечным, от души.

— Так ведь на это я и прошу разрешения, старина. Я хочу выкатить бронетехнику и сразиться с тем, что разрывает твой корабль на куски.

Слова востроянца Крансвар воспринял спокойно. В день, когда астероид врезался в корму «Возмездия», обитатели варпа решили сделать нижние палубы корабля своим временным пристанищем, а астартес-предатели, наверное, уже двигались на захват мостика, просьба титулованного и заносчивого бригадного генерала востроянцев устроить танковое сражение на палубах линкора Имперского Военно-космического флота звучала как самая здравая идея за всю историю Имперуима.

— Разрешаю, — всё так же без раздумий повторил лорд-адмирал.

766960.M41 / «Красное крыло». Блокада Пифоса, система Пандоракс

Маневрируя и избегая крыла хелдрейка с его бритвенно-острой верхушкой, Шира произвела два выстрела из лазпушки. С расстояния почти в упор было невозможно промахнуться, но толстая металлическая шкура создания просто отразила лазерные лучи, словно те являли собой обычные пульки, запущенные детской игрушечной катапультой. Следом то же самое сделал Хайк, но результат оказался таким же.

— Броня слишком толстая. Потребуются «Адские удары», чтобы даже поцарапать её, — с досадой передала Шира по воксу.

— Давайте сначала отступим к Гее, перевооружимся, а затем вернёмся за этой тварью. До тех только отвлекайте её и держите подальше от крупных кораблей, но не вступайте в бой, — передал по общему каналу Хайк.

Хотя из «Красного крыла» осталось всего две машины, пилоты других авиакрыльев «Пустельг» с «Возмездия» до сих пор оставались в строю, как и разрозненные остатки эскадрилий «Фурий», запущенных «Несгибаемым». Хайк считал, что теперь он самый старший пилот, который ещё продолжал летать, а потому возглавил выполнение задачи по прикрытию отступающего флота. Имперцы сильно пострадали, но перехватчики Хаоса понесли не менее тяжёлые потери, в результате чего имперская штурмовая авиация сохраняла численное превосходство над противником. По оценкам Ширы, в бою сейчас участвовало почти две сотни «Пустельг» и «Фурий», но связь между ними практически отсутствовала из-за несовместимых вокс-установок и колдовских помех.

Не обращая внимания на приказ Хайка, смелый или, возможно, безрассудный экипаж одной из «Фурий» прошёл сквозь строй перехватчиков Хаоса, чтобы подобраться поближе к хелдрейку. Машина, превосходившая размерами одноместную «Пустельгу», но нёсшая такое же вооружение, открыла огонь из подкрыльных лазпушек, так как свой запас ракет она уже растратила. Быстрый обстрел привёл к предсказуемым результатам, и, когда «Фурия» развернулась, намереваясь перегруппироваться с остальными имперскими истребителями, хелдрейк со сверхъестественной скоростью вытянул шею и сомкнул гигантские челюсти на хвостовой части машины. Тварь выдохнула словно бы насмешливо, омыв схваченную «Фурию» потоком злопламени, после чего разжала челюсти и позволила почерневшему остову отправиться в вечный дрейф среди звёзд.

Ободренные присутствием демонического летательного аппарата, пилоты Хаоса возобновили атаку не отступающие фрегаты, эсминцы и крейсеры. Израсходовав все ракеты, они тоже ограничивались лишь лазерами и снарядами, стараясь стрелять в пробоины кораблей со сбитыми щитами. «Адский коготь», которого преследовали три «Пустельги» из «Жёлтого крыла», приблизился к «Отпрыску Ультимы» – фрегату типа «Меч», что служил уже почти две тысячи лет – и открыл огонь. Меткий выстрел истребителя Хаоса в форме головы обоюдострого топора угодил в третичный генератор, питавший системы освещения корабля, в результате чего вдоль юта расцвела череда взрывов. В корпусе фрегата возникли огромные пробоины, и, хотя виновника быстро наказали пушки «Жёлтого крыла», ещё больше вражеских истребителей окружило поражённый корабль. Позади них летел виляющий из стороны в сторону хелдрейк, стремившийся побыстрее оказаться впереди группы и записать уничтожение «Отпрыска Ультимы» на свой счёт. Когда он приблизился на достаточное расстояние и приготовился изрыгнуть демоническое пламя, всего в метре от него пронёсся чёрный силуэт, сбивший чудовищу прицел. Оставив фрегат на растерзание «Адским когтям», хелдрейк ринулся за новой целью.

— Оставайтесь с флотом, — передала Шира по воксу Хайку, выжимая из двигателей «Пустельги» максимум. — Я отвлеку эту тварь.

— Будь осторожна, Шира, — донёсся в ответ тихий голос командира. — Когда вернёшься с гауптвахты поставлю всем присутствующим по стаканчику в честь тебя.

— Осторожна? — спросила женщина, пока уводила машину вниз, едва избежав потока жаркого пламени из злогнемёта хелдрейка.

Температура в кабине пилота резко поднялась, а части лётного костюма Ширы воспламенились. Женщине пришлось маниупулировать штурвалом одной рукой, другой же – тушить огонь. Её затошнило, когда запах опалённой кожи смешался с вонью высыхающей рвоты.

— Я всегда осторожна, — произнесла она, не веря до конца в собственные слова.

766960.M41 / «Возмездие», Блокада Пифоса, система Пандоракс

— Они мертвы, сэр, — мрачно доложил вокс-оператор. — Они все мертвы.

Уже и так гнетущая атмосфера на мостике стала ещё более угрюмой, когда стала известна судьба бронетанковой бригады востроянцев. Первоначальная эйфория от реального контрнаступления быстро сменилась душевной болью, стоило внутрикорабельной сети заполниться криками умирающих стрелков и водителей, а после окончательной потери контакта воцарилось всепоглощающее отчаяние. Твёрдо вознамерившись узнать наверняка, погибли ли имперские гвардейцы или же просто отсутствовала связь из-за грязных трюков Архиврага, Крансвар послал отряд корабельной милиции за визуальным подтверждением.

— Проходы завалены остовами. Танки разорваны де… демонами. — Слова с трудом давались молодому связисту, которому было чуть больше двадцати лет. — Тела вытащены наружу и – о, Трон, они размазаны по всем…

Не закончив предложение, он закрыл глаза и издал горестный вопль.

С тех пор, как члены экипажа «Возмездия» в последний раз спали, они вынесли больше тягот, чем большинство жителей Империума за всю жизнь, даже те, которые состояли на военной службе. Мужчины и женщины сталкивались с трудностями лицом к лицу, и хоть порой давление достигало предела, а на первый план выходили основные человеческие эмоции, люди обуздывали их благодаря стоицизму и твёрдости духа, всегда сохраняя надежду.

Теперь не стало даже её.

Разглядывая лица членов своего экипажа, многие из которых были заплаканными и мрачными, Крансвар понял, что все присутствующие смотрят на него как на лидера, как на того, кто должен показать им свет в нынешние тёмные времена. Пусть лорд-адмирал и вёл людей навстречу неминуемой смерти, они предлагали ему шанс на искупление. Прочистив горло, Крансвар ухватился за эту возможность.

— Враги забрали у нас почти всё. Друзей, товарищей, любимых. Все они погибли от их рук. По ту сторону нашего корпуса плывут в пустоте остовы почти трёх четвертей линейного флота Деметр, коим судьбой уготовано дрейфовать целую вечность, и в этом бесшумном сне к ним присоединились искорёженные останки «Пустельг» и «Фурий», чьи пилоты отдали свои жизни, чтобы другие могли выжить. На борту «Возмездия», прямо под нашими ногами, противник убивает тех немногих храбрецов, что нашли в себе силы оказать сопротивление, сколь бы тщетным оно не казалось.

— Хотя кровь тех, кто столь мужественно служил Империуму, до сих пор стекает с клинков и зубов служителей Губительных Сил, не меньше её и на моих руках. Именно мои просчёты привели ко всему этому, именно мои ошибочные суждения создали такую ситуацию, когда победа без чуда более невозможна. Его не будет, я его не заслужил, и за это, как и за все свои ошибки, я искренне прощу у вас прощения.

Так как больше не оставалось ничего, за что можно было бы цепляться, каждая душа на мостике внимала словам лорда-адмирала.

— Император станет судьей мне в следующей жизни, в чём я не сомневаюсь, и судить меня есть за что, но в нынешней жизни я ещё должен кое-что сделать. Закончив говорить с вами, я достану пистолет, покину мостик и начну пробиваться к машинному отделению, где перегружу суб-варп двигатели и разнесу «Возмездие» на части. Я обрадуюсь любому члену экипажа, который пожелает присоединиться ко мне, а учитывая серьёзность положения, я пойму, если вы захотите провести последние мгновения жизни в безмолвной молитве или решите ускорить свой переход в следующий мир.

Крансвар повысил голос, доводя речь до пика.

— Может, они забрали у нас жизни, лишили рассудка и отняли гордость, но, клянусь Императором, им не заполучить наш корабль!

Лорд-адмирал расстегнул кобуру на бедре и достал архаичный шестизарядный пулевик с изысканной рукоятью цвета слоновьей кости. Он достал барабан и, убедившись, что в каждой каморе есть патрон, вернул его на место. Когда Крансвар повернулся, то обнаружил рядом с собой всех оставшихся членов экипажа. Даже эмоциональный вокс-оператор нашёл в себе достаточно мужества, чтобы принять участие в этом последнем, отчаянном акте неповиновения и встал сбоку от лейтенанта Фейсала с лазпистолетом в руке.

Крансвару пришлось подавить дрожь нижней губы. Несмотря на всё произошедшее, несмотря на смерти и кошмары, обрушившиеся на членов экипажа по его вине, они до сих пор были готовы следовать за ним.

— Тогда вперед! — крикнул лорд-адмирал, разворачиваясь и открывая богато украшенные деревянные двери. — Если они хотят получить этот корабль, пусть готовятся заплатить кровью!

766960.M41 / «Красный-шесть». Блокада Пифоса, система Пандоракс

Несмотря на чувство товарищества и крепкие узы между мужчинами и женщинами в любом авикрыле Военно-космического флота, которые лишь усиливались из-за того, что им постоянно приходилось полагаться друг на друга в вопросах жизни и смерти, многие пилоты «Пустельг» были одиноки, ведь они вынуждены проводить целые часы, а иногда и дни, в кабине машины наедине с собственными мрачными мыслями. Не каждый человек способен справиться с таким давлением, как психологическим, так и физическим.

Борясь со штурвалом и стараясь не дать своему истребителю уйти в необратимое вращение, Шира Хаген ещё никогда не чувствовала себя настолько одинокой, и в голове её ещё никогда не роились столь мрачные мысли. Она вышла далеко за пределы дальности действия вокса «Пустельги», поэтому уже больше часа не могла ни с кем связаться. Лишь иногда в пустоте по направлению к Гее ненадолго расцветали огненные цветки, служившие единственным доказательством того, что она не одна. Естественно, помимо демонической машины, которая сейчас преследовала её в ходе игры в кошки-мышки, где ставкой была жизнь. Каждый раз, стоило черноте космоса озариться, Шира надеялась на уничтожение одного из кораблей Хаоса, хотя по закону средних чисел как минимум несколько вспышек точно ознаменовывали гибель имперских звездолётов. Женщина не особо доверяла законам и правилам, вот только сейчас её это не особо успокаивало.

Выйдя из вращения прежде, чем достигнуть точки невозврата, Шира выполнила разворот с креном, соблазняя хелдрейка видом днища «Пустельги». Тварь в предвкушении раскрыла пасть, ведь, ей, наконец, представилась возможность уничтожить цель, но как только злогнемёт выплюнул расплавляющую смерть, пилот резко сбросила скорость, в результате чего машина Хаоса промахнулась. К своему огромному удивлению, женщина обнаружила чудовище прямо в перекрестии прицела.

Имперская академия Военно-космического флота многому учит пилота. Например манёвру, который позволял противнику ненамеренно обогнать твою машину, что Шира сейчас и проделала, действиям для избежания необратимого вращения или максимальной относительной скорости при посадке на корабль-носитель. Однако, существовало множество полезных для пилота навыков и крупиц информации, коих в Академии не получить, а также приёмов и технических данных, неведомых даже адептам Машинного бога, что занимались обслуживанием и сохранением священных летательных аппаратов в перерывах между вылетами и заданиями. Подобные тайные знания можно добыть лишь самостоятельно, за штурвалом истребителя, либо же обмениваясь с другими пилотами. Эта премудрости включали в себя изменение конфигурации катапультируемого кресла таким образом, чтобы оно не убило тебя при первой же активации, или реальную максимальную скорость для безопасной посадки истребителя на движущийся корабль-носитель, пусть и без гарантированной целостности машины по итогу.

Прямо сейчас Шира вдруг вспомнила один такой фрагмент запрещённого знания о полётах, выменянный у ветерана с десятью годами службы за плечами и почти сотней подтверждённых уничтожений чужацких целей – как перенаправить энергию с силовой установки «Пустельги» на лазпушки. В отличие от «Грома», чьей модификацией и являлся вариант для действий в пустоте, у «Пустельги» двигатель внутреннего сгорания был заменён на силовые ячейки, которые обеспечивали машине гораздо большую дальность действия, чем когда-либо смог бы топливный двигатель. Хоть силовая установка «Пустельги» и работала по обособленному контуру во избежание необязательного забора у неё энергии второстепенными системами, тот, кто обладал запретными сведениями касательно внутреннего устройства электроники машины, мог направить энергию в носовые орудия и получить эффект, схожий со стрельбой из стандартного лазружья Имперской Гвардии при использовании пробивной батареи. Нагрузка на силовую установку истребителя будет колоссальная, но с учётом миссии, которую Шира на себя возложила, а именно удерживание хелдрейка подальше от флота, возвращение на «Возмездие», если то вообще ещё существовало, едва ли рассматривалось.

Вытащив толстый серый провод из разъёма возле колена, Шира вставила его в соседний и вдавила обе кнопки огня. В пространстве между «Пустельгой» и хелдрейком протянулись два копья сверхгорячей энергии, чья яркость могла вызвать ожог на сетчатке. Лучи поразили самое крупное из трёх крыльев в правой части корпуса твари, отчего та вдруг резко остановилась, вынуждая Ширу резко уйти вверх, чтобы избежать столкновения, а затем издала беззвучный вопль. Взглянув через плечо, пилот увидела в крыле неровную дыру. Глаза демонического создания вспыхнули ярче изрыгаемого из пасти огня, и монстр впился в «Пустельгу» убийственным взглядом, прежде чем возобновить охоту.

Отлично. Она его разозлила.

Поехали.

766960.M41 / «Возмездие», блокада Пифоса, система Пандоракс.

В ноздри Крансвара бил острый железный запах свежепролитой крови, а в ушах стояли преисполненные боли крики умирающих. С трудом удерживая равновесие на металлической, залитой витэ палубе, он поднял пистолет и выстрелил в одинокого легионера-изменника, который преграждал им путь. Его чёрные доспехи с отделанными золотом кромками блестели почти так же, как и влажный пол. Выпущенная лордом-адмиралом пуля попала чётко в визор перед левым глазом космодесантника и разбила его, рассеяв чары, коими было сковано следовавшее за Крансваром импровизированное ополчение.

Путешествие в недра корабля оказалось тяжёлым и смертельно опасным. Из группы, покинувшей мостик вслед за ним, выжила лишь горстка мужчин и женщин, хотя их численность пополнялась матросами, отбившимися от своих полков имперскими гвардейцами и представителями криминальных слоёв корабельного общества, которые всегда возникали на звездолётах размером с «Возмездие». Все они сплотились вокруг Крансвара. Без учёта десятков культистов, с коими имперцы вступали в перестрелки и обменивались ударами, а также полуреальных чудовищ, что мчались на них, нечленораздельно тараторя и размахивая конечностями, это был четвёртыми встреченный ими легионер-изменник, и каждый раз космодесантники вызывали одну и ту же реакцию.

Трепет. Чистейший, неподдельный трепет.

Тысячелетия назад для помощи Императору в Его миссии по воссоединению рассеянных по галактике и изолированных остатков людской расы были созданы легионы Космодесанта, но половина из них отвернулась от Него, поклявшись в верности любимому сыну Повелителя Человечества – Гору Луперкалю. Когда астартес освободились от оков служения людям, их методы ведения войны стали ещё более жестокими, а новые боги, которых они стали почитать, открыли им более эффективные способы убивать и порабощать. В конце концов, мятеж Гора подавили, однако, многие последователи восставшего примарха выжили и бежали в варп, откуда они могли вести долгую войну, откалывая по кусочку от обороны Империума до тех пор, пока не настанет день, когда их богохульные знамена станут развеваться над великим дворцом на Терре. Преградивший коридор изменник носил броню Чёрного Легиона – старого братства Гора, ныне переименованного и получившего новые цвета под командованием самого доверенного помощника примарха по имени Абаддон Разоритель.

Стоял ли этот предатель подле Магистра Войны в прошлом? Воевал ли на поверхности величественной Терры, сражаясь против таких легендарных персон, как Сангвиний, Лоргар и могучий Русс? Терзал ли Империум на протяжении последних десяти тысяч лет? Сейчас такие вопросы Крансвара не волновали. Если триста людей под командованием лорда-адмирала добьются своего, жить чернобронной фигуре останется несколько секунд, а не тысяч лет.

Разношёрстная группа членов экипажа бросилась вперёд ещё до того, как стихло разносящееся по коридору эхо выстрела, и толпа поглотила Крансвара. Космодесантник с пугающей стремительностью поднял болтер и скосил первые несколько рядов. Во все стороны брызнула кровь и полетели конечности, но люди не останавливались. Стена из тел столкнулась с продолжавшим стрелять Чёрным Легионером, придавливая того к полу своей массой. Они прыгали на него подобно стае диких псов, колотя всем, что могли использовать в качестве дубинок, или стреляя в упор из лазерных и автопистолетов. Офицер лётно-подъёмного состава с лицом, напоминавшим пазл из разделённых шрамами фрагментов кожи, вогнал лом в разбитую глазную линзу и погрузил инструмент глубоко в череп космодесантника, забрызгав свою грязную форму кровью.

Из-за угла в дальнем конце коридора появился другой Чёрный Легионер, тут же открывший огонь из такого же болтера, как и у его мёртвого товарища. Некоторые люди из мчавшейся в атаку толпы остановились, ошеломлённые видом тёмного убийцы перед ними, однако, их понесло вперёд инерцией бежавших позади. Сколь бы быстро не стрелял космодесантник, он никак не мог перебить всех, поэтому тоже оказался сбит с ног, захлёстнутый волной смертных. Потеряв оружие, астартес принялся бешено наносить удары бронированными кулаками и предплечьями, убивая по три-четыре человека за раз до тех пор, пока двое потрёпанных, истекающих кровью кадийцев не нашли прореху в груде давивших на изменника тел и не разрядили в него лазвинтовки.

Проход перед лордом-адмиралом был завален трупами. Пока он взбирался по образованному ими холму вместе с двумя кадийцами, покрытым шрамами офицером и горсткой остальных выживших, в вокс-бусине в его ухе трещали передаваемые с других кораблей доклады. Уже предчувствуя неминуемую гибель «Возмездия», звездолёты Хаоса окружили линкор и навели на него все свои орудийные батареи. «Несгибаемый» не мог прийти ему на помощь, ибо вёл бой с «Мощью Гурона», а остальная часть линейного флота находилась слишком далеко, чтобы вести огонь, ведь Крансвар чересчур промедлил с приказом прекратить бессмысленную атаку. Лорд-адмирал невесело усмехнулся. Изначально он хотел перегрузить двигатели исключительно с целью предотвратить захват «Возмездия» противником, но теперь, когда поблизости находилось так много кораблей Хаоса, вполне возможно флагман сполна оправдает данное ему имя.

Повернув за угол, откуда вышел второй астартес-изменник, группа увидела в конце нового коридора огромные двери машинного отделения, которые казались бледно-красными из-за аварийного освещения. Перейдя на бег, адмирал не успел преодолеть и половины расстояния до них, как вдруг позади раздался напряжённый рёв. Оглянувшийся через плечо Крансвар увидел, как из переплетения конечностей и туловищ мёртвых членов экипажа вырвалась чёрнобронная фигура. Из трещин в её шлеме и доспехах вытекала кровь. Быстрее всех среагировали кадийцы, но им было далеко до улучшенных рефлексов космодесантника. В его руке оказался болт-пистолет, а затем головы двух гвардейцев превратились в багровую дымку. Они даже не успели поднять лазвинтовки.

Рядом с Чёрным Легионером засвистели выстрелы, когда немногочисленные выжившие в панике открыли огонь, отчаянно пытаясь сразить чудовище, но никто не попал, в то время как космодесантник убил четверых сопротивляющихся членов экипажа лишь тремя болтами. Крансвар, боровшийся с желанием выхватить собственное оружие, развернуться и сразиться с астартес-изменником, продолжил бежать. Если он успеет попасть в машинное отделение и закрыть двери, их не сможет вскрыть даже космодесантник с его постчеловеческой мощью. В считанных метрах от цели он вытянул руку, уже готовый ударить по рычагу управления, который распахнёт двойные двери и позволит ему укрыться внутри, однако, тут раздался выстрел из болт-пистолета, вслед за чем нижняя половина правой ноги лорда-адмирала просто исчезла. Мужчина рухнул на пол.

Подняв свое разбитое лицо с холодного металлического пола, Крансвар пополз вперед, всё ближе подтягивая себя к дверям. В этот раз по коридору разнеслось эхо уже других звуков: извлечение магазина, удар его о пол, лязг вставляемого нового. Лорд-адмирал вытянул руку в последний раз и достал до двери, после чего стал подниматься. До рычага оставалось несколько сантиметров, когда вновь раздался выстрел из болт-пистолета. Снаряд по касательной задел нижнюю часть позвоночника Крансвара, отчего тот опять упал на пол, теперь уже парализованный.

Космодесантник-предатель медленно шагал к лежащему ничком лорду-адмиралу под лязг металла о металл. Стоило огромной тени накрыть Крансвара, как вокс-бусина в его ухе ожила, и в эфире зазвучало множество взволнованных голосов. Закрыв глаза, мужчина сосредоточился, пытаясь отсеять фоновый шум и сконцентрироваться на каком-то одном сильном сигнале, вот только после слов главного вокс-офицера «Несгибаемого» он возжелал, чтобы второй выстрел изменника всё-таки добил его.

— Доклады о многочисленных контактах. Новые корабли пытаются выйти из варп прямо среди нас. Их не меньше десятка, и ни один не передаёт идентификационные коды, — произнесла женщина навзрыд, ибо давно потеряла всякую надежду.

766960.M41 / Остатки авиакрыльев истребителей с «Возмездия» и «Несгибаемого». Блокада Пифоса, система Пандоракс

Наблюдать смерть всегда непросто, будь то исчезновение вражеской машины в яростном пламени, медленная гибель пилота-товарища от радиации или скверны либо же мирный уход любимого человека во сне. Затухание жизни никогда не проходит бесследно, оставляя отпечаток на душе любого, кто стал свидетелем этого. Пристёгнутый к сиденью своей «Пустельги», с израсходованным боезапасом и настойчиво мигающим индикатором мощности, который предупреждал о почти полном отсутствии энергии для двигателя, Барабас Хайк с неохотой приготовился узреть смерть «Возмездия».

Фрегаты и эсминцы Хаоса, словно хищники саванны, кружащие вокруг раненого стадного животного, выстроились в очередь за своим куском туши флагмана. Удивительно, но часть щитов линкора типа «Император» до сих пор держалась, и несмотря на то, что попадавшие в незащищённые секции выстрелы вызывали значительные повреждения конструкции и наносили сопутствующий урон, величественный корабль цеплялся за жизнь, дерзко огрызаясь немногими оставшимися оборонительными турелями и торпедными аппаратами. Пусть и раненое, «Возмездие» ещё могло дать сдачи.

Хайк с горсткой пилотов имперских истребителей, коим удалось отступить с основной частью флота, летал на периферии сражения с крейсерской скоростью, не в силах что-либо сделать. У них, как и у вражеских машин, закончился боезапас для орудий, а на направляющих пусковых установок отсутствовали ракеты, вот только в отличие от имперцев еретики вернулись на свои ангарные палубы, довольные тем, что их участие в битве подошло к концу. Имперские пилоты не могли позволить себе подобной роскоши. Хайк велел «Пустельгам» попытаться приземлиться на «Возмездии» отчаянно надеясь на возможность перевооружиться и зарядить силовые установки, но ему пришлось быстро отбросить этот план, ведь, как оказалось, основная и вспомогательная пусковые трубы превратились в гигантские пасти, чьи языки лениво высовывались в пустоту и хватали машины всех, кому хватало глупости подлететь слишком близко. Теперь пилотам оставалось лишь ждать отказа двигателей, после чего они станут дрейфовать в астрономических потоках до тех пор, пока не наступит смерть от обезвоживания.

Естественно, перед этим Хайк собирался приказать всем авиакрыльям выбрать целью один из крупных кораблей Хаоса и попытаться протаранить его. Если им удастся преодолеть противоистребительную оборону, тогда, возможно – только возможно – получится пройти через брешь в щитах и врезаться в корпус. И даже в таком случае шансы уничтожить звездолёт будут крайней малы, но, по крайней мере, пилоты заберут с собой в могилу хоть кого-то из врагов, и погибнут они не напрасно.

— Командир авиакрыла? Вы не замечаете на своём ауспике ничего странного? — раздался в воксе чей-то голос.

Это был Алонси из «Синего крыла».

— Да как только весь этот сыр-бор начался я только странное и вижу, — ответил Хайк. — А сейчас что-то изменилось?

— Я засекаю неопознанные сигналы. Десять… двенадцать, не меньше. Они то появляются, то исчезают, — сказал Алонси.

— Я тоже вижу их, — согласился ещё один голос.

За ним последовали подтверждения и от других пилотов.

Хайк, который за прошедшие часы лишь мельком поглядывал на ауспик из-за эффективного глушения со стороны противника, вперил взгляд в прибор. Не поверив увиденному, он протёр экран рукавом лётного костюма, а когда ничего не изменилось, наконец понял, что глаза его не обманывают.

—Живой Трон! — передал Хайк по общему каналу. — Они собираются выйти из варпа прямо здесь. Убираемся отсюда, сейчас же!

— Да у них с головой что-то не то, если они собрались сделать это так близко к планетарному телу, — добавил Алонси, чьи сопла стали ярко светится оранжевым по мере набора двигателем мощности.

Экспансия человечества меж звёзд оказалась возможной лишь благодаря открытию варп-путешествий – способа за недели или месяцы покрывать огромные расстояния, на преодоление которых при обычных условиях пришлось бы потратить годы, а, возможно, и целые жизни. Это была, в лучшем случае, неточная наука, жуткий союз технологии и колдовства, способный как позволить путешественнику попасть в нужное место в нужное время, так и оставить дрейфовать в имматериуме или же доставить в точку назначения ещё до отправления. Опасная и непредсказуемая природа варп-путешествий повлекла за собой создание множества защитных мер для снижения риска, главной среди которых является запрет на переход в настоящий космос внутри системы, где существует вероятность появиться слишком близко к планете и стать жертвой её гравитационного колодца. Кто бы ни приказал осуществить данный варп-прыжок, он либо совсем отчаявшийся, либо безрассудный. Скорее всего, и то, и другое.

Ткань материума пошла чёрной маслянистой рябью, обозначавшей место выхода из варпа, и на это противоречащее законам реальности явление было больно смотреть. Словно появляющиеся из лона космоса огромные металлические новорождённые, корабли пробились через разрезы в реальности: в самом сердце системы Пандоракс материализовывались десять исполинов с зелёными корпусами, за которыми быстро последовал изящный серебряный крейсер.

«Пустельги» и «Фурии», не успевшие быстро убраться с их пути, врезались в пустотные щиты и были мгновенно расщеплены при контакте с невообразимыми энергиями. Алонси, который летел впереди основной группы истребителей, избежал столкновения сразу, но затем оказался настигнут превосходившим его в скорости капитальным кораблём и стал жертвой носовых щитов. «Пустельга» пилота «Синего крыла» исчезла в крошечном взрыве, едва различимом на фоне звёзд.

Гораздо более опытный или же, возможно, удачливый Хайк выполнил манёвр уклонения как по учебнику, резко кренясь и уходя вверх, чтобы оказаться в свободном пространстве в центре прибывшего флота. Вот только ни опыт, ни удача не могли спасти его от того, что произошло дальше.

На ауспике Хайка запульсировал ещё один сигнал, превосходящий все остальные размерами и заполнивший почти весь экран. «Пустельга» оказалась в зоне турбулентности, а пространство вокруг неё тошнотворным образом заколыхалось. Вливая в двигатели последние капли энергии из ячеек, пилот с силой дёрнул рычаг дросселя вперёд, едва не вырывая его из крепления. Фантомное изображение на ауспике стабилизировалось и, взглянув назад через плечо, Хайк увидел огромный материализующийся астероид.

Порождённая протестующими двигателями вибрация проходила через тело мужчины, который пытался вывести их за пределы возможностей. Пилоту почти удалось обогнать магнитное притяжение астероида, но стоило ему достигнуть края гравитационного колодца, как двигатели с фырканьем заглохли. В силовой установке больше не осталось энергии.

Гигантская скала притягивала «Пустельгу» к себе, а потрескивающие щиты готовились поглотить и человека, и звёздный истребитель. Последнее, что увидел перед смертью Барабас Хайк, была группа проносившихся мимо торпед такого же зелёного цвета, как и десять капитальных кораблей, и с символом крылатого меча на корпусах.

766960.M41 / «Возмездие», блокада Пифоса, система Пандоракс

Подняв изуродованное лицо, Крансвар взглянул на Чёрного Легионера единственным оставшимся глазом, и в этот же момент на него обрушился очередной удар. Череп громко треснул, хотя, к счастью, лорд-адмирал уже потерял способность ощущать боль. Одной рукой космодесантник-изменник прижимал мужчину к полу машинного отделения, а другую со сжатым кулаком отвёл назад, без сомнения готовясь добить Крансвара.

Затем случились две вещи, хотя ни одна из них не имела для лорда-адмирала в его текущем состоянии никакого смысла.

В воксе раздался женский смех. Не истерический маниакальный гогот спятившей, а искренний счастливый смех той, кто пришла в восторг. Следом к ней присоединились и другие голоса. Кто-то радостно кричал, кто-то плакал, однако, то была эйфория, нежели страх или печаль. Одновременно в коридоре позади Чёрного Легионера из ниоткуда возник яркий свет, заставляя Крансвара зажмурить глаз. Больше тот не открывался.

— Мы спасены! — смеялась старший вокс-офицер «Несгибаемого». — Они явились спасти нас всех.

Лорд-адмирал не слышал её, как и не видел верховного гроссмейстера Калдора Драйго, материализовавшегося за спиной предателя и сразившего его, отделив голову в чёрном шлеме от тела одним взмахом меча. Адмирал не знал, что на борт «Возмездия» телепортировались отделения Серых Рыцарей и приступили к операции по зачистке корабля от сил Хаоса, а внутри использованного для тарана линкора астероиде уже действовал полный капитул Тёмных Ангелов под командованием лорда Азраила, чьей целью было положить конец тёмной магии, которая призывала и удерживала в реальности отродий варпа.

Ничего из этого он не знал, так как лорд-адмирал Орсон Крансвар, капитан «Возмездия» и командующий флотом «Деметр», уже умер.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

766960.M41 / Астероид К27356НВ213г («Малефус мурекс»), блокада Пифоса, система Пандоракс.

Несмотря на боли в костях и мышцах, а также усталость, вызванную долгими часами поддерживания заклинаний, Чолгар продолжал напевать слова с тем же пылом, с которым произносил их в первый раз. Потоки густой чёрной крови лились из его ноздрей, волосы на голых руках, груди и лице покрывались инеем. Остальная же часть головы была выбритой и гладкой, за исключением двух шишек на верхней границе лба, где только-только начинали расти рога.

Чолгар оказался первым в своём роду, кого выбрали боги и благословили мутацией. Его отец, отец его отца и каждый мужчина дальше, насколько вообще кто-то помнил, служили Давиникус Ликэ, но никто из них не поднялся выше ранга простого пехотинца, а судьба их заключалась в том, чтобы погибнуть от штыка имперского гвардейца или болт-снаряда космодесантника. С самого рождения Чолгару было уготовано величие, и мальчика начали обучать колдовству ещё до того, как он научился говорить. И вот, спустя почти двадцать лет после того дня, как старейшины племени забрали его из колыбели, Чолгар, наконец, исполнял своё предназначение. Чары юноши и ещё около сотни других культистов, находившихся в выдолбленном внутри астероида зале, создавали нужные условия для проникновения демонов в материальное царство и их атаки на имперский корабль.

Мужчина рядом с ним упал, истекая тёмной кровью из всех отверстий в теле. Поднимавшийся над трупом пар охлаждался с неестественной скоростью, а воздух вокруг умершего культиста сгущался и бурлил. Раздался звук сдираемого с костей сырого мяса, после чего в реальности возникла дыра, из которой вышел один из нерождённых. Уродливая сгорбленная тварь украдкой огляделась своими луковицеобразными серо-зелеными глазами, прежде чем овладеть замёрзшим мертвецом. Проведя толстым языком по остаткам сломанных зубов, чудовище шагнуло обратно в портал, и тот с треском закрылся. Такая же судьба ожидала не только Чолгара, но и всех членов колдовского кабала, хотя каждый с радостью примет её, когда наступит его черед. Для служителя Давиникус Ликэ не существовало большего блаженства, нежели смерть с осознанием того, что твоя жертва позволят шагать в материуме куда более достойным созданиям.

Место павшего чернокнижника занял другой культист, и Чолгар ощутил острый укол зависти. Новоприбывший был физически слабее, чем он – ниже ростом и весил килограмм на десять меньше – вот только при этом у него имелось не два, а целых три зачаточных рога, причём более длинных. С таким явным свидетельством одобрения со стороны богов культист наверняка мог выбирать себе партнёров в спальных комнатах.

Выбросив из головы завистливые мысли, Чолгар вновь сосредоточился на текущей задаче. Из-за секундной потери концентрации он перестал звучать в гармонии с остальным кабалом, чем привлёк к себе внимание надзирателей, внимательно наблюдавших за происходящим. Чолгар только-только начал напевать правильно, как вдруг его опять что-то отвлекло.

Иней на волосах растаял, в результате чего подтянутое тело колдуна заблестело от влаги, а волосы на руках встали дыбом. В помещении возник новый запах, который перебивал исходившую от культистов вонь пота и крови, и ноздри парня защипало от тёплого, насыщенного озоном воздуха.

В самый последний момент Чолгар, наконец, понял, что происходит. Законы физики, которые он с таким трудом пытался переписать, решили сполна его покарать.

Материализовавшись в нескольких метрах над полом расположенного внутри астероида зала, брат Вальтасар из Крыла Смерти приготовился к удару. Он приземлился с влажным стуком и, бросив взгляд под ноги, обнаружил там останки чего-то человекоподобного. Щуплый мутировавший уродец рядом с ним, носивший на вытянутой шее множество наложенных друг на друга колец и демонстрировавший три выступавших из бледной пятнистой головы рога, вперил в космодесантника взгляд округлившихся глаз.  Вальтасар отделил туловище культиста от остальной части тела одной-единственной очередью из штормового болтера.

Подобное повторялось по всему залу. Десятки облаченных в терминаторскую броню Тёмных Ангелов возникали над головами своих целей, и тех, кто не оказывался раздавлен тоннами керамита и боевого снаряжения, космодесантники убивали штормовыми болтерами, булавами или молотами. Грохот столь интенсивной стрельбы и множества разрядов силового оружия породил какофонию, заполнившую искусственную пещеру, и на дисплее визора Вальтасара замигала руна, предупреждавшая, что шумовые фильтры доспехов работали на пределе возможностей. Впрочем, ничего удивительного.

Одно отделение Крыла Смерти могло зачистить целый космический скиталец, два – самостоятельно вести небольшую войну, а пять – половина Первой роты капитула – захватить планету.

Сегодня, впервые на памяти живущих, Крыло Смерти сражалось в одном месте и в одно время в полном составе.

Битва, если это действительно можно было так назвать, закончилась за считанные секунды, и тут Вальтасар тоже не удивился. Человеческие останки валялись у ног сотни Тёмных Ангелов, чью прежде девственно чистую терминаторскую броню запачкало багровыми пятнами – единственным свидетельством того, что космодесантники вообще участвовали в сражении. Один кабал вражеских чернокнижников уничтожен, но в глубинах астероида своей очереди на искоренение ждало множество других.

— Вперед, — приказал великий магистр Крыла Смерти Гавриил. Звук врезающихся в астероид абордажных торпед эхом разнёсся по туннелям и подчеркнул его слова. Вскоре, остальная часть капитула Тёмных Ангелов объединится со своими братьями из элитного подразделения. Гавриил воздел над собой чёрный Низвергнутый клинок, который резко выделялся на фоне костяно-белой терминаторской брони. — Не выказывать им пощады!

766960.M41 / «Возмездие», Блокада Пифоса, система Пандоракс

Если Крыло Смерти не встречало внутри астероида никакого серьёзного сопротивления, то верховный гроссмейстер Калдор Драйго и братство Серых Рыцарей под его командованием столкнулась на борту «Возмездия» с противоположной ситуацией.

Из-за возникших по всему кораблю варп-разломов, что благодаря запретной магии держались открытыми на протяжении часов, «Возмездие» полнилось обитавшими по другую сторону реальности врагами. Теперь целые палубы напоминали адские пейзажи миров, которые лежали глубоко внутри Ока Ужаса. Металл превратился в плоть, механизмы преобразовались в органику, а законы природы были упразднены и сменились чистым Хаосом. Через каждые несколько метров обязательно попадался жутко изуродованный труп с отпечатавшимся на лице первобытным страхом.

К Драйго устремился мчавшийся по потолку коридора демон, но одним единственным словом верховный гроссмейстер заставил тварь замереть на месте, после чего двигавшееся позади него отделение паладинов выпотрошило монстра короткими очередями из штормовых болтеров.

К их позиции стягивалось всё больше демонов: некоторые бежали вприпрыжку на тонких деформированных конечностях, иные появлялись прямо среди космодесантников. Тем не менее, каким бы образом они не приближались к Серым Рыцарям, всех их ждала одна судьба. Мелькающие в воздухе мечи отправляли чудовищ туда, откуда те явились, разбрызгивая кровь и порождая хор адских криков. С теми же, кто избегал клинков, воины расправлялись резко произносимыми словами изгнания, после которых тварей засасывало в те же прорехи во времени и пространстве, что и породили этих монстров.

Подходя к развилке коридоров, Драйго велел паладинам идти влево, а сам двинулся вправо, глубже в нутро корабля.

Обычно верховный гроссмейстер не вёл братство в сражение лично, но смерть гроссмейстера Хазимира и безотлагательность ситуации на Пифосе не оставили ему иного выбора, кроме как взять командование Пятым на себя. Остальная часть капитула была разбросана по всему Империуму, отвечая на бесчисленное множество демонических угроз, а Драйго не мог долго ждать подкреплений от собственных сил, а потому обратился к старой клятве, принесённой Серым Рыцарям Тёмными Ангелами.

Первоначально Азраил ответил отказом, рассматривая действия верховного гроссмейстера как шантаж, однако, он быстро изменил своё решение, когда Драйго открыл ему интересные крупицы информации, добытой в ходе допроса пленника из числа астартес-предателей. Тогда лидер Тёмных Ангелов решил принять участие в Пандоракской кампании вместе со всем капитулом. Единственной уступкой со стороны Серых Рыцарей стало главенство Азраила в операционных вопросах, но тот должен был действовать в кооперации с силами Драйго. Хотя номинально они и считались союзниками, два капитула всегда связывали сложные отношения, ибо в прошлом им не раз доводилось оказываться на грани открытой конфронтации. Теперь Тёмным Ангелам и Серым Рыцарям вновь приходилось действовать вместе, и их союз опять подвергнется испытаниям, особенно в свете его обстоятельств.

Азраил уже начал политиканствовать. Так как специальностью Серых Рыцарей являлась охота на демонов, они стали логичным выбором для зачистки их гнездилища на корабле, вот только с одним братством против целой демонической армии им, в итоге, понадобятся подкрепления. Тёмные Ангелы быстро разделаются с колдунами и культистами внутри астероида, а затем присоединятся к своим психически одаренным братьям, повернув ход битвы и одержав победу благодаря численному превосходству. Драйго было все равно, кто покроет себя славой. Значение имело лишь освобождение Пифоса и повторное запечатывание Проклятого Тайника. Азраил мог сколь угодно пытаться посрамить Серых Рыцарей, лишь бы миссия, в конце концов, увенчалась успехом.

Шум дальше по коридору заставил Драйго остановиться. Мелькающие лампы аварийного освещения спорадично выхватывали из темноты человеческую фигуру, свернувшуюся в позе эмбриона и безудержно рыдающую. Верховный магистр начал медленно приближаться, и шар развернулся, реагируя на глухой звук шагов. Седой морщинистый мужчина дрожал от страха и, судя по виду, уже готовы был закричать, но тут его взгляд остановился на печатях чистоты и священных изображениях, которые украшали броню Серого Рыцаря.

— Ты… ты не один из них? — спросил человек, смотря на Драйго широко распахнутыми глазами.

Верховный гроссмейстер кивнул.

— Я – верный слуга Золотого Трона, и я здесь, чтобы освободить этот корабль и его экипаж.

— Хвала Императору! Мы спасены, — произнес мужчина, нетвёрдо поднявшись на ноги. Даже встав во весь рост, он едва доставал до груди космодесантника. — Благодарю вас, повелитель. Благодарю вас.

Драйго снова кивнул, и старик зашагал в направлении, откуда пришёл Серый Рыцарь. Последний собрался продолжить свой путь, однако, ему в голову вдруг пришла мысль. Это отсутствующее у него сведение не представляло какой-либо важности для операции, но всё равно было полезно узнать.

— Как называется корабль? — спросил он у пожилого мужчины.

— Корабль? — переспросил тот, аккуратно продвигаясь по усыпанному телами полу. — Он называется «Возмездие», повелитель.

— Ну конечно, — с кривой улыбкой отозвался Драйго, продолжив углубляться на вражескую территорию.

766960.M41 / Астероид К27356НВ213г («Малефус Мурекс»), блокада Пифоса, система Пандоракс

Силовой кулак Вальтасара врезался в голову Черного Легионера, раскалывая переднюю часть шлема, и Тёмный Ангел увидел древнее лицо с вызывающей ухмылкой и окровавленными зубами, но уже следующий удар стёр эту ухмылку. Обмякшее тело рухнуло на пол, где присоединилось к трупам других изменников, убитых воинами Крыла Смерти и подразделений Шестой роты, которая помогала с зачисткой астероида.

— Магистр Тигрейн, — сказал Гавриил. — Остальная часть твоей роты добралась до пробоины и вступила в бой с силами предателей. Возьми своих бойцов и помоги им.

Хоть магистр Шестой роты, а также сражавшиеся под его командованием три отделения, уже знали о сложившейся у других боевых братьев ситуации, указание от Гавриила не имело целью поставить под сомнение лидерство или тактическую проницательность Тигрейна. Оба Тёмных Ангела обменялись едва заметными кивками.

— Понял тебя, магистр Гавриил, — ответил Тигрейн, давая своим воинам знак выдвигаться.

Как только фигуры в зелёных доспехах покинули помещение, вошла другая, темнобронная и вооружённая крозиусом арканум. Капеллан. С присущего его посту оружия свисала единственная чёрная жемчужина.

Почти двадцать трупов Черных Легионеров валялось в центральном зале, и вместе с ними в забвение ушло по меньшей мере вдесятеро больше культистов и чернокнижников. Капеллан-дознаватель Серафикус двигался среди мёртвых тел, наклоняясь возле облачённых в чёрные доспехи и приставляя к их глоткам редуктор, чтобы извлечь геносемя. Обычно этим инструментом пользовали апотекарии, но, когда Тёмные Ангелы сражались против астартес-изменников, братья из реклюзиама тоже брали его по приказу верховного дознавателя. Из-за переменчивой природы союзов, которые заключались в ордах Хаоса, любой Падший вполне мог объединиться с какой-нибудь бандой или армией, вредящей Империуму. Извлечение геносемени всех космодесантников и доставка его на Скалу для проверки – единственный способ удостовериться в том, что очередное имя не будет вычеркнуто из Списка Калибана.

По всему астероиду складывались схожие ситуации.

Оказавшись изолированными от остальной части Четвертой роты, сержант Арион вместе со своим третьим отделением больше часа держались против гораздо больших сил Чёрных Легионеров и их демонических союзников. Они не понесли ни единой потери и убили свыше тридцати астартес-изменников и демонов, прежде чем подоспевший с подкреплением магистр Вооз не помог закончить бой. Столь свирепой была перестрелка, что верховный дознаватель Асмодей, прибывший после того, как Чётвертая рота двинулась дальше, обнаружил новые ниши и альковы, выбитые в камне непрекращающимися попаданиями болт-снарядов.

Магистр Третьей роты Велиал плечом к плечу с Иезекиилем и ещё тремя братьями из библиариума отражал накатывающиеся волны берсеркеров Кхорна, чья ярость лишь усиливалась из-за присутствия среди врагов псайкеров. Они без толку бились о пси-щиты, пока их разрывали в клочья болт-пистолеты и цепные мечи. Даже усиленные демоническими слугами своего повелителя, берсерки не могли преодолеть оборону Тёмных Ангелов. Когда позже для сбора геносемени мертвецов явился капеллан Борей, ему было непросто разобрать какая часть расчленённого тела кому принадлежала, ибо на неистовый натиск предателей защитники отвечали с не меньшей безжалостностью.

Однако, несмотря на всю самоотверженность и героизм Тёмных Ангелов, в тот день среди изменников не нашлось ни единого Падшего.

Закончив извлечение, Серафикус аккуратно поместил металлический цилиндр с собранным геносеменем в висевший на поясе подсумок. Собравшись уходить, чтобы, вне всяких сомнений, продолжить извлекать прогеноиды из убитых, он кивнул Гавриилу так же, как и Тигрейн до этого, но вместе с тем ещё и слегка коснулся левой щеки сразу под глазом большим и указательным пальцами правой руки. Судя по всему, другие облачённые в терминаторскую броню фигуры данного жеста не заметили, зато Вальтасар наморщил лоб. Как член Крыла Смерти, он был посвящен во всевозможные секреты капитула, неизвестные его не вознёсшимся боевым братьям, однако, пока ещё оставался на внешней границе внутреннего круга. Серафикус показал Гавриилу какой-то тайный сигнал? Сколько ещё запретных знаний Тёмных Ангелов только предстояло открыть для себя Вальтасару?

Гавриил повернулся, дабы обратиться к пятидесяти воинам Крыла Смерти, которые проверяли снаряжение и счищали грязь с доспехов. Как только стало очевидно, что захват астероида займёт меньше времени, чем ожидалось, Азраил забрал с собой на борт подбитого корабля половину роты, и теперь, когда звуки боя уже утихали, великий магистр поведёт оставшихся на воссоединение с ними.

— Наша работа здесь закончена, братья. От чернокнижников Архиврага остались лишь изломанные трупы. Их чары уже рассеиваются, а те кошмары, коим они позволили попасть в нашу реальность, слабеют с каждой секундой. — Взгляд Гавриила задержался на Вальтасаре. — Десятки подлых Чёрных Легионеров истреблены, их гнусная жестокость более никогда не вселит страх в сердца верноподданных. Новые имена войдут в анналы капитула в сей день, братья, и мы будем чествовать каждое.

Воины в костяно-белой броне зашлись громкими одобрительными возгласами. Тем временем, магистр Крыла Смерти продолжал смотреть прямо на Вальтасара.

— Но, хоть битву здесь мы и завершили, нашим… — Гавриил сделал паузу, подбирая правильное слово. Зал же наполнился предтелепортационным жужжанием, а одеяния мёртвых культистов заколыхались, когда из ниоткуда подули резкие ветра. — … союзникам – Серым Рыцарям – требуется помощь для зачистки корабля Военно-космического флота от абордажников.

Вальтасар мог поклясться, что магистр роты, который уже начал растворяться во время произнесения последних слов, прямо перед исчезновением кивнул ему.

766960.M41 / «Возмездие», блокада Пифоса, система Пандоракс

Драйго вгонял меч Титана в диафрагму демона до тех пор, пока эфес не ударился о бронированную шкуру. Из вспоротого нутра хлынула разъедающая чёрно-зелёная желчь, и тварь, издав обрушившийся на органы восприятия крик, вернулась обратно в варп. После неё осталось лишь маслянистое облако мерзко пахнущего негустого дыма.

Всюду вокруг Серые Рыцари бились против слуг Тёмных Богов, но такое понятие, как направление, потеряло всякий смысл на нижних палубах «Возмездия», которые уже перестали существовать полноценно в материальном царстве, но ещё не полностью подпали под зловредное влияние Хаоса. Демонесса шагала к Драйго по частично металлическому, частично мясному полу, и одновременно с этим, каким-то невозможным образом, свисала с потолка. Её высунутый изо рта бледно-фиолетовый язык постоянно шевелился, пробуя на вкус висевшую в воздухе атмосферу сражения. Верховный магистр и бьющийся плечом к плечу с ним рыцарь пламени одновременно взмахнули мечами, превращая андрогинную тварь в стремительно исчезающую груду частей тел, однако, следом на них бросились очередные демоны. Варп-портал, который находился сразу и над, и под космодесантниками, изрыгал всё больше богохульных созданий

В душе Драйго вспыхивали психические сообщения от других воинов братства, что сражались по всему кораблю. Кастелян Кроу с десятком терминаторов оказались зажаты на ангарной палубе «Возмездия», где Повелитель Черепов и чуть ли не бесконечная волна берсерков Кхорна препятствовали попыткам Серых Рыцарей вновь задействовать полётные отсеки и позволить летательным аппаратам Военно-космического флота сесть. Юстикар Амрит и его ударное отделение выслеживали пользовавшегося немалой дурной славой демона Тзинча, но попали в локальную временную петлю. Каждый раз достигая конца коридора, они вдруг оказывались в его начале. Космодесантники прекрасно осознавали сложившуюся ситуацию, однако, ничего не могли с ней поделать, пока наложивший чары демон оставался по эту сторону завесы.

Суть сообщений постепенно начала меняться. Там, где прежде положение казалось отчаянным, теперь появлялась надежда в лице спасителей в зеленой, чёрной и белой броне. В полной мере используя возможности своих мотоциклов и летательных аппаратов, сорок братьев из Крыла Ворона штурмом взяли ангарные палубы, сметая воинов Кровавого бога ураганом болтерного огня и вынуждая отступить даже огромную демоническую машину, которой они дали прозвище «Сокрушающая смерть». Освободившись из временной ловушки, Амрит со своими юстикарами нашли физическую оболочку мучавшего их птицеподобного демона, и хоть они обнаружили свидетельства того, что к его изгнанию приложили руку союзники, природа нанесённых цепным топором пересекающихся ран так и осталась загадкой.

В пылу рукопашной схватки Драйго увидел и ощутил характерные признаки телепортации, вслед за чем двадцать костяно-белых терминаторов в мгновение ока материализовались среди очистителей и паладинов, коих он вёл в глубины «Возмездия». Не тратя ни секунды на то, чтобы определить своё местонахождение, космодесантники в терминаторских доспехах открыли огонь из штормовых болтеров, разрывая демоническую плоть и прореживая зловредную орду.

— Я – великий магистр Крыла Смерти Гавриил, – произнёс Тёмный Ангел, которого считанные мгновения назад ещё не было рядом с Драйго.

Гавриил обезглавил прыгающую демонессу мелькнувшим в воздухе мечом.

— Рад встрече, великий магистр. Я – верховный гроссмейстер Серых Рыцарей Драйго — ответил Драйго и сделал то же самое, срубив голову другой андрогинной твари.

— Нет нужды представляться, магистр Драйго. Лорд Азраил хорошо меня проинформировал.

Гавриил не скрывал сарказма в голосе.

Ещё один терминатор Крыла Смерти оказался рядом с ними и ударом тыльной стороной руки превратил нурглика в кашу, в то время как его жужжащий штормовой болтер автоматически перезаряжался.

— Так их ведьмовские разумы закроют брешь или нет? — в лоб спросил он.

— Вальтасар… — не в укор произнёс Гавриил.

Тот, кого великий магистр назвал Вальтасаром, вновь отошёл, разрывая свору демонов из теперь уже перезаряженного оружия.

— Вальтасар имел в виду, можешь ли ты со своими боевыми братьями захлопнуть варп-портал?

Если его вопрос и скрывал неуважение, то лицо под капюшоном балахона ничего подобного не выдавало.

— Да. Именно это мы и пытаемся сделать на протяжении нескольких часов. Нам просто нужно подойти к порталу, чтобы провести ритуал.

— Позвольте нам расчистить вам путь, — сказал Гавриил, описав мечом широкую дугу и разрубив двух подобравшихся к нему слишком близко демонов. — Крыло Смерти! Ко мне. Для закрытия портала Серым Рыцарям нужно добраться на него. Так давайте обеспечим им проход.

Девятнадцать терминаторов Тёмных Ангелов принялись заученно выстраиваться вокруг командира, не переставая уничтожать тварей Хаоса. Как только каждый оказался на своём месте, они без каких-либо дальнейших команд рассредоточились. Демоны были вынуждены отступить, и, таким образом, возникло свободное от чудовищ пространство.

— Серые Рыцари! Вперёд, — крикнул Драйго, поднимая над головой меч Титана.

Он ринулся в созданный Тёмными Ангелами проход. Ещё десяток фигур в серебряной броне собрался вокруг реликвии капитула с почерневшим от демонического ихора клинком. Габриэль слегка повернул голову в сторону Драйго, чтобы обратиться к нему.

— Готов? — спросил Тёмный Ангел.

— Готов, — ответил Серый Рыцарь.

Космодесантники все как один устремились вперёд единой массой серебряного и костяно-белого керамита, клинками и болт-снарядами пробивая себе дорогу сквозь плотную толпу демонесс, нургликов и других, не столь легко поддающихся определению чудовищ. Даже окружённые щитом в виде Крыла Смерти, Серые Рыцари оставались грозной боевой единицей. Одарённые психической мощью астартес одной лишь силой мысли взрывали головы и деформированные тела отродий варпа, что исчезали в синем пламени. Те немногие демоны, которым удавалось пробиться через стену терминаторов или перепрыгнуть её, встречали свою погибель на острие психосилового меча.

Фаланга Крыла Смерти быстро довела Драйго и его братьев до места назначения прямо под/над варп-разломом, после чего Тёмные Ангелы рассеялись, ибо теперь миссия по сопровождению сменилась необходимостью держать периметр. Они без устали сдерживали поток раздутых и худощавых тел, волна за волной разбивавшихся о берег терминаторских доспехов. Размахивавший силовым кулаком Вальтасар сокрушал тварей каждым ударом и отшвыривал изломанные останки в их сородичей. Варахиил – товарищ Вальтасара по отделению – поливал монстров пламенем из тяжёлого огнемёта, но врукопашную не бился, так как его перчатка с двумя откушенными по суставы пальцами была расколота и изорвана. Демонические шкуры пылали и сморщивались, воздух наполнялся клубами масляного дыма, а бегущие назад сквозь орду создания по дороге поджигали и других. Низвергнутый клинок Гавриила беспрестанно поднимался и опускался, оставляя за собой в воздухе следы из ихора. Магистр Крыла Смерти вырезал врагов с хладнокровием ветерана, каждый взмах или выстрел награждал его очередным убийством.

Прикрытые сзади Тёмными Ангелами, Серые Рыцари приступали к выполнению собственной задачи. Сотворяя в воздухе символы из пси-пламени, Драйго и двое очистителей распевали литанию запечатывания, пока остальные братья уничтожали демонов, которые выскакивали из прорехи или прошмыгивали мимо воинов Крыла Смерти. Закончив чертить перевёрнутую пентаграмму, знаменующую начало второй фазы ритуала, верховный гроссмейстер заметил, как изменился настрой кидающейся на космодесантников орды. Конкретно нурглики как будто бы не хотели приближаться к порталу, держась позади и позволяя демонессам мчаться навстречу Тёмным Ангелам, дабы те их выпотрошили, вот только андрогинные твари тоже не спешили атаковать, в результате чего терминаторам Крыла Смерти приходилось стрелять по ним. Поток выпрыгивающих из разлома демонов сначала уменьшился, а потом и вовсе сошёл на нет.

Внезапно из течений варпа возникла костлявая рука, чьи пальцы ухватились за реальность и вытащили остальную часть тощего тела. В материум выступил князь демонов Нургла высотой в пять метров и начисто лишённый плоти и мышц. Из-за спины у него торчали крылья с размахом, не уступавшим росту чудовища, а взглядом своих безжизненных глаз внутри нечеловеческого черепа оно окидывало как космодесантников, так и демонов. Рот огромной твари кривился в ухмылке, мёртвое дыхание несло вонь древней смерти, уходящей на миллиарды лет в прошлое.

Первым заговорил Драйго.

— Дз’иан-Ло, — с презрением сказал он.

Князь демонов повернул голову к верховному гроссмейстеру, и треск костей резанул слух каждого, кто его услышал. Улыбка монстра стала шире, когда он узнал Серого Рыцаря.

— Калдор Драйго. Как приятно вновь встретиться, — Голос Дз’иан-Ло звучал как скрежет сдвигаемой крышки саркофага. — Мортарион передаёт привет. Он так хотел лично убить тебя, но, так как ты сделал это невозможным, он позволил мне получить удовольствие от твоей смерти.

Двигаясь со скоростью, выходящей даже за пределы возможностей космодесантников, Дз’иан-Ло вытянул костлявую руку и схватил Драйго за наплечник. Прежде, чем кто-либо успел среагировать, и Серый Рыцарь, и князь демонов исчезли.

766960.M41 / «Красный-шесть». Адамантиевые поля, система Пандоракс

Обломки звякали о «Пустельгу» Ширы, и каждое столкновение с крошечным фрагментом планетоида или космического корабля оставляло на корпусе щербины. Пилот наклонилась, чтобы выглянуть наружу через стекло кабины. Отметки об уничтоженных целях, которые она с таким трудом зарабатывала, стали фрагментарными, так как многие уже стёрлись небольшими камешками. Женщина выругалась. Учитывая то, как складывалась ситуация, вряд ли ей представится шанс вновь нанести их, не говоря уже о том, чтобы добавить новую. Шира огибала большой астероид, освещаемый злопламенем, что служило необязательным напоминанием о висевшем на хвосте хелдрейке.

Ещё больше красных огоньков загорелось на консоли, когда пилот пролавировала меж двух гигантских камней, после чего нырнула под остов фрегата Военно-космического флота. Преследователь не уступал в скорости «Пустельге» и махал крыльями вперёд-назад, словно бы грёб вёслами. Отколовшийся от астероида крупный кусок полетел прямо в хелдрейка, но тот, не меняя курса, выпустил синее пламя, охватившее крутящийся осколок размером с танк и полностью его испарившее.

План Ширы был прост. Крансвар здраво рассудил, что внутри астероидного поля истребители-перехватчики могли успешно противостоять противнику, поэтому женщина завела хелдрейка а Адамантиевые поля, где демоническая машина потеряет своё преимущество в виде более высокой скорости. Будучи гораздо манёвреннее капитальных кораблей, входивших в блокаду Хаоса, хелдрейк всё равно оставался крупнее и неуклюжее «Пустельги», и, в теории, он бы столкнулся с трудностями при движении через массу космических обломков. Вот только пока что тварь эту теорию опровергала.

Вне зависимости от того, преодолеет ли хелдрейк астероидное поле вместе с Широй или нет, финальной частью её авантюры являлось приземление на Пифосе. Пусть мир и находился в лапах оккупантов, она лучше попытает счастья внизу, чем останется в глубоком космосе, где у «Пустельги», рано или поздно, закончится энергия, после чего женщину ждёт либо смерть в пасти металлического дракона, либо гибель от нехватки кислорода.

Перед ней замаячили очередные огромные останки, теперь уже вражеского эсминца, разорванного на куски свирепыми бортовыми залпами. Весь правый бок звездолёта был вскрыт, оставленный на милость пустоте, а в результате взрыва, вероятно вызванного прямым попаданием по субварп-двигателям, в надпалубном сооружении возникла борозда, которая тянулась до самого борта. Увидев её, Шира резко ушла вниз и приступила к выполнению бочки, протискиваясь в пробоину в корпусе эсминца. Машину и края разрыва разделяло едва ли больше метра. Устремившийся за «Пустельгой» хелдрейк сложил крылья вместе и тоже пролетел через пробоину, хотя из-за больших размеров ему это едва удалось. Его острые верхушки крыльев разорвали бронепанели, породив снопы причудливых разноцветных искр, но инерция протолкнула демоническую машину дальше, и та вылетела с обратной стороны корабля. Взбешенная и жаждущая продолжить охоту тварь расправила крылья и возобновила преследование. Теперь Ширу ничто от неё не скрывало, так как пространство между ними было свободно.

Количество ударов о корпус «Пустельги» уменьшилось, а значит, пилот приближалась к границе астероидного поля. Слегка накренившись, Шира обогнула хаотично дрейфующий кусок скалы и увидела Пифос, который так долго скрывался от её взора. Планета являла собой сине-зеленый шар, кротко висевший на фоне черноты. Позади неё из Адамантиевых полей вырвался хелдрейк, с чьей шкуры соскальзывали камешки подобно воде с перьев морской птицы. Шира сверилась с приборами, пытаясь определить оставшееся расстояние до орбиты Пифоса, однако, ауспик, как и многие другие измерительные датчики и сенсоры «Пустельги», автоматически отключился для сбережения энергии.

Шира не рискнула открыть дроссель полностью, но из страха, что хелдрейк быстро догонит её, если она будет сохранять прежнюю скорость для безопасного преодоления астероидного поля, Шира направила «Пустельгу» на самый крупный из видимых ей массивов суши и стала выжимать из двигателей чуть больше.

Свечение в задней части истребителя стало ярче, и демоническая машина среагировала на это, полетев за Широй со всей стремительностью. Казалось, будто взмахами огромных крыльев хелдрейк начал тянуть на себя саму ткань космоса вместе с «Пустельгой». Так как приборы не работали, пилоту пришлось быстро всё рассчитывать в уме. Если женщина продолжит придерживаться текущей скорости, и если тварь не сможет воззвать к своим мерзким покровителям, дабы те придали ей ускорения, Шира должна будет успеть достигнуть поверхности как раз перед хелдрейком. Едва-едва.

На входе в атмосферу планеты в кабине раздались аварийные сигналы и замигали предупреждающие огоньки, после чего энергия для питания двигателей, наконец, иссякла.

766960.M41 / «Безжалостная смерть», Адамантивые поля, система Пандоракс

Малгар Железная Хватка успел принять участие в достаточном количестве космических битв, чтобы понимать, когда сражение проиграно. Стоя перед оккулусом на мостике «Безжалостной смерти», стилизованном под око Гора, он наблюдал за Четвёртой и последней битвой у Солнечного разрыва. В этот раз космодесантник находился на стороне проигравших.

Остов «Мощи Гурона» грузно кренился, а его содержимое продолжало высасываться в пустоту даже спустя несколько часов после того, как боевая баржа Тёмных Ангелов и перегруппировавшиеся истребители с «Несгибаемого» вывели его из строя. Гибель крейсера типа «Забой» была неизбежна, и корабль космодесантников продолжал непрерывно обстреливать его, дабы исключить возможность восстановления хоть какой-либо части звездолёта Красных Корсаров. Флоту самого Малгара досталось не меньше.

«Бессердечный уничтожитель» попытался вступить в бой с ударным крейсером Тёмных Ангелов, но, пока его отвлекали три эсминца типа «Охотник», к нему незаметно подобрался корабль Серых Рыцарей и вывел звездолёт Хаоса из строя. «Стальная наковальня», получившая значительные повреждения ещё до прибытия космодесантников, нанесла последний удар, разорвав хребет «Бессердечного уничтожителя» и вызвав череду катастрофических взрывов.

Это был не первый раз, когда Железная Хватка проигрывал пустотное сражение. Шестьсот лет назад он потерпел поражение возле Кадии, причём, что иронично, в бою против того самого флота, которым сейчас командовал. Преклонив колено перед Магистром Войны в обмен на жизнь и клятву верности, космодесантник вскоре получил награду. Малгар убил прежнего адмирала Абаддона, благодаря чему встал во главе его основного флота. Даже переживи космодесантник эту битву, ему больше не носить цвета Чёрного Легиона, ибо Магистр Войны не прощал неудач. Если у Малгара получится сбежать, он должен будет найти новый флаг, под которым «Безжалостная смерть» продолжит бороздить пустоту.

Очень скоро бывшему Белому Консулу представилась возможность принести клятву верности другому повелителю.

— Лорд Железная Хватка. Нас вызывает «Клинок смерти», — крикнул облачённый в балахон послушник, что сидел за вокс-станцией.

«Мощь Гурона» оказалась единственным кораблём Красных Корсаров, ставшим жертвой орудий Империума. Благодаря «Клинку смерти» и однотипному ему звездолёту «Спасения нет», а также различным рейдерам и эсминцам, которые привёл с собой Чёрное Сердце, силы Хаоса продолжали сражаться.

— Переведи их на громкую связь, — ответил Малгар.

Через оккулус он увидел, как ещё два его корабля исчезли в кольцах ослепительного света.

— Так близко, и одновременно так далеко, Железная Хватка. Из-за каприза переменчивой судьбы гарантированная победа обернулась поражением. Возможно, если бы Абаддон оказал честь одному из Четвёрки, ему бы и самому оказали честь. Может, флотилия Тёмных Ангелов немного задержалась бы в варпе или бы вышла подальше от системы Пандоракс.

Это был голос Гурона. Поначалу Малгар считал и даже надеялся, что он погиб на борту «Мощи Гурона», однако, тот был хитёр и управлял своим флотом с одного из кораблей поменьше, дабы не подставляться.

— Ещё не всё потеряно, лорд Чёрное Сердце. «Безжалостная смерть» до сих пор в строю, а другие мои звездолёты можно починить. Теперь все они в твоём распоряжении.

Малгар даже не пытался скрыть желания спасти собственную шкуру.

Гурон рассмеялся.

— Но мне нужно, чтобы ты прикрыл моё отступление, Железная Хватка. Кроме того, твой корабль больше не может путешествовать через варп.

— Я не понимаю, — ответил Малгар.

Однако, вскоре он всё понял.

— «Клинок смерти» готовит свои плазменные батареи! — доложил тщедушный член экипажа, от чьей головы и груди тянулись змеившиеся пучки кабелей, которые соединялись с консолью перед ним.

— Перенаправить щиты на корму, — приказал Малгар.

Флот Космодесанта атаковал «Безжалостную смерть» в лоб, поэтому вся энергия уходила на носовые щиты. Корабли Хаоса же находились позади, и задняя секция звездолёта оставалась уязвимой.

Приказ Малгара прозвучал слишком поздно. Пока члены экипажа и сервиторы спешно пытались перенаправить щиты, орудийные палубы ветерана Готической войны ярко вспыхнули. Копья из сверхнагретого водорода пронзили пустоту, расплавляя незащищённый корпус гораздо более крупного корабля и разрывая его варп-двигатели. «Безжалостная смерть» сотряслась от множественных детонаций, и к тому моменту, как Гурон вновь вышел на связь, вторичные взрывы всё ещё не прекратились.

— Видишь, Железная Хватка? Я в высшей степени милосерден. Твои субварп-двигатели продолжают функционировать, так что, если поторопишься, успеешь добраться до Пифоса быстрее Тёмных Ангелов. Уверен, Магистр Войны будет рад тебя видеть.

Малгар уже собрался произнести проклятие, которому сотни лет назад его научил один из чернокнижников Тысячи Сынов, но связь с «Клинком смерти» оборвалась прежде, чем с уст космодесантника слетели слова. Остатки флота Красных Корсаров позади «Безжалостной смерти» развернулись и полетели прочь, пытаясь как можно дальше убраться от Геи перед переходом в варп. Малгар ненадолго задумался над тем, чтобы последовать за Чёрным Сердцем и привлечь к нему внимание кораблей Космодесанта, но Красные Корсары имели фору. «Безжалостная смерть» просто подставит преследователям свою уязвимую корму. Вместо этого Малгар решил воспользоваться советом Гурона.

— Всем кораблям. Курс на Адамантиевые поля. Мы отступаем к Пифосу, — передал он по воксу флоту.

Если удастся спасти хоть какие-то корабли Чёрного Легиона, тогда, возможно, Абаддон будет к нему более снисходителен. Если же нет, у него хотя бы останется жизнь, за которую можно поторговаться.

Члены экипажа на мостике безо всяких вопросов приступили к выполнению отработанного алгоритма действий по развороту огромного звездолёта. Многокилометровый корпус захваченного имперского линкора мучительно медленно поворачивался по широкой дуге, пока его нос, наконец, не оказался направлен в сторону Пифоса. Как только флот Темных Ангелов приблизился к горстке уцелевших кораблей предателей, Малгар отдал команду «полный вперёд», тыкая на астероидное поле, которое предоставит им укрытие.

— Лорд Железная Хватка. Остальные корабли флота. Они ломают построение, — доложил сидящий перед ауспиком член экипажа.

Его большие глаза были полностью чёрными как смоль, будто зрачки поглотили и радужки, и белки. Малгар отошёл от перил перед оккулусом, желая убедится лично. В центре ауспика виднелась обозначающая «Безжалостную смерть» руна, чей курс выглядел как прямая линия, которая тянулась к Адамантиевым полям. Множество более мелких значков с обеих сторон от неё удалялись по диагоналям во всех направлениях. Края же дисплея полнились зловещими красными иконками вражеских кораблей.

— Вызовите «Адскую злобу». Я хочу поговорить с Шансяо Цурмгреном. Немедленно, — выпалил Железная Хватка.

— Они отклоняют все наши вызовы, повелитель, — сказал вокс-оператор после нескольких попыток выйти на связь с отступающим тяжёлым крейсером.

Руна «Адской злобы» замигала, после чего исчезла с ауспика.

— «Адская злоба» только что совершила варп-переход, — доложил темноглазый член экипажа.

Остальных значки стали пульсировать и исчезать один за другим до тех пор, пока единственным кораблём Хаоса не осталась «Безжалостная смерть».

— Они бросили нас. Трусы сбежали и бросили нас, — произнёс Малгар, в чьей глотке поднималась желчь. Теперь, когда других звездолётов больше не было, корабли Космодесанта настигнут линкор за считанные минуты. — Запустить все авиакрылья истребителей. Самоубийственные протоколы. Если кто-то попытается вернуться до того, как мы окажемся внутри астероидного поля, разрешаю сбивать.

Спустя несколько мгновений на ауспике вспыхнули сотни мелких точек, устремившихся к краю экрана. В ответ на границе изображения возникли вражеские, причём их насчитывалось на сотни больше – это имперский флот собирал собственные истребители для противостояния угрозе. Видимые через оккулус Адамантиевые поля были всё ближе и ближе.

«Безжалостная смерть» сотряслась от новых взрывов, когда оказалась в пределах дальности действия оружия более быстрых кораблей Космодесанта. Не испытывающие никаких затруднений с пилотами-смертниками, которые оказались скованы боем с истребителями Имперского Военно-космического флота, они открыли огонь из носовых лэнсов, опаляя бока линкора скользящими попаданиями. Железная Хватка знал, что угодившие в носовую часть его корабля выстрелы не являлись предупредительными. Артиллерийские команды просто прощупывали дальность стрельбы, и следующие залпы станут смертельными.

— Лево руля! — крикнул Малгар штурману.

Мутировавшая зверюга, больше напоминавшая животное, нежели человека, крутанула штурвал влево, и линкор повторил это движение. «Безжалостная смерть» резко накренилась, вынуждая членов экипажа на мостике хвастаться за всё, что попадало под руку, лишь бы сохранить равновесие. В оккулусе было видно, как пустоту рядом со звездолётом пронзили два ярких энергетических луча. Из-за стремительного манёвра Малгара корабли Тёмных Ангелов промахнулись.

— Лево руля! — вновь закричал он.

Это был двойной блеф, который Малгар много раз и успешно использовал в прошлом. Преследователи станут ожидать зигзагообразного курса, а потому следующие выстрелы совершат с расчётом на то, что Железная Хватка повернёт вправо. При повторном повороте влево Малгар не только избегал их огня, но и ещё сильнее отдалялся от Тёмных Ангелов, выходя на границу дальности их эффективной стрельбы. Корабль снова наклонился, и в этот раз члены экипажа распростёрлись на палубе. Следующий залп тоже прошёл мимо «Безжалостной смерти», причём на большом расстоянии, вот только прежде, чем стало понятно, что выстрелил только один звездолёт, огонь открыла носовая батарея второго. Она попала точно в верхнюю кормовую секцию.

От последующего взрыва корабль сильно затрясся и накренился, угрожая полностью перевернуться, но вовремя сработали гравитационные компенсаторы. Благодаря примагнитившимся к палубе бронированным сабатонам Малгар остался единственной душой на мостике, которая стояла на своих ногах. Игнорируя потери среди членов экипажа и вспыхнувшие пожары, он продолжил выкрикивать приказы.

— Штурман. Лево…

Два попадания одно за другим заставили его осечься, а мостик на мгновение погрузился во тьму, после чего заработали аварийные системы. Даже в слабом полусвете Малгар видел, что большая часть членов экипажа на мостике была мертва. Мускулистый штурман недвижимо повис на штурвале, звериная голова раскололась от лба до виска.

Малгар зашагал по ковру из тел к рулевым устройствам, давя трупы под ногами, но после следующего прямого попадания по «Безжалостной смерти» на пол рухнул даже он, несмотря на примагниченные сабатоны и физиологию космодесантника. Выпутавшись из мешанины мертвецов, Малгар поднялся и стал с трудом двигаться по трясущейся палубе, однако, нечто заполнившее круг оккулуса вынудило его остановиться.

По ту сторону огромного стеклянного глаза виднелся характерный нос ударного крейсера Космодесанта, приготовившегося добить беспомощный корабль Хаоса. По бокам от него вспыхивали крошечные взрывы – это запущенные с линкора истребители-смертники либо врезались в щиты Тёмных Ангелов, либо уничтожались оборонительными батареями. Внимание Малгара вдруг привлекло какое-то движение. Гигантская турель поворачивалась до тех пор, пока её линейный ускоритель не навёлся чётко на мостик «Безжалостной смерти».

Когда бомбардировочная пушка выстрелила, Малгар Железная Хватка – бывший магистр флота Белых Консулов Малгар Жлезнохват – в конце концов смирился с неизбежным.

766960.M41 / Внешняя поверхность корпуса, «Возмездие», блокада Пифоса, система Пандоракс

Калдор Драйго вернулся в реальность, но лишённая плоти рука продолжала крепко держать его.

Системы костюма мгновенное активизировались, а руны и значки настоятельно замигали, предупреждая космодесантника об огромных изменениях температуры и давления. С тихим шипением были задействованы встроенные резервы кислорода, по доспехам пробежала вибрация, когда подошвы сабатонов автоматически примагнитились к поверхности под Серым Рыцарем. Где-то вдалеке бесшумно расцвёл взрыв, отчего визоры на мгновение потемнели, защищая глаза от повреждений. Когда всё прояснилось, Драйго, наконец, понял, где он оказался.

В черноте космоса плыли очертания гигантских имперских кораблей, преследующих отступающие корабли Хаоса и добивающих из турелей последние вражеские истребители, а свет мерцающих звёзд отражался от бороздящих пустоту исполинов и брони верховного гроссмейстера. Дзи’ан-Ло телепортировал их обоих на корпус «Возмездия».

Драйго нанёс удар мечом Титана снизу вверх, описывая в вакууме серебряную дугу и практически разрубая грязные кости руки, что держала его за запястье. Хватка ослабла, после чего Серый Рыцарь обратным движением вновь рубанул по конечности князя демонов. Осколки лучевой и локтевой костей пустились в свободное плаванье по просторам космоса. Дзи’ан-Ло ощерил косопосаженные зубы, хотя без прозвучавшего рёва это выражение морды выглядело несуразно. Кулаком второй руки тварь попыталась ударить в голову Серого Рыцаря, но тот вовремя среагировал, и гигантская костяшка врезалась в наплечник, а не в шлем. Верховный гроссмейстер повернул туловище, подставляя демону другое плечо. Благодаря примагниченным сабатонам Драйго не сбило с ног.

Вернувшись в прежнее положение, Серый Рыцарь взялся за меч Титана двумя руками и нанёс мощный удар снизу вверх в попытке разрубить огромного демона в области грудины, однако, тварь успела блокировать оружие. В мгновение ока повреждённая конечность Дз’иан-Ло видоизменилась. Сплющивающиеся и соединяющиеся вместе кости образовали широкий плоский клинок, сцепившийся с мечом Титана. Космодесантник и князь демонов призывали все свои силы, чтобы удержать собственное оружие на месте, но в итоге чудовище одержало в противостоянии верх за счёт своей физической мощи. Отключая магнитные замки, Драйго сделал два быстрых шага назад, в результате чего костяной клинок Дзи’ан-Ло рассёк пустое пространство в том месте, где только что стоял Серый Рыцарь, и погрузился в корпус «Возмездия».

Драйго находился слишком далеко, чтобы воспользоваться кратковременным затруднительным положением князя демонов, поэтому он решил потратить возникшую передышку на оценку окружающей обстановки и ситуации. На целые километры во всех направлениях вплоть до носа корабля и выдававшейся секции мостика тянулись зубчики, перемежаемые орудийными куполами и решётками датчиков. Единственным элементом, который нарушал прямую поверхность верхней части корпуса, являлась башня связи, чья металлическая структура тянулась вверх на десять метров. Стоя отдельно где-нибудь на поверхности планеты, она бы по праву могла называться большой, но на фоне кораблей Имперского Военно-космического флота и небесных тел башня попросту меркла. Для Калдора Драйго же эта часть звездолёта сейчас представляла собой самую главную вещь во Вселенной и его наилучший шанс одержать быструю победу в бою с Дз’иан-Ло.

Драйго повернулся и, сорвавшись на бег, устремился к башне, включая и выключая магнитные замки одновременно в такт шагам, дабы не оказаться дрейфующим в пустоте. Освободивший свою руку-клинок князь демонов ухмыльнулся и замахал крыльями. Он уже собрался пуститься в погоню, вот только очень быстро его ухмылка сменилась очередным злобным выражением морды, ведь, как оказалось, несмотря на все дары от Нургла Дз’иан-Ло до сих пор подчинялся определённым законам природы.

Серый Рыцарь полагал, что князь демонов телепортировал его на внешнюю поверхность корабля не только чтобы отдалить от братьев, но и для ограничения доступного ему арсенала. Звук не распространяется в вакууме, а потому истинное имя было бесполезно против монстра, так как недостаточно просто произнести заклинания связывания или изгнания. Мощь они приобретали лишь когда их слышали. Однако, отсутствие звука стало единственным преимуществом, которое пустота давала Дз’иан-Ло, ибо без атмосферы и гравитации крыльями ему никак не воспользоваться, благодаря чему преимущество получал и верховный гроссмейстер.

Князь демонов наклонил голову и устремился вслед за Драйго. Уже и так значительное расстояние между любимцем Нургла и его жертвой лишь увеличилась, ведь скелетоподобному гиганту было непросто передвигаться по неровной поверхности «Возмездия». Там, где Серый Рыцарь мог примагничиваться к корпусу не сбиваясь с темпа, князю демонов при каждом шаге приходилось глубоко вонзать в металл когти лап. К тому времени, как верховный гроссмейстер достиг основания башни связи, его и Дз’иан-Ло разделяло больше двадцати метров.

Находя опоры для рук с такой же лёгкостью, с какой огрин находит себе еду, Драйго принялся взбираться вверх, примагничиваясь подошвами к металлу. Даже будучи облачённым в полный комплект терминаторских доспехов, он почти успел достигнуть вершины до приближения князя демонов к основанию структуры.

Дз’иан-Ло, глядевший на попавшего в ловушку космодесантника, с жалостью покачал головой. В результате своего глупого замысла Драйго просто застрял наверху башни, отданный на милость – не то чтобы она была – одного из самых благословлённых служителей Нургла. Даже не пытаясь лезть за Серым Рыцарем, князь демонов начал разрывать башню связи с целью отделить её от поверхности «Возмездия» и отправить в полёт по космосу вместе с верховным гроссмейстером на ней.

Лишь когда отбрасываемая Драйго тень стала больше, Дзи’ан-Ло осознал, что это он попал в ловушку.

Космодесантник спрыгнул с башни, крепко сжимая рукоять меча Титана обеими бронированными руками и держа оружие остриём вниз. Магниты в подошвах Серого Рыцаря неумолимо притягивали его к огромном металлическому корпусу корабля под ним. Драйго врезался в грудную клетку князя демонов и в тот же момент вонзил клинок тому в глотку. Придавив гигантского скелета к палубе, верховный гроссмейстер рассёк позвоночник твари. Когда деформированный череп отделился от остальной части тела, Драйго скатился в углубление между двумя зубчиками.

Согнувшийся Серый Рыцарь выпрямился и оттолкнул недвижимые останки князя демонов, которые медленно поплыли прочь от корпуса, в глубины вечности. Верховный гроссмейстер неторопливо зашагал к отрубленной голове Дз’иан-Ло, чьи луковицеобразные глаза вращались во всех направлениях, а рот двигался, словно тварь произносила молитву. Подойдя к черепу, Драйго понял, что князь демонов говорит слово «пожалуйста». Серый Рыцарь пнул голову и стал бесстрастно наблюдать, как та улетает в черноту вслед за остальной частью скелета.

Он открыл вокс-канал с «Серебряной Немезидой».

— Капитан Фишер. Говорит верховный гроссмейстер Драйго. Зафиксируйте моё местоположение и телепортируйте меня обратно на борт «Возмездия».

Спустя несколько секунд среди очистителей и паладинов вновь материализовалась серебряная фигура их командира, вот только представшая глазам Драйго картина сильно отличалась от происходившего в тот момент, когда его столь бесцеремонно выкинуло в пустоту.

Грохот боя стих, и из всего оружия продолжали шуметь лишь огнемёты, чьё пламя превращало в пепел материальные останки демонов. Серые Рыцари закрыли гноеточивый портал, поэтому на нижние палубы вернулось какое-никакое подобие нормальности. Некоторые части переборок ещё продолжали выглядеть как нечто живое и мясистое, но, по крайней мере, теперь было возможно различить, где верх, а где низ.

Собравшиеся Серые Рыцари зашлись ликующими криками, когда поняли, что их лидер к ним вернулся, и вести о возвращении Драйго в целости и сохранности быстро разнеслись по кораблю. Вокс-канал верховного гроссмейстера наполнился облегчёнными и радостными восклицаниями. Даже те члены Крыла Смерти, которые стали свидетелями похищения Драйго, уважительно кивнули в его сторону. В отсутствие верховного гроссмейстера ещё больше Тёмных Ангелов добралось до нижних палуб, поэтому сейчас среди братьев Первой роты двигались воины в зелёных и чёрных доспехах. Заметив в тёмном углу три погружённые в беседу фигуры, Драйго снял шлем и направился к ним.

Когда расстояние между Серым Рыцарем и тремя Тёмными Ангелами сократилось до нескольких метров, один из них, облачённый в синюю броню с капюшоном и имевший аугметический глаз, сделал едва заметное движение головой в сторону верховного гроссмейстера, после чего обсуждение прекратилось. Двое других космодесантников - один в терминаторских доспехах Крыла Смерти, а второй в балахоне и с ранцем, украшенным двумя шипастыми черепами – повернулись, чтобы поприветствовать новоприбывшего.

— Верховный гроссмейстер, — произнёс воин в балахоне, чьё мастерски сделанное комбиоружие небрежно висело на бедре.

Его броня была исцарапана и покрыта вмятинами, а у левого наплечника отсутствовал немаленький кусок. Судя по характерным следам – работа цепного топора. Недвижимую руку он держал вдоль туловища, вокруг прорехи в бедренной пластине виднелась высохшая свернувшаяся кровь. Космодесантник выглядел так, будто в одиночку вёл войну.

— Верховный великий магистр, — ответил Драйго.

— С братом Гавриилом ты уже встречался, а это – брат Иезекииль из библиариума, — продолжил Азраил, показывая открытой ладонью на синебронного Тёмного Ангела.

— Рад встрече, брат Иезекииль. Твоя репутация идёт впереди тебя, — искренне сказал Серый Рыцарь.

Грубый аугметический глаз библиария громко зажужжал, фокусируясь на верховном гроссмейстере.

— Как и твоя, лорд Драйго, — ответил Иезекииль.

Он ненадолго перевёл взгляд на Азраила, и на лице библиария промелькнул призрак улыбки.

— Выглядишь так, будто собираешься занять на какое-то время своих оружейников и апотекариев, — сказал Драйго. — Неожиданные неприятности?

— Неприятности никогда не бывают неожиданными, брат, хотя их источником стал враг, которого я считал давно мёртвым.

Драйго задумался над тем, чтобы попытаться выведать больше информации, но затем осознал всю тщетность этих попыток. Даже у секретов Тёмных Ангелов имелись свои собственные секреты.

— А что с тобой, брат? — поинтересовался Азраил. — Ты тоже несёшь следы боя. Как рассказал мне Гавриил, ты приглянулся князю демонов, и он хотел забрать тебя к себе.

Драйго бросил взгляд на наплечник, который и вызвал интерес у верховного великого магистра. До этого он даже не замечал, что удар Дз’иан-Ло погнул керамит его брони. Теперь пластину украшал идеальный отпечаток гигантского кулака.

— Я знал, что этот враг ещё жив, но всё же хотел, чтобы он был давно мёртв, — ответил Драйго, не уступая Азраилу в желании не раскрывать больше подробностей, чем необходимо. — Хотя, теперь недруг повержен, а победа одержана. Серые Рыцари благодарны тебе и твоим братьям за ваше… своевременное вмешательство.

— Может, битва за систему Пандоракс и завершилась, но войне за Пифос ещё только предстоит начаться, — произнёс Азраил, никак не реагируя на благодарность Драйго. — Уверен, тебе и твоим братьям выпадет немало возможностей отблагодарить нас.

Пусть верховный великий магистр и не сказал этого вслух, он довольно ясно дал понять, что теперь Серые Рыцари должны Тёмным Ангелам.

Не желая поддаваться на провокацию, Драйго попрощался с тремя космодесантниками и отправился к своим боевым братьям.

766960.M41 / «Красный-шесть». Верхние слои атмосферы, Пифос.

Всем выжившим на поверхности Пифоса казалось, будто в атмосферу Пифоса вошёл метеорит. Шире Хаген же, пристёгнутой в кабине безжизненной «Пустельги», казалось, будто её заперли внутри кремационной печи. Лётный костюм дымился, некоторые его участки уже ярко светились оранжевым, готовые зайтись пламенем, а пот сочился из каждой поры. Во рту стояла сухость, голова была тяжёлой от обезвоживания и действующих на тело мощных гравитационных сил. Плюс ко всему пилота до сих пор преследовал хелдрейк, чьи мощные крылья позволяли всё сильнее сокращать дистанцию.

Вспоминая то, что она выучила в первый день основной лётной подготовки, и прибавляя к этому знания, полученные за прошедшие годы в кают-компаниях и подпалубных барах, Шира боролась с прижимавшими её к креслу силами в попытке дотянуться рукой до защёлки, которая держала кабину закрытой. Выругавшись, он быстро отдёрнула обожжённую руку, так как при входе в атмосферу металл машины нагрелся до невыносимых температур. Женщина попробовала ещё раз, теперь уже через рукав лётного костюма, но раскалившийся элемент сплавился с фонарём кабины.  По итогу она добилась лишь того, что эластичный манжет вспыхнул. Похлопав рукой по бедру и потушив огонь, Шира огляделась вокруг в поисках чего-нибудь способного спасти её от двух маячивших перед ней исходов: вынужденной посадки без надежды на выживание и гибели в демоническом пламени. В ответ на женщину смотрели десятки бесполезных переключателей и приборов.

А также ещё одна вещь, которая могла дать пилоту крошечный шанс выжить.

Вспоминая то, что она выучила во второй день основной полётной подготовки, и что с тех пор ни с кем не обсуждала, так как, насколько знала Шира, никто этого прежде вообще никогда не пытался сделать, она позволила руке упасть вдоль кресла. Несколько мгновений женщина шарила внизу, пока, наконец, не нащупала небольшой пластиковый выступ в верхней части рычага. Пластик оказался мягким, так как его химическая структура разрушалась под воздействием экстремального жара, но сам механизм ещё работал и, что ещё важнее, был соединён с закрылками.

«Пустельга» представляла собой пустотный вариант истребителя-перехватчика «Гром». Их СШК практически не отличались друг от друга, в результате чего машина обладала системами, которые не требовались для действий в космосе. Адепты культа Механикус не убирали их из страха разгневать машинных духов. Одним из таких необязательным элементов был руль направления на хвосте (хотя, если бы силовая установка продолжала работать, Шира убила бы за возможность воспользоваться им в текущей ситуации), как и катапультируемое кресло со встроенным парашютом (опять же, по иронии судьбы, тоже способное принести пользу, если бы только удалось открыть кабину). Однако главным пережитком «Грома» у «Пустельги» являлись как раз таки гидравлические закрылки, что были, по сути, не пришей кобыле хвост.

Инструктор учебной группы, куда входила Шира, рассказывал, как пользоваться ими в случае «жаркой» посадки, и только поэтому женщина вообще о них знала. Речь шла о тех «редких ситуациях», когда кораблю Имперского Военно-космического флота приходилось совершать быстрый варп-прыжок, из-за чего все авиакрылья истребителей спешно возвращались на борт, зачастую совершая посадку на большой скорости. Так называемую «жаркую» посадку. Данная практика была сопряжена с опасностью, и даже самые аккуратные пилоты нередко врезались в переборки или другие машины. Одним из способов снизить степень риска, по крайней мере, согласно наставлениям инструктора Ширы, являлось использование закрылок при входе в атмосферу посадочной палубы. В теории дополнительное сопротивление позволит «притормозить движущуюся вперёд машину». До сего момента полузабытое знание хранилось где-то на задворках разума, но прямо сейчас оно действительно могло помочь притормозить «Пустельгу».

Шира напрягла шею и повернула голову, чтобы взглянуть назад. Устрашающий хелдрейк находился не более чем в ста метрах от истребителя-перехватчика, стремительно набирая скорость. Через считанные секунды женщина окажется в зоне поражения конусом демонического пламени, и нынешняя температура покажется ей особенно холодным деньком на Фенрисе.

В следующий момент кабину накрыло белой пеленой, а от корпуса «Пустельги» начал с шипением исходить пар. Шира достигла облачного покрова.

— Чёрт, — прохрипела женщина, ошарашенная звуком собственного голоса, который она услышала впервые за несколько часов. — Ближе к земле, чем я думала.

Облака разошлись так же быстро, как и окутали машину, и перед Широй раскинулись изумрудно-коричневые джунгли, готовые принять её в смертельные объятья. Изо всех сил борясь с гравитацией, она повернула свою шею с разбухшими венами. Хелдрейк уже открыл пасть, а на его языке отчётливо виднелись признаки готовящегося потока злопламени. Сейчас или никогда.

Шира дёрнула за рычаг с такой силой, что вывихнуло плечо, и закрылки поднялись под крик женщины. «Пустельга» мгновенно замедлилась, отчего пилота стало ещё сильнее вдавливать в кресло. Рёбра треснули, а из носа пошла кровь. Она прикладывала все усилия, лишь бы не потерять сознание. Ощутив жар от огня хелдрейка, Шира с трудом подняла глаза и увидела, как над ней пронёсся тёмный крылатый силуэт. Пилоту удалось провернуть тот же манёвр, что и в космосе, вот только в атмосфере был слышен разочарованный вопль демонической машины, и тварь успела выйти из пикирования прежде, чем пробиться сквозь кроны высоких деревьев внизу.

Шира же так не могла.

Увидев сквозь закопчённое стекло кабины приближающиеся ветки и листья, Шира закрыла глаза и ощутила первые удары. Деревья царапали и рвали корпус с крыльями «Пустельги», которая почти доставила своего пилота к поверхности в целости и сохранности. Женщина поморщилась, моля Бога-Императора и всякого, кто это слышал, о том, чтобы удар о землю убил её сразу.

Вместо глухого стука, после которого фрагменты металла перемешались бы с частями тела, раздался оглушающий всплеск, вслед за чем послышался звук поднимающегося над корпусом «Пустельги» пара. С опаской, ещё до конца не веря, что она выжила, Шира медленно открыла глаза. Сквозь потрескавшееся и почерневшее пластистекло почти ничего не было видно, зато пилот слышала и чувствовала, как через пробоины внутрь затекает вода. Благодаря какой-то слепой удаче либо же божественному вмешательству она смогла упасть в океан. Ну или, если точнее, в болото, судя по цвету и запаху жидкости, заполнявшей пол кабины.

Попытавшись избавиться от ремней безопасности, Шира обнаружила, что они тоже сплавились из-за жара при входе в атмосферу. Тогда пилот вытащила из ножен на поясе боевой клинок и разрезала их, после чего вновь попыталась открыть остывший замок кабины. Безуспешно. Ничего не получилось, даже когда женщина вогнала в щель нож и использовала оружие на манер лома. Используя здоровую руку, она надавила на фонарь кабины в надежде каким-то чудом поднять его, однако, всё с тем же результатом. Уровень воды поднимался, и ноги Ширы уже оказались под водой. Пилот вдруг поняла, что та самая прохладная вода, которая уменьшала боль от многочисленных ожогов, вскоре заполнит её лёгкие, и она умрёт.

Шира ещё два раза ударила по крыше кабины, однако, две эти последние попытки освободиться оказались вялыми. Женщина свесила голову и зарыдала. Как же несправедливо. Она пережила космические битвы, перегнала и превзошла в маневрировании хелдрейка, смогла посадить лишённый энергии истребитель-перехватчик на поверхность планеты целым, и по итогу последние мгновения её жизни пройдут в ожидании смерти от утопления. Плач Ширы сменился смехом, когда она оценила жестокую иронию сложившейся ситуации.

Новый звук заставил пилота перестать и реветь, и смеяться. Помимо шума затекающей внутрь воды она услышала, как нечто двигалось рядом с «Пустельгой». Безо всякого предупреждения бронированный кулак пробил стекло кабины, осыпав Ширу дождём из крошечных осколков. Уровень воды начал подниматься ещё быстрее. Неизвестный схватился за фонарь, пробно потянула его на себя пару раз, а затем оторвал от корпуса машины. Женщину сразу же поглотила солоноватая чёрная вода. Первым инстинктивным порывом пилота было оттолкнуться и уплыть прочь, но огромная рука взяла её за кисть и вытащила наружу прежде, чем Шира успела что-то сделать. Женщина запоздало задержала дыхание. Пилот чувствовала, как её вытягивают из болота, пока она, наконец, не оказалась на поверхности, задыхаясь и выплёвывая воду.

Теперь Шира слышала голоса, но из-за воды в ушах те звучали неразборчиво. Женщину вытащили из болота и положили на мягкую грязную землю. Она попыталась открыть глаза, однако ослепительный солнечный свет заставил её вновь закрыть их. Пилот попробовала ещё раз, теперь уже прикрываясь рукой. Над ней стояли два фигуры, которые на фоне яркого света виднелись исключительно силуэтами. Первая явно принадлежала грациозной и подтянутой женщине, несмотря на короткие волосы, а вторая, гораздо более крупная – космодесантнику, судя по массивным наплечникам и очертаниям ранца. Шира машинально потянулась к ножу на ремне, вот только ничего там не нащупала, ведь оброненный боевой клинок так и остался в кабине затонувшей «Пустельги».

Меньшая из двух фигур прошла вперёд и опустилась перед пилотом на колено. Без обрамляющего неизвестную солнечного света Шира смогла разглядеть темнокожую женщину в зелёном жилете, камуфляжной форме и с небольшим, торчащим из-за пояса ножом. Голос её был негромким, но преисполненным властности.

— Я – Тзула Дигрииз из Святейших Ордосов Императора, — ровным тоном произнесла она. — Твоего спасителя зовут Эпиметей, и, я уверена, ты уже догадалась, что он – космодесантник. Очень полезно иметь рядом астартес, пусть даже обычно ему нечего сказать.

Эпиметей шагнул вперед, и Шира смогла разглядеть его покрытую зеленью серебряную броню. Капитул космодесантника ей определить не удалось.

— А что насчёт тебя? — спросила Тзула. — Полагаю, учитывая твоё крушение на истребителе и лётный костюм, видавший деньки гораздо лучше, ты из Военно-космического флота.

В течение нескольких мгновений Шира просто моргала, так как её глаза всё ещё привыкали к свету, да и сама она переваривала сложившуюся ситуацию.

— Меня зовут Шира. Шира Хаген. Пилот первого класса, приписана к линкору Имперского военно-космического флота «Возмездие». — Шира сделала паузу и задумалась. — По крайней мере, была. Не знаю, существует ли «Возмездие» до сих пор.

Тзула протянула лежащему пилоту свою руку, по локоть замененную грубой аугметикой. Шира ухватилась за неё и встала на ноги.

— Ну что ж, Шира Хаген, — сказала Тзула, поворачиваясь, чтобы последовать за Эпиметеем, который уже двинулся вглубь густых джунглей. — Добро пожаловать на Пифос.

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

785960.M41 / Крепость Терменос. 1,328 километров к югу от горы Олимпакс, Пифос.

Снаряд «Адского молота» врезался в грудь демона, пробивая плоть так, словно это был хворост, и разрывая раздутое тело. По все стороны полетели ошмётки и брызги крови. Не ведающая о прекращении своего существования тварь стояла на месте ещё несколько мгновений, а затем рухнула грудой дымящихся останков. Её сородичи никак не отреагировали на распадающийся труп, и армия нерождённых продолжила наступать на вход в горную крепость, представлявший собой зев пещеры.

— Перезаряжайте! Перезаряжайте! — рявкнул Удар со своего командного кресла внутри «Адского молота»

Три дюжих катачанца приступили к выполнению его приказа: один управлял механизмом открытия казённика, в то время как двое других поднимали и вставляли огромный снаряд. Они уже и не помнили, как часто повторяли этот процесс за последний год.

Вынужденный покинуть Олимпакс, 183-й разделился и отправился на все четыре стороны света. Те, кто двигались на своих двоих или на немногих оставшихся единицах бронетехники, рассеялись по главному континенту – Пифосу-Прайм – а летевшие на борту «Валькирий» и других летательных аппаратов устремились к самым удалённым континентам и островам. Полковник вместе с несколькими членами экипажа танка, инквизитором, космодесантником и ксеносом отправился прямиком к Крепости Хана — одной из крупнейших крепостей, остававшихся в руках катачанцев. Там было почти двести бойцов Удара. Путь через болота и густые джунгли занял тридцать дней, в течение которых группе приходилось бороться не только с окружающей средой, но и с многочисленными хищниками, в чьих глазах сверхтяжёлый танк выглядел как неплохой объект охоты. Катачанцы себе не изменяли, поэтому по итогу черепа трёх решивших напасть зверей стали украшать корпус боевой машины.

Прибыв в Крепость Хана, они обнаружили там склеп.

Вдоль всего подъезда к огромному горнодобывающему комбинату виднелись изуродованные тела: некоторые насажены на толстые деревянные колы, другие же просто валялись на простецкой дороге, представляющей собой утрамбованную земляную насыпь. Несколькими неделями ранее Крепость Хана успешно отбила штурм Абаддона, что было первой хоть сколько-нибудь значимой победой имперских сил, но сейчас от её защитников остались лишь осквернённые трупы, а от самой твердыни – выжженная оболочка.

На связь с Ударом выходили другие подразделения катачанцев, и пока «Адский молот» медленно продирался через деревья и болота в сторону крепости Терменос – удалённой, но относительной удобной в плане обороны шахте на юге Пифоса-Прайм – он служил полковнику не только грозной боевой машиной, а ещё и в качестве мобильного командного центра. Со всей планеты поступали доклады от небольших групп джунглевых бойцов: дюжина катачанцев укрылась в Высоком Пике, где двенадцать мужчин и женщин защищали почти тысячу жителей; три «Валькирии» нашли пристанище в твердыне на горе Буран – второй крупнейшей крепости на планете, которую теперь обороняли пятьдесят катачанцев с авиационной поддержкой; тридцать солдат из «Бригады дьявола» целый месяц пешком добирались до трёх горных крепостей на Плато Глейзера.

Танк полковника стал чем-то гораздо большим, нежели просто боевая машина. Он стал сплачивающим и объединяющим фактором. Символом непокорности Пифоса. «Адскому молоту» даже дали собственное имя – «Бич предателей» – за множество убитых слуг Архиврага в ходе боя при отступлении из Олимпакса. Пока он катился по болотистым джунглям, к нему стекались беженцы из захваченных горных крепостей и отбившиеся катачанцы, а вокс-операторы вели передачу круглые сутки в попытке собрать выживших. К тому моменту, как Удар добрался до крутого подъездного пути к крепости Терменос, за ним шагало больше двух сотен катачанцев и вооружённых гражданских.

Теперь можно было вести настоящую войну.

Руководя своими силами с удалённой базы, полковник организовал партизанскую кампанию против оккупантов. Небольшие группы катачанцев совершали постоянные нападения на вражеские патрули, нанося удары из труднодоступных укрытий, а затем растворяясь в джунглях, фактически невидимые для противника. Войска Абаддона ответили на это изменением тактики и стали посылать более крупные отряды, вот только в результате количество патрулей уменьшилось, и джунглевые бойцы переключились на оказавшиеся уязвимыми объекты Архиврага. Словно призраки, они действовали во вражеском тылу, где уничтожали топливохранилища, тайники с оружием и запасы боеприпасов прежде, чем кто-либо вообще обнаруживал их присутствие. 183-й не одерживал великих побед, и история не запомнит каких-то эффектных моментов, однако, именно такие небольшие акты саботажа и сопротивления позволяли катачанцам воевать и дальше, тянуть время в тщетной надежде на то, что однажды прибудут подкрепления для освобождения Пифоса.

Несмотря на все крошечные триумфы, несмотря на попытки принести смерть захватчикам тактикой тысячи порезов, три вещи продолжали мешать Удару вести его теневую войну.

С самого начала кампании противник глушил вокс-сигналы механическими или мистическими средствами, что делало практически невозможной связь на большом расстоянии. У пифосских шахтёров имелась собственная радиокоммуникационная сеть, но она работала на частотах малой дальности действия, то есть горные крепости должны были выполнять роль ретрансляционных станций и передавать сообщение дальше до тех пор, пока его не получал адресат.

Прошёл почти год с тех пор, как Бригстоун эвакуировал бронетехнику, и за всё время он ни разу не выходил на связь ни с кем из 183-го. Враги не использовали против катачанцев боевые машины, а значит, корабли, скорее всего, не попали к ним в лапы, вот только пропажа танкового командующего наводила Удара на мысли о том, что он вместе со своим драгоценным грузом стал жертвой гигантских морских хищников, на фоне которых сухопутные твари казались карликовыми.

Отсутствие бронетанковых подкреплений мешало осуществлению некоторых наиболее амбициозных планов полковника, желавшего нанести по силам Хаоса ответный удар, а способность противника чуть ли не по желанию пополнять численность войск ещё сильнее усугубляла ситуацию. Штурм Олимпакса оказался возможен лишь благодаря появлению армий варпа и отсутствию у Удара заблаговременных разведданных, что позволили бы создать эффективную оборону или осуществить запланированную и организованную эвакуацию. В таком крупном городе-улье, как Атика, наверняка в той или иной степени продолжали действовать ячейки сопротивления, и неважно, сколь крупными были силы оккупантов. Полковник лично знал о как минимум шестерых джунглевых бойцах, которые остались, чтобы вести повстанческую деятельность после отступления из столицы остальных сил полка, однако, как и в случае с Бригстоуном, за почти год никто ничего о них не слышал.

За месяцы, прошедшие с тех пор, как в Терменосе была устроена база, количество варп-сущностей увеличилось, и Тзула с Эпиметеем решили вернуться в Атику, вознамерившись если и не остановить поток демонов, то хотя бы разобраться в ситуации. В перспективе они бы могли добыть крайне важную и полезную для сопротивления информация. С другой же стороны, и инквизитор, и космодесантник продемонстрировали себя незаменимыми бойцами в ходе отступления из Олимпакса и после. Полковник возражал против ухода этой парочки, но, в конце концов, кто он такой, чтобы ставить под сомнение суждения представителей Священного Ордоса и Адептус Астартес?

Оба практически не разлучалась после чудесного появления Эпиметея из глубин горной крепости. Ни молчаливый космодесантник, ни скрытный инквизитор, не собирались ничего объяснять полковнику. Хоть между ними, вне всяких сомнений, и не могло появиться никакой романтической связи, бронированный гигант, судя по всему, взял на себя роль защитника Тзулы.

Защитниками теперь оказались и полковник вместе с небольшой группой бойцов, обороняющих Терменос, ведь Абаддон перестал нападать исключительно на крупные крепости и ульи и стал атаковать вообще любые появляющиеся цели вне зависимости от того, стратегические они или второстепенные. Неважно, было ли это убежище катачанцев или безопасная гавань для беженцев из какого-нибудь города. Магистр Войны уничтожал поселения Пифоса одно за другим, так что, рано или поздно, силы Хаоса пошли бы на штурм Терменоса. И сей час, наконец, пробил.

Раздался глухой выстрел из пушки «Адский молот», гулко отозвавшийся в командном отделении танка. Благодаря глушителям звука и подавителям отдачи, установленным К’сии, уровень шума снижался до приемлемого уровня. Джокаэро, который не отправился с Тзулой в Атику, скакал туда-сюда внутри танка, проверяя ряды приборов, настраивая автоматику и меняя конфигурации. Несмотря на все уже сделанные волосатым существом улучшения, ему ещё много предстояло работать над боевой машиной.

По крутой дороге к крепости поднималось всё больше неуклюжих болезнетворных чудовищ, которые были как будто бы неуязвимы для лазерного оружия катачанцев и ополченцев, занимавших позиции за камнями и баррикадами ближе ко входу. За демонами шагали фигуры в силовой броне: Чёрные Легионеры и неопознанные изменники в багровых доспехах, что использовали рогатых зверей в качестве щита из порченой варпом плоти. Спорадический болтерный огонь вынуждал человеческих защитников прятаться, благодаря чему передовой отряд Хаоса мог продвигаться всё дальше.

Приказав экипажу танка не стрелять до самого последнего момента, полковник ждал, когда гнилые демонические тела из передних рядов окажутся в пределах досягаемости каждой системы оружия «Адского молота».

— Огонь из всех орудий, — велел он, стоило противнику приблизиться на достаточное расстояние.

Огнемёты с тяжёлыми болтерами сжигали и разрывали на куски долговязых циклопов, которые с ужасными завываниями возвращались туда, откуда явились, а лазпушки и автопушки били по астартес-предателям, заставляя их отступать. В результате этого опустошительного обстрела даже погибло несколько космодесантников. Теперь, когда противник перестал вести огонь на подавление, катачанцы и горные ополченцы выскочили из укрытий и принялись добивать тех, кого не уничтожил сверхятжёлый танк, но павшие демоны представляли огромную угрозу даже в ослабленном состоянии, ибо размахивали ржавыми мечами, при контакте с коими мгновенно растворялась любая плоть. Одна особенно зловредная тварь успела прикончить девятерых человек, прежде чем погибнуть от многочисленных ран.

Высунувшийся из башенного люка Удар заметил, что астартес-изменники снова перешли в наступление, поднимаясь по склону холма и укрываясь за камнями, пока люди были заняты добиванием демонов, которые упорно отказывались умирать.

— Вперёд, — приказал полковник, закрыв люк и вернувшись в командирское кресло.

Тамзариан дал задний ход, выехал из-за скальной стены, скрывавшей весь корпус машины ниже башни, и устремился вниз по склону прямо к наступающему противнику. Катачанцы и ополченцы бросились врассыпную, освобождая дорогу танку, что начал сокрушать своими широкими гусеницами тела хворых демонов.

Экипажу внутри «Адского молота» казалось, будто они вообще едва едут, и единственным признаком продвижения вперёд служила слабая дрожь каждый раз, стоило машине раздавить очередного врага. Модификации К’сии затрагивали не только броню и вооружение танка. Адаптивная термическая камера сгорания модели «Фаэтон», приводящая танк в движение, была форсирована и перенастроена, поэтому, когда Тамзариан решил газануть на одной из равнин возле Терменоса, «Адский молот» успел достичь скорости в сто шестьдесят шесть километров в час, прежде чем раздалось хоть сколько-нибудь заметное дребезжание корпуса.

«Адский молот» остановился примерно в пятнадцати от новой линии фронта, и впервые за бой ожила пушка «Разрушитель». Оружие, используемое для уничтожения стен крепостей, прекрасно справлялось и с валунами, за которыми прятались изменники. Каждый громогласный взрыв сопровождался взметаемыми в воздух кусками камня, фрагментами доспехов и частями тел, а после на склон обрушивался дождь из пыли и осколков. Используя командную машину в качестве укрытия, защитники Терменоса тоже открыли огонь. Они не давали предателям высунуться, благодаря чему крупнокалиберная пушка могла безнаказанно с ними разделываться.

Полковник был привыкшим к шуму битвы ветераном, поэтому между выстрелами «Адского молота» он смог различить новый звук.

— Прекратить огонь, — приказал Удар к вящему недоумению стрелков.

Замолчали большие орудия, стихли треск и вой второстепенных систем вооружения. Вот оно. Слабый, едва различимый, но характерный шум двигателей. Полковник отодвинул задвижку наблюдательной щели, однако, крошечное отверстие не давало ему нормального обзора. Рискуя попасть под вражеский обстрел, полковник высунул голову из верхнего люка настолько, чтобы глаза оказались ровно над ободом. Катачанцы, использовавшие танк в качестве мобильного укрытия, продолжали поливать космодесантников-предателей лазерным огнём, поэтому те не высовывались из-за немногих оставшихся в целости камней. Шум двигателей стал громче. Обратив взор на юго-запад, Удар увидел источник звука.

Полковник захлопнул за собой крышку люка и спрыгнул обратно в командное кресло.

— Вражеские бомбардировщики на два часа. Всего три, плюс сопровождающие истребители, — объяснил он.

Все прекрасно понимали, в насколько затруднительном положении оказались. Танк находился на открытом склоне холма, а верхняя часть его корпуса представляла собой цель, по которой было практически невозможно промахнуться. Их шансы выжить в следующие несколько минут стремились к нулю.

— Мне нужно решение для стрельбы, немедленно.

Удар беззвучно выругался. Неужели всё это было уловкой, чтобы выманить его? Силы противника казались слишком малочисленными для захвата горной крепости, а десантники-предатели явно не желали идти на полноценный штурм.

Под едва слышный шум моторов и жужжание передаточного механизма, башня быстро развернулась, и пушка «Адский молот» поднялась под необходимым углом. Экран комплекса целенаведения главного стрелка заполнился обозначающими врагов значками, после чего он, не без помощи К’Сии, стал крутить ручки регулировки и настраивать приборы до тех пор, пока в перекрестье не оказалась одна-единственная цель.

— Орудие наведено на цель, — доложил главный стрелок, поворачиваясь к полковнику.

— Стрельба по готовности, — скомандовал Удар.

Не мешкавший ни секунды стрелок вдавил кнопку огня, вслед за чем раздался приглушённый выстрел, гулко отозвавшийся внутри танка.

Один из крупных красных значков тут же пропал с экрана стрелка.

— Есть попадание, шеф. Мы его достали! — восторженно крикнул стрелок, но его радость продлилась недолго. — Они ломают строй. Бомбардировщики разделяются.

Полковник пал духом. Если бы самолёты летели плотным строем, тогда был бы шанс уничтожить оба бомбардировщика. Теперь же, когда нужно поворачивать башню и ещё выше поднимать пушку, им повезёт, если удастся сбить хоть ещё один. Не дожидаясь приказа, главный стрелок и К’сии захватили в перекрестие следующую цель. В этот раз Удар ничего не сказал, а просто кивнул. Сейчас оставалось надеяться лишь на то, что последний бомбардировщик промахнётся, дав экипажу танка возможность совершить ещё выстрел, вот только всё равно оставались сопровождающие истребители. Открытая верхняя часть корпуса представляла собой лёгкую мишень для любого пилота, который хоть немного умел стрелять.

«Адский молот» слегка затрясся несмотря на уменьшенную отдачу.

— Второе попадание, шеф,— мрачно произнёс стрелок спустя несколько мгновений.

К удивлению всех, кто набился в тесное командное отделение машины, он добавил:

— Другой бомбардировщик тоже исчез. И истребители. С экрана целенаведения вообще все пропали.

Не дожидаясь подтверждения от К’сии по поводу корректного функционирования приборов, полковник поднял люк, чтобы лично посмотреть, до сих пор ли вражеские летательные аппараты в небе. Хор ликующе вопящих катачанцев и ополченцев убедил его в обратном ещё до того, как его взору открылись тянущиеся к земле следы чёрного дыма и падающие обломки. Теперь небеса полнились шумом иных двигателей. Это были более громкие и быстрые машины в количестве пяти штук, и, когда они проносились над Ударом, полковник хорошо рассмотрел обозначения на их чёрных корпусах. Как оказалось, самолёты ещё и принадлежали дружественным силам.

Катачанец с благоговением и трепетом наблюдал, как четыре машины нарушили строй и развернулись, чтобы, вне всяких сомнений атаковать с бреющего полёта астартес изменников, всё ещё прячущихся в укрытиях ниже по склону. Последний летательный аппарат, на чьей крыше сразу за фонарём кабины располагался миниатюрный кафедральный собор, ушёл перпендикулярно вверх, после чего грациозно развернулся на сто восемьдесят градусов и по крутой спирали устремился вниз, к склону холма. Прятавшиеся там изменники повыскакивали из-за камней. Крутой наклон позволял им ещё быстрее мчаться в сторону джунглей, которые вдруг стали выглядеть гораздо более привлекательным укрытием. Прекратив снижение в самый последний момент, выкрашенная в чёрный машина сбросила свой бомбовый груз на бегущих космодесантников с высоты, едва ли достигавшей и пяти метров. Вот только действие оружия отличалось от того, что ожидал увидеть полковник.

На тех, кто оказался рядом с местом падения бомбы, она оказала разрушительный эффект, но гораздо большее количество изменников ближе к границе радиуса поражения просто застыли, будто бы время ненадолго остановилось. Их движения постепенно ускорялись, однако, за те медленные словно ползучий ледник секунды, пока космодесантники возвращали себе прежний темп, четыре истребителя поддержки развернулись и убили большую часть предателей. Несколько астартес пережили вмешательство со стороны новообретённых союзников катачанцев и уже почти добрались до того места, где каменистый склон холма переходил в заросли. Удар собрался скомандовать своим бойцам начать преследование, как вдруг отбрасываемые джунглями тени осветились актиническим светом, и в мгновение ока из ниоткуда материализовались десять фигур в костяно-белых терминаторских доспехах. Ещё через мгновение они добили убегавших изменников сосредоточенным огнём из штормовых болтеров.

Лишь через некоторое время поражённый увиденным полковник вдруг осознал, что его за штанину дёргает вокс-оператор по имени Укларис. Удар взглянул вниз, во тьму командного отделения, где потный связист пытался передать ему наушники портативного вокса.

— Что там, Укларис? — спросил полковник, чьё внимание до сих пор привлекали бронированные фигуры ниже по склону, которые теперь, судя по всему, изучали трупы убитых предателей.

— Тут кто-то по воксу, шеф. Говорит, что он лорд Азраил из Тёмных Ангелов. Будет говорить только с вами.

787960.M41 / Улей Атика, Пифос

Григор Миттел, хотя он уже не помнил, чтобы его так звали, нёс руду, выполняя данный ему приказ. Красный пифосский кристалл становился всё темнее по мере того, как на него стекала кровь мужчины из резаных ран на руках, оставленных острыми краями необработанного минерала. Равно как он больше не помнил своего имени, так больше и не чувствовал боли, поэтому порезы оставались без внимания и лечения.

Рядом с Григором плелись и другие люди, нёсшие перед собой идентичные глыбы. Никто из них не разговаривал; никто из них не смотрел никуда, кроме как вперёд; никто из них не взаимодействовал ни с чем, кроме драгоценного груза, который им велели выносить из шахты внизу и доставлять в город наверху. Город. Это там он когда-то жил? Окружение казалось ему знакомым, но вспомнить что-то о нём было невозможно, как и собственное имя.

Мужчина перед Григором упал, ибо вес руды оказался для него непосильным бременем. Он успел остановиться прежде, чем споткнуться о недвижимо лежащего на полу человека. Останавливаться. Ходить. Поднимать. Вот те немногие вещи, которые Григор помнил, как делать.

Шум впереди привлёк его внимание, как мотылька привлекает огонь. Он увидел две идущие к упавшему мужчине бронированные фигуры. Другие люди возле Григора тоже обратили взор на раздутых гигантов, которые подняли человека с земли и отшвырнули в сторону. В хватке одного из исполинов осталась оторванная рука. Зайдясь жутким влажным смехом, он кинул конечность на тело её владельца. Григор не знал, что смех этот был жутким, так как больше не чувствовал страха. Он вообще больше ничего не чувствовал. Ничего.

Женщина, занимавшаяся какой-то грязной тяжёлой работой на краю пешеходной дороги, которая вела прочь из шахты, подошла к Григору и взяла выроненный упавшим мужчиной кусок руды. Одежда у неё была грязная, а волосы спутанными, но ничего из этого он не заметил. Григор больше не ведал понятий «грязно» или «спутанно», как больше не ведал и понятий вроде «дерево», «ночное небо» или «жёлтый цвет». Когда женщина подняла камень к груди, она ненадолго встретилась взглядом с Григором, и между ними вспыхнула крошечная искра узнавания. Однако, продлилось всё лишь краткое мгновение, после чего женщина повернулась в ту же сторону, что и другие рабы. Одна из бронированных фигур рявкнул приказ, и Григор с остальными двинулись дальше, неся руду к ожидавшим транспортным машинам.

Пройдя под аркой, отмечавшей место, где заканчивалась шахта и начинался город, мужчина вдруг заметил движение в алькове в каменных стенах наверху. Как и в случае со взглядом, которым он обменялся с женщиной перед собой, всё быстро закончилось. Не имея возможности как-то на это отреагировать или кому-то рассказать об увиденном, Григор просто пошёл дальше.

С выступа скального основания улья Атика, Тзула, Эпиметей и Шира наблюдали за проходящей внизу процессией чумных зомби. Пилот Военно-космического флота смотрела исподлобья, так как только что получила выговор от двух своих спутников за желание выпрыгнуть из укрытия и «выбить всё дерьмо» из двух чумных десантников, которые так бездушно обращались с трупом умершего старика.

— Когда ты уже поймёшь, что эти люди уже давно мертвы? — прошипела Тзула, когда из виду пропали последние зомби и их надсмотрщики. — Нам их не спасти, Шира. Никому их теперь не спасти.

Они прятались в тенях улья Атика вот уже более двух недель, медленно продвигаясь через оболочку города, который сейчас напоминал скорее поселение где-нибудь в Оке Ужаса, нежели нечто, ранее принадлежавшее Империуму Человечества. Когда много месяцев назад Эпиметей с Тзулой покинули Терменос, они не планировали брать с собой кого-то ещё, но после того, как истребитель Ширы рухнул в болота менее чем в полукилометре от места, где пара разбила лагерь, инквизитор убедила космодесантника отправиться к «Пустельге» и спасти пилота. Таким образом, двое превратились в трое. Смелая до безрассудства и упёртая, словно прущий вперёд «Гибельный клинок», молодая женщина сразу же завоевала симпатию Тзулы. Шира успела доказать свою полезность по пути в Атику, а из своего лазпистолета она стреляла не хуже любого имперского гвардейца, что подтвердили бы десятки культистов, если бы были в состоянии. Вот только недостаток терпения являлся огромным её минусом.

В отличие от Эпиметея, являвшего собой буквально воплощение терпения.

Они прибыли в Атику месяц назад, но Серый Рыцарь настоял на том, чтобы потратить время на разведку города и поиск лучшей точки входа с целью минимизировать риск обнаружения. В конце концов, группа обнаружила сливную трубу канализации, уходящую в океан в нескольких километрах на восток от улья, и им пришлось ползти по ней в город, пробираясь через застойную массу грязи и отходов. Когда троица добралась до конца трубы, Эпиметей потребовал подождать три дня, пока он не соберёт достаточно информации о маршрутах вражеских патрулей. Наконец-то выбравшимся из канализации Тзуле с Широй даже воздух города-улья со стоявшей в нём прогорклой трупной вонью казался самым приятным, который они когда-либо вдыхали.

Несмотря на проведённые вместе месяцы, Тзула практически ничего не узнала о древнем космодесантнике. Вместо того, чтобы пересказывать десять тысяч лет имперской истории, женщина позволила Эпиметею прощупать её разум и собрать необходимую ему информацию. Так было гораздо быстрее. В ответ же тот ничего ей не предоставил. В один из вечеров до того, как им повстречалась Шира, Тзула прибегла к некоторым наиболее хитроумным техникам допроса Инквизиции, когда допрашиваемый даже не осознавал, что из него что-то вытягивают. Однако, либо космодесантник был достаточно мудр и всё понимал, либо обладал сопротивляемостью к нейролингвистическому допросу.

Хоть какую-то реакцию от космодесантника Тзула получила лишь когда спросила, сражался ли он в Ереси Хоруса, да и то Эпиметей ничего сказал, лишь закрыл глаза и слегка кивнул.

— Да знаю, но я чувствую себя такой бесполезной, вот так вот прячась в тенях. Неужели мы ничего не можем сделать?

Шира до сих пор носила свой лётный костюм, в котором и потерпела крушение, но ей пришлось внести кое-какие изменения в штаны и рукава, чтобы комфортнее чувствовать себя в жарком климате Пифоса. Через рваные разрывы в ткани виднелась участки складчатой рубцовой ткани на ногах и руках, а шея вообще будто бы принадлежала женщине гораздо более старшего возраста, настолько сморщилась кожа в процессе восстановления. На талии свободно висел ремень, на одном бедре – кобура с лазпистолетом, а на другом – шлем, стилизованный под голову хищной птицы.

— Мы что-то и делаем, — раздался гулкий шёпот Эпиметея, который обычно хранил молчание и носил шлем. Серый Рыцарь впервые обратился напрямую к Шире. Хоть они уже много раз общались прежде, во всех случаях пилот просто говорила ему что-то, а не вела полноценный разговор, ибо тот молчал. Это лишний раз подчёркивало его терпение и её нахрапистость. — Разузнаем о происходящем здесь и со всем покончим.

В словах Эпиметея слышалась напряжённость, но с нотками благодушия. Он не мог порицать женщину за её желание чем-то помочь.

— Думаешь, тут нечто большее, нежели просто добыча полезных ископаемых?

С момента прибытия троицы в Атику Тзула не переставала задаваться вопросом о том, зачем захватчики начали добывать пифосские кристаллы. Существовали малочисленные примеры миров-кузниц, захваченных Хаосом и продолжавших производство лазерного оружие, но большинство предателей владели либо собственным, оставшимся ещё с тех пор, как они служили Империуму, либо взятым с трупов мёртвых гвардейцев. Основная теория женщины заключалась в следующем: сопротивление полковника Удара оказалось настолько эффективным, что армии Абаддона приходилось пополнять запасы и перевооружаться за счёт ресурсов захваченного мира. По крайней мере, это помогало Тзуле заснуть в те редкие моменты, когда удавалось отдохнуть, учитывая, как далеко забралась группа вглубь вражеской территории.

— Я знаю, что в Атике происходит нечто большее, нежели просто добыча полезных ископаемых. Город возвели над Проклятым Тайником. Где-то под нами находится канал, через который демоны проникают в материальное царство.

Взбудораженная Тзула уставилась на космодесантника.

— Ты знал о местонахождении Проклятого Тайника и только сейчас решил поделиться этой информацией? Когда тебе стало известно?

— У меня эйдетическая память, поэтому мне это было «известно» с того момента, как я впервые вышел из ан-оз комы.

— Вы лежали в коме? — спросила Шира, которая до этого момента наблюдала за ними словно ребёнок, оказавшийся свидетелем ссоры родителей. Эпиметей и Тзула повернулись к ней и одарили взглядами, красноречиво говорившими о том, что следующие несколько минут пилоту лучше держать рот на замке. — Вы просто ничего подобного при мне не упоминали… — смущённо добавила она.

— Так если ты знал об этом сразу после пробуждения, тогда почему не рассказал Удару? Он мог бы организовать штурм.

Тзула изо всех сил старалась сохранять спокойствие в голосе.

— Сколь бы храбры ни были полковник и солдаты его полка, им недостаёт численности, чтобы представлять реальную угрозу армии Абаддона. На данный момент партизанская кампания Удара — это наиболее оптимальный курс действий, пока мы ждём подкреплений. Кроме того, даже если бы катачанцы пробились к Тайнику, как им его закрыть?

— А нам?

Эпиметей указал торчащую из-за пояса Тзулы рукоять. Она опустила свою искусственную руку и провела по рукояти пальцами.

— Клинок…

— Этот клинок представляет собой нечто гораздо большее, чем тебе кажется, Тзула Дигрииз. Я внимательно изучил твои мысли, и даже то немалое, что ты о нём знаешь – всего лишь толика всего, что известно о ноже. У него неисчислимое множество возможностей и способов использования. Может, переход между мирами и величайшая из них, но в правильных руках он способен устроить невообразимые разрушения. — Космодесантник сделал паузу. — Ну или в неправильных.

— Корпулакс говорил что-то о камне Адского Пламени. Что он «есть всё для всех».

— Если бы чумному десантнику удалось вонзить нож в тот камень, Пифос столкнулся бы с гораздо более страшной угрозой. Вероятно, лишь благодаря тому, что ты забрала клинок, мы всё ещё можем вот так стоять здесь и разговаривать. И лишь благодаря этому полковник до сих пор скрывается в джунглях, где вырезает солдат врага и нарушает его снабжение.

Тзула улыбнулась.

— Я просто выполняла свою работу.

— Как продолжаешь выполнять и сейчас, не давая клинку попасть в руки Архиврага.

— Вот только мы сами принесли нож ему на порог.

— Я сомневаюсь, что даже Абаддон догадается искать прямо у себя под носом.

Женщина сдавленно хихикнула

— Ты всё ещё не ответил на мой первоначальный вопрос. Почему ты раньше не установил местоположение Проклятого Тайника?

На древнем морщинистом лице космодесантника появилось выражение, которое Тзула истолковала как стыд. Он снял с бедра примагниченный к броне шлем и одел его на голову. Хоть на остальной части доспехов ещё оставались следы зелени, образовавшейся там за прошедшие тысячелетия, к шлему уже полностью вернулся его прежний серебряный блеск.

— Я не думал, что кому-то хватит глупость возвести поверх него город, — ответил он.

— Но Удар ведь говорил тебе. По его мнению, захватившая Олимпакс стая демонов вылетела отсюда.

— Повторюсь, — сказал поднимающийся с корточек космодесантник. — Я не думал, что кому-то хватит глупости построить город прямо над Тайником, — закончил он, проходя мимо Ширы к выступу, который уходил вниз, ко входу в шахту.

Пилот же сидела с отвисшей челюстью. Она услышала слишком много, чтобы переварить всё за раз.

— А ты, — произнесла Тзула, шаловливо ткнув в Ширу пальцем аугметической руки. — Забудь всё, что сейчас услышала, — добавила она, после чего отправилась за Эпиметеем в скрытые глубины Атики.

788960.M41 / Посадочная зона Тёмных Ангелов. 1,013 километров южнее от горы Олимпакс, Пифос

Спустившись по рампе «Бича предателей», полковник Удар обнаружил, что по бокам от него на одинаковом расстоянии друг от друга стоят двадцать космодесантников, которые образовывали своего рода коридор до ожидавшего катачанца «Лэндрейдера». Все космодесантники носили шлемы, и никто из них не шевелился, пока полковник шёл между ними от своего танка к боевой машине лорда Азраила.

Прошло три дня с момента приземления деблокирующей группы Тёмных Ангелов, и за это время Удар получал из крепостей по всему Пифосу доклады о том, как их освобождали силы космодесантников. Тёмные Ангелы побывали практически в каждом уголке мира, а исходя из огромного количества боёв, в которых астартес поучаствовали после прибытия на орбиту, полковник решил, что для спасения планеты капитул явился в полном составе. Высадка на южных равнинах Пифоса-Прайм множества танков, летательных аппаратов, тяжёлого оружия и бойцов лишь подтверждала этот факт.

«Громовые ястребы» над головой Удара включили тормозные двигательные установки, замедляя свой спуск и зависая едва ли в метре над саванной, выгрузили готовые вступить в сражение отделения космодесантников, а затем полетели обратно на орбиту. На некотором отдалении от «Лэндрейдера» Азраила две фигуры с торчащими из-за их спин серворуками – технодесантники – возились с только что приземлившейся десантной капсулой. После проведения соответствующих благословений и ввода нужного ключевого кода огромный летательный аппарат раскрылся подобно распустившемся цветку. Внутри оказался дредноут, который тяжеловесно прошёл вперёд. Двое технодесантников быстро осмотрели боевую машину, после чего шагоход направился к двум своим собратьям, уже покинувшим собственные десантные капсулы. Сержанты спокойно отдавали приказы своим отделениям, прежде чем загрузиться в «Носороги» или сесть на мотоциклы и отправиться на выполнение следующей миссии в сопровождении танков и лэндспидеров. Суборбитальные реактивные истребители – называемые «Нефилимами», если верить вокс-переговорам – оставляли высоко в чистом голубом небе инверсионные следы. Они выискивали признаки вражеского движения и были готовы нанести удар по любой показавшейся цели.

Вдалеке раздался громкий взрыв, заставивший полковника резко остановиться и повернуться на пятках. Он как раз успел увидеть грибовидное облако, которое поднималось в нескольких сотнях километров от него. Орбитальные бомбардировки стали частым явлением после прибытия космодесантников, так как корабли на орбите засекали на открытой местности скопления демонов и били по ним, но этот обстрел оказался самым близким к Удару за всё время. Никто из почётной гвардии Тёмных Ангелов не обратил внимания на бомбардировку. Космодесантники так и стояли навытяжку, смотря чётко вперёд.

Спустя несколько мгновений по саванне пронёсся порыв воздуха, от которого закачалась высокая трава. Ветерок обдал холодом руки полковника, высушивая пот на практически не перестававшей блестеть коже, и тут Удар вдруг ощутил смущение. Он вот-вот встретится с магистром капитула Тёмных Ангелов, отпрысков одного из великих легионов-основателей, существовавших ещё до Ереси Хоруса, и предстанет перед ним в порванной форме да запачканном кровью жилете.

Подойдя к основанию штурмовой рампы «Лэндрейдера», Удар чуть ли не обрадовался, когда увидел, что лорд Азраил выглядит не лучше: его броня была расколота в нескольких местах, а некогда прекрасный плащ превратился в грязные лохмотья. Полковник остановился у входа в боевую машину, ожидая, пока Тёмный Ангел закончит говорить с другим космодесантником. Казалось, будто он целую вечность наблюдал, как магистр указывал на обозначения на гололитической карте и упорно жестикулировал второму астартес. По итогу Азраил заметил терпеливо ждущего у кормы «Лэндрейдера» полковника и прервал разговор.

— Полковник Удар, — произнёс Тёмный Ангел, чьи губы растянулись в скорее деловой, нежели по-настоящему тёплой улыбке. — Наконец-то я имею удовольствие встретиться с героем Пифоса.

Демонстрируя идеальную согласованность, космодесантники из двух стоявших позади катачанца отделений разошлись и вернулись к выполнению своих обязанностей.

— Мой повелитель, в этом действительно не было необходимости, — ответил Удар.

— Чепуха. Если бы не действия ваших людей и проявленное вами лидерство, нам нечего было бы освобождать, — взял слово другой космодесантник, и Удар только сейчас обратил внимание на то, что его броня отличалась от брони лорда Азраила.

Он носил терминаторские доспехи цвета серебра, увешанные узкими полосками пергамента и печатями чистоты, однако, выделялся воин не только этим. От астартес исходило нечто, заставлявшее полковника испытывать тревогу, и подобное катачанец уже ощущал в присутствии астропата инквизитора Диналта и позже, рядом с Эпиметеем. Был ли космодесантник библиарием? Удар успел повидать Тёмных Ангелов в зелёной, чёрной и белой броне, так что, возможно, легендарные псайкеры Космодесанта подчёркивали свой ранг и положение серебряными доспехами.

— Это – гроссмейстер Драйго, — представил неизвестного Азраил.

— Верховный гроссмейстер Драйго, — поправил его Драйго.

— Конечно, — согласился Тёмный Ангел. Хоть полковник и не особо много знал о космодесантниках, зато прекрасно разбирался в людях, и прямо сейчас он не мог отделаться от ощущения, что Азраил с Драйго не только принадлежали к разным капитулам, но ещё и терпеть не могли друг друга. — Ну, довольно любезностей. Мы с лордом Драйго собираемся вернуться на орбиту для координации оттуда кампании по освобождению Пифоса, и хотим, чтобы вы отправились с нами. Там вы примете командование над силами Имперской Гвардии, которые начнут высадку в течение следующих нескольких часов.

— Я польщён, мои повелители, но я всего лишь полковник. Наверняка ведь во флоте освобождения найдутся старшие офицеры? — поинтересовался полковник, ошарашенный предложением.

— Их сотни, — ответил Азраил. — Но ни у кого нет опыта сражений в джунглях или знания местности для эффективного ведения данной кампании. До сего момента это была ваша война, Удар. Не вижу смысла что-то менять и сейчас.

Полковник обдумал свой ответ.

— Могу я говорить откровенно, мои повелители? — спросил он спокойным голосом, не выдававшим его волнения.

— Безусловно. Откровенность – та черта, которую Тёмные Ангелы высоко ценят, — заверил полковника Азраил.

Теперь он смотрел на него чуть более пристально.

— Со всем уважением, но мой опыт ведения боёв в джунглях и знание местности принесут больше пользы здесь, внизу, — заявил Удар. — Если в полках на орбите есть те, кто прежде уже вели кампании, я прошу вас обратиться к ним за координацией действий Гвардии на Пифосе. Мое место на фронте вместе с моими людьми.

Драйго помрачнел ликом и наморщил лоб. Он явно был из тех, кто не привык слышать слово «нет». Азраил же после этих слов напротив проникся к катачанцу симпатией.

— Ваша прямота отмечена и высоко оценена, полковник. Мои боевые братья, воевавшие плечом к плечу с вашими людьми, уже многое рассказали об их мужестве. Если хоть половина тех историй правдива, я буду рад оставить вас в первых рядах сопротивления.

— И вновь вы льстите мне, повелитель. Всё-таки, я не обходился без помощи.

— Вы имеете в виду инквизитора Диналта? Именно его экстренный вызов привёл нас сюда. Я полагаю, он мёртв, иначе уже вышел бы с нами на связь, — произнёс Драйго.

Услышав это, полковник слегка улыбнулся. Значит, в конце концов, жертва Мака была не напрасной.

— Да, мой повелитель, — сказал Удар, впервые заметив стилизованную «I» Инквизиции, украшавшую грудь Драйго. — Одна из его учениц оказалась предательницей и привела его к смерти. Она тоже мертва, как и большая часть отряда Диналта. Другая ученица инквизитора, Тзула, все ещё жива. По крайней мере, была, когда я видел её в последний раз.

Полковник не стал говорить, что выжил и К’сии. Он оставил гениальную обезьяну в Терменосе, решив для начала выяснить, как Тёмные Ангелы отреагируют на ксеноса в командной структуре Имперской Гвардии, неважно сколь полезного и верного.

— И космодесантник тоже жив, — чуть ли не запоздало добавил Удар.

Драйго с Азраилом повернулись друг к другу  и встретились взглядами.

— Космодесантник? Что за космодесантник? — спросил Драйго, переводя внимание на полковника.

— Он появился как раз перед тем, как мы отступили из Олимпакса. Единолично сразил демона и дал нам возможность сбежать. Я полагал, его отправили в качестве авангарда основных освободительных сил.

— Мы как можно быстрее отправились к Пандораксу сразу же, как получили сигнал бедствия. Мы и есть авангард освободительных сил, — сказал Драйго.

— А этот космодесантник, какого цвета была его броня? — поинтересовался Азраил.

Серый Рыцарь с подозрением взглянул на Тёмного Ангела.

— Зелёной. Как ваша, только темнее, — ответил полковник, указывая на доспехи Азраила. — Но это был просто мох и лишайник, покрывшие её со временем. На участках, где растительность отсутствовала, виднелся цвет как у вас. — Теперь он указал на верховного гроссмейстера. — Схожего размера и модели, вот только более архаичная. Космодесантник словно сошёл с картин и фресок в имперских соборах.

— У него было имя? Вы знаете, из какого он капитула?

Последний вопрос Азраил задал уже более спокойным тоном, словно ответ Удара успокоил его.

— Я почти не разговаривал с ним, мой повелитель, и на его броне не имелось никакой геральдики или символов. В те недели, пока он путешествовал с нами, космодесантник общался практически только с Тзулой. Вёл себя замкнуто. Хотя один раз я услышал, как она назвала его «Эпиметей».

На мгновение лицо Драйго приняло шокированное выражение. Азраил заметил это, а полковник – нет.

— Благодарим вас, полковник Удар. И за информацию, которой вы поделились, и за ваше сопротивление врагу в месяцы послед падения Пифоса. А теперь ведите своих людей в славную битву, — произнёс Серый Рыцарь.

Как показалось Удару, Драйго просто решил его спровадить, дабы он не раскрыл больше о таинственном космодесантнике, хотя катачанец и так уже рассказал всё, о чём ему было известно.

Полковник почтительно поклонился космодесантникам, укоряя себя за то, что не сделал этого, когда ему позволили войти в «Лэндрейдер». Он уже собрался покинуть боевую машину, но тут вдруг нашёл в себе смелость вновь заговорить.

— Мои повелители, вы мне позволите?

Оба космодесантника сурово взглянули на него.

— Вы сказали, что полки Имперской Гвардии ждут на орбите развёртывания? — спросил полковник.

— Верно, — ответил Азраил. — Три полных полка пережили пустотную войну, в ходе которой мы прорвались к Пифосу, и к закату они уже будут на поверхности. Ещё десяток полков, в основном кадийских, должны выйти из варпа завтра и сразу же высадиться.

— Могу ли я попросить, чтобы вновь прибывшие полки задержались на орбите на несколько дней, прежде чем вступить в бой?

— Я обязательно это обдумаю, если вы предоставите обоснованную причину для столь странного запроса, — сказал Тёмный Ангел.

— Путешествие через варп очень изматывающе для людей, даже для солдат Имперской Гвардии. Какое-то время после выхода из имматериума они сами не свои. Как будто бы тело уже прибыло, но ещё ждёт, когда к нему присоединится душа. — Представления Удара проистекали из старых катачанских суеверий, однако, у тех полков, с которыми он сталкивался за прошедшие годы, имелись схожие взгляды, и опыт научил полковника тому, что истины в них было больше, чем просто зерно. Отправлять на Пифос полки, не происходящие с мира смерти – уже скверная идея, и катачанец не видел смысла сильнее усугублять ситуацию, швыряя в бой ещё не отошедших от варпа солдат. — Если какие-то полки требовались для выполнения срочных операций, я с радостью пошлю вместо них 183-й.

— Я и сам наблюдал подобный феномен среди людей, которые сражались вместе мной в прошлом, — согласился Азраил. — Если ваши люди заменят их, я удовлетворю запрос. Есть ли что-нибудь ещё, прежде чем вы, наконец, покинете нас?

— Только одна вещь, лорд Азраил. Не мог бы ваш флот просканировать океаны Пифоса?

— И опять же, уверен, у вас есть хорошая причина просить об этом, но не могли бы вы, пожалуйста, просветить меня, зачем?

Удар ненадолго отвернулся и провёл ребром ладони по мокрому от пота лбу. Повернувшись обратно к верховному великому магистру Тёмных Ангелов, он продолжил.

— Год назад я отправил в море целую механизированную бригаду и с тех пор ничего о ней не слышал.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

801960.M41 / Подулей. Атика, Пифос.

Шира поднялась, свела пальцы обеих рук вместе и потянулась к потолку шахтёрской лачуги, вытягиваясь во весь рост. После недель ползания на животе и преодоления туннелей согнувшись вперегиб, они обнаружили убежище рабочих, что стало приятной находкой, и даже Тзуле, судя по всему, пришлась по душе передышка от постоянных передвижений украдкой и пряток в тенях. Взятые ими в Терменосе сухпаи были съедены ещё недели назад, а пища, добытая в городе наверху, почти вся закончилась. Как и положено потайному укрытию, в лачуге имелась консервированная еда и плитки обработанного зерна, ещё не слишком заплесневелого и пригодного к употреблению.

Опустив руки по бокам и повернув несколько раз кисти на уровне бедра, Шира приняла протянутую Тзулой консерву с остатками неуказанного на банке и не поддающегося идентификации фрукта, после чего села рядом с Эпиметеем, который стоял у единственного окна металлического строения. Они забрались в эту лачугу больше двух дней назад, и с тех пор космодесантник практически не сдвигался с места. Кромешная тьма стояла и внутри, и снаружи, ибо естественный свет не проникал так глубоко в туннели под ульем, а брошенную шахтёрами лампу троица не зажигала, дабы не привлекать внимание проходящих патрулей. Как полагала Шира, улучшенное зрение космодесантника позволит ему увидеть то, что он пытался высмотреть.

— Что вы там хотите разглядеть? — озвучила свой вопрос пилот, некоторое время вглядывавшаяся в ту же точку, что и Эпиметий, но не обнаружившая ничего, кроме темноты.

Гофрированные металлические стены скрывали группу и приглушали голоса, однако, девушка всё равно старалась говорить как можно тише.

— Патрули, — ответил Эпиметей, не отводя взгляд. — Примерно через две минуты пара охранников появится в туннеле, который тянется мимо нашей лачуги. Не меньше тридцати секунд они будут находиться в пределах видимости, но в следующий раз этим путём пройдут примерно через час. Как только охранники уйдут и окажутся на безопасном от нас расстоянии, мы выйдем и отправимся вниз по туннелю к другому укрытию, которое я вчера нашёл.

Космодесантник дважды покидал лачугу, и оба раза вскоре после того, как мимо проходил патруль чумных десантников. Возвращался же он практически сразу.

— Ты думаешь, этот туннель ведёт к Тайнику? — спросила Тзула, отпивая из фляжки с водой остававшуюся на дне муть.

Закончив пить, она и её протянула Шире, но та отказалась, вместо этого отхлебнув из консервной банки фруктовый сок.

— С тех пор, как мы начали спускаться, тут ни разу не проходили культисты, и патрули здесь встречаются чаще, чем в других туннелях, которые мы пробовали. Да, вниз ходят чумные зомби, однако ни один не вернулся, никто даже не поднимался с рудой, — сказал Серый Рыцарь.

— Но тайник — это вместилище демонов, а мы, к счастью, пока никого из них не видели. Может, там внизу что-то ещё? Возможно, они пытаются защитить нечто другое? — предположила Тзула.

— Если ты права, мы всё разузнаем и, при необходимости, найдём способ это уничтожить.

Хоть во время спуска на шахтные уровни Атики девизом группы и была скрытность, Эпиметей начал больше общаться с двумя женщинами. Всего неделей ранее он бы проинформировал их о том, что они выдвигаются к следующему укрытию, лишь в самый последний момент, и уж тем более не стал бы делиться с ними своими размышлениями. Космодесантник бы просто ушёл, ожидая от Тзулы и Ширы слепого следования во тьму и в буквальном, и в переносном смысле. Все члены группы осознавали риски, сопряжённые с простым нахождением здесь, даже Шира, которая спросила инквизитора о ноже, и та ей рассказала, пока Эпиметей в очередной раз проводил разведку. Если бы их обнаружил патруль, простым убийством врагов они бы не отделались. Как только исчезновение охранников заметили бы, астартес-изменники наводнили бы туннели, и очень скоро клинок попал бы в лапы Архиврага, поэтому единственной правильной стратегией было медленное и терпеливое продвижение. Шира уже научилась принимать это, пусть и с трудом.

Эпиметей поднял бронированную руку, веля своим спутницам замолчать. Тзула, наполовину закрутившая крышку фляжки, застыла, а Шира аккуратно отвела консерву с фруктом от губ и слегка наклонила голову, чтобы выглянуть из окна. По полу туннеля прыгали два неярких коричневатых луча словно бы гнилого света, чьи пятна ширились по мере приближения тех, кто держал их источники. Пара чумных десантников, освещённых лишь непрямым светом установленных поверх болтеров фонарей, прошла мимо, гремя при ходьбе. Плохо сидевшие силовые доспехи порождали эхо при каждом шаге. Шира увидела их через окно мельком, но, даже несмотря на плохое освещение, раздутые туши вызвали у пилота отвращение. Каждый новый день после вылета с «Возмездия» приносил всё новые ужасы, с которыми приходилось как-то справляться.

Словно застывшие в янтаре, три фигуры в лачуге недвижимо прислушивались к стихающим отголоскам шагов, пока патруль уходил всё дальше. Когда всякий шум полностью прекратился, Эпиметей опустил руку.

— А теперь выдвигаемся, — сказал он.

Группа методично продвигалась сквозь тьму.

Держа оружие наготове, один из троицы проходил пару метров, стараясь не споткнуться о камни и не слишком нашуметь осыпью под ногами, затем замирал и позволял остальным, идущим друг за другом, поравняться с ним. После вперёд отправлялся последний остановившийся, и всё повторялось. Таким образом группа и следовала к месту назначения.

Следующее выбранное Эпиметеем убежище находилось всего в пятидесяти метрах от лачуги шахтёров, но с текущей скоростью троица едва-едва успеет добраться до него прежде, чем патруль пройдёт маршрут и вновь появится в туннеле. Лучше двигаться медленно, чем рисковать выдать своё присутствие.

Шира непроизвольно поёжилась. Изменения, которые она внесла в лётный костюм, были необходимы для джунглей и терпимы в городе-улье, но тут, глубоко под землёй, она уже начала жалеть о том, что сделала боевым ножом Тзулы. Ну, по крайней мере холод держал её в постоянном напряжении. Или же пилоту просто так казалось.

Шира, крадущаяся к тому месту, где уже находились Эпиметей с Тзулой, сделала ещё несколько шагов вперёд. Пилот держала привыкшие к темноте глаза опущенными, чтобы замечать любые препятствия. Опустив ногу на пол, она увидела носок своей обуви. Слишком поздно пилот осознала, что вступила в пятно света. Шира резко подняла голову и оказалась ослеплена ярким лучом фонаря, из-за которого не могла разглядеть, кто или что его несёт, но она была готова поставить месячную норму спиртного на космодесантника-предателя.

+Не двигайся и ни в коем случае не стреляй + От раздавшегося у неё в голове голоса Эпиметея у Ширы перехватило дыхание, благодаря чему она и не вскрикнула. + Контролируй вдохи и выдохи. Даже если он посмотрит прямо на тебя, не шевелись и не разворачивайся. +

Пилот не могла понять, чего боялась больше: приближавшегося к ней явно тяжеловооружённого врага или Серого Рыцаря, вкладывавшего слова прямиком в её разум. Владельцем фонарика и порченного болтера, к коему тот был прикреплён, являлся очередной чумной десантник. Луч света пронзал тьму словно копьё и пригвождал Ширу к месту. Когда гигант подошёл, пилоту пришлось изо всех сил подавлять рвотные позывы, ибо исходившая от служителя Чумного бога вонь стала настолько сильной, что даже чувствовалась на языке. Жужжащие мухи кружили вокруг него тлетворным облаком, и, стоило чумному десантнику приблизиться к Шире, которую он не замечал, несколько насекомых сели на неё и принялись ползать по коже. Астартес-изменник прошёл мимо, и пилот уже приготовилась услышать неизбежный выстрел при обнаружении им двух её спутников дальше по туннелю.

+Стой спокойно. Не двигайся, пока я не разрешу. +

Шира понятия не имела, как долго стояла в проходе не шевелясь. Вскоре чумной десантник удалился, и лязг брони стих вдали, однако, прошло ещё несколько невыносимых минут, прежде чем Эпиметей вновь заговорил с пилотом. На этот раз он использовал собственный голос.

— Всё чисто.

Женщина испустила длинный выдох, отчасти от облегчения, отчасти из-за того, что надолго задержала дыхание. Она повернулась к своим товарищам, которые осторожно крались к ней в виде тёмных, скрытых мраком фигур. Эпиметей поднял перед собой руку, и ту окутало тусклое голубое свечение, позволившее Шире рассмотреть лицо космодесантника.

— Спасибо, — прошептала пилот. Над словно бы выточенными щеками Серого Рыцаря поднимался холодный пар, а из ноздри вытекала струйка тёмной жидкости. — У вас– — начала Шира.

Эпиметей поднёс руку к верхней губе и поймал каплю крови до того, как она упала на пол.

— Благодарю тебя, Шира, — сказал он, после чего продолжил путь вниз по туннелю.

Спустя несколько метров космодесантник остановился, чтобы дождаться её и Тзулу.

808960.M41 / Подулей. Атика, Пифос

За дни, проведённые под землёй, Тзула совсем потеряла счёт времени. В улье наверху имелась возможность различать дневные и ночные циклы, так как солнечный свет проникал внутрь через трещины в сооружении, возникшие в ходе первоначального штурма. Теперь же она не могла сказать, утро сейчас или ночь, полдень или вечер. Инквизитор даже не могла назвать текущую дату.

Ещё наверху было проще добывать еду и воду. В заброшенных жилблоках и коммунальных столовых зонах находилось немало пищи, причём по большей части ещё пригодной к употреблению, поэтому Тзуле и Шире удалось несколько раз пополнить запасы. Воды в покинутом улье хоть и не имелось в избытке, но хватало, в отличие от шахт, где приходилось рассчитывать лишь на иногда встречающиеся водоносные пласты, куда жидкость доходила с поверхности. Инквизитор не знала наверняка, чиста ли просочившаяся сквозь землю вода от порчи Хаоса, хотя иной альтернативы, кроме как смерти от обезвоживания, всё равно не было. Каждый раз при пробуждении Тзула, несмотря на всю абсурдность этих действий, проверяла руки и ноги на предмет наличия чешуек, а иногда, прежде осознать, что она делает, проводила пальцами по голове, вдруг там появились рога или выпуклости.

К счастью для неё и Ширы, Серый Рыцарь из всех базовых потребностей нуждался лишь в воде, которую он по скорее всего неточным прикидкам инквизитора пил раз в четыре дня или около того. Эпиметей являлся космодесантником, и, если верить его словам (а у Тзулы не имелось ни единой причины не верить ему), он простоял десять тысяч лет, охраняя последнюю печать ворот в варп. При мысли об этом инквизитор изумлялась тому, что Серому Рыцарю вообще нужен был воздух для дыхания, не говоря уже о редких глотках воды.

— Там внизу что-то происходит, — сказал Эпиметей.

Группа уже вышла за пределы шахт и теперь находилась в новой секции проходов, которые чумные зомби с примитивными инструментами продолжали тянуть дальше. Источниками мерцающего света здесь служили жаровни и светильники. Троица стояла высоко над полом пещеры, на краю системы извивающихся по спирали туннелей, что устремлялись сквозь коренные породы вниз на сотни метров. До слуха космодесантника и двух женщин доносились отголоски ударов тысячи или даже больше кирок, с чьей помощью трудившиеся без остановки рабы расширяли туннель, уже и так способный вместить малого титана. За прошедшие несколько часов Тзула ни разу не услышала, чтобы кто-то хоть раз сбился с ритма. Невольники отбивали от камня куски со скоростью, не уступавшей промышленным бурам.

Женщина заметила активность, про которую говорил Эпиметей. Из бокового зала вышла небольшая группу фигур и стала дожидаться отделения чумных десантников, направлявшихся к ним с другой стороны. Между астартес-изменниками находился закованный в цепи и сопротивляющийся человек-пленник, а позади двигалась орда шатающихся чумных зомби, многие из которых сжимали кирки и другие инструменты. Новые рабы для создания туннелей. Лицо Тзулы исказила мрачная улыбка, когда женщина поняла, кто стоял во главе первой группы.

— Корпулакс, — злобно прошептала инквизитор.

Шира бросила на неё озадаченный взгляд.

— Он убил моего господина и очень хорошего друга, — объяснила Тзула. — Один из его агентов ответственен и за это.

Женщина подняла аугметическую руку.

Шира понимающе кивнула.

— Что они делают? — поинтересовалась пилот.

Крики сопротивляющегося пленника становились всё громче до тех пор, пока не стали соперничать с эхом, порождаемым работой инструментов в огромной пещере. Человек потянул на себя цепи. Тщетно. Чумные десантники прижали его к полу и потащили к Корпулаксу. Изуродованное лицо человека оставляло на земле кровавые следы. Фигуры поменьше, облачённые в балахоны, взяли в круг лежащего ничком, воющего пленника и начали петь. Звуки были далёкими и едва слышными, однако, Шира всё равно прижала ладони к ушам, чтобы до её слуха не доносились богохульные слова. В горле Тзулы поднялась желчь, но она не отвернулась, хоть и знала, что сейчас произойдёт.

Песнопение прекратилось и, под звук рвущейся плоти и ломающихся костей, пленника вывернуло наизнанку. Его тело изменялось словно органический пластилин и, в конце концов, приняло новую форму. Шира отвернула голову, обеспокоенно взглянув на Тзулу.

— Что они делают с ним? — спросила пилот, сглатывая сухим горлом.

— Это – единение, — ответил Эпиметей. — Форма связи последователей Чумного бога на больших расстояниях. Они создают мясного голема того, с кем хотят поговорить, и общаются с ним напрямую без нужды в астропате или чернокнижнике в качестве посредника.

— С кем разговаривает Корпулакс? С Абаддоном? — задала вопрос Тзула.

— Не знаю. Явно кто-то из астартес-изменников, судя по форме голема, но говорят слишком тихо даже для моего улучшенного слуха. Из-за шума инструментов я не могу разобрать слова.

— Разве ты не можешь использовать свои психические способности, чтобы услышать? — предложила Шира.

— Не всё так просто. Там внизу колдуны. Не настолько могучие, чтобы обнаружить моё присутствие, но, скорее всего, они смогут ощутить меня, если я начну пользоваться варпом.

— Так значит нет никакого способа услышать, о чём они говорят? — спросила Тзула.

— Кроме как спуститься вниз и встать рядом с ними? Нет.

Ответ Эпиметея застал Тзулу врасплох. Женщина впервые услышала сарказм с его стороны, и ей не требовалась способность читать мысли, чтобы понять – он расстроен.

— Значит, нам придётся просто сидеть здесь и смотреть? Потратить Император знает сколько ещё недель, прячась в тенях, — произнесла она с не меньшим раздражением.

Эпиметей повернулся к ней. Его прежде бесконечное терпение всё-таки подошло к концу, но он так и не выдал резкий ответ, вместо этого уставившись за плечо инквизитора.

— А куда делась Шира?

Шира сидела на корточках у зева бокового туннеля, ожидая, пока рядом с ней не пройдёт процессия чумных зомби. Когда перед ней оказался хвост колонны, она выскочила из своего затенённого уголка и заняла место в их рядах, где стала смотреть вперёд таким же пустыми глазами и волочить ноги. Её изорванная одежда была покрыта засохшей рвотой, грязью и опалинами, сама Шира не мылась в колодце уже больше месяца, а изо рта женщины воняло прометием из-за кетоза, когда тело сжигало жир для получения энергии. Она идеально вписывалась.

Проталкиваясь в центр массы рабов, Шира выхватила кирку из рук одного зомби. Тот ненадолго остановился, а шедшие позади изменили курс, словно огибающая камень вода. Раб тупо уставился на свои ладони, затем на проходящих мимо, и потом просто побрёл дальше, будто бы ничего и не произошло.

Подойдя достаточно близко к забою, зомби стали расходиться в стороны, чтобы занять свободные места в толпе уже работающих. Шира присоединилась к группе, которая двинулась к невыработанной секции едва ли в нескольких метрах от Корпулакса и мясного голема. Она надеялась, что оттуда сможет расслышать разговор даже несмотря на шум вокруг.

Пилот уже почти дошла до нужного места, как вдруг один из чернокнижников – щуплое создание с подпиленными зубами и крапчатой, практически оранжевой кожей – повернулся и взглянул ей прямо в глаза.

— Она выдаст нас, — прошептал Эпиметей. Тзула и космодесантник наблюдали за Широй, не в силах остановить её. Импульсивный пилот стянула кирку и смешалась с толпой чумных зомби. Какое-то время казалось, будто авантюрный план сработает, но сейчас один из чародеев стал проявлять к ней очень нездоровый интерес. — Я «надену» её.

Тзула знала о подобном процессе, но никогда не испытывала его на себе. Это была разновидность одержимости, практикуемая самыми могущественными псайкерами. Им требовался сосуд, обычно добровольный, который станет вместилищем души псайкера на определённый период времени. Псайкер обретал полный контроль над телом сосуда, получая возможность видеть, слышать и чувствовать то же, что и он или она. Процедура не обходилась без риска. Инквизитор слышала истории о тех, к кому после «ношения» не возвращалось их сознание, в результате чего наступало безумие или даже смерть. Благополучно пережившие процесс всё равно менялись, словно уже не были цельными личностями.

— Но если ты воспользуешься своими дарами, тогда сам выдашь нас — произнесла Тзула.

— А если не воспользуюсь, этот чернокнижник поймёт, что Шира не та, кем притворяется. Чумные зомби подчинены чужой воле. Из них вытянуты души, поэтому их действия продиктованы высшей силой. Если я «надену» Ширу, её сигнатура в варпе не будет выглядеть её собственной и, возможно, колдун решит, будто она часть орды. Гарантий успеха никаких нет, но, если я ничего не сделаю, Ширу убьют или пленят через считанные секунды. А вскоре и нас с тобой.

Тзула ощутила, как температура воздуха вокруг упала, а изо рта Эпиметея, приготовившегося похитить тело Ширы, вырвались облачка пара.

К чести пилота, она не запаниковала, когда в неё впился взгляд тех пожелтевших глаз. Колдун принюхался, словно учуявший кровь дикий хищник, но не прекратил песнопение, теперь звучавшее как едва слышный шёпот. Остальные, судя по всему, не обращали никакого внимания на беспокойство товарища, а их взгляды были сосредоточены на преобразованной плоти, чью форму они старались поддерживать.

В будущем Шира так и не вспомнила произошедшее дальше. Этот шестиминутный провал в памяти остался с ней до конца жизни. Она прекрасно осознавала его наличие, но заполнить никак не могла.

Последним воспоминанием женщины после того, как её лишили контроля над собственными телом, были мягко вложенные в разум слова Эпиметея.

+Скоро это закончится.+

А затем она пришла в себя на их прежней обзорной площадке и почувствовала, что Тзула вытирает ей лоб краем грязного жилета.

Культист Давиникус Ликэ, стоявший слева от Корпулакса, начал отвлекать его. Хоть он и не прерывал пение, необходимое для поддержания доппельгангера в форме Гурона Чёрное Сердце, повернувшийся колдун стал смотреть на чумных зомби-шахтёров. Внимание культиста привлёк один конкретный раб, и Корпулакс уже был готов прервать единение, чтобы разобраться с ним, но тут колдун вновь всецело посвятил себя процессу, а выражение его лица перестало демонстрировать подозрительность.

— Магистр Войны доверяет мне, Чумной лорд. Почему в меня не веришь ты? — спросил Гурон чужими губами.

Корпулакс издал влажное фырканье.

— Я верю в Великого Нурглета, и уж точно не в пирата, чья верность зависит от того, куда дует самый благоприятный ветер.

— Сейчас я верен Абаддону. Я уже доказал ему свою полезность в текущей кампании и продолжаю делать это.

— Ах, да. Конечно. Кабал, который ты спрятал среди имперского флота и который поддерживает необходимые условия для свободного перемещения наших демонических союзников по поверхности Пифоса. Скажи мне, Чёрное Сердце, как тебе удалось провернуть это прямо у врага под носом?

— Как ты и сказал, Чумной лорд, я – пират. Захват кораблей – это моя специальность, а корабль снабжения вряд ли вызовет какие-то подозрения до тех пор, пока он продолжает снабжать флот и полки Имперской Гвардии.

— Такое количество псайкеров на борту не могло не привлечь внимание. На Пифосе находится библиариум Тёмных Ангелов в полном составе, а на орбите висит ударный крейсер Серых Рыцарей.

— Абаддон обратился к услугам моего кабала, так как знает о его мощи. Колдуны не только поддерживают необходимые для нерождённых условия, но и маскируют собственное присутствие, пряча корабль в складках варпа. Имперский флот настолько большой, что никто не заметит его отсутствие, ведь поток поставляемой провизии не останавливается.

Корпулакс невольно продемонстрировал своим видом, как он впечатлён.

— Мне нужна лишь обещанная тобою порча, — продолжил Гурон. — Трюмы заполнены пищей, которую нужно отравить.

— Первая партия почти готова и будет у тебя через несколько недель. Производство идёт даже быстрее, чем я ожидал, и часть рабов уже переведена на работы в туннелях.

— Изумрудная пещера ещё не открыта?

— Выполняй свою часть сделки, Чёрное Сердце. К тому моменту, как флот окажется уничтожен, Пещера будет открыта, а её узник – свободен.

— Надеюсь, что так и произойдёт, Чумной лорд. Ради твоего же блага.

— А я надеюсь, лорд Абаддон дарует тебе быструю смерть, когда поймёт, что ты жаждешь занять его место. Ради твоего же блага.

Имитация ощерилась.

— Всему своё время, Чумной лорд. Всему своё время.

Культисты перестали петь, в результате чего мясной голем развалился на куски, с брызгами рухнув на пол пещеры влажным кровавым месивом. Сопровождавшие пленника чумные десантники отправились туда, откуда пришли, оставив трёх товарищей следить за зомби-рабами. Корпулакс же, окружённый по бокам культистами в балахонах, вернулся к боковому залу, где задержался у входа, пропуская колдунов. Когда последний из них дошёл до проёма – тот с коричневато-жёлтой кожей, чуть не раскусивший Ширу – Чумной лорд положил ему на плечо костлявую руку и превратил человека в пепел, что медленно упал на пол пещеры.

Помимо Эпиметея ещё и Тзула слышала и видела то же, что и Шира. Инквизитор уже знала о его экстраординарных психических талантах, но способность одновременно «носить» кого-то и устанавливать телепатическую связь с другим ставила Серого Рыцаря в верхний конец спектра псайкеров. И хоть женщина предпочла бы не слышать большую часть беседы Корпулакса и Гурона, она воспряла духом.

Тёмные Ангелы. Серые Рыцари. Здесь, на Пифосе. Часть её испытывала чистое облегчение от прибытия освободительной армии, другая же – от того, что жертва Лиалла была ненапрасной. За время своей службы Золотому Трону Тзула видела так много хороших людей, чьи смерти оказывались бессмысленными, чьи жизни жестоким образом обрывались без раскрытия их настоящего потенциала или оставления хоть какого-то следа. Победа астропата могла казаться незначительной, пирровой и невоспетой, но благодаря ей стало возможным освобождение планеты, а нож не попал в лапы Архиврага. В конце концов, оно того стоило.

Вот только ничего из этого не будет иметь значение, если у них не получится вытащить Ширу.

Трое чумных десантников прохаживались рядом с трудящимися рабами, их раздутые пальцы лежали на спусковых крючках порченых болтеров. Чумные зомби же, чьи кирки поднимались и опускались в неустанном ритме, продолжали откалывать куски горной породы и никогда не покидали выделенную им для работы небольшую зону. Единственными передвигающимися рабами были те, которые вывозили обломки к высоким кучам у боковых стен пещеры, чтобы шахтёрам ничего не мешало. И вот тогда у Тзулы родилась идея.

+Будь готов двигать ею,+ послала она Эпиметею мысль по всё ещё активной телепатической связи.

Инквизитор подобрала камень размером с кулак и подняла его, показывая Серому Рыцарю. Космодесантник, продолжавший фокусировать своё внимание на «ношении» Ширы, понимающе кивнул, отчего женщина задумалась, действительно ли он осознал её план по одному лишь жесту или прочитал мысли. Тзула отвела руку назад, прицелилась и швырнула камень, что бесшумно пролетел над головами охранников и рабов.

В отрочестве женщина, помимо приобретения навыков верховой езды благодаря рождению в привилегированной семье, добивалась блестящих результатов в большинстве видов спорта и атлетических начинаний. Коньком инквизитора была гимнастика, сильно облегчившая выбор начальной карьеры и обеспечившая популярность у противоположного пола. Способность Тзулы мощно и точно швырять шар почти не уступала её гибкости и ловкости, и прежде, чем сделать первые шаги на преступной стезе, она успела отклонить несколько предложений заниматься состязательным спортом на профессиональном уровне. На службе Диналту ей редко выпадала возможность попрактиковать конкретно этот навык, однако, к счастью для Ширы, мышечная память так просто не уходит.

Попав в высокую кучу обломков чуть ниже вершины, запущенный снаряд сместил несколько более крупных камней, отчего те покатились по склону, по пути задевая и другие. Всё больше их устремлялось вниз до тех пор, пока вся куча не обрушилась с низким грохотом и не погребла под каменной лавиной группу ничего не замечавших и ничего не чувствовавших рабов. Никак не отреагировавшие на случившееся другие чумные зомби продолжали заниматься своим делом. Они бы трудились так вечно, если бы не подводящие их по итогу тела.

Тзула знала, что происшествие не отвлечёт чумных десантников надолго, но это было не важно. К тому времени, как они выкопали кирки из-под мешанины обломков и трупов, а затем раздали их зомби с пустыми руками, Шира уже вернулась в безопасный боковой туннель и начала подниматься обратно к двум ожидавшим её спутникам.

820960.M41 / Болота смерти. Тринадцать километров к югу от Атики, Пифос

Эпиметей пообещал дать Тзуле ответы, как только они выберутся из города-улья, и вот теперь, когда он охранял периметр их лагеря, а Шира жарила на огне тушу пойманного ими до наступления ночи животного, инквизитор твёрдо вознамерилась получить их.

Побег группы из Атики оказался таким же скрытным, как и проникновение, за исключением последних нескольких часов. Желая посеять сумятицу в рядах противника, троица бесшумно устранила целую череду культистов и небрежно спрятала трупы в надежде, что их найдут после ухода группы из города. Обнаружив признаки присутствия незваных гостей в стенах Атики, враг начнёт отправлять меньше сил в патрули по джунглям, благодаря чему бегство прочь от столицы и возвращение к имперским позициям станет легче.

Собранные ими разведданные всё меняли, поэтому их требовалось передать Удару и недавно прибывшим космодесантникам. Вместо пряток в тенях глубоко в недрах города, троица должна была поделиться добытой информацией, чтобы силы Империума начали действовать в соответствии с ней. Полковник до сих пор верил, что население Атики укрылось в безопасных пещерах, однако, реальность оказалась совсем иной: всех жителей убили, а затем воскресили для службы новым тёмным хозяевам. Проклятый Тайник находился в тех же самых туннелях, но троица не могла подобраться к нему близко в одиночку. Имелась ли тут какая-то связь с горнопроходческими работами? Планету наводняли демоны, а значит, они неким образом появлялись под городом и выбирались наружу. У Гурона Чёрное Сердце имелся на орбите ковен колдунов, благодаря которому освобождавшиеся из Тайника твари получали возможность существовать в материальном царстве. Самой же срочной проблемой являлся вражеский план по отравлению запасов пищи для всех людей в освободительной армии.

— Так что имел в виду Корпулакс, когда говорил о вызволении узника в Изумрудной пещере? Туда ты упрятал кого-то ещё в прошлом?

У Тзулы было так много вопросов, но в качестве первого этот казался ничуть не хуже любого другого. Серый Рыцарь спокойно повернулся к ней, даже не вздрогнув, хотя женщина подошла к нему абсолютно бесшумно.

Он уже собрался заговорить, явно намереваясь отмахнуться от инквизитора загадочным полуответом или прямым отказом, однако, увидев суровое выражение её лица, освещённого слабым светом небольшого костерка Ширы, дал знак присесть. Тзула села на валявшееся бревно, а Эпиметей опустился на корточки перед ней с болт-пистолетом в руке, готовый отреагировать на малейший признак опасности.

— Ты знаешь о Серых Рыцарях и сражалась вместе с ними раньше. Это я почерпнул из твоих воспоминаний. — То, что он сказал «с ними» вместо «с нами», показалось женщине очень странным, но вопрос касательно этого Тзула добавила лишь в конец своего очень длинного списка. — Нынешняя ипостась моего капитула являет собой военное крыло одной из ветвей Инквизиции, известной как Ордо Маллеус – специализированной организации охотников на демонов, истово верных Трону и человечеству.

Инквизитор утвердительно кивнула.

— Десять тысяч лет назад всё было иначе. Твоя Инквизиция только формировалась, не пользовалась доверием даже со стороны тех, кто наделил её полномочиями, и ещё не разделилась на разношёрстные фракции. Символ Инквизиции носила едва ли сотня мужчин и женщин, а о существовании этой организации знали вдвое меньше. Одна из её основных функций заключалась в искоренении симпатизирующих Хорусу, которые ещё оставались в самом сердце Терры и занимались переустройством расколотого Империума, в поиске, преследовании и устранении всех тех, кто подвергал опасности его будущее и стремился ввергнуть обратно в анархию.

— Однако, эти скрытые пережитки измены Хоруса меркли в сравнении со зримыми. По всей галактике всё ещё верные архипредателю силы продолжали вести объявленную ими войну, уничтожая планеты и захватывая огромное множество людских миров. Открытое Хорусу запретное знание, ставшее катализатором его впадения в ересь, принесло и другие, более зловещие плоды, так как обитатели с той стороны теперь повсеместно встречались в материальном царстве. Их стали называть демонами, хотя многие считали данное слово детским и преисполненным суеверий. Так или иначе, вне зависимости от названия, представляемая ими угроза всему сущему была более чем очевидна. В точках по всей галактике материум истончался, а завеса между реальностями разрывалась. Око Ужаса открылось, обращая свой пагубный взор на недавно учинённые разрушения, и миры начали превращаться в каналы, что позволяли нереальному попасть в реальное.

— Как Пифос? — спросила Тзула.

— Как Пифос, — подтвердил Эпиметей. — Верные легионы ослабли, от их боевой мощи на пике осталась ничтожная доля, а примархи либо погибли, либо рвали друг другу глотки в вакууме власти, образовавшемся после погребения Императора в Золотом Троне. Повелитель Человечества предвидел мириад угроз, с которыми столкнется человечество, и создал легионы по своему образу и подобию для борьбы с ними, но даже Он не ожидал, что на Империум обрушатся такие чудовищные силы. Легионы бились в материальном царстве, а этот новый враг мог сражаться и на имматериальном фронте. Когда дело касалось психической войны, космодесантники проявляли себя едва эффективнее простых солдат.

— Некогда многие легионы приветствовали в своих рядах псайкеров, однако, в годы перед предательством Хоруса был принят и утверждён лично Императором эдикт, который отнимал у космодесантников возможность использовать одарённых варпом бойцов. Лишённые оружия, которое вполне могло изменить ход начального этапа гражданской войны, со временем примархи осознали его истинную мощь, и верные легионы с радостью вернули библиариев обратно. Но был тот, кто всегда знал о потенциале этого оружия и предвидел наступление времён, когда человечеству придётся сражаться с силами варпа при помощи сил, порождённых варпом.

— Регент Терры – человек, служивший по правую руку от Императора дольше, чем кто-либо помнил – после завершения Великого Крестового похода стал собирать мужчин и женщин с особыми талантами. Поначалу они работали на него неофициально, тайно и лишь в определённых ситуациях, но стоило врагу оказаться у врат Имперского дворца, как Регент поделился своим виденьем с Императором и привёл к нему двенадцать личностей с непоколебимыми добродетелями, коих завербовал в интересах Повелителя Человечества. Четверо из них создадут твою Инквизицию, но другие восемь – исключительные псайкеры-космодесантники из различных легионов – окажутся основателями Серых Рыцарей и первыми гроссмейстерами капитула.

Тзула с увлечением слушала Эпиметея. Какие-то обрывки рассказанного она знала из разговоров с господином Диналтом, но услышать историю из уст того, кто был так близок к тем событиям, а может даже и принимал в них участие – это уникальная привилегия.

— Регент на многие годы скрыл луну Титан от глаз и друзей, и врагов, в тайне воздвигая крепость-монастырь и оснащая её запретными технологиями и секретными учебно-тренировочными комплексами для подготовки нового капитула, целью которого будет защита Империума от демонического вторжения. В дополнение к этим восьми на спрятанный спутник отправили тысячи других в качестве помощников, сервов и рекрутов, сформировавших изначальные братства. Последним даром Регента капитулу, что окажется самым долговечным его наследием, стало время. Используя свои изрядные психические таланты, он вырвал титан из реального пространства и течения времени, давая нам долгие годы на подготовку к ещё более долгой войне, с коей нам придётся столкнуться по возвращению.

— Когда мы, наконец, вернулись в Империум, миновало меньше десяти лет реального времени, но для воинов Титана прошло много столетий. Те, кто были юношами в заключительные дни войны против Хоруса, теперь превосходили возрастом старейших выживших ветеранов разделяющихся легионов, а восемь основателей, прежде носивших доспехи иных цветов, оказались старше самых древних и почтенных дредноутов.

Он ненадолго замолчал, словно только что сказанное привело его к какому-то новому осознанию.

— В галактике до сих пор царило смятение. Примархи спорили по поводу того, какие меры лучше всего предпринять, дабы восстание, сравнимое по масштабу с мятежом Хоруса, никогда не повторилось, а тем временем верные Золотому Трону миры становились жертвами потерпевших поражение изменников и вновь осмелевших ксенорас. Но на фоне всего этого зловредное влияние варпа не ослабло, а даже наоборот, усилилось, поэтому Серые Рыцари бросились прямо в бой. Разрывы в реальности продолжали изрыгать ужасы, появлявшиеся в каждом сегментуме культы надеялись завоевать благосклонность своих покровителей призывом нерождённых, некоторые миры так и оставались открытыми дверьми в варп.

— Как Пифос.

— Как Пифос, — сказал Эпиметей, подражая тону Тзулы. — Это была одна из первых миссий Серых Рыцарей. Три полных братства и четверть миллиона солдат Имперской Армии отправились на запечатывание Проклятого Тайника – варп-разлома, который был открыт ещё в ранние дни войны против Хоруса. На протяжении всей кампании он обеспечивал силы предателей союзниками, а когда изменнические легионы побежали в сторону Ока Ужаса, демоны обратили своё внимание на окружавшие Пифос миры, желая покорить их и создать собственное испорченные царство в материуме. К тому моменту, как мы прибыли сюда, четыре системы уже были покорены. Нам пришлось сражаться в них, и прошли годы, прежде чем мы добрались до Пифоса. Всё это время нас постоянно атаковала демоническая армия, не уступавшая по численности Ультрадесантникам на пике их могущества. На Пифос мы высадились с уже сильно поредевшими рядами, а сопровождавшие нас полки Имперской Армии потеряли больше половины солдат.

— Война, что привела к закрытию Тайника, была долгой и кровавой. Место каждого убитого нами демона занимал новый, появлявшийся с той стороны, а нас становилось всё меньше и меньше. Оказавшись перед лицом неминуемого поражения, в результате которого нечестивые твари поработили бы целый субсектор, верховный гроссмейстер Янус выбрал единственный оставшийся ему вариант действий. Все выжившие Серые Рыцари и солдаты Имперской Армии получили приказ осуществить отвлекающую атаку, в то время как верховный гроссмейстер повёл небольшую группу своих воинов в лабиринт туннелей, ведущих к Тайнику. Там им приходилось отбивать нескончаемые волны демонов, но в итоге Серые Рыцари провели ритуал связывания, и разлом захлопнулся. Каждого извергнутого им демона мгновенно затянуло обратно вне зависимости от того, как далеко от Пифоса он находился. И на этом всё должно было закончиться.

— А узник Изумрудной пещеры? — спросила Тзула.

— Сущности из Тайника были не единственными, кто присутствовал в этом мире. Привлечённые перспективой обрести демонический рай, другие твари также прибывали на Пифос. Многие из них являлись существами низших порядков, которые и существами-то едва заслуживали называться. Такие служили в качестве рядовых солдат тем, кто выделялся благословениями и дарами своих покровителей, но одно создание оказалось даже более грозным, нежели все остальные. Великий демон Чумного бога с лёгкостью прорывался сквозь наши ряды, и мы продолжали умирать даже несмотря на запечатанный Тайник. Тварь оставалась для нас безымянной, поэтому мы не могли изгнать её, однако, нашей объединённой психической мощи хватило, чтобы сковать её и запереть в одном из гигантских подземных залов, где вместо красных пифосских кристаллов стены были утыканы зелёными самоцветами.

— Из трёхсот Серых Рыцарей, покинувших Титан с целью очистить Пифос, выжило лишь двадцать. Полкам Имперской Армии досталось гораздо хуже, ибо в последней битве по усмирению Великого Нечистого они полегли в полном составе. У нас не было атама, чтобы навсегда закрыть Тайник, поэтому мы решили спрятать по всей планете семь разных печатей, которые снимались лишь в определенном порядке. У последней печати оставили стража, добровольца из числа выживших Серых Рыцарей.

Эпиметей завершил свою историю, но Тзула уже заполнила все пробелы. За исключением одного.

— А что за атам? — задала она вопрос.

Серый Рыцарь усмехнулся, и это секундное проявление эмоций стало первым на памяти инквизитора.

— В твоих руках такая мощь, а ты даже не знаешь, как она называется. Это и есть атам.

Космодесантник указал на клинок, торчащий из-за пояса женщины.

— И им мы воспользуемся для закрытия Проклятого Тайника?

— Нет. Ты воспользуешься им для закрытия Проклятого Тайника.

— Я не понимаю, — ответила Тзула.

— Где-то там, наверху, скрыт набитый колдунами корабль, благодаря которым всякий выползающий из Тайника демон может поддерживать своё существование по эту сторону завесы. Ситуацию усугубляет наличие на борту пищи, предназначенной для отравления имперцев. Я отправлюсь на уничтожение этого звездолёта, а ты вернёшься к Удару и проинформируешь его о том, что всё население Атики мертво, и город можно разбомбить с орбиты.

— Есть и другие способы передать полковнику сообщение. Я иду с тобой.

— Оно слишком важное. Его необходимо доставить лично. Есть риск, что враг перехватит вокс-передачу или посыльного, и тогда мы потеряем элемент неожиданности. На телепатию я бы тоже полагаться не стал, так как на планете слишком много вражеских псайкеров, и один из них может перехватить сообщение просто из-за нахождения где-нибудь поблизости. — Эпиметей отвёл от неё взгляд. — К тому же, миссия, скорее всего, будет в один конец.

— Не говори ерунды. С чего бы ей быть самоубийственной?

— Потому что я должен убить всех тех колдунов, а единственная гарантия этого – уничтожение корабля.

— Но тебе необязательно находиться на борту, — запротестовала Тзула.

— Я должен убедиться.

— Как повезло, что у тебя нет способа туда добраться, верно? — фыркнула инквизитор.

— Пилот у него есть. Осталось лишь найти корабль, — произнесла Шира с наполовину набитым жареным мясом ртом.

Тзула даже не услышала, как та подошла.

— Давно ты уже здесь? Что ты слышала? — рявкнула инквизитор.

— Император. Титан. Демоны. Изумруды. — Шира пыталась одновременно говорить и жевать. — Но он прав. Судя по всему, этот корабль нужно уничтожить прежде, чем закрыть ту большую демоническую шахту, — закончила она, проглатывая едва прожёванный кусок мяса.

Поднявшись на ноги, Тзула повернулась спиной к пилоту и космодесантнику и направилась обратно к костру со скрещенными на груди руками.

— И кстати, если я отправлюсь с ним, можешь быть уверена, он вернётся назад, — добавила Шира.

Инквизитор остановилась и развернулась к пилоту, демонстрируя широкую ухмылку. Бойкость пилота становилась заразительной.

— Ну, в таком случае, — сказала Тзула. — Полагаю, мне лучше рассказать тебе, где найти челнок.

822960.M41 / Болота смерти. Сорок четыре километра к югу от Атики, Пифос

Троица стояла на развилке джунглевой тропы, и теперь настал черёд неловкого прощания.

Последние два дня они путешествовали вместе, ибо их вёл один маршрут, но сейчас пора было идти разными путями: Эпиметей с Широй отправятся к Олимпаксу и спрятанному в джунглях неподалёку от горы челноку, а Тзула – к Терменосу и последнему известному местонахождению Удара и основной части катачанских сил. В данный момент на Пифосе стояло сухое время года. Этот период начался не больше нескольких недель назад, однако, джунглевая почва уже высохла. В таких условиях болота не превращались в озёра, и массивы суши не затапливались океанами. Земля под ногами троицы была опалённой и потрескавшейся, так как прекращение ливней сопровождалось повышением температуры и долгожданным снижением влажности.

Впереди их ждало многодневное путешествие, и женщины разделили между собой скромные запасы пищи и воды. Тзула настояла, чтобы Шира взяла больше, так как будет сложно охотиться и добывать продовольствие в окрестностях Олимпакса, всё ещё наводнённого демонами. Пилот с неохотой согласилась, но всучила инквизитору оставшиеся батареи для лазпистолета, ведь Эпиметей больше не сможет её защищать.

Тзула первой нарушила повисшую в группе затянувшуюся тишину.

— Ты точно уверен в этом? Ещё не поздно изменить решение и пойти со мной. Позволь Тёмным Ангелам и твоим братьям, Серым Рыцарям, разобраться с тем внедрившимся кораблём снабжения.

Попытка вышла в лучшем случае вялой. Инквизитор знала, что Эпиметей следовал наилучшему курсу действий, и что любая задержка ставила освобождение Пифоса под угрозу.

— Уверен, Тзула Дигрииз.

Проявленная им двумя ночами ранее словоохотливость оказалась отклонением от нормы, поэтому он почти не говорил с женщинами, пока группа двигалась по тропе через джунгли.

— Постарайся вернуть его в целости и сохранности, — обратилась Тзула к Шире.

Пилот кивнула и сделала шаг вперед. Какое-то мгновение она просто глядела на другую женщину, словно собиралась раскинуть руки в стороны и заключить в объятия, но в последний момент вспомнила, что та была инквизитором, и отказалась от попытки обнять. Вместо этого Шира протянула руку, неловко взялась за аугметику Тзулы и слабо пожала её.

— Береги себя, — сказал пилот, всё ещё сжимая металлическую конечность инквизитора.

Вместе их свела случайность, да и из-за Ширы группе несколько раз угрожала гибель, плен или даже более страшная участь, но между ними уже успело возникнуть взаимопонимание. Тзула будет скучать по ней. Если пилот летала так же, как чесала языком, то инквизитор не сомневалась, что она доставит Эпиметея на борт вражеского корабля.

— Я посадила челнок в паре километров на восток от Олимпакса. Он накрыт ветками и листьями, а ещё я активировала камуфляж. Этого достаточно, чтобы его не увидел кто-то проходящий мимо, но, если искать целенаправленно, сложностей возникнут не должно. — Шира, наконец, отпустила руку Тзулы. — У Эпиметея есть коды доступа и разблокировки.

— Почему у него есть коды, а у меня – нет? — спросила пилот.

— Потому что оба представляют собой последовательности из тридцати букв и цифр. Могу дать тебе, если хочешь.

— Не, и так сойдёт, — ответила Шира. Она вернулась к Эпиметею и подняла с земли свой рюкзак. Беззаботно закинув его на плечо, пилот зашагала по тропе, которая вела к Олимпаксу. — Ещё увидимся, — крикнула Шира инквизитору.

— Император защищает, — отозвалась Тзула.

— Для меня было удовольствием сражаться с тобой плечом к плечу, Тзула, — произнёс Эпиметей, прикладывая руки к нагруднику и сотворяя символ аквилы. — Император защищает.

Женщина повторила жест космодесантника.

— Император защищает, — сказала она.

Эпиметей развернулся и нагнал Ширу всего за несколько гигантских шагов. Несмотря на всю его открытость двумя ночами ранее, один вопрос так и остался без ответа.

— Эпиметей?

Остановившись, он взглянул на Тзулу.

— А почему ты так не хочешь вновь встретиться со своими братьями, Серыми Рыцарями?

Эпиметей ухмыльнулся.

— А почему ты так уверена, что именно Серые Рыцари – это те, с кем я не хочу встречаться? — ответил космодесантник, прежде чем вновь догнать Ширу.

Джунгли поглотили Серого Рыцаря, и Тзула поняла – она видела его в последний раз.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

825960.M41 / Передовой имперский штаб. Крепость Терменос, Пифос

— Когда ты уже, наконец, поймёшь, что твои тактики не работают?

Калдор Драйго толкнул инфоплнашет, и тот, проскользив по развёрнутой на столе карте, замер рядом с обозначениями трёх горных крепостей, зачёркнутыми красными крестиками. Уничтожены. Азраил поднял устройство, на экране которого прокручивался мерцающий зелёный текст с данными о потерях личного состава за вчерашний день.

— Восемьсот погибло в Бакире, триста – в Авгриве. Обе крепости захвачены врагом. Абаддон бьёт по нашим самым слабым точкам и продолжает наносить тяжёлые потери. Твоя тактика оперативного реагирования не работает. Мы должны перейти в наступление. Мы должны взять Атику, — заявил Драйго, стуча мясистым кулаком по толстому металлическом столу.

При виде таких разногласий командиры Имперской Гвардии чувствовали себя не в своей тарелке, хотя подобную картину они наблюдали почти каждый день с момента начала Пифосской кампании. Драйго месяцами просил об орбитальной бомбардировке столицы планеты, а Азраил месяцами игнорировал его. Ранее в ходе войны Серым Рыцарям стало очевидно, что демонические силы появлялись под Атикой, поэтому верховный гроссмейстер отдавал предпочтение другой стратегии: лишить противника источника подкреплений. Тёмный Ангел не соглашался.

Атика была домом для крупнейшего скопления людей на планете, и Удар заблаговременно отправил жителей города-улья укрыться в системе пещер, чем, скорее всего, и спас их всех. Драйго заявлял, что после падения Атики оттуда не приходило никаких вестей, но спорящий с ним Азраил говорил о необходимости получения неопровержимого доказательства гибели населения, а до тех пор имперские силы будут считать его живым. Верховный великий магистр как будто бы играл на публику, показывая командирам освободительной армии как он ценит человеческие жизни.

Ирония этого не укрылась от Драйго. Он прекрасно знал, какую безжалостность мог проявлять Азраил, когда дело касалось защиты драгоценных секретов его капитула, и сколькими людьми мог пожертвовать, лишь бы не дать кому-то узнать о них. У верховного гроссмейстера имелись лишь основанные на некоторой информации догадки касательно природы тех тайн, но как раз благодаря своему знанию о методах Тёмных Ангелов ему и удалось добиться от Азраила выполнения древнего договора.

— Эту кампанию ведёт Абаддон, причём, как и я, ведёт её с фронта, — стоял на своём верховный великий магистр. Боевые повреждения доспехов красноречиво говорили о том, в скольких боях Тёмный Ангел принял участие. — Тактика оперативного реагирования преследует две цели. Придерживаясь её, мы сохраняем жизни имперских гвардейцев, и она же приведёт нас к Магистру Войны.

— А тем временем, Проклятый Тайник пополняет его армию демонами, пока мы продолжаем заниматься бесполезными делами, — фыркнул Серый Рыцарь.

Как обычно в ходе подобных обсуждений стратегии, представители Имперской Гвардии были простыми наблюдателями, встревоженными зрителями, которые смотрели на непрекращающиеся стычки между двумя космодесантниками-командующими. Лишь одному из них хватало яиц и выдержки возражать верховным гроссмейстеру и великому магистру, не говоря уже о том, чтобы держать речь на этих встречах.

— Какие потери понёс вчера противник? — спросил полковник Удар.

Хотя он и отказался занять позицию общевойскового командира Имперской Гвардии в Группировке отвоёвывания Пифоса, и Азраил, и Драйго настояли на том, чтобы он вошёл в состав передовой командной структуры на поверхности. Кадийский полковник по имени Кардин оставался с флотом, контролируя развёртывание войск, линии снабжения и ротации, но фактически боевыми операциями Имперской Гвардии на Пифос руководил Удар, пусть и руководствуясь суждениями обоих магистров капитулов.

Азраил ещё раз взглянул на планшет.

— Ликвидировано двадцать два легионера. В полтора раза больше подтверждённых убийств демонов. Уничтожено не меньше тысячи культистов.

— Ничтожные потери для их армии. Если будем продолжать всё так же бросать людей на защиту шахт, то долго не продержимся. Война на истощение приведёт лишь к нашему поражению.

Другие имперские гвардейцы, сидевшие за столом, стали беспокойно ёрзать и нервно переглядываться. Они терпеть не могли Удара, чтобы было взаимно. С момента прибытия на Пифос сил отвоёвывания катачанцы несли гораздо меньше потерь, чем остальные полки, так как противник избегал крепостей, которые оборонялись выходцами с мира смерти. Кроме того, полковник отказывался выводить бойцов на орбиту для отдыха, предпочитая вместо этого держать их на линии фронта, что 183-й принял безо всяких возражений.

— И какой вариант действий предложили бы вы, полковник? — беззлобно поинтересовался Азраил.

Верховный великий магистр Тёмных Ангелов являлся, в первую очередь, прагматиком, и, если бы ему показали лучший способ сражаться в этой войны, именно так бы он сражаться и стал. По мнению Драйго, из всех присутствующих за столом больше всего шансов подобрать ключ к победе было у Удара. Хотя Азраил и испытывал сильную личную неприязнь к Серому Рыцарю, его прагматизм позволял ему видеть в верховном гроссмейстере равного себе, по крайней мере, в вопросах ведения боевых действий.

— Космодесантник и инквизитор не вышли на связь, — произнёс полковник. И Азраил, и Драйго пришли в негодование при упоминании Эпиметея. — Мы должны исходить из того, что они, как и всё население Атики, мертвы. Я согласен с лордом Драйго. Орбитальная бомбардировка улья и последующий наземный штурм — единственный способ выиграть эту войну.

Внял бы Азраил совету полковника или нет, так и осталось загадкой, ибо в пункт управления вошёл синебронный Тёмный Ангел с новостями. Откинув капюшон, он явил присутствующим молодое лицо и недавно отполированные доспехи. Воину точно было не больше тридцати, а пристальный взгляд его зелёных глаз простирался куда-то вдаль, словно космодесантник искал нечто за пределами своего зрения.

— Кодиций Турмиил. Ты принёс нам вести? — спросил Азраил.

Библиарий уважительно кивнул сначала верховному великому магистру, затем Драйго. Серый Рыцарь ответил ему тем же.

— Так и есть, лорд Азраил. Мы получили запрос о подкреплении от магистра Гавриила с горы Дхуме. Крепость там атакована небольшими силами Чёрного Легиона. Они уже много часов находятся под огнём.

— У Гавриила тридцать воинов Крыла Смерти и несколько тысяч имперских гвардейцев. Зачем ему понадобились подкрепления? Неужели жара джунглей иссушила его мужество? — ответил верховный великий магистр.

— Нет, лорд Азраил. — Турмиил обвёл взором собравшихся командиров Имперской Гвардии. Удар почувствовал себя так, будто библиарий посмотрел сквозь него, словно полковника и вовсе не существовало. — У магистра Гавриила есть визуальное подтверждение того, что Абаддон лично возглавляет штурм.

826960.M41 / Болота смерти. Шестьдесят три километра к югу-западу от Атики, Пифос

Они снялись с лагеря, когда сквозь кроны деревьев высоко наверху начали пробиваться первые лучи рассвета. Тзула затушила дотлевающие угли лагерного костра, а затем разметала ногой пепел, не желая оставлять никаких следов их прохождения здесь вражеским патрулям. Через несколько минут после пробуждения группа уже вернулась на ведущую к Терменосу джунглевую тропу. Эта дорога оказалась открыта благодаря отступлению болотной воды.

Новые спутники Тзулы были мрачны, что неудивительно, ведь они четверо оказались единственными выжившими из целого взвода катачанцев, размещённого в Мортенскрепи – небольшой горной крепости на восточном крае Олимпакской горной цепи. Несмотря на близость к Атике, до недавних пор Мортенскрепь не привлекала внимания сил Хаоса, но три ночи назад рейдерская группа Чёрного Легиона при поддержке тараторящих, порождённых варпом чудовищ ударила под покровом темноты, уничтожив почти пятьдесят имперских гвардейцев и отделение Тёмных Ангелов, которые тоже являлись частью гарнизона. Тзула наблюдала за атакой с места своей ночёвки той ночью. Поначалу она решила, будто началась несезонная буря, и ошибочно приняла далёкие хлопки гранат и взрывы ракет за гром, вот только спорадические вспышки света высоко в горах с молниями никак не перепутать.

Инквизитор раздумывала над тем, чтобы изменить маршрут ради поиска выживших, однако, она осознавала всю бессмысленность этой затеи. По её опыту, если укрепление оказывалось в руках противника, никого дружественного там в живых не оставалось. Кроме того, без Эпиметея рядом женщина гораздо меньше склонялась к действиям, из-за которых атам рисковал попасть в лапы Архиврага.

По итогу, как раз таки выжившие после нападения на Мортенскрепь и нашли её, а не наоборот. Позже вечером, после прекращения вспышек на далекой горе, инквизитор приступила к поиску места для лагеря и в процессе сильно удивилась, внезапно обнаружив нож у своего горла и крепкое предплечье на затылке. К счастью для инквизитора, четверо катачанцев незаметно следили за ней на протяжении почти часа, и за это время сержант по имени Магрик узнала Тзулу, так как они встречались ещё в битве за доки Атики. Осторожно подкравшись сзади, сержант поприветствовала инквизитора приставленным к глотке «когтем».

Тзула привыкла слышать от катачанцев беззлобные обмены уколами, но среди этих бойцов ничего подобного не было. Пробираясь сквозь подлесок, никто из них не острил и не шутил. Однако, боевая готовность сохранялась на уровне: лазвинтовки имперские гвардейцы держали чуть выше пояса, готовые прицелиться в сторону малейшего признака движения. Теперь самую большую угрозу в джунглях Пифоса представляли вражеские подразделения, но хоть большая часть местной фауны и стала жертвой охотящихся ради забавы демонов, в зарослях до сих пор таилось немало голодных хищников.

Когда розовые рассветные лучи начали сменяться жёлтым светом раннего утра, Магрик дала им знак спрятаться. Остальные три катачанца – Трондар, Сантарини и ветеран по имени Гдолни – растворились в зелени по другую сторону тропы, а Тзула и Магрик укрылись за толстым стволом древнего красного дерева. Сержант подняла голову таким образом, чтобы её ухо могло уловить любой звук, несомый едва уловимым ветерком. Что-то услышав, она повернулась к инквизитору и показал в ту сторону, откуда, по её мнению, доносились звуки.

Если бы Магрик была мужчиной, её бы описали как седого ветерана с глубокими резкими морщинами на высеченном битвами лице, но, так как сержант была женщиной, она бы, вне всяких сомнений, получила бы более снисходительную характеристику. «В жизни ей досталось по полной». Вот только Магрик выросла на Катачане. Это не ей досталось в жизни по полной, это она на полную проживала свою жизнь.

Тзула повернула ухо в ту сторону, откуда дул лёгкий ветер, и почти сразу же услышала шум двигателей. Множества двигателей.

Магрик опустилась на корточки, прикладывая ладонь к земле. Что бы там ни заставляло джунглевую почву вибрировать, сержанта это не впечатлило. Вновь поднявшись, она сняла пару гранат с перекинутой через плечо бандольеры и дала одну Тзуле.

— Боевые машины. Много, — произнесла Магрик приглушённым и одновременно громким тоном, к которому, судя по всему, прибегали все катачанцы перед неминуемым сражением. — Не кидай её в корпус, а то отскочит. Закатывай под ходовую часть. Внизу броня обычно слабее.

Абаддон мог вводить в бой значительное количество техники ещё с самых первых дней вторжения, что и было главной причиной, почему 183-й предпочитал сражаться в горных крепостях, куда не добраться демоническим машинам и прочим гусеничным чудовищам. Учитывая то, как много техники сейчас имелось у сил Хаоса, Абаддон явно организовал где-то на Пифосе кузню, ответственную за её производство.

Катачанцы по другую сторону широкой тропы последовали примеру Магрик, готовя гранаты и ожидая появления целей. Если их атака пройдёт как надо, катачанцы вновь растворятся в джунглях еще до того, как уничтоженные машины из первых рядов, что преградят путь двигающимся позади, будут убраны с дороги. Вряд ли это остановит колонну, но уж точно замедлит.

Низкий гул становился всё громче, а вибрации, которые Магрик ощущала ладонью, теперь проходили сквозь ноги Тзулы. Сержант выглядела озабоченной.

— Их больше, чем я думала, — пожаловалась катачанка, снимая с бандольеры ещё одну гранату. Больше она ничего не смогла сказать, так как гул двигателей перерос в полноценный рёв, полностью заглушавший любые другие звуки. — Гораздо больше, мать его, — прочитала по губам Тзула.

Гораздо раньше, чем ожидал кто-либо из группы, над краем кряжа появилась пушка чего-то огромного, валившего деревья перед собой.

Крик Магрик «Сейчас!» утонул в грохоте, и Тзула выступила из укрытия, готовая уничтожить то, что несло на себе это чудовищное орудие.

826960.M41 / Горная крепость 2761/б. Гора Дхуме, Пифос

Огибая горный пик по широкой дуге, «Громовой ястреб» кренился вправо, позволяя Азраилу впервые увидеть бушующую внизу битву. Густой чёрный дым плыл над пологим склоном, который вёл ко входу в шахту, и источником его являлись остовы двух «Носорогов» – шипастых и порченых подобий собственных бронетранспортёров Тёмных Ангелов. Склон испещряли трупы в чёрных доспехах, но мертвецов из числа Имперской Гвардии там было несравнимо больше. К ужасу верховного великого магистра, среди них он увидел и несколько тел в костяно-белой броне Крыла Смерти. Вспышки выстрелов выдавали позиции предателей, которые наступали на крепость под шквалом огня, что обрушивали на них защитники из входа в шахту и из-за укрытий вдоль подступов к нему.

Рядом с Азраилом в кабине «Громового ястреба» стоял позади двух пилотов Калдор Драйго, тоже наблюдавший за сражением. Тёмные Ангелы отреагировали на нападение максимально стремительно, отозвав из ближайших к Терменосу крепостей доступные силы и поднявшись в воздух уже через три часа после получения сообщения от Гавриила. Хоть капитул и не отправился на помощь полным составом, как это было при освобождении «Возмездия», сейчас над горой Дхуме находилось более половины всех Тёмных Ангелов, готовившихся защитить крепость и уничтожить Абаддона Разорителя – этой пагубы, что вредила Империуму ещё с тех времён, когда Император ходил среди живых. По бокам от них летели сотни «Валькирий», набитых имперскими гвардейцами, коим предстояло помочь космодесантникам, а ещё выше парили ангелы-хранители воздушной армады – десять «Тёмных когтей».

К большой досаде Драйго, его братство Серых Рыцарей, которые до сих пор очень редко принимали участие в Пифосской кампании, не поучаствует и в грядущем бою.

Игнорируя просьбу верховного гроссмейстера дать Серым Рыцарям время высадиться на поверхность, Азраил настаивал на том, что скорость – это самое главное, и что нельзя позволить Абаддону ускользнуть. Если бы Драйго не присутствовал в тот момент, когда было получено сообщение, владыка Тёмных Ангелов не позволил бы принять участие в операции и ему, в чём Серый Рыцарь ни капли не сомневался. Находись тогда верховный гроссмейстер вместе со флотом, он бы так ничего и не узнал, а копилка секретов Азраила пополнилась бы ещё одним.

— Я до сих пор считаю план безрассудным, Азраил, — прорычал Драйго. — Ты задействуешь слишком крупные силы. А что, если мы клюнули на уловку Абаддона и дали ему возможность атаковать те крепости, которые ты оставил без защиты? Посмотри вниз. Разве это похоже на армию, достаточную для захвата крепости с тридцатью терминаторами и несколькими батальонами Имперской Армии внутри? Или ту, которая сможет продержаться до тех пор, пока не прибудут подкрепления?

— Это играет нам на руку. Если Абаддон решил так сильно растянуть свою армию, тогда вряд ли он успеет получить дополнительные силы до конца сражения. Даже если мы и потеряем несколько крепостей, то будет малая цена за уничтожение Абаддона. — Верховный великий магистр указал на большое плато за позициями Чёрного Легиона. — Высади нас там, — велел он пилоту.

— Это если Абаддон вообще возглавляет штурм, — резко возразил Драйго.

— Раз великий магистр моей Первой роты говорит, что Абаддон здесь, значит он здесь, — рявкнул Азраил, словно Серый Рыцарь сомневался в его собственных словах.

— Тогда мы должны задать себе главный вопрос, — произнёс верховный гроссмейстер. Он принялся готовить снаряжение, чтобы ринуться в бой сразу же, как откроются двери «Громового ястреба». — А зачем он здесь?

Поднявшись из укрытия, Вальтасар обрушил шквал снарядов из штормового болтера на приближавшихся к его позиции Чёрных Легионеров, вынуждая их рассеяться. Позади него, пятеро мордианцев, чья некогда идеальная голубая форма была покрыта слоем пыли далёкого мира, в который их отправили сражаться, и заляпана кровью товарищей, тоже поднялись над перевёрнутой шахтной вагонеткой и начали стрелять из лазвинтовок. Один из предателей рухнул, подстреленный Вальтасаром, после чего упавшего врага добили сосредоточенным огнём гвардейцы.

Другой космодесантник-изменник – зверюга в древней силовой броне, не уступавшая размерами Вальтазару в его терминаторских доспехах – разорвал двух мордианцев парой выстрелов из болтера. Задёргавшиеся в конвульсиях и практически располовиненные, оба мужчины умерли ещё прежде, чем их тела коснулись земли. Тёмный Ангел узнал воина. Именно он убил брата Иефаила ранее этим днём, безжалостно застрелив того, когда терминатор бросился на помощь раненому товарищу из Крыла Смерти.

Вальтасар ухмыльнулся под шлемом. Как и все члены его ордена, превыше всего он жаждал возмездия, которое окрашивалось всё более мрачными красками по мере того, как Вальтасар поднимался в иерархии Тёмных Ангелов. Его уже посвятили в самые оберегаемые тайны капитула, согласно которым во время галактической гражданской войны десять тысяч лет назад больше половины тогда ещё легиона Тёмных Ангелов разделило свою судьбу с Губительными Силами, отвернувшись и от Императора, и от примарха. За те считанные годы, прошедшие с момента вступления Вальтасара в ряды Крыла Смерти, он уже несколько раз поучаствовал в охоте на этих бывших боевых братьев – Падших, как их называли во внутреннем круге – и не единожды возвращался на Скалу в качестве конвоира. Тёмные Ангелы были терпеливыми охотниками и разыгрывали долгие партии длительностью в целые века, чтобы поймать свою добычу, но иногда Вселенная дарила им шанс осуществить возмездие мгновенно. Враг перед ним не являлся Падшим, но очень скоро Вальтасар отомстит за Иефаила.

Боковым зрением он заметил, как другой Чёрный Легионер прицелился в него из болтера, однако воин Крыла Смерти успел вскинуть штормовой болтер и разнести лицевую пластину предателя прежде, чем тот успел открыть ответный огонь. Вальтасар обнажил силовой меч, активировал расщепляющее поле клинка и со всей силы рубанул по убийце Иефаила сверху вниз, приводя в негодность болтер изменника. Обратным движением он оставил борозду в нагруднике врага. Лишившийся оружия космодесантник-изменник выхватил висевший на бедре цепной меч и завёл его взревевший мотор, приготовившись к дуэли с Темным Ангелом.

Видя, что происходит, и желая дать Вальтасару возможность осуществить справедливое возмездие за смерть их брата, другие воины Крыла Смерти вышли из-за укрытий и вступили в бой с перегруппировывающимися Чёрными Легионерами, чем вдохновили ещё больше мордианцев сделать то же самое. Сражавшиеся плечом к плечу Гавриил и Варахиил оттеснили бросившихся в контратаку врагов скоординированным огнём, разорвав на клочки трёх тёмнобронных изменников.

Меч Вальтасара, превратившийся в размытое пятно потрескивающей синей энергии, рассёк воздух, но Чёрный Легионер в последний момент поднял собственный цепной клинок и блокировал удар. Во все стороны полетели зубья. Оба воина давили на оружие, которое протестовало против таких нагрузок. Хоть предатель и носил лишь обычную древнюю броню, возможно, некогда окрашенную в цвета сначала Лунных Волков, а затем и сынов Хоруса, он не уступал мощью Вальтасару, пользовавшемуся преимуществами комплекта тактических дредноутских доспехов. Сервоприводы и мышцы Тёмного Ангела работали на пределе. Терминатор подался чуть назад, слегка выводя противника из равновесия и отводя силовой клинок назад, прочь от визжащего цепного меча, после чего вновь атаковал. Временно оказавшись во власти инерции, изменник сделал шаг навстречу окутанному энергией лезвию, однако, невзирая на огромные габариты, каким-то образом умудрился крутануться и избежать попадания. Вальтасар задел Чёрного Легионера остриём, оставив глубокую борозду в его талии. Потёкшая из разрыва в броне багровая жидкость запятнала чёрный как смоль керамит.

Легионер не издал яростного рева, характерного для лакея Кровавого бога, и не начал наслаждаться болью, подобно последователю Принца Удовольствий. Вместо этого изменник, как мастерский воин, которым он, вне всяких сомнений, и являлся, принял защитную стойку в ожидании следующего удара. Спустя мгновение слово «являлся» стало ключевым.

Вдруг в землю перед ним ударили болты, взметая в воздух каменную крошку, и к Черному Легионеру протянулась цепочка крошечных взрывов, возникающих примерно через каждые два метра. Когда снаряды тяжёлого болтера достигли предателя, пыль сменилась кровавым облаком с потрохами, ибо его разорвало десятком попаданий за считанные секунды. Изменник рухнул лицом вперёд, и защищённая шлемом голова оказалась прямо у ног Вальтасара. Терминатор вонзил силовой меч в череп павшего врага, при этом стараясь не повредить геносемя в горле.

Вытащив клинок из трупа, он обернулся в поисках того, что погубило Чёрного Легионера, и увидел небеса, заполненные летательными аппаратами Тёмных Ангелов и Имперского Военно-космического флота, которые вылетали из-за гор. Во главе их находился «Рёв возмездия» – самый древний из всех «Громовых ястребов» капитула, служивший личным транспортом верховного великого магистра Азраила, когда тот шёл на войну вместе со своими боевыми братьями. Стоило машине приблизиться, как Вальтасар заметил всё ещё дымящиеся стволы носовых тяжёлых болтеров и благодарно отсалютовал мечом. Терминатора лишили возможности одержать победу в схватке один на один, но его это не волновало. Главное, что Иефаил был отмщён Тёмными Ангелами. Когда «Рёв возмездия» пролетал мимо Вальтасара на низкой высоте, тот увидел в кабине Азраила, салютующего ему в ответ.

Вернув меч в ножны и открыв огонь из штормового болтера, Вальтасар помчался вниз по склону, чтобы помочь обезопасить зону высадки.

826960.M41 / Челнок Инквизиции «Благочестивый». Имперский флот, система Пандоракс

— Я всё ещё ничего не вижу, — произнесла сидевшая в кресле пилота Шира, наклоняясь поближе к стеклу кабины экипажа и всматриваясь наружу.

Всюду вокруг неё на консолях и приборных панелях вспыхивали индикаторы и крутились круговые шкалы, и женщина не имела ни малейшего понятия о предназначении или функции многих из них. Челнок, оставленный Тзулой в джунглях, очень сильно отличался от «Пустельги» и, хоть принципы пилотирования были те же, Шира прекрасно понимала, что тут имелись системы, о которых она даже не подозревала и которые помогли бы им в путешествии. По крайней мере, она разобралась, как работает маскирующая система, благодаря чему машина незамеченной скользила меж кораблей Флота отвоёвывания Пифоса, сбитых в монолитные группы.

— Это не то, что ты можешь увидеть, — пояснил Эпиметей, стоявший над креслом второго пилота, слишком маленького для его габаритов. — А то, что не можешь.

Шира повернулась и взглянула на космодесантника.

— Не очень-то помогло, знаете-ли.

— Вот. Попробуй ещё раз — сказал Серый Рыцарь.

Отвернувшись, женщина ощутила покалывание вокруг глаз. Эпиметей использовал свои силы на Шире лишь пару раз, но её все равно это смущало, ведь он никогда не спрашивал разрешения и не предупреждал о том, что собирался сделать. Проведённая им пару дней назад «одержимость» была особенно агрессивной, и пилот до сих не оправилась полностью от последствий – странного чувства, которое она не могла ни конкретизировать, ни стряхнуть с себя.

— Мне жаль, но это необходимо, — добавил Эпиметей, если и не прочтя мысли, то уж явно ощутив дискомфорт Ширы. — Теперь видишь?

Краем глаза женщина заметила формирующуюся пурпурную дымку. Она прищурилась и, словно смотря через туннель, заметила нечто нечёткое, что вдруг возникло в пустоте.

— Думаю, да, — ответила она. — Словно кто-то оторвал кусок космоса и разместил там, где его быть не должно.

Эпиметей улыбнулся.

— Именно. А теперь сможешь подвести нас поближе?

Вблизи «Ламентация» – такой позывной сигнал передавал корабль – отчётливо напоминала своими очертаниями фрегат снабжения типа «Нептун», только укрытый сотканной из пустоты завесой. На его корпусе виднелись желоба и впадины, а также выпуклости и возвышенности, являвшие собой ауспикаторные комплексы и оборудование для связи. Звездолёт не был невидимым, а, скорее, окутанным со всех сторон тканью пространства.

— Ближе к корме корабля должна располагаться посадочная палуба. Посади челнок на верхней поверхности корпуса, внутрь я проникну сам, — велел Эпиметей, отчего Шира нахмурилась. — Слишком рискованно пытаться приземлиться на борту. Даже если палубу не охраняют, на мостике активируются датчики прибытия и предупредят экипаж.

Удовлетворённая объяснением космодесантника, женщина снизила скорость челнока, чтобы найти на корпусе свободный участок для приземления. Завидев в самом конце кормовой части место, которое выглядело ровнее прочих, пилот собралась выпустить шасси. По привычке она опустила руку вниз, под консоль, ища необходимый рычаг, но затем вспомнила, что управляет не «Пустельгой», и выровнялась, после чего начала изучать бесконечное множество мигающих кнопок управления.

— Какие-то проблемы? — спросил Эпиметей, когда Шира провела челнок над кормой «Ламентации», развернулась на сто восемьдесят градусов обратно и полетела обратно.

— Нет. Никаких проблем, — небрежным тоном ответила она, пытаясь найти кнопку, которая могла отвечать за выпуск шасси.

Её взгляд метался между незнакомыми значками и рунами.

— Если ты ищешь шасси,— сказал Серый Рыцарь, перегнувшись через кресло пилота и вытянув руку, — то вот эта.

Он ткнул огромным пальцем в одну из мигающих кнопок, вслед за чем раздалось глухое жужжание выдвигающихся из нижней части челнока трёх «лап» с магнитами.

— Именно её я и хотела нажать, — неубедительно отозвалась Шира.

— Ну конечно, — с улыбкой произнёс космодесантник. Воин снял с бедра шлем и надел его на голову, где тот с шипением загерметизировался. — Как только я покину борт, возвращайся на Пифос и найди Тзулу с Ударом. Если все идёт по плану, они уже должны будут готовиться к штурму Атики, когда ты их разыщешь.

— Но… — запротестовала пилот.

— Никаких «но», Шира. Это приказ.

Не давая ей возможности возразить, Эпиметей прошагал в задний отсек челнока и приготовился к высадке.

826960.M41 / Горная крепость 2761/б. Гора Дхуме, Пифос

Пушка «Адский молот» с грохотом изрыгнула свою взрывчатую ярость ещё до того, как несущие танк «Валькирии» начали посадку.

Сидевший в командном отделении Удар руководил процессом перезарядки и стрельбы. Он не выбирал какие-то конкретные цели, а просто обрушивал огонь на подавление, чтобы прикрыть наступление объединённых сил катачанцев и Тёмных Ангелов. Когда до земли оставалось ещё несколько метров, четыре «Валькирии», переправлявшие машину из Терменоса, отсоединили толстые металлические цепи, на которых висел «Бич предателей», и танк упал, раскалывая каменистую землю под собой. Благодаря усовершенствованной К’сии системе гашения ударов, экипажу показалось, будто они приземлились на песок. Джокаэро выпятил нижнюю челюсть и удовлетворенно кивнул. Паля из всех орудий, «Адский молот» устремился к вражеским позициям сразу же, стоило ему коснуться земли.

«Носорог» подбросило высоко в воздух, а затем его пылающий остов рухнул на двух Чёрных Легионеров, которые использовали бронетранспортёр в качестве укрытия. Ствол главной пушки «Бича предателей» повернулся в сторону второго «Носорога», вынудив полудюжину прятавшихся за ним изменников спешно отступить. Двое так и не вышли из тени машины, скошенные болтерным огнём отделения Тёмных Ангелов с прыжковыми ранцами, что десантировались со стремительно несущегося «Громового ястреба» прямо в полёте, а горстка тех, кто избежал судьбы своих товарищей, попала под обстрел плазменной пушки «Корвекса». Сверхнагретый водород прожигал броню и поджаривал плоть и органы под ней. Грациозно развернув реацикл на сто восемьдесят градусов, повелитель Крыла Ворона промчался над дымящимися космодесантниками-изменниками, чтобы добить любого выжившего.

Ободренные прибытием подкреплений, мордианские солдаты, которые занимали укрытия на входе в шахту, бросились вниз по склону, в результате чего враг оказался между зелёной волной с одной стороны и голубой – с другой. В атаку имперских гвардейцев вели Гавриил и его Крыло Смерти, чьи выделяющиеся белые доспехи напоминали бурун.

У зажатых сил Чёрного Легиона не было ни единого шанса.

Через смотровую щель «Бича предателей» Удар наблюдал, как подходы к шахте превращаются в котёл, заливаемый лазерным и болтерным огнём. Так как путей отхода не имелось, горстка оставшихся Чёрных Легионеров попытался организовать отчаянную оборону, сражаясь спина к спине и скашивая гвардейцев десятками. Однако, это ничего не изменило.

Фигуры в силовой броне, возглавляемые Азраилом и Драйго, пробирались сквозь толпу людей, причём некоторых Тёмные Ангелы отталкивали в своём стремлении как можно быстрее прикончить изменников. Воины Крыла Смерти приближались с другой стороны, окаймляя огнём последних выживших Чёрных Легионеров.

Ни одна из сторон не просила о пощаде, не призывала бросить оружие и не предлагала сдаться. Никто не молил сохранить ему жизнь, и никто не прекращал стрелять до тех пор, пока лёгкие не испускали последний вздох и пока не переставали биться сердца. Менее чем через три минуты после того, как «Рёв возмездия» перелетел через вершину горы Дхуме, Чёрный Легион потерпел поражение.

Это был полный разгром. Если бы Азраил привел с собой треть своих сил – да даже четверть – их всё равно хватило бы для одержания убедительной победы, вот только верховный великий магистр и Тёмные Ангелы не выглядели довольными. Между Азраилом, Драйго и Гавриилом, стоявшими над трупами Чёрных Легионеров, разгорелось бурное обсуждение. Тем временем убитых врагов переворачивали на спины, а затем вскрывали им шлемы остриями мечей, дабы идентифицировать по лицам. Неудовлетворённый результатом Азраил вплотную подошел к Гавриилу, едва сдерживая негодование, которое грозило выплеснуться в насилие. Магистр Крыла Смерти не сдвинулся с места. Спустя несколько мгновений верховный великий магистр отошёл от него и запрокинул голову.

— Абаддон! Покажись. Выйди и сойдись со мной на поле боя вместо того, чтобы прятаться за камнями как трусливый изменник, коим ты и являешься, — проревел Азраил.

Он медленно повернулся, рассматривая окружающие вершины и скалы на предмет признаков движения. Все люди и космодесантники вокруг него сделали то же самое.

Разносящее его слова эхо уже практически затихло, как вдруг на высоком выступе над местом сражения появился силуэт огромной фигуры, чья правая рука заканчивалась потрескивающими силовыми когтями. Левую, с мечом, она воздел к небесам, но то был не знак приветствия, а угроза. Затем Абаддон резко рубанул клинком воздух.

Волосы на руках сидевшего внутри танка Удара встали дыбом. В ноздри же ударил запах озона вперемешку с чем-то жжённым.

826960.M41 / «Ламентация». Имперский флот, система Пандоракс

Как и предполагал Эпиметей, его проникновение на борт корабля снабжения прошло без происшествий. Посадочная палуба оказалась пуста, за исключение нескольких истребителей-перехватчиков Хаоса, которые можно было использовать для уничтожения любого имперского судна, что проявит слишком большой интерес к «Ламентации» ну или, вероятнее всего, для бегства, если план Корпулакса и Гурона Чёрное Сердце провалится. Охраны на палубе не имелось, как и почти не наблюдалось признаков недавней активности.

Чем глубже забирался Серый Рыцарь, тем сильнее менялось окружение. Трупы членов экипажа гнили там же, где их и убили. У многих виднелись раны на затылках и спинах, ибо в них стреляли сзади. Судя по всему, захватчики подобно космодесантнику попали на борт незаметно и захватили его. У тех, у кого отсутствовали раны в задней части тел, были перерезаны глотки. Так напавшие удостоверялись, что жертвы не смогут закричать и позвать на помощь.

Но именно мёртвым повезло больше всего.

Как и в Атике, здесь по коридорам ходили шатающиеся чумные зомби, но вместо камней и руды они носили фиалы с ядом и контейнеры с едой, предназначенные для отравления запасов провизии флота. А ещё их надсмотрщиками являлись не чумные десантники, а воины в багровых доспехах. Красная краска была груба нанесена поверх слоя изначальной.

Красные Корсары. Вместо того, чтобы просить Тзулу объяснить ему, кто такой Гурон Чёрное Сердце, Эпиметей просто извлёк информацию прямиком из её разума. Открывшееся Серому Рыцарю шокировало его. Десять тысяч лет назад из-за Хоруса от Императора отвернулась половина легионов, но это продолжалось и по сей день, причём зачастую воины предавали добровольно. Это никак не укладывалось у Эпиметея в голове. Неужели история никого ничему не научила, и ложные обещания Тёмных Сил до сих казались кому-то манящими? Неважно. Кровь космодесантника кипела от желания осуществить возмездие, и очень скоро, когда корабль будет уничтожен, он свершит месть невзирая на цену.

Серому Рыцарю приходилось держаться теней и прятаться в каютах и спальных помещениях экипажа, дабы избежать обнаружения. Несмотря на жажду передушить всех предателей, последнее, чего он хотел, это выдать своё присутствие пиратам на борту, поэтому продвижение к цели было медленным и размеренным.

Благодаря собственным психическом дарам Эпиметей обнаружил на корабле два места с наибольшей колдовской активностью. Одно располагалось посередине корабля, а другое – несколькими палубами ниже. Тем не менее, оба ярко пылали в варпе подобно маякам. Благодаря пергаментной схеме звездолёта, найденной в одной из офицерских кают, Серый Рыцарь обнаружил, что первое место лежало по пути ко второму, поэтому именно туда космодесантник и направился.

Корабль менялся всё сильнее. Поначалу это были просто пятна изморози на переборках, но постепенно металл начинал принимать новые формы и образовывать какие-то причудливые ветви, которые свисали с потолка на манер полипов. Чумные зомби и их надзиратели стали встречаться реже, словно данной части звездолёта избегали из-за изменений и их мистической природы.

Психический резонанс усилился, и Эпиметей достал болт-пистолет, уверенный в том, что звуки выстрелов не услышит никто, кроме его целей. Прислонившись спиной к покрытой блестевшим льдом стене, он двигался боком вдоль неё в сторону открытого люка, из-за которого доносились голоса. Находясь в такой близости от тех, кто тоже умел заглядывать в варп, Серый Рыцарь прикладывал все усилия, чтобы скрывать своё присутствие в имматериуме. Добравшись до проёма, космодесантник рискнул тайком заглянуть внутрь.

В центре помещения образовывали круг четыре чернокнижника Хаоса. Стены и пол здесь были искажены ещё сильнее, чем в ближайших коридорах, а каждая поверхность полнилась зловеще ухмыляющимися демоническими мордами, которые бесстрастно наблюдали за происходящим немигающими глазами без век.

У всех чернокнижников имелись посохи, отличавшиеся друг от друга так же, как и их хозяева. Стоявший спиной к Эпиметию носил переливающуюся пурпурную броню с изысканно украшенными наплечниками, на которые ниспадали серебристо-чёрные волосы. Посох этого колдуна был сделан из тёмного, практически чёрного дерева, и вдоль всей его длины виднелись хаотично мигавшие глаза человеческого размера.

Рядом с ним находилась худая фигура, чья непокрашенная силовая броня безо всяких украшений казалась слишком большой для такого истощённого тела. Лицо выглядело сморщенным как кора мёртвого дерева, а целиком налитые кровью глаза и редкие клоки растрёпанных волос выдавали в нём того, кто заплатил высокую цену за заигрывания с варпом. Посох в его руке был таким же простым, как и доспехи, а ещё серым и закоксованным в результате воздействия огня.

Напротив него стоял колдун, явно служивший Чумному богу. Несмотря на то, что его облачение ещё можно было назвать силовой бронёй, её пластины более не походили на керамит, покрытые слоем шершавого материала с сеткой полупрозрачных вен, по которым тёк гной и другие отвратительные жидкости. Лицо этого чернокнижника выглядело словно покрашенное белой краской с бледно-фиолетовым оттенком в тех местах, где под кожей лопнули капилляры и сосуды. Посох имел тот же цвет и напоминал окаменелую вытянутую кишку.

Последний колдун на голову возвышался над остальными, и было в нём нечто знакомое Эпиметею. В иных обстоятельствах, если бы тысячи лет назад Империум на разорвала на части гражданская война, Серый Рыцарь мог бы назвать его родственной душой, тем, кто тоже вспомнил бы события прошлого так, словно они происходили лишь вчера. Как и Эпиметей, предатель носил терминаторские доспехи «Катафрактарий», но не серебряные с пятнами зелёного, а сине-золотые. Несмотря на капюшон и незнакомые цвета, Серый Рыцарь распознал в нём просперийца – члена колдовской элиты Тысячи Сынов.

Когда Эпиметей уже приготовился ворваться в помещение и убить всех четырёх прежде, чем те успеют среагировать, сын Магнуса дважды ударил по полу богато украшенным посохом, после чего произнёс на неведомом Серому Рыцарю языке одно-единственное слово.

Выскочивший из-за угла Эпиметей с поднятым болт-пистолетом обнаружил внутри лишь остаточные образы после телепортации да вонь жжённого озона.

826960.M41 / Горная крепость 2761/б. Гора Дхуме, Пифос

Тысячи стволов поднялись и нацелились на одну и ту же цель. Стоявшему на открытом скальном выступе Магистру Войны, сколь бы грозной репутацией и каким бы хитроумием он ни обладал, бежать было некуда.

Вот только бежать Абаддон и не собирался.

Раздался треск порождённых варпом молний, и рядом с ним появились четыре фигуры, кои ещё мгновение назад там не стояли. В тот же миг, как Азраил приказал открыть огонь, один из новоприбывших – иссохшее создание в силовой броне безо всяких обозначений – поднял защитный кин-купол. Эта изгибавшаяся параболой голубая энергия сводила к нулю эффективность лазерных лучей и посылала снаряды с пулями в обратную сторону. Почти сотня имперских гвардейцев и космодесантников пала жертвой отражённого огня прежде, чем верховный великий магистр велел прекратить обстрел.

Три другие бронированные фигуры под куполом воздели свои посохи и начали беззвучно петь. По склону горы пронёсся порыв мощного ветра, взметавший пыль с такой силой, что она могла разорвать кожу и содрать краску с керамита, а в прежде ясном небе вдруг возникли клубящиеся тучи. Эта пурпурно-серая масса двигалась так быстро, словно время ускорилось.

Удар, находившийся в командном отделении «Бича предателей», наблюдал за происходящим со смесью страха и любопытства. Ему не нужно было быть тронутым варпом, чтобы понять, что четверо новоприбывших на поле боя являлись колдунами, как и не требовалась тактическая проницательность магистра капитула Космодесанта, чтобы осознать, что Драйго оказался прав. Их заманили в ловушку.

— Удар, — раздался в воксе громкий голос Азраила.

— Да, повелитель? — ответил полковник, садясь обратно в командное кресло.

— Цель – выступ. Если мы не можем пробить кин-щит, тогда, клянусь Львом, мы сбросим Абаддона оттуда другими способами.

Злость в голосе Тёмного Ангела была физически осязаемой.

— Вас понял, повелитель, — сказал Удар и повернулся к членам экипажа. — Вы слышали лорда Азраила. Наведите пушку «Разрушитель» на подножие горного хребта.

К’сии спрыгнул с того места, где сидел, и присоединился к отвечавшему за пушку «Разрушитель» стрелку в передней части отделения. Вместе они за несколько секунд нашли решение для стрельбы, после чего повернули могучее орудие под скрежет сервоприводов.

— Огонь по готовности, — выкрикнул им приказ Удар, не дожидаясь, пока те прицелятся.

Пушка «Разрушитель» зафиксировалась на цели с приятным слуху лязгом, вот только после этого раздался не ожидаемый полковником глухой выстрел орудия. Откуда-то сверху послышался звук, с каким разрывается хрящ.

— Что за–

Вопрос Удара утонул в грохоте осадной пушки.

Полковник вскарабкался по лестнице башни, чтобы собственными глазами увидеть последствия выстрела, но, к своему замешательству и разочарованию, обнаружил, что скала осталась невредимой, как и пятеро космодесантников Хаоса на ней. Однако, ещё сильнее его озадачило другое – он не услышал, как взорвался снаряд «Разрушитель». Удар открыл люк и высунул наружу голову.

Море людей, по большей части носивших голубую форму мордианцев, хлынуло назад мимо «Адского молота». Солдаты с ужасом бежали к зоне высадки. Темные Ангелы открыли огонь из болтеров, и к ним вскоре присоединились более тяжёлые орудия. Танк ненадолго накрыла гигантская тень, и Удар, взглянув вверх, увидел цель обстрела космодесантников и причину страха мордианцев.

Над полем боя парил Раскалывающий Черепа – или Жаждущий крови, как не единожды поправлял полковника Драйго – чьи крылья с каждым взмахом порождали звук, схожий с ударом грома. В одной руке он держал явно пойманный прямо в воздухе снаряд, выпущенный из пушки «Разрушитель». Этот демон, что был в полтора раза той твари, которая появилась возле Олимпакса, издал яростный рёв, а затем швырнул снаряд в бегущих гвардейцев. Последующий взрыв сотряс «Бич предателей», и на корпус машины посыпались обломки вперемешку с органикой, из-за чего Удару пришлось спрятаться под башенным люком. Он уже собрался приказать стрелкам выстрелить в Жаждущего Крови из основного орудия, как вдруг в небесах раздалось ещё больше рвущих звуков. Меж туч цвета кровоподтёка открылись разрывы в реальности, и из них в материум выплеснулся варп.

Демоны дождём посыпались вниз.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

826960.M41 / «Ламентация». Имперский флот, система Пандоракс

Прикончить последнего культиста было так же просто, как и предыдущих восьмерых. Силовая алебарда оборвала нить его жизни с той же лёгкостью, с какой отделила голову от тела.

Толстый слой изморози варпа уже начал исчезать с поверхностей внутри столовой, которую изменники превратили в импровизированный обрядовый зал, а стоявший в черепе Эпиметея гул от близости к другим псайкерам стих. Эти девять являлись действительно могучими колдунами, но физически и ментально они не были ровней Серому Рыцарю. С их гибелью демонам, что используют Проклятый Тайник в качестве ведущего в материальное царство канала, станет гораздо сложнее цепляться за реальность. Теперь им придётся тратить больше энергии на простое поддержание существования, из-за чего твари окажутся уязвимее для психических атак. Если Тзула сумела добраться до командиров группировки отвоёвывания, тогда сейчас у них имелся хороший шанс взять Атику и повторно запечатать Проклятый Тайник.

С бронированной перчатки Эпиметея сорвался поток голубого пламени, перекинувшегося на трупы, после чего Серый Рыцарь направился к выходу из помещения, которое уже наполнялось вонью сожжённой плоти. Культисты погибли слишком быстро, чтобы успеть поднять тревогу, поэтому в арсенале космодесантника ещё оставалась скрытность. Достичь двигателей «Ламентации» будет гораздо проще без преследующих его отрядов Красных Корсаров.

Двигаясь к источнику постоянного гула и вибрации, что проходила через весь корабль, Эпиметей крался в тенях и огибал чумных зомби, носивших свой груз туда-сюда. Создания вообще никак на него не реагировали, как и вообще на всё остальное. Лишь единожды Серому Рыцарю пришлось прибегнуть к насилию, когда он, наконец, приблизился к дверям машинариума и обнаружил там охранника, чей доспех, несмотря на багровую краску, продолжал выдавать во владельце бывшего Имперского Кулака. Серый Рыцарь воспользовался своими телекинетическими способностями, чтобы сдвинуть труп члена экипажа, убитого в ходе захвата звездолёта. Тело врезалось в переборку с громким стуком, который пират услышал даже несмотря на шум двигателей. Когда повернувшийся к источнику звука Красный Корсар подставил Эпиметею спину, тот подошёл к нему и стремительно вскрыл глотку боевым клинком. Ещё мгновение потрясённый Серый Рыцарь стоял над трупом и размышлял о том, как космодесантник, происходивший из легиона, столь многое отдавшего ради победы над предателями, мог сам примкнуть к их числу, а затем прожёг замыкающий механизм варп-огнём и распахнул двери машинариума.

«Ламентация» была небольшим кораблем по сравнению с другими звездолётами флота, но её двигатель, которому следовало иметь огромную мощность, чтобы нести фрегат сквозь пустоту, занимал целую треть всего корпуса. Космодесантник, оказавшийся перед гигантской дрожащей конструкцией, почувствовал себя карликом. Исходящий от неё жар убил бы неулучшенного человека без защитной спецодежды, поэтому Эпиметей снял с бедра шлем и надел его на голову, уберегая кожу от ожогов. Сбоку располагалась приборная панель, и Серый Рыцарь подошел к ней с целью изучить медленно мигающие индикаторы и крутящиеся круговые шкалы, которые говорили о том, что корабль стоит на «стопе». Количество счётчиков и кнопок сбивало с толку, поэтому космодесантник лишь спустя несколько минут разобрался, какие за что отвечают. В конце концов, он взялся за Т-образный рычаг, для работы с которым даже ему требовались обе руки, сделал глубокий вдох и поднял рычаг вверх до упора.

Эпиметей не был уверен в том, чего ожидать. В его представлении, суть перегрузки двигателей космического корабля заключалась в том, что они очень быстро породят сверхновую, почти мгновенно уничтожавшую звездолёт и всё на борту. Вместо этого гул стал громче, а несколько круговых шкал начали медленно поворачиваться вправо, покидая обозначенные зелёным секции и стремясь к красным на другом конце диапазона.

Космодесантника сотворили по образу и подобию его примарха, переделали по образу и подобию Императора в ходе становления Серым Рыцарем и наделили исключительными психическими талантами. Отправляясь на эту миссию, Эпиметей считал её самоубийственной, но был готов пожертвовать собой ради достижения успеха. Однако, он не собирался отдавать свою жизнь понапрасну, если необходимости в этом не имелось. Космодесантник вновь сверился с круговыми шкалами и, исходя из скорости их поворота, рассчитал, что у него оставалось чуть больше тридцати минут, чтобы вернуться на посадочную палубу, сесть в один из стоявших там кораблей и попытаться долететь до Пифоса. Возможно, ему повезёт, и из-за замешательства, вызванного взрывом в порядках флота, никто не заметит устремляющийся к планете крошечный истребитель в цветах Красных Корсаров. Он вновь взялся за рычаг и потянул его вверх, вырывая из крепления и затем отшвыривая в сторону. К тому моменту, как пираты узнают о перегрузке двигателей, уже ничего нельзя будет сделать.

Серый Рыцарь повернулся к выходу из машинариума и обнаружил воина в красно-чёрной броне с шипастым золотым нимбом на ранце. Лишь благодаря воспоминаниям Тзулы Эпиметей узнал в стоящей фигуре Гурона Чёрное Сердце.

В одной руке пират держал огромный, уже активированный и ощетинившийся энергией силовой топор, а на вторую был надет когтистый силовой кулак, также готовый к бою. У ног Гурона копошилась странная тварь с полной безобразных зубов пастью и кожистой бледно-оранжевой шкурой, испещрённой коричневыми гнойниками. Серый Рыцарь видел их обоих своими глазами, но не ощущал присутствия в варпе, благодаря чему Тиран Бадаба и смог застать его врасплох.

— Итак, — произнёс Гурон, поднимая топор и бросаясь на Эпиметея. — Кто тут у нас?

826960.M41 / Горная крепость 2761/б. Гора Дхуме, Пифос

Крики умирающих людей заглушались воплями прорывавшихся в реальный мир кошмаров. Демонам было неважно, кого убивать – мордианцев, кадийцев или Тёмных Ангелов – поэтому они вырезали всех подряд. Некоторые даже набрасывались друг на друга, ибо соблазнительность свежих душ не перевешивала желание свести старые счёты или расправиться с теми, кто пользовался большим покровительством их хозяев.

Крылатые твари нападали на «Тёмные когти», продолжавшие обеспечивать поддержку, и над сражавшимися на земле периодически вспыхивали жуткие воздушные бои. Небеса полнились взрывами и висевшими на небольшой высоте инверсионными следами. «Громовым ястребам» было тяжело взлетать из-за облепивших их корпуса раздутых когтистых демонов, поэтому вооружённые огнемётами космодесантники омывали их пламенем, хотя сами тоже вскоре оказывались погребены под массой нерождённых, что срывали броню и вгрызались в плоть под ней. Те имперские гвардейцы, которые не сошли с ума при виде существ, которые не должны были ходить среди них, оказывали безрезультативное сопротивление, ведь лазвинтовки ничего не могли сделать прочным как железо шкурам. Некоторым удалось отойти к шахте и укрыться внутри, однако, они лишь отсрочивали неизбежное. Как только демоны покончат с теми, кто остался сражаться, то сразу же примутся за беглецов.

Отбросив в пылу битвы разногласия, Азраил и Драйго бились плечом к плечу. Меч Титана и меч Тайн поднимались и опускались в унисон, отправляя демонов обратно туда, откуда те явились. Доспехи магистров были забрызганы кровью, а вокруг них образовалась куча быстро распадающихся трупов, вот только это не останавливало других нерождённых, и они продолжали бросаться на двух космодесантников, выискивая бреши в их защите, которыми можно воспользоваться.

Позади магистров по склону медленно съезжал «Бич предателей». Мобильная крепость разрывала на куски и сжигала демонов своими орудиями и давила гусеницами, но убитые были лишь каплей в океане по сравнению с той ордой, что выплёскивалась из порталов. Поняв, какую угрозу представляет «Адский молот», группа проворных существ выбрала его своей целью. Смутно напоминающие женщин твари принялись скрести по корпусу клешнями и клинками вместо рук.

— Они залезли на нас! — крикнул Тамзариан.

— Нам нужно спалить их, — сказал Удар. — Мы можем направить огнеметы на себя?

— Никак нет, шеф, — ответил один из стрелков. — Они так не повернутся.

К’Сии, возившийся со жгутом кабелей позади ауспика, припрыжку подбежал к командному креслу полковника и показал на одну из кнопок, встроенных им в подлокотник. Многие сделанные джокаэро модификации были исключительно косметическими — выступ там, филигрань тут – а ещё часть дополнительных кнопок он добавил просто ради симметрии или эстетики, чем добавил Тамзариану немало головной боли. Однако, конкретно эта, судя по всему, что-то делала, и К’сии настойчиво просил Удара нажать её. Тот так и поступил.

Корпус «Адского молота» осветился электрической энергией мощностью в миллионы воль, которая поджарила демонов, чья белая кожа и фиолетовые волосы мгновенно почернели. Их останки скатились с танка и разбились при ударе о твёрдую землю словно древесный уголь.

Разъярённый Жаждущий Крови обратил своё внимание на командную машину Удара и, отмахиваясь от других крылатых демонов как от мух, устремился к ней.

— Стреляйте в него из пушек «Разрушитель» и «Адский молот», но с интервалом между выстрелами в долю секунды, — приказал полковник, выглядывая наружу через смотровую щель.

Вскоре раздались два выстрела, прозвучавшие как один из-за столь малого интервала.

Жаждущий Крови мгновенно поймал первый снаряд, угодивший в его мощную хватку. Пальцы твари оставили отпечатки на гильзе из твёрдого металла. Тем не менее, отвлечённый нерождённый не успел среагировать на второй снаряд, который попал ему прямо в один из мясистых боков. Казалось, будто время на мгновение остановилось, когда все сражающиеся на поле боя зачарованно уставились на падающего с небес гигантского демона. Тот перевернулся в воздухе и приземлился на согнутые ноги. От силы удара земля под ним потрескалась, и его последствия ощутили даже в Атике и Терменосе. Выпрямившись, Жаждущий Крови поднял морду к тучам, а затем издал низкий рёв, преисполненный ярости и боли. Тварь вновь обратила взгляд на «Адский молот» и бросилась в атаку.

Меньшие демоны бросились в стороны, а те неудачливые, которые остались на пути Жаждущего Крови, оказались растоптаны или, получив удар ногой, полетели в танк. Набрав скорость, невозможную для обладателя туши такой массы и размеров, тварь подпрыгнула, занося топор над головой и готовясь разрубить им корпус «Бича предателей».

826960.M41 / «Ламентация». Имперский флот, система Пандоракс

— А мы не очень разговорчивы, да? — произнес Гурон Чёрное Сердце, рассекая силовым топором воздух в том месте, где только что был Эпиметей

Серый Рыцарь совершил ответный выпад алебардой, и шипение энергии сменилось потрескиванием, стоило двум силовым полям встретиться. Эпиметей ничего не сказал.

— Да брось. Хотя бы скажи, из какого ты капитула, чтобы я мог отправить ему твой труп. — Гурон отвел топор, а затем опять рубанул, но удар вновь оказался заблокирован оружием Серого Рыцаря. — Ну или понесу твою содранную кожу как знамя, когда в следующий раз столкнусь с ним в бою.

Теперь в атаку пошёл Эпиметей, однако, каждый из его шквала ударов, направленных в туловище пирата, натолкнулся либо на голову, либо на рукоять топора изменника. То, что не позволило Серому Рыцарю ощутить присутствие Чёрного Сердца, также не позволяло применять психические способности, поэтому теперь он полагался лишь на своё мастерство владения физическим оружием. Сопровождавшее Гурона создание сидело на перилах, не дававших членам экипажа упасть в огромную расселину вокруг двигателей, и безо всякого интереса наблюдало за происходящим. Эпиметей не мог сказать наверняка, но был уверен, что именно эта тварь заглушала его силы.

— Я не узнаю расцветку, и на твоей броне нет никаких обозначений. Ты такой же ренегат, как и я? — спросил Гурон, меняя тактику и нанося удар силовым кулаком снизу. Серый Рыцарь отбил конечность пирата в сторону рукоятью алебарды. — Я всегда найду применение подобным тебе, особенно учитывая такие дары.

Эпиметей нарушил молчание.

— Я лучше умру здесь, на этом корабле, чем стану твоим союзником.

Он сжал алебарду обеими руками и стал орудовать ей на манер посоха, блокируя удары пирата нижней частью и атакуя верхней. Серый Рыцарь задел бедро изменника, и керамит треснул, но Чёрное Сердце тут же ответил попаданием по его наплечнику, содрав слой патины и мха.

— Интересно, — сказал бывший Астральный Коготь. — Ты из Железных Рук? Нет, слишком много плоти и недостаточно аугметики. Серебряный Череп? Наверное, нет. Ты не тратил целые месяцы, сверяясь с внутренностями мёртвых животных, прежде чем решить, сражаться ли со мной.

Эпиметей промолчал, позволив оружию говорить за себя. Он нанёс три удара Чёрному Сердцу в голову, и каждый был заблокирован топором.

— Или же ты – Серый Рыцарь? Гамадрия говорит, что твои психические способности запредельны. Конечно, ничего такого, с чем бы она не справилась, но всё равно впечатляет.

Гурон попытался врезать Серому Рыцарю в диафрагму. Эпиметей отступил назад, избегая силового кулака, а затем выбросил вперёд алебарду. До головы пирата не хватило совсем немного.

— Да, думаю, так и есть. Ты – рыцарь Титана. Охотник на демонов. Обязательно передай от меня привет Мордраку, когда увидишь его в следующий раз. Говорят, он мой большой воздыхатель.

Гурон сделал шаг назад, чтобы получить пространство для взмаха топором, который столкнулся с адамантиевой рукоятью оружия Эпиметея.

— Единственное, чего я не могу понять, так это броня. Подобный комплект является реликвией капитула, и его должен носить магистр. Ты явно не Калдор Драйго, тогда почему носишь эти доспехи? Что выделяет тебя среди остальных? – Голова топора вновь задела наплечник Эпиметея. — Но для тебя они не реликвия, верно? Ты всегда их носил. От тебя разит тысячами лет, Серый Рыцарь. Та же самая вонь древности исходит от Абаддона и подобных ему.

Рассвирепевший Эпиметей стал вкладывать в удары больше сил. Действительно ли Чёрное Сердце понял всё это лишь по состоянию и модели брони, или же его фамильяр умел читать мысли? Если ему хватало сил блокировать психические силы, то, возможно, он мог незаметно проникнуть и в разум космодесантника. Непрекращающийся натиск Эпиметея вынуждал Гурона постоянно отступать. Теперь пират лишь защищался и не проводил атак.

— Похоже, я задел тебя за живое, да, Серый Рыцарь? Ты не просто древний, ты в числе первых, кто облачился в серебро Серых Рыцарей. Более того, ты был одним из–

Гурон слишком сильно вытянул руку при очередном блоке, и Эпиметей тут же воспользовался возможностью. Он ударил по бицепсу пирата, отчего тот выронил топор, а затем крутанул алебарду и врезал нижней частью рукояти ему по икре. Тиран Бадаба рухнул на пол. В следующее мгновение Серый Рыцарь уже стоял над ним с направленной вниз алебардой, готовый вскрыть Красному Корсару горло.

Чёрное Сердце рассмеялся.

— Как бы я ни наслаждался нашим крайне односторонним разговором, но мне действительно пора. Если поторопишься, то, возможно, успеешь добраться до ангара и похитить тот корабль, на котором планировал сбежать. — Он начал дематериализовываться. — До встречи, Тём–

Эпиметей устремил к его горлу алебарду, но Гурон уже исчез, и лезвие врезалось в палубу. Серый Рыцарь резко повернулся к перилам, однако, фамильяр Красного Корсара тоже пропал. Завыли сирены предупреждения, а включившееся аварийное освещение погрузило машинариум в красный сумрак. Космодесантник сверился с круговыми шкалами на приборной панели и увидел, что они приближались к оранжевой зоне. Поединок с Чёрным Сердцем отнял драгоценное время, и всё же, у Эпиметея ещё был шанс сбежать с «Ламентации».

Закрепив алебарду на спине, Серый Рыцарь побежал к выходу.

826960.M41 / Горная крепость 2761/б. Гора Дхуме, Пифос

Тамзариан дал задний ход, отчаянно пытаясь избежать попадания гигантским топором, но «Бич предателей» едва успел сдвинуться с места, прежде чем оружие Жаждущего Крови достигло цели. Командное отделение огласилось лязгом металла о металл, однако, корпус выдержал, и на толстой броне, к большому разочарованию К’сии, осталась длинная вмятина.

Не дожидаясь приказов, стрелки открыли огонь из всех орудий. На шкуру твари обрушился лазерный и болтерный шквал, а от пламени огнемётов начали вспыхивать небольшие участки крыльев и туловища, вот только это лишь сильнее разъярило демона.

Заряжающие загнали в главную пушку очередной снаряд «Адский молот», и та уже была готова выстрелить, как вдруг раздался крик Удара:

— Не стрелять!

Ошарашенные члены экипажа уставились на полковника.

— Мы знаем, что можем выдержать удары топором этой твари, а собственный снаряд, думаете, выдержим?

Всё понявшие бойцы согласно забормотали, но следующий приказ вновь их озадачил.

— Тамзариан. Полный вперёд. Протараним его.

— Но шеф– — начал водитель.

— Это не обсуждается, рядовой. Давай газу и врежься в Раскалывающего Черепа. Остальным продолжать вести огонь из спонсонных орудий.

Выведя рычаг переключения передач из положения заднего хода, Тамзариан вдавил педаль газа, и резко разогнавшийся танк устремился вперёд. Меньшие демоны попадали под гусеницы, но это не останавливало неумолимо мчащуюся к Жаждущему Крови машину. Демон не предпринимал попыток убраться с её пути и не взмахивал крыльями, чтобы подняться в воздух, а стоял на месте. Когда «Бич предателей» врезался в чудовище, оно по-настоящему улыбалась.

Звук удара оказался настолько громким, что не справились даже глушители шума К’сии. Пока «Адский молот» ехал вниз по склону с демоном, прижатым к передней части его корпуса, отголоски ещё гуляли внутри танка, причиняя боль ушам всех членов экипажа. Одной лапой держась за бок танка, Жаждущий Крови вновь поднял топор и затем обрушил оружие на башню. Установленный там прожектор срезало, а на броне осталась вмятина – точная копия первой.

Прежде, чем демону представилась возможность нанести следующий удар, полковник врезал кулаком по кнопке на подлокотнике своего кресла, после чего «Бич предателей» осветился нимбом электрической энергии. Жаждущий Крови завопил, тело твари начало биться в конвульсиях и дрожать под воздействием проходящего сквозь него гигантского напряжения. Кожа покрылась волдырями и стала тлеть, волосы на голове и морде вспыхнули, и продолжавший катится танк окутало дымом.

Безо всякого предупреждения электрическое поле вдруг исчезло.

Удар раз за разом лупил по кнопке, но без толку. Система была мертва, как вскоре мёртвыми окажутся и они. К’сии вырвал нижнюю крышку одной из консолей управления и залез под неё, принявшись дёргать и тормошить провода с кабелями в попытке вновь заставить всё заработать.

— Тормози, — велел полковник. — Резкая остановка, сейчас же!

Не ставя его приказ под сомнение, Тамзариан изо всех сил потянул на себя рычаг ручного тормоза, останавливая двигавшийся со скоростью более ста километров в час танк. Благодаря усовершенствованиям джокаэро, никто из членов экипажа «Бича предателей» не пострадал от такого резкого торможения, чего нельзя было сказать о Жаждущем Крови.

Демон отлетел от корпуса «Адского молота» и на огромной скорости пролетел по воздуху больше пятидесяти метров, прежде чем рухнуть и проскользить по земле ещё столько же, сбивая по пути своих меньших демонических сородичей. Несколько мгновений Жаждущий Крови лежал неподвижно, исходя дымом, и стоило только Удару подумать, что монстр повержен, тот зашевелился, а затем поднялся на ноги и взметнул ужасающий топор к небесам. Ревя боевой клич, демон опустил голову и ринулся вперёд. Земля под ним покрывалась трещинами с каждым сделанным шагом.

— Полный вперёд. Тараним ещё раз, — спокойно произнёс полковник.

Спонсонные орудия открыли огонь, одновременно с чем Тамзариан выжал максимум возможного из двигательной установки, в результате чего машина устремилась к чудовищу словно ракета. Непреодолимая сила приближалась к незыблемому объекту. Жаждущий Крови, направивший всю свою ярость на «Адский молот», не обращал никакого внимания на попадания из болтерного и лазерного оружия и продолжал ускоряться. За несколько метров до столкновения тварь взмыла в воздух и, держа топор обеими лапами, занесла его высоко над головой. Выкованный в варпе клинок устремился вниз. В этот раз от удара возникла трещина, пробежавшая по верхнему слою брони в передней части корпуса. Стоя прямо на башне и погрузив когти на ногах глубоко в металл, чтобы не упасть, Жаждущий Крови принялся раз за разом обрушивать на машину свой топор.

— Чем быстрее, тем лучше, К’сии, — сказал полковник.

Джокаэро вылез из-под консоли, разочарованно пожал плечами, а затем вновь углубился в переплетение проводов и электросхем.

По всему полю боя дела у имперской пехоты и космодесантников шли едва ли лучше, чем у повреждённого сверхтяжёлого танка. Подходы к горной крепости были усеяны изуродованными телами мордианцев и катачанцев. Меньшие крылатые демоны хватали гвардейцев и, подняв их в воздух, сбрасывали с большой высоты прямо на товарищей внизу. Те немногие, кому удалось организовать какую-никакую оборону, обнаружили, что они недостаточно вооружены. Лазвинтовки практически никак не вредили демоническим врагам.

Несмотря на внезапную атаку, Гавриил и Крыло Смерти смогли перегруппироваться, и хоть они обороняли крепость 2761/б гораздо дольше, нежели остальные их братья, терминаторы продолжали биться с прежней решимостью. Штормовые болтеры сформировавших круг воинов Крыла Смерти раскалились из-за чрезмерного использования, отчего приходилось прибегать к оружию ближнего боя. Несколько терминаторов погибло, их комплекты древних доспехов были вскрыты когтями и клыками, а все остальные бились, страдая от тяжелейших ран.

Летавшим над ними «Тёмным когтям» с трудом удавалось обеспечивать эффективную воздушную поддержку, ибо на машины постоянно нападали крылатые демоны, которые появлялись из порталов. Те, что пытались зайти на атаку с бреющего полёта, сразу же становились целью тварей на земле, в результате чего над полем боя теперь поднимались столбы густого чёрного дыма, которые тянулись от мест крушений. Нормальное прикрытие с воздуха осуществлял лишь Саммаил на своём реацикле, обрушивающий разрушительную мощь подвешенной плазменной пушки, но и ему сейчас приходилось бороться с двумя раздутыми чудовищами, прицепившимися к корпусу «Корвекса».

Больше всего отличились Азраил с Драйго, ведь иного от космодесантников их ранга и статуса и не ожидалось, однако, даже они с трудом отбивали непрекращающиеся атаки демонов. Из раны на голове Серого Рыцаря текла кровь, пока работавший на пределе возможностей Орган Ларрамана пытался затянуть глубокую рану. Верховный гроссмейстер продолжал сдерживать хищную орду взмахами залитого кровью меча Титана. Плащ Азраила превратился в лохмотья, броня получила пробоину в районе бедра, правый наголенник отсутствовал, вырванный демоническими когтями, а предплечье покрывала свернувшаяся кровь. Как и его товарищ, Тёмный Ангел с упоением убивал нерождённых, вот только твари грозили одержать верх над обоими магистрами за счёт одной лишь своей численности.

Жаждущий Крови ритмично обрушивал топор на корпус «Бича предателей», раскалывая броню и уничтожая орудия. Члены экипажа внутри ожидали неизбежного, пока Тамзариан резко дёргал рычаги поворотов то влево, то вправо в попытках скинуть с машины нежеланного наездника. Очередной мощный удар пришёлся по башне, и разрывающийся металл породил шум, по громкости не уступавший непрекращающемуся кряхтению и яростным воплям Жаждущего Крови. Почти сразу же тварь ударила ещё раз, и в тёмные внутренности «Адского молота» сквозь возникшую трещину просочился дневной свет.

— Открывай задний люк, Тамзариан, — крикнул полковник. — Нам придётся покинуть танк.

Внутрь проникало всё больше света, так как демон расширял пробоину в броне, желая добраться до экипажа надоедливой машины. Прекрасно осознавая всю тщетностью своих действий, Удар выхватил лазпистолет и прицелился в Жаждущего Крови, который вглядывался в трещину. Насмешливо хмыкнув, чудовище потянулось рукой вниз, не обращая внимания на попадавшие в его голову и морду лазерные лучи. Внезапно, словно сорванный с корпуса какой-то невидимой силой, демон просто исчез, а полковник услышал грохот артиллерийского обстрела. Очень плотного артиллерийского обстрела.

Аккуратно, стараясь не порезаться об острые края вскрытых бронепластин, Удар поднялся и выглянул из покорёженной башни.

Полковник Удар был не из тех людей, которые открыто выражали свои эмоции, чему поспособствовала жизнь и служба в 183-м, а также взросление с девятью старшими братьями, но представшее его глазам зрелище чуть не заставило катачанца расплакаться.

Танки.

Многие сотни танков.

826960.M41 / «Ламентация». Имперский флот, система Пандоракс

Спеша обратно по внутренностям корабля снабжения, Эпиметей больше не думал о скрытности, а преградившему ему путь Красному Корсару всадил два снаряда из болт-пистолета в голову.

Чумные зомби, которых тот сопровождал, продолжали идти, не ведая о смерти своего надзирателя, и Серый Рыцарь стал проталкиваться через них, в результате чего из контейнеров в руках нескольких на палубу вывалились отравленные сухпайки. Неуверенные в том, что им делать, безмозглые рабы бесцельно озирались до тех пор, пока тоже не получили болты в головы – это из коридора выскочил ещё один изменник Гурона и открыл огонь в сторону Эпиметея. Последний, не останавливаясь, развернул туловище, после чего выстрелил с бедра. Выпущенный снаряд попал несостоявшемуся убийце прямо в горло, свалив его. Сирены звучали всё настойчивее, а женский голос непрерывно произносил нараспев предупреждение на высоком готике, призывая всех оставшихся на борту покинуть корабль.

Завернувший за следующий поворот Серый Рыцарь чуть не влетел в двух Красных Корсаров, тоже пытавшихся сбежать со звездолёта. Первого он прикончил из болт-пистолета, второго – с помощью собственного разума, ударив через имматериум пси-копьём и лоботомировав космодесантника-изменника. Эпиметей перепрыгнул через трясущуюся фигуру и ринулся по направлению к ангарной палубе. Когда Серый Рыцарь выбил двери плечом, ему в ноздри сразу же ударил запах дыма, а до слуха донеслось потрескивание огня.

Стоявшие здесь в момент его прибытия истребители-перехватчики горели. Пожиравшее их пламя уже переросло в инферно, и они явно были в непригодном для полётов состоянии. Вокруг машин валялись трупы культистов, которые, скорее всего, прибежали сюда, чтобы покинуть увядающую «Ламентацию» на этих кораблях. Исковерканные черепа мертвецов, судя по всему, получили попадания из лазерного оружия. В дальнем конце посадочной палубы, на гладкой верхней части корпуса челнока, доставившего на борт Эпиметея, обнаружился тот, кто и учинил резню.

— Я подумала, вас нужно будет подкинуть обратно, — весело сказала Шира, соскальзывая вниз на уже опущенную посадочную рампу.

— А я думал, что велел тебе убираться отсюда, — резко ответил Эпиметей, чей гнева едва усмирялся облегчением.

—У меня никогда не получалось нормально следовать приказам, — парировала пилот и исчезла внутри челнока.

Покачав головой, Эпиметей поднялся за ней по рампе.

Минуту спустя отлетевший от «Ламентации» челнок Инквизиции уже находился среди других кораблей флота. Общие вокс-каналы полнились переговорами о появившемся словно бы из ниоткуда звездолёте снабжения, который незадолго до этого вдруг оказался среди боевых порядков, и Шира проинформировала все имперские суда, чтобы они избегали «Ламентации», кратко изложив причину. Адмиралы и капитаны спешно отдавали приказы своим кораблям держаться подальше от обречённого звездолёта.

Два ближайших фрегата только-только завершили манёвры уклонения, когда субварп-двигатели «Ламентации», наконец, достигли критической отметки, после чего похищенный корабль взорвался, породив вспышку, не уступающую по яркости небольшому солнцу. Крупные обломки разлетелись во все стороны, и некоторые вспыхнули на щитах флота. Их сопровождала космическая ударная волна, что сотрясла более мелкие звездолёты, которые напоминали швыряемые штормовым приливом куски дерева.

Шира боролась со штурвалом челнока. Из-за турбуленции машина грозила необратимо завертеться, но, благодаря поставленным Ордосами автоматизированным системам, она сохраняла управление и держала «Благочестивый» ровно до тех пор, пока волнение не стихло. Убедившись в том, что угроза миновала, пилот переключила большинство систем на автоматический режим и повернулась к Эпиметею. Космодесантник стоял в задней части кабины, так как ни одно из кресел не могло вместить его бронированное тело.

— Я слушала вокс-переговоры, пока ждала вас. Тот катачанский полковник, о котором говорили вы с Тзулой, организовал базу в одной из крепостей к юго-востоку от Атики. Тёмные Ангелы тоже проводят операции оттуда. В состав сил отвоёвывания входит три авиакрыла истребителей Военно-космического флота, и я уверена, что им будет лучше иметь кого-то с такими неоспоримыми навыками пилотирования, как у меня. — Она с надеждой смотрела на Серого Рыцаря. — Что скажете? Мне полететь туда?

Серый Рыцарь снял шлем и взглянул ей прямо в глаза.

— И это никак не связано с отчётами о хелдрейке, который атакует патрули и крепости на южном мысе Пифоса-Прайм? О хелдрейке с рваным крылом?

Месть. Вот что стояло за желанием Ширы добраться до имперской базы и вернуться в бой, но ведь о терроризировавшем Пифос «Рванокрыле», как его называли вокс-операторы, она узнала из передачи лишь менее часа назад.

— Знаете, это очень жутко, когда вы вот так делаете, — сказала она, скрещивая руки на груди и сжимая плечи. — Ну так что? Мне приземлиться там?

Космодесантник на мгновение принял задумчивый вид, взвешивая варианты.

— Посади нас на крайнем севере континента. Крепостям в той области может понадобиться наша помощь.

Из мыслей Ширы и вокс-переговоров он почерпнул и кое-что ещё. Тёмные Ангелы концентрировали свои силы на юге, оставляя полки Имперской Гвардии в гарнизонах более удалённых крепостей.

Вздохнув, пилот повернулась обратно к штурвалу и изменила курс.

826960.M41 / Горная крепость 2761/б. Гора Дхуме, Пифос

Удар выбрался из задней части «Адского молота» вслед за остальными членами экипажа. Рядом с ним тащился К’сии, который, проведя так много времени в тёмных внутренностях «Бича предателей», теперь жмурился из-за дневного света.

Грохот танков был оглушающим, и дело не только в шуме, но и в вызывающем тошноту низком рокоте, что возвещал об их прибытии. Десятки машин уже доехали до зоны высадки, однако, бронетанковая колонна за ними тянулись настолько далеко, насколько видел полковник. «Гибельные клинки», «Теневые мечи», «Леманы Руссы», «Адские гончие», «Покорители», «Палачи». Практически все модели, в данный момент стоящие на вооружении Имперской Гвардии. Большая часть демонстрировала камуфляжную зелёную расцветку 183-го, хотя среди них виднелись и серые с однотонно-зелёными корпуса. Востроянцы и кадианцы, судя по обозначениям.

Дюжины демонов становились жертвами их пушек, изгоняемые обратно в варп всё возрастающей взрывчатой яростью. Некоторые мелкие твари запаниковали и бросились бежать, вот только они напоролись на стену огня, созданную спускающимися вниз по склону Тёмными Ангелами и воодушевлёнными гвардейцами. Великие демоны не испытывали такого ужаса перед имперской бронетехникой и вступили с ней в бой, царапая и разрывая металл демоническими конечностями.

Ужасная рогатая тварь с четырьмя рукам, оканчивающимися крабовидными клешнями и жуткого вида шипами, напала на «Адскую гончую», вскрывая отделение экипажа и кромсая кадийцев внутри. Парализованный страхом стрелок продолжал вдавливать спусковую кнопку огнемёта и омывать воспламенённым прометием благословлённую Богом Удовольствий тварь. Наслаждающийся болью нерождённый стонал в экстазе, пока его плоть шипела и трескалась, вот только упоение продлилось недолго. Окутавшее Хранителя Секретов пламя перекинулось на баки огнемёта, вслед за чем прогремел мощный взрыв, испаривший великого демона и тварей поменьше, оказавшихся неподалёку.

Жаждущий Крови, который вывел из строя «Бич предателей», находился не в лучшей форме. Скинувший его с корпуса «Адского молота» снаряд начисто оторвал ему левую руку и крыло. Подобрав топор, демон повернул голову в сторону катачанского «Гибельного клинка» и издал рёв такой силы, что гвардейцы, космодесантники и другие нерождённые оказались сбиты с ног. Чудовище ринулось вперёд, но спустя всего несколько метров в него врезалось ещё больше снарядов. Лишившаяся второй руки и большого куска туловища тварь рухнула на колени. Жаждущий Крови продолжал непокорно кричать, потрошимый огнём орудий. Вскоре яростные вопли стихли, когда два подошедших воина Крыла Смерти добили монстра клинками.

— Найди, где спрятаться, — велел Удар джокаэро, перекрикивая грохот танкового обстрела.

К’сии являлся гением в области оружия и машин, но сражения не были его коньком, да и полковник не знал наверняка, как Тёмные Ангелы отреагируют на ксеноса в своих рядах. Подбирая по пути брошенные лазвинтовки, К’сии допрыгал до большого камня и спрятался за ним.

Полковник же взял с трупа мордианца тяжёлый огнемёт и стал прожигать себе путь через поле боя, пробиваясь к двум магистрам капитулов, которые до сих пор дрались плечом к плечу. То, как они сражались, было настоящим искусством. Каждый точный и рассчитанный удар клинком окрашивал землю вокруг ихором и кровью.

— Похоже, вы нашли свои танки, полковник, — сказал Азраил, пронзая остриём меча Тайн гортань демона. — Ну или, скорее, это ваши танки вас нашли.

— Здесь не только мои танки, — ответил Удар, пока зажаривал розовое чудовище со множеством конечностей коротким выстрелом из огнемёта. — Должна быть, сюда едет половина всей бронетехники на Пифосе.

Казалось, у прибывающей колонны нет конца. Зона высадки уже заполнилась техникой, а машины у подходов к крепости 2761/б гнали демонов прямо на орудия поджидавших их Тёмных Ангелов, мордианцев и катачанцев. В небесах над имперцами открылся очередной разрыв, выплеснувший ещё больше нерождённых.

— Наши подкрепления не бесконечны, чего, боюсь, нельзя сказать о противнике, — произнёс Драйго. Больная когтистая лапа потянулась к лицу Азраила, но Серый Рыцарь отрубил конечность прежде, чем её владелец успел навредить верховному великому магистру. Следующий взмахом клинка он вспорол демону брюхо, и личинки излились оттуда на землю тошнотворным ливнем. — Если мы не закроем те порталы, всё будет напрасно.

Стоявшие высоко над полем боя четыре колдуна продолжали творить свою мерзкую магию под пристальным взором Абаддона. Если недавний поворот событий и дал ему повод для беспокойства, внешне Магистр Войны ничего не выказывал.

— Предоставьте это мне, — сказал Удар.

Он покинул двух космодесантников и стал очищать себе путь, широко водя огнемётом из стороны в сторону. Короткими выстрелами он сдерживал орду, таким образом преодолев около ста метров до «Гибельного клинка», который записал на свой счёт Жаждущего Крови. Сверхтяжёлый танк использовал в качестве прикрытия наступающие на горную крепость танки поменьше, и та же идея пришла в голову другим имперским гвардейцам. Катачанцы были рады увидеть, что их лидер не только выжил, но и находился в самой гуще сражения.

Добравшись до медленно катящегося «Гибельного клинка», Удар вскарабкался по борту, используя в качестве опор для ног огромные крепившие его заклёпки, и подполз к башне. Затем он подтянулся к люку и врезал по нему задней частью огнемёта. Почти сразу же тот открылся, а полковника поприветствовало знакомое лицо и дуло лазпистолета.

— Рад тебя видеть, Бригстоун, — сухо произнёс Удар. — А я уж начал думать, что ты решил отсидеться до конца войны.

— Прошу прощения, шеф, — ответил командующий, помогая ему залезть в танк. — Никак не могли заставить работать чёртовы воксы. Наверное, нас глушили или типа того. Мы несколько месяцев плевали в потолок на острове посередине океана.

— И что же заставило тебя вернуться именно сейчас? — спросил полковник.

Внутренности «Гибельного клинка» практически не отличались от оных у «Бича предателей», если не считать отсутствия улучшений К’сии.

— Мы увидели десантные капсулы, падающие на Пифос-Прайм, и поняли, что это либо освободительные силы, либо новые подкрепления противника. В любом случае, с началом сухого сезона танки получили возможность ехать сквозь джунгли. По дороге мы встретились с парой механизированных бригад. Там сказали, мол что-то серьёзное происходит у горы Дхуме, и они едут туда на помощь.

— Ну, ты прибыл как раз вовремя.

Тон полковника смягчился.

— Мы бы добрались и раньше, шеф, но по дороге наткнулись на кучку героев. Они приняли нас за вражеские боевые машины и решили организовать засаду. К счастью, мы отделались лишь несколькими перебитыми гусеницами, хотя на их ремонт ушло несколько часов.

— Сколько раз я должна извиниться за это, командующий? — раздался голос в затенённой задней части командного отделения. Женщина вышла вперёд, и, несмотря на грязь и несколько новых шрамов, появившихся с момента их последней встречи, Удар узнал в ней младшего дознавателя Тзулу. — Привет, полковник. Вижу, ты всё также находишь себе неприятности.

— То же самое могу сказать и о тебе, — ухмыльнулся Удар. — Ты одна? — помрачнев добавил он.

Лицо женщины тоже посуровело.

— Гурон Чёрное сердце проник на корабль снабжения в имперском флоте и планировал отравить поставляемое продовольствие. На борту у него был ковен колдунов, которые маскировали своё присутствие и поддерживали на Пифосе условия, которые позволяют демонам существовать в реальном пространстве. Судя по тому, как быстро они здесь умирают, миссия Эпиметея по уничтожению чернокнижников завершилась успехом.

— А он…? — спросил полковник.

В воздухе повисла длинная пауза.

— Не знаю, — ответила наконец Тзула. — Эпиметей явно считал, что это задание в один конец.

Удар мрачно кивнул.

— Ну, если он пожертвовал собой, давайте сделаем так, что его жертва не была напрасной. — Полковник повернулся к командующему. — Бригстоун, у меня есть новая цель для твоих пушек.

Со своей высокой обзорной точки на подходе к горе Абаддон наблюдал за уничтожением демонической армии.

На километры во всех направлениях реальный металл сталкивался с демонической плотью, а зубам и когтям противопоставлялась артиллерия и броня. Он уже видел подобные картины тысячи раз на тысячах полях битв за тысячи лет, но очень редко ему доводилось терпеть поражение. Сражение всё ещё шло, и лакеи Ложного Императора платили высокую цену, но многотысячелетний опыт говорил Абаддону о том, что бой проигран.

Стоявший рядом с ним колдун, который поддерживал кин-щит, зашатался. Его уже и так истерзанное разрушительным воздействием варпа тело не справлялось с гигантской нагрузкой. Неестественный дым повалил сначала из щелей плохо сидевшей брони, а затем изо рта, носа и слёзных каналов. Бешено дёргающийся чернокнижник иссыхал, кожа трескалась и сморщивалась, будто течение времени ускорилось. Поднятый им варп-барьер замерцал и исчез, вслед за чем высушенная оболочка упала с выступа и обратилась в пыль при ударе о твёрдую землю внизу.

Остальные колдуны обменялись тревожным взглядами, но продолжили ритуал, не желая злить Магистра Войны, которому господин чернокнижников так жаждал предложить их услуги.

Абаддон увидел, как башня сверхтяжёлого танка в гуще ближнего боя повернулась в его сторону. Командир Чёрного Легиона воспринял это как намёк, что пора уходить, вытащил телепортационный активатор из сумки на поясе и положил большой палец на кнопку запуска. Битва была проиграна, и, скорее всего, она изменит ход конфликта на Пифосе, в итоге приведя к поражению сил Хаоса.

Для Абаддона это значение не имело. Война служила ему лишь отвлечением, благодаря которому он получит гораздо более ценный приз.

Когда снаряд вылетел из ствола «Гибельного клинка», породив дульную вспышку, Абаддон Разоритель нажал бронированным пальцем на активатор. К тому моменту, как долетевший снаряд убил трёх колдунов и превратил выступ в поток обрушившихся вниз обломков, Магистр Войны уже исчез.

Битва за крепость 2761/б продлится ещё тридцать девять часов. Азраил и Драйго сражались до последней секунды.

Лишённые подкреплений, те демоны, которые застряли на этой стороне завесы, впали в отчаяние и попытались прорваться через блокаду из катящейся на них бронетехники. Имперские орудия уничтожали нерождённых волна за волной, но их сородичи продолжали карабкаться по трупам павших, грызя и разрывая стальную стену. Теперь, когда чудовища не цеплялись за корпуса «Громовых ястребов» и «Валькирий», те поднялись в воздух и начали уничтожать тварей сверху. Они сыграли в битве ключевую роль и спасли много танковых экипажей, однако, даже так Империум потерял столько машин, что, когда спустя десять лет на Пифос для сбора остовов прибыла команда Адептус Механикус, потери исчислялись в тоннах, а не в единицах.

Дух врага был сломлен, и сражение распалось на множество более мелких конфликтов. Стая меньших демонов Тзинча прорвалась ко входу в шахту и вырезала прячущихся внутри мордианцев. Вальтасар вместе с двумя своими братьями из Крыла Смерти повёл объединённую группировку катачанцев и мордианцев в глубины крепости, и к рассвету следующего дня во тьме больше не оставалось ни единой твари.

Теперь, когда имперцы вернули себе превосходство в воздухе, Саммаил охотился на демонов, коим хватало глупости взлететь. Его смертоносная плазменная пушка, подвешенная под «Корвексом», стреляла так часто, что перегрелась за считанные часы и начала плавиться. По возвращению реацикла на Скалу технодесантникам Тёмных Ангелов пришлось провести ремонт оружия. Лишь спустя шесть дней пушка остыла в достаточной мере, чтобы из неё вновь можно было вести огонь.

Лишившийся своего мобильного командного центра Удар вместе с Тзулой и импровизированным отрядом Магрик зачищал поле боя от демонов, которые представляли собой слишком мелкие цели для орудий танков. В последовавшие за сражением дни на знамя 183-й добавили новый знак почёта, отмечавший храбрость и жертвенность солдат. Испытываемая полковником гордость омрачилась лишь потерей Магрик. Женщина пережила Битву за крепость 2761/б, но скончалась от страшных ранений, полученных ею в схватке один на один против демонессы, где катачанка одержала верх. Её «клык» Удар станет носить на бедре до самого окончания войны за Пифос.

Оба верховных магистра никогда не отходили друг от друга больше, чем на несколько метров, и ни один не уступал другому в количестве совершённых убийств. Отбросив идеологические разногласия, они в полном согласии занимались исключительно уничтожением врагов Империума. Те имперские гвардейцы, коим выпала честь лицезреть сражающихся в тот день магистров, попадут в другие зоны боевых действий и будут рассказывать истории о двух машинах смерти, что непрерывно бились полтора дня, без страха и жалости предавая мечу вышедших из ночных кошмаров созданий.

Последним демоном, ставшим жертвой их клинков, оказалась гигантская раздутая тварь, чья разлагающая туша источала миазмы смрада и нечистот, которые забивали фильтры силовых доспехов космодесантников и заставляли плоть слезать с костей. Так как Имперская Гвардия была неэффективна против такого врага, все оставшиеся Тёмные Ангелы вместе с Драйго сражались с этим созданием несколько часов. Им постоянно мешали меньшие демоны и чумные големы, отделявшиеся от тела Великого Нечистого. Монстр нашёл окончательную смерть, когда три реактивных истребителя «Нефилим» выпустили полный запас своих ракет «Чёрный меч», свалив исполинского демона. Затем оба магистра одновременно нанесли удар: Серый Рыцарь пронзил грудь чудовища, а Тёмный Ангел вогнал клинок тому в череп. Затем космодесантники спрыгнули с бьющейся в предсмертных конвульсиях плавящейся твари. Оставшееся от неё пузырящееся озерцо бубонной слизи навеки запятнало склоны горы Дхуме.

После уничтожения всех врагов космодесантники отправились прочь с поля боя под раздающиеся в ночи крики имперских гвардейцев, что славили их и благоговели перед ними.

— Твоё упрямство чуть не стоило нам поражения в войне. Тебе давно пора уступить здравому смыслу и отдать приказ штурмовать Атику — громко произнёс Драйго, чтобы его слышали терминаторы Крыла Смерти, находящиеся на борту «Рёва возмездия» и ожидавшие взлёта.

Любая общность взглядов, обретённая двумя магистрами, любые сформировавшиеся между ними узы, остались на поле боя. Азраил, который стоял рядом с Драйго у основания посадочной рампы «Громового ястреба», пришёл в негодование.

— В следующий раз мы будем готовы к этой тактике, если Абаддон вновь прибегнет к ней. Давно пора увидеть в боевых действиях на Пифосе Серых Рыцарей, пока что лодырничающих на корабле в пустоте.

Это было самое близкое к признанию Азраилом своей неправоты, что получил Драйго, хоть великий верховный магистр и вывернул всё так, чтобы выставить Серых Рыцарей в дурном свете.

— В следующий раз он ударит по более удалённой крепости, куда не добраться танкам Имперской Гвардии, и так лишит нас преимущества. Хватит вести себя пассивно, мы должны дать бой Абаддону и начать с Атики.

— Я привёл сюда свой капитул, отвечая на твой зов о помощи в деле защиты населения Пифоса, а не обречения его на смерть. Пока существует шанс, что жители Атики живы, я не стану рисковать и идти на прямой штурм.

— Это не проблема, мой повелитель, — раздался незнакомый Тёмному Ангелу голос. К «Громовому ястребу» с работающими на холостом ходу двигателями подошёл полковник Удар и темнокожая женщина в катачанской форме, жилете и с повязкой. — Все жители Атики мертвы. Ну или всё равно, что мертвы, — закончила Тзула.

— Рад вас снова видеть вас, младший дознаватель Дигрииз. Я боялся, вы погибли, — сказал Драйго. — Мои соболезнования в связи со смертью вашего господина. Он был прекрасным человеком и великим слугой Золотого Трона.

— Благодарю вас, лорд Драйго. Я хочу почтить память инквизитора, выполнив его миссию и уничтожив Проклятый Тайник, — произнесла Тзула, слегка опуская голову.

— И у вас есть… оружие, я полагаю? — поинтересовался Серый Рыцарь.

Азраил искоса взглянул на верховного гроссмейстера, но подробнее расспрашивать не стал.

— Да, лорд Драйго, — ответила женщина.

Она засунула руку за пояс штанов и тайком показала большим пальцем на рукоять атама.

— Это, конечно, очень трогательное воссоединение, но если у девчонки есть сведения насчёт состояния Атики, то я бы хотел их узнать, — рявкнул Азраил.

— Как пожелаете, повелитель, — сказала Тзула, склоняя голову перед Тёмным Ангелом.

А затем женщина начала рассказывать, что обнаружила в городе-улье. Она не пропустила ни единой детали касательно судьбы местного населения, плана по отравлению имперского продовольствия и скрытого среди кораблей флота ковена. Когда дело доходило до Эпиметея, Тзула говорила как можно меньше.

После того, как женщина закончила, Азраил вперил в неё пронзительный взгляд.

— А этот загадочный космодесантник? Этот Эпиметей. Где он сейчас?

Тзула уже собиралась сказать, что он, скорее всего, погиб в ходе операции по уничтожению похищенного корабля снабжения, как вдруг вмешался Драйго.

— Сейчас данная тема едва ли важна, Азраил. Души Атики потеряны. Хуже того, они околдованы, порабощены и теперь помогают Архиврагу. Нас больше ничего не останавливает. Мы должны атаковать.

Азраил посмотрел на Удара, и тот кивнул, соглашаясь с Серым Рыцарем. Командир Тёмных Ангелов развернулся и стал подниматься по рампе. Добравшись до вершины, он остановился, после чего крутанулся на пятках.

— Хорошо, но сделаем всё по-моему и в выбранное мною время. Пусть твоё братство будет готово штурмовать столицу сразу же, как я прикажу. Вы и ваши люди тоже, полковник, — произнёс верховный великий магистр, вслед за чем рампа убралась, а люк захлопнулся.

Когда «Рёв возмездия» устремился в небеса по направлению к ожидавшей его на орбите Скале, Драйго с Ударом уже начали отдавать приказы, которые приведут к сожжению Атики.

ИНТЕРЛЮДИЯ

826960.M41 / «Спасения нет». Геостационарная орбита Килика, система Пандоракс

Гурон Черное Сердце материализовался прямо посередине мостика «Спасения нет», а его прибытие ознаменовалось устремившимся во все стороны смещённым воздухом и треском варп-энергий. Гамадрия враскачку прошла меж ног Тирана Бадаба, её глаза светились в сумраке командной палубы крейсера типа «Убийца». Несколько присутствующих Красных Корсаров поприветствовали появившегося Гурона, но затем безо всяких церемоний вернулись к своим делам.

К нему подошла фигура в терминаторских доспехах с боевыми повреждениями. Под красной краской до сих пор виднелись участки жёлтого и чёрного, указывающие на бывшую принадлежность воина к Косам Императора.

— Нам готовить флот к выдвижению к Пифосу, лорд Чёрное Сердце?

— Пока нет, Ремул, хотя, учитывая, как изменился ход войны за планету, очень скоро мы там понадобимся. — Гурон прошагал вперед, небрежно швыряя топор на палубу, а Гамадрия растворилась во тьме. Из теней появились искривлённые мутировавшие создания, которые начали спорить, кто из них отнесёт драгоценную вещь в оружейный зал хозяина. — Мне нужно немедленно поговорить с Абаддоном.

— Как пожелаете, — ответил Ремул, давая знак человеческому члену экипажа выполнять распоряжение их господина.

Затем Чёрное Сердце обратился к другим космодесантникам-ренегатам – бывшим Астральным Когтям и своим самым доверенным полководцам, хотя такой ценный ресурс, как доверие, встречался среди них редко. Тиран Бадаба кратко рассказал им о судьбе «Ламентации» и отдал приказы готовиться к следующей фазе задействования Красных Корсаров в Пифосской кампании, в то время как они ознакомили его с разведданными, полученными из мира смерти. Через несколько минут их разговор прервал Ремул.

— Мы установили связь с Магистром Войны, лорд Чёрное Сердце.

Гурон отпустил своих капитанов и проследовал за терминатором к мигающему гололиту с крошечной копией Абаддона, находившегося на поверхности Пифоса.

— Если ты связался со мной только ради того, чтобы позлорадствовать над неудачной засадой у шахты, я сотру тебя и твоих ренегатов с лица галактики с такой тщательностью, что о вас не будут упоминать даже в сносках исторических книг, узурпатор.

Угроза в голосе Магистра Войны подкреплялась уверенностью, которая ни у кого не оставляла сомнений в его возможности осуществить сказанное.

— Вовсе нет, Абаддон. С учётом твоей незаинтересованности в удержании планеты… — Гурон сделал паузу, ибо понимал – если он ошибётся с выбором следующих нескольких слов, то обречёт Красных Корсаров на кровавую вражду с Чёрным Легионом, чего ренегаты себе позволить пока не могли. — …ограниченный успех этой операции, вероятно, позволил затянуть войну на Пифосе и дал тебе больше времени на поиски того, что ты ищешь. Или, точнее будет сказать «кого», Магистр Войны?

Абаддон усмехнулся, а его губы искривились в ухмылке, которая приговорила к гибели тысячу миров.

— И что же ты знаешь об этом, пират?

— Больше, чем ты думаешь. Я обнаружил объект твоих поисков и оставил для тебя в целости и сохранности. — Теперь настал черёд Гурона ухмыляться. — Более того, я знаю, как ты можешь поймать его.

Гололит замерцал. Изображение Абаддона начало то пропадать, то вновь появляться. Когда помехи исчезли, язык телодвижений Магистра Войны стал более расслабленным, а тон – примирительным.

— Расскажи мне больше, Чёрное Сердце.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

085961.M41 / Улей Атика, Пифос

Григор Миттел опустил крупный кусок руды, который он выносил из недр Атики, и повернулся, чтобы повторить своё путешествие. Мужчина не знал, да и ему было всё равно, сколько раз он делал это прежде, и в принципе не имел понятия о том, сколько времени уже длится происходящее. Под воздействием вируса чумного зомби Григор просто существовал, пребывал где-то между жизнью и смертью, дабы исполнять прихоти других.

Его тело сильно деградировало за долгие месяцы службы, но он этого не замечал. На обеих руках отсутствовали пальцы, кожа на груди содралась до кости, а щека была разорвана, и сквозь неровную дыру виднелись жёлтые зубы. Одежда Григора, как и у остальных трудившихся проклятых, износилась и истрепалась, поэтому мужчина ходил почти что голый, однако он не чувствовал холода в глубоких тоннелях шахты. Григор вообще ничего не чувствовал.

Нечто коснулось его руки, заставив остановиться. Он взглянул вбок и увидел волочащуюся мимо женщину, хотя Григор уже не различал пол, как не различал возраст или расу. Мужчина посмотрел на неё, после чего на какое-то мимолётное мгновение ощутил вспышку узнавания. Женщина тоже остановилась и повернулась, сталкиваясь с Григором взглядами. Их мёртвые глаза встретились, и они продолжали безучастно смотреть друг на друга до тех пор, пока уголок её губ слегка, едва заметно не поднялся вверх. Это была улыбка, вот только Григор уже не распознавал улыбки.

Надзиратель жестоко прервал сей момент ударом хлыста, который оставил кровавую борозду на спине мужчины, затем обернулся вокруг руки женщины и оторвал её. Григор вновь начал двигаться, но не из-за боли или страха, а следуя какому-то базовому императиву. Он переступил оторванную руку женщины и, взглянув вниз, заметил на одном из пальцев тонкое металлическое кольцо.

Григор больше не помнил, что оно символизировало союз двух любящих друг друга людей и что женщина, которую звали Каталина, была его. Он не помнил, что они встретились три года назад, когда Григор присоединился к группе шахтёров вместе с новыми поселенцами, прибывшими с Геи. Он не помнил, что губернатор лично проводил их свадьбу и что церемония проходила во время Празднества вознесения Императора. Гуляки тогда приветствовали их на улицах города-улья и желали им счастливого будущего. Григор не помнил, что за несколько недель до падения Пифоса, они говорили о создании семьи и переезде на Гею, где станут работать на ферме, принадлежащей семье Каталины, и зарабатывать деньги для постройки собственного дома.

Ничего из этого Григор не помнил, так как вторжение Абаддона отняло у него всё, что было ему дорого, а ещё лишило свободы и человечности население целого мира.

Он услышал другой звук, ещё более громкий, чем щелчок хлыста, и вновь остановился. Все остановились. Если бы Григор до сих пор мог хоть что-то описывать, то, наверное, описал бы этот звук как высокий протяжный свист, но он не мог, а потому слышал просто шум. Повинуясь какому-то странному позыву, Григор посмотрел на женщину, и та взглянула на него в ответ. Звук изменился, заставив мужчину отвести взор от своей жены. Он не знал, что видит её в последний раз.

Когда Григор поднял глаза к небесам, те были объяты пламенем.

Обрушившиеся с орбиты ракеты устремились к столице Пифоса. За считанные минуты от города-улья, что простоял больше пяти тысяч лет, остались лишь обломки и пепел. После уничтожения Атики флот переключился на окрестные болота и джунгли, выжигая растительность и испаряя воду, в результате чего возникла стеклоподобная равнина, по которой теперь, когда вновь начались дожди, танки могли добраться до развалин города.

Азраил сдержал свое слово касательно штурма, но точно также он придерживался и своего заявления о том, что атака пройдёт на его условиях. Несмотря на повторяющиеся прошения Драйго, верховный великий магистр Тёмных Ангелов продолжал откладывать нападение на разрушенную столицу планеты, проводя операции по уничтожению вражеских линий снабжения и сосредоточений боевых машин.

Удар был в замешательстве. Агрессивная позиция Драйго имела немало преимуществ и потенциально могла позволить гораздо раньше перекрыть поток демонов из Проклятого Тайника. С другой же стороны, благодаря подходу Азраила угроза прибытия к противнику союзников сошла на нет, и тот оставался в ловушке в туннелях под обломками. Помимо этого, в систему Пандоракс прибыли свежие полки Имперской Гвардии наряду с элементами Легио Круциус, который соизволил послать множество своих титанов типа «Гончая» помочь отвоевать Пифос. Из такого подхода полковник извлёк и чисто личную выгоду, ведь он получил больше времени подготовиться к бою, а К’сии успел поработать над «Бичом предателей» и привёл мобильную крепость в рабочее состояние.

«Адский молот» катился по выжженной, исходящей паром земле во главе бронетанковой колонны, подобные которой редко собирались со времён Ереси Хоруса. За полной кадийской бронетанковой дивизией при поддержке двух дивизий самоходной артиллерии ехали оставшиеся катачанские танки вместе с примерно таким же количеством востроянских. Среди бесчисленного множества «Леманов Руссов» различных типов двигалась гордость любого бронетанкового полка – сверхтяжелые танки. Многие были выкрашены в цвета кадийцев, катачанцев и востроянцев, но большая их часть принадлежала Первой палладиевой танковой роте, известной как «Громовержцы». В её состав входили исключительно «Гибельные клинки», «Роковые молоты» и прочие гигантские бронированные машины. На поле боя размерами их превосходили только «Гончие», широко шагавшие по бокам колонны.

В небесах над танками и титанами, высоко над низко стелющимся туманом, образовавшимся после испарения болот, летела почти тысяча «Валькирий», готовых доставить пехоту прямо на передовую. Ещё выше парили «Громы» и «Молнии» Имперского Военно-космического флота, а также «Тёмные когти» и «Нефилимы» Тёмных Ангелов. Их братья ждали в космосе, дабы обрушиться с неба, когда настанет час, но для поддержки Имперской Гвардии капитул задействовал все свои истребители-перехватчики и бомбардировщики.

Удар, сидевший в командном кресле «Бича предателей», слушал вокс-переговоры между полками: координировались действия войсковых соединений, поступали доклады от двигавшихся впереди разведчиков. С такой плохой видимостью приходилось полагаться на приборы и смотреть в небо в целях навигации, но время от времени всё равно слышались полные раздражения сообщения, коими обменивались экипажи случайно врезавшихся друг в друга машин. Им повезло, что связь вообще имелась. Благодаря тому, что Азраил решил помедлить со штурмом, имперцы успели отбить «Пустопад», и противник больше не глушил сигналы.

Вокс начал настойчиво пикать, чем отмечал приоритетность входящей передачи. Удар обрубил всю остальную связь и переключил каналы.

— Ваши танки на позиции, полковник? — донёсся из древней вокс-установки потрескивающий голос Азраила.

Удар взглянул на одного из операторов ауспика, который показал ему большие пальцы вверх.

— Да, лорд Азраил. Мы готовы начать обстрел сразу же, как вы окажетесь на земле.

— Хорошо. Мы развёртываемся.

Наконец, Битва за Атику началась.

Вальтасар взмахнул мечом, вспарывая брюхо прыгнувшему на него демону. Тварь с воплем рухнула на землю и исчезла из реальности даже прежде, чем успела истечь кровью. Следующим ударом терминатор срубил головы паре бледных стройных существ с уродливыми клешнями вместо рук. Их трупы тоже пропали.

— Оставь немного и нам, брат, — произнёс Гавриил, сражавшийся плечом к плечу с Вальтасаром.

Магистр роты Крыла Смерти стрелял из штормового болтера, оставляя младшему Тёмному Ангелу подбиравшихся слишком близко нерождённых.

— Почему бы вам не сказать это им? Учитывая то, как быстро они уничтожают этих тварей, славы вообще никому не достанется.

Вальтасар разрубил клинком туловище меньшего чумного демона и тем же движением указал остриём меча на сражающуюся в нескольких сотнях метров от них группу.

Отделение сияющих паладинов Серых Рыцарей, облачённых в девственно чистые терминаторские доспехи серебряного цвета, обращало врага в бегство своим ведьмовским огнём. Шары яркого белого пламени срывались с их кулаков, как если бы тяжёлые огнемёты приняли человеческую форму, вот только учиняемые их психическими атаками разрушения во много раз превосходили всё, на что было способно любое обычное оружие. Твари, которые ощущали на себе всю мощь паладинов, мгновенно испепелялись, а на земле навечно отпечатывались белые очертания омерзительных тел. Даже просто оказавшиеся на границе зоны поражения вскоре умирали, так как малейший огонь быстро распространялся и поглощал более крупных демонов, противостоящих имперским силам.

— Если бы у нас было хотя бы несколько таких у 2761/б, наши потери, наверное, оказались бы не такими высокими, — сказал Гавриил, нацеливаясь на демона и разрывая его на куски двумя меткими выстрелами.

— Для меня это звучит как крамола. Ставить под сомнение тактики верховного великого магистра, — произнёс Вальтасар.

Хоть в плане структуры Тёмные Ангелы и соблюдали Кодекс Астартес почти до последней буквы – десять рот, Первая имела в своём распоряжении терминаторские доспехи, Десятая была скаутской – действовали они иначе, нежели другие капитулы Космодесанта. Воины их Первой роты – Крыла Смерти – шли на войну исключительно в тактической дредноутской броне, причём выкрашенной в костяно-белый, в отличие от зелёных и чёрных доспехов братьев в остальных девяти ротах. Кроме того, они знали темнейшие тайны капитула и могли открыто делиться друг с другом мыслями по любому поводу, по крайней мере, среди других членов Крыла Смерти.

— Мы с лордом Азраилом уже имели обстоятельную и открытую беседу касательно достоинств его тактики в тот день, Вальтасар. Каждая битва, будь то победа, поражение или затяжная ничья, учит чему-то каждого из нас, даже верховного великого магистра. День, когда мы перестанем учиться, станет днём, когда апотекарии приставят к нашим трупам редуктор. — Гавриил прекратил стрельбу, ожидая перезарядки оружия. Одна из розовых мерзостей с рогами увидела возможность и прыгнула на него исподтишка, но магистр описал штормовым болтером дугу в воздухе и нанёс мощный удар. Шея твари сломалась с тошнотворным хрустом. — К тому же, я думаю, ты завидуешь.

Вновь раздался грохот болтерного огня.

— Завидую? В смысле? — спросил Вальтасар.

— Я видел, как ты упивался убийствами, видел контролируемую ярость, с которой разил наших врагов. Ты живешь ради битвы, Вальтасар, и постоянно совершенствуешь свои боевые навыки. Твоё тело уже превратилось в идеально настроенную машину смерти, но ты прекрасно знаешь, что достиг бы гораздо большего, если превратил разум в такое же могучее орудие.

Вальтасар ничего не ответил, вместо этого подняв штормовой болтер и врезавшись в толпу демонов, разрубая их мечом в другой руке. Гавриилу же оставалось только гадать, задел ли он его за живое.

Тзула находилась в десантном отделении «Грозового ворона», откуда по пикт-потоку наблюдала за бушующим на земле сражением.

Сотни тысяч имперских гвардейцев маршировали по Стеклянной равнине, как стали называть её многие полки, приближаясь к стальному кольцу, образованному имперской бронетехникой. Под прикрытием танковых орудий они двинутся на подмогу силам Тёмных Ангелов и Серых Рыцарей, которые уже сражались с демонической ордой. Поддержка Имперской Гвардии позволит космодесантникам прорваться в туннели под Атикой и продолжить войну уже под землей. Десятая рота Тёмных Ангелов в полном составе, сопровождаемая кастеляном Кроу из Серых Рыцарей и отделением очистителей, запечатала все выходы из подулья, кроме одного. Самый крупный они оставили открытым, чтобы титаны и танки смогли попасть на подземное поле боя и расправиться своими большими пушками с любым таящимся в глубинах кошмаром.

Мысли о подулье заставили Тзулу задуматься об Эпиметее и Шире и о том, какая судьба их постигла. Серый Рыцарь никогда не собирался присоединяться к основным силам отвоёвывания по причинам, которые, как считала младший дознаватель, она разгадала, но вот исчезновение Ширы приводило её в замешательство. Хелдрейка, коим, судя по всему, была одержима пилот, замечали по всему Пифосу, и Тзуле казалось, будто Шира собиралась при первой же возможности запрыгнуть в кабину летательного аппарата Военно-космического флота и продолжить дуэль. Вот только женщина подозревала, что парочка не сидела сложа руки. На протяжении месяцев имперское командование получало неподтверждённые доклады о серебряном призраке, приходившим на помощь осаждённым крепостям в самый последний момент и помогавшем отбивать атаки. Он появлялся словно бы из ниоткуда или же, согласно одному из докладов, который не восприняли всерьёз по причине того, что очевидец не отнёсся к его составлению с должной сдержанностью, из «невидимого космического корабля».

— К оружию, братья, — произнёс Драйго, отводя взгляд от пикт-экрана и надевая шлем.

Остальные пять Серых Рыцарей, сидевшие в десантном отделении, сделали то же самое. Тзула застегнула две последние застёжки своего нового нательного костюма и проверила плазменный пистолет, при этом её аугметическая рука негромко жужжала.

— Лорд Азраил держал вас на орбите подальше от битвы из страха, что вы посрамите его Тёмных Ангелов. — Драйго поднялся, а следом и другие Серые Рыцари. Тембр двигателей «Грозового ворона» изменился, когда машина начала вертикальное снижение. В нескольких метрах над землёй задний люк открылся, и верховный гроссмейстер подошёл к краю. — Давайте же претворим его страх в реальность, — закончил он, после чего выпрыгнул из зависшего траспорта.

Пятеро остальных терминаторов в серебряной броне последовали за ним, приземляясь на перегретую землю, которая раскалывалась словно фарфор. Тзула покинула «Грозовой ворон» последней, так как дожидалась, пока машина опустится. Коснувшись земли, она сделала кувырок вперед и поднялась с пистолетом в руке. Младший дознаватель тут же выстрелила в уже собравшуюся прыгнуть на неё багровую собакоподобную тварь. Плазменный заряд сжёг демона, а стрелковый огонь из-за спины женщины скосил остальную стаю. Тзула повернулась и увидела имперских гвардейцев, бегущих через бреши в боевом порядке танков. Она не смогла сдержать улыбку, когда заметила на острие атаки катачанцев, чья джунглево-зелёная форма окрашивалась в оранжевый в свете воздушных разрывов и дульных вспышек орудий.

В ходе манёвра, который выглядел как постановочный, Тёмные Ангелы и Серые Рыцари вышли из боя с демоническими врагами и устремились к единственному оставшемуся входу в Атику, а их место заняли человеческие союзники. Стальное кольцо распалось, когда десятки «Леманов Руссов» поехали оказывать гвардейцам танковую поддержку, в то время как сверхтяжелые машины последовали за космодесантниками, уничтожая всех не успевших убраться с дороги противников. Артиллерия продолжала обрабатывать вход в подулей с целью уничтожить демонов и обеспечить космодесантникам беспрепятственный проход. Ракетные установки выпускали по воздушным тварям залп за залпом, а выжившими занимались кружащие «Валькирии» и «Громовые ястребы».

В тылу имперцев приземлялось всё больше челноков и транспортных посадочных модулей с гвардейцами, которые затем устремлялись обратно к флоту, чтобы повторить процесс. К уже сражающимся катачанцам, кадийцам и востроянцам прибывали на подмогу солдаты с Крига и новые кадийцы. Впервые с начала войны за Пифос силы Империума превосходили по численности силы Хаоса.

Но долго это не продлится.

Тзула не поспевала за широко шагавшим Драйго и его братьями, поэтому ей пришлось перейти на бег. Она на ходу водила пистолетом из стороны в сторону и выпускала потоки плазмы во всё сверхъестественное, что оказывалось в пределах дальности стрельбы. Передовые силы космодесантников уже добрались до огромного входа, который вёл вниз, в шахты под бывшим городом-ульем, и вступили там в свирепый бой с продолжавшими появляться из глубин монстрами. Между двумя возглавлявшими своих бойцов магистрами вновь возникли воинские узы, оставленные ими возле крепости 2761/б, и они со свирепым упоением бросились в схватку.

Поток рвущихся из-под земли демонов не ослабевал, и хоть космодесантники прикончили многих, за это приходилось платить. Рыцарь пламени оказался отрезан от собственного отделения и попал в окружение кровожадных собакоподобных существ, что напоминали тех, с которыми уже сталкивалась Тзула. Его психические способности не оказывали никакого эффекта на кхорнитских гончих, поэтому плоть и душа Серого Рыцаря были разорваны их клыками прежде, чем братья рыцаря пламени успели прийти на помощь. Им оставалось только отомстить.

Неподалёку сержант Тёмных Ангелов в чёрной броне Крыла Ворона стал жертвой неистовствующей демонической колесницы, чей жуткий наездник пропевал слова из богохульного тома, а сам стоял на шипастом диске, который тянули вперёд две несомые волной варпа тошнотворных змея. Космодесантник пытался обогнать демоническую колесницу на мотоцикле, но та врезалась в него и выбила из седла. Прежде, чем он успел среагировать и подняться, два вопящих ужаса омыли Тёмного Ангела пламенем, мгновенно превратив в кучку пепла. Слишком быстрый для воина Крыла Ворона, убийца, тем не менее, не смог избежать танкового снаряда и оказался разорван на куски ещё до того, как догорел труп космодесантника.

Новые противники начали выплёскиваться на поле боя из зева туннеля, и ручеек теперь превратился в поток. К толпе демонов присоединились чумные зомби, чьё коллективное сознание управлялось высшей силой. Вскоре нежити стало больше, чем живых. В отличие от тех кротких созданий, встреченных Тзулой много месяцев назад в Атике, эти были злобными, царапая когтями и кусая каждого, кто им попадался. Уклониться от отдельных чумных зомби не составляло особого труда, но, когда они нападали толпой, жертвам почти никогда не удавалось ускользнуть от них. Орда убила тысячи имперских гвардейцев, которые тут же возрождались уже в качестве бессмертных солдат, намеренных убивать бывших товарищей. Под массой тел оказывались даже Серые Рыцари и Тёмные Ангелы, и чумные зомби сдирали с них куски брони, чтобы добраться до плоти. К счастью, генетические изменения, защищавшие космодесантников от заразы при жизни, продолжали работать и в смерти, не давая трупам подняться и наброситься на бывших братьев.

Танки били по самым крупным скоплениям нежити. Непрекращающийся обстрел разрывал ходячих мертвецов на куски и оставлял воронки, куда падали безмозглые рабы, после чего лезли друг на друга в попытке подняться по отвесным стенкам. Те, кто не погибали сразу, но теряли в результате взрывов конечности или другие части тел, просто шли дальше или же ползли, если у них отсутствовали ноги. Не поднимались лишь зомби, которые получали повреждения головы либо же вообще лишались её.

За несколько минут из Атики вырвались сотни тысяч чумных зомби, и ничего не указывало на то, что поток прекратится. Среди ходячих мертвецов появились более крупные фигуры, стрелявшие в верных космодесантников поверх стены нежити. Из-за свирепой рукопашной чумных десантников, судя по всему, никто не замечал, и они убивали практически безнаказанно, ибо слабый ответный огонь приходился на их щиты из гнилой плоти. Но Тзула заметила новых врагов, как и высокую фигуру в арьергарде орды, отдававшую приказы и направлявшую свою рабскую армию.

Походя выстрелив в голову чумному зомби, Тзула двинулась в направлении новой цели, бормоча про себя одно-единственное слово.

— Корпулакс.

085961.M41 / Крепость Пирей. 4,218 километров северо-восточнее Атики, Пифос

Шира выстрелила в последний раз. Батарея её лазпистолета разрядилась, а культист, ставший целью пилота, умер. Его тело рухнуло на землю рядом с семью другими, кого женщина прикончила со своей точки обзора, что располагалась на выступе в нескольких метрах над туннелем. Она вынула батарею и вставила новую, после чего спрыгнула вниз в поисках новых жертв.

Дальше в шахте Эпиметей заканчивал поединок с последним Чёрным Легионером, разрубая космодесантника-изменника алебардой под вой потрескивающей энергии и хруст костей. К тому моменту, как Шира догнала Серого Рыцаря, две половинки изуродованного тела ещё продолжали дёргаться.

— Больше никого? — спросила Шира, комично пнув кусок трупа.

Эпиметей опустился на колено и обыскал сумки и контейнеры на поясе Чёрного Легионера. Он достал оттуда пару гранат и горсть болт-снарядов, добавляя их к своему арсеналу.

— Никого. Я не фиксирую никаких признаков жизни и не ощущаю ничьего присутствия в варпе.

Подтверждение, хоть оно им и не требовалось, предстало их глазам, когда они вошли в следующую пещеру и обнаружили у забоя мёртвых защитников крепости, отчаянно державших там последний рубеж, вот только закончилось это всё поражением. Тела сотен кадийских белощитников – солдат-мальчишек, призванных на военную службу Императору – лежали вперемешку с трупами шахтёров, многие из которых были не старше погибших вместе с ними имперских гвардейцев. Бойцы не ударили в грязь лицом, о чём свидетельствовали десятки убитых культистов, но оборона изначально была обречена на провал из-за присутствия в рядах противника астартес.

Очень знакомая Шире и Серому Рыцарю картина. На протяжении месяцев они действовали по всему северу главного континента Пифоса, откликаясь на сигналы бедствия Имперской Гвардии и отрядов ополчения, что подвергались нападению вражеских налётчиков. Вместо концентрации своих сил для скоординированного наступления на одну горную крепость, Абаддон стал атаковать множество шахт мелкими группами, причём синхронизировал их действия так, чтобы имперские гарнизоны не имели возможности прийти друг к другу на помощь. Эта стратегия оказалась безжалостно эффективной. На каждую крепость, которой Эпиметей и Шира успевали помочь с обороной, приходилось по две потерянные. Из-за начавшейся битвы по освобождению Атики Имперская Гвардия не получала подкрепления, и, хоть Магистр Войны и находился на грани поражения в войне за Пифос, он всё ещё мог безнаказанно бить по целям на севере.

Мрачные Шира и Эпиметей приступили к сбору тел для последующего сжигания.

— Так чем вы собираетесь заняться, когда всё это закончится?

Вопрос Ширы застал Серого Рыцаря врасплох. Обычно пилот болтала о чём-то банальном, зачастую спрашивая его о том, встречал ли он каких-то определённых личностей из эпохи Ереси Хоруса, либо же о наличии или отсутствии определённых функций у организма космодесантника.

— Я имею в виду, когда закончится война, — добавила женщина, прорубаясь сквозь густой подлесок на обратном пути к челноку.

— Если всё, о чем вы с Тзулой рассказали мне – правда, тогда война никогда не закончится. Империум Человечества находится в состоянии постоянного конфликта. Всегда будут битвы, в которых нужно сражаться, — ответил Эпиметей в надежде, что разговор подойдёт к концу.

— Это не совсем ответ, — усмехнулась Шира. — Вы планируете воссоединиться со своим капитулом, или мы так и продолжим действовать дуэтом? Серебряный Призрак и его отважная помощница летают по галактике, приходя на помощь тем, кто нуждается в ней больше всего.

Эпиметей схватился за преграждавшую им путь низко висящую ветку и оторвал её от ствола могучего красного дерева, словно какую-то хворостинку.

— Это больше не мой капитул. В некоторых аспектах практически ничего не изменилось, но за последние десять тысяч лет Империум продвинулся вперёд. Я – человек из ушедшей эпохи, реликт. Наверное, у меня больше общего с Абаддоном, чем с современными космодесантниками. — Он посмотрел вдаль с чуть ли не тоскливыми видом. — Когда врага изгонят с поверхности Пифоса, а Проклятый Тайник вновь запечатают, я планирую покинуть это место и отправиться в Мальстрём. Там я буду сражаться и делать то, ради чего создан.

— Я так и знала, что вы захотите сохранить нашу маленькую команду, — сказала Шира, подходя к челноку, который они спрятали под гигантским деревом, чей ствол в ширину не уступал длине корабля.

Эпиметей набрал комбинацию цифр на едва заметной внешней кнопочной панели. Камуфляж рассеялся, являя взорам гладкий чёрный корпус челнока, а боковой люк медленно опустился на землю, образовав посадочную рампу. Шира уже собралась подняться, но тут Серый Рыцарь остановил её.

— Это то, что я должен делать в одиночку. Мальстрём – смертельно опасное место, полное демонических миров, на фоне которых Пифос выглядит как райская планета. Без должных психических оберегов их обитатели разорвут твою душу на клочки с такой же лёгкостью, с какой просто взглянут на тебя. Обычный пистолет не обеспечит там никакой защиты.

Шира выглядела так, словно получила удар под дых. Хоть Эпиметей и мог читать разумы, он всегда плохо понимал людей, однако, за проведенные вместе с пилотом месяцы космодесантник кое-чему научился.

— Но ты отлично из него стреляешь, — продолжил Серый Рыцарь. — Почти так же хорошо, как и летаешь.

— Да? Что ж, лжец из вас скверный, — хихикнула Шира, поднимаясь по посадочной рампе. — Кроме того, не думайте, что вскоре избавитесь от меня. На Пифосе ещё воевать и воевать.

Её слова подчеркнул треск вокса.

— Говорит лейтенант Корбиенев из Кадийского 99-го. Убежище Мюрранц атаковано. Повторяю, Убежище Мюрранц… — панический голос утонул в море помех.

— Видите? — сказала Шира, пристёгиваясь в кресле пилота.

Через пять минут Серебряный Призрак уже летел на юг, чтобы делать то, ради чего был создан.

085961.M41 / Улей Атика, Пифос

Тзула не единственная заметила присутствие Корпулакса на поле битвы.

Один из воинов Крыла Смерти, прорубавшийся сквозь орду чумных зомби, тоже увидел Чумного лорда и теперь двигался в его сторону, чтобы сойтись с ним в бою. Все терминаторы Первой роты Тёмных Ангелов выглядели одинаково в своих костяно-белых доспехах за исключением тех немногих, кто не носил шлем, но Тзулу тренировали одни из лучших аналитических и наблюдательных умов в распоряжении Ордо Маллеус, поэтому, будучи не просто зевакой, во время единственной их встречи в прошлом она обратила внимание на расположение трёх печатей чистоты вдоль левого наголенника этого космодесантника. Его звали Вальтасар, однако, это было неважно. Она первой доберётся до Корпулакса и отомстит за смерть Диналта.

Приближаясь со стороны, в которую Чумной лорд не смотрел, Тзула прицелилась из плазменного пистолета и нажала на спусковой крючок. Их разделяло всего несколько метров, но выстрел не снёс изменнику голову, как рассчитывала женщина, а угодил в двух рабов из непрерывно движущейся массы, которые перекрыли траекторию полёта заряда. Корпулакс развернулся в поисках источника атаки и, заметив в давке неживой плоти Тзулу, усмехнулся. Это был влажный, тошнотворный звук.

— А я чувствовал, что мы ещё с тобой встретимся, — вылетели слова из его наполненной слизью глотки. — Ты забрала принадлежащую мне по праву вещь, и я требую вернуть её.

Тзула непроизвольно бросила взгляд на торчащий из-за пояса нож.

— Тебе и правда хватило глупости взять его с собой? Доставить мне прямо в руки? — Корпулакс жестом заставил разойтись стоявших между ними чумных зомби, чтобы хорошо видеть младшего дознавателя. — Да, хватило. Ты избавила меня от хлопотных пыток для выуживания из тебя его местоположения. Давай сюда, девочка, и ты умрёшь быстро. Если заставишь меня сражаться, то успеешь тысячу раз взмолиться о смерти, прежде чем я, наконец, прикончу тебя.

— Он окажется промеж твоих рёбер до того, как этот день настанет. Вот тебе за моего господина.

Тзула снова выстрелила, однако, очередным жестом Корпулакс заставил чумных зомби вернуться на место и загородить ей линию прицеливания. На землю попадала зажаренная омертвевшая плоть и конечности.

— Как трогательно. Ты желаешь отомстить за смерть Диналта. Слишком уж много времени ты провела рядом с этими Тёмными Ангелам. Их тоже ослепляет месть.

Болтер Чумного лорда с рявканьем ожил, и Тзуле пришлось бросить в сторону и кувыркнуться. Корпулакс повёл стволом вслед за ней, скашивая рабов, но фигура в чёрном нательном костюме осталась невредимой. Завершив кувырок, женщина навела пистолет на изменника, однако, выстрел лишь прикончил очередных безмозглых зомби.

— Да что ты знаешь о Тёмных Ангелах, предатель?

Когда на младшего дознавателя упала тень Вальтасара, она отскочила вбок, и терминатор тут же открыл огонь из штормового болтера. Стена из ходячих мертвецов продолжала делать своё дело, поэтому до Корпулакса долетали лишь куски изорванной мёртвой плоти.

— Этот тоже не особо умён, верно? Или, возможно, месть буквально ослепила его. — Чумной лорд образовал канал в море рабов, позволяя Вальтасару нормально увидеть изменника. Воин Крыла Смерти замешкался на долю секунды, а скорость огня пошла на спад, когда он впервые отчётливо рассмотрел Корпулакса. — Верно, когда-то мы с тобой были братьями. Наверное, ты бы даже мог сказать, что мы были легионом, да?

Вальтасар нарастил темп стрельбы, но выстрелы проходили мимо цели. Тзуле казалось, будто разъярённый терминатор боролся с обуявшим его гневом.

— Не волнуйся. Я не выдам твои маленькие грязные секреты. — Корпулакс снова взмахнул костлявой рукой, на этот раз как будто бы нанося удар когтями, после чего все чумные зомби в радиусе пятидесяти метров перестали толпами бросаться на имперских гвардейцев или забивать гусеницы танков и направились к Тёмному Ангелу с младшим дознавателем. — Но ты их очень скоро заберёшь с собой в могилу, «брат».

Вальтасар обнажил силовой меч и стал размахивать им по широкой дуге. Часть бездумных рабов, не обращая внимания на опасность, шагала навстречу лезвию, а остальных разносили на куски снаряды штормового болтера. Доставшая боевой клинок Тзула колола одной рукой, отбиваясь от напирающей толпы, а в другой держала светящийся плазменный пистолет, который был опасно близок к перегреву. Попадавшие в эту бурю резни зомби лишались рук, ног и голов, однако, орда не останавливалась

Тучная чернобронная фигура двигалась среди своих рабов. Те расступались, освобождая хозяину дорогу, а затем столь же быстро возвращались на места у него за спиной. Болтер висел у Корпулакса сбоку, так как теперь оружием Чумного лорда была контролируемая его разумом толпа. Подобравшись к окружённой парочке, он поднял лишённую плоти руку.

— Его рука! Не позволяй ей коснуться тебя, — завопила Тзула, напрягая голосовые связки, чтобы перекричать несмолкающий шум битвы.

Силовой меч Вальтасара устремился вверх размытым пятном стали и энергии, разрубив всех чумных зомби, которым не повезло оказаться на его пути, и соприкоснувшись с запястьем Корпулакса. Чумной лорд запрокинул голову к небесам и издал вопль, но его влажный низкий голос тут же утонул в грохоте артиллерийского обстрела и демоническом гоготе. Клинок Вальтасара отключился, энергетическое поле с треском рассеялось. Тем не менее, даже так острый меч оставался смертельно опасным оружием. Тёмный Ангел рубил им нежить, пытаясь воспользоваться преимуществом и пробиться сквозь плотную толпу к Корпулаксу.

Хоть чумной десантник и потерял руку, он сохранил контроль над ордой, поэтому гниющие тела вставали позади изменника и прикрывали его отступление. Вальтасар неутомимо бился, чтобы добраться до предателя, раскидывал рабов в стороны ударами кулаков и поммеля меча, однако всё тщетно. С каждым преодолённым терминатором метром, Корпулакс оказывался всё ближе к безопасному укрытию под Атикой.

В ухе Тзулы ожила вокс-бусина. Это был голос Азраила.

— Всем войскам – отступить. Их слишком много. Мы уничтожим противника с орбиты.

Продолжая рубить и стрелять, младший дознаватель начала отходить, но затем остановилась, когда поняла, что Вальтасар движется в обратном направлении.

—Ты слышал лорда Азраила. Мы отступаем, чтобы можно было разбомбить орду из космоса. Ты должен уходить. Сейчас же.

Тёмный Ангел остановился, непринуждённо снося локтем головы паре зомби, дерзнувших подойти слишком близко. Вдалеке всё ещё виднелся красно-белый символ капитула Благословителей на чёрной реликвийное броне, пока Корпулакса, наконец, не поглотила тьма Атики.

— Вальтасар, — призывала его Тзула.

Мимо неё на большой скорости проезжали давшие задний ход танки, освобождая путь двигавшимся следом космодесантникам и гвардейцам.

Вернув меч в ножны, Вальтасар развернулся и побежал за младшим дознавателем, а тем временем тёмно-синее сумеречное небо уже расчерчивалось белыми инверсионными следами, которые возвещали о приближающейся смерти.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

152961.M41 / Подулей. Атика, Пифос

Корпулакс опустошил магазин своего болтера в лежащего ничком скаута Тёмных Ангелов, чьё тело задёргалось от попаданий. Вытекающая из гноящихся ран кровь покрывала зелёную броню багровым слоем и растекалась вокруг трупа космодесантника. Дальше по туннелю тоже раздавались болтерные выстрелы – это отряд сопровождавших Корпулакса чумных десантников загнал в угол товарищей скаута по отделению. Их ждала та же судьба.

Чумной лорд наслаждался убийствами, причём не столько самим процессом, сколько результатом. Месяцами скауты действовали впереди основного контингента Тёмных Ангелов и Серых Рыцарей, обнаруживая и уничтожая склады боеприпасов, наводя вражеские войска на места жертвоприношений и разведывая активность чумных зомби. Словно умеющая сливаться с тьмой Десятая рота безнаказанно наносила удары и зачастую исчезала даже прежде, чем силы Хаоса осознавали, что она вообще там была. После себя скауты Тёмных Ангелов оставляли только трупы. Сейчас Корпулакс убил лишь пятерых, в то время как сам потерял сотни воинов, однако, противник лишился пяти пар глаз, собиравших разведданные. Кроме того, ещё минус пять тёплых тел, которые могли бы обнаружить расположение Изумрудной пещеры, особенно теперь, когда близился час её открытия.

Лязг брони возвестил о возвращении чумных десантников, чьи раздутые фигуры появлялись из сумрака. Каждый воин перезаряжал болтер. Корпулакс уже собрался сделать то же самое и потянуться свободной рукой к поясу, чтобы взять магазин, но вспомнил, что у него больше не было свободной руки. Все эти недели ему казалось, будто конечность до сих пор на месте. Меч терминатора Крыла Смерти прижёг рану, лишив Чумного лорда удовольствия заиметь гноящуюся культю в качестве постоянного напоминания о потере. Зажав болтер подмышкой, другой рукой он достал свежий магазин и вогнал его в приёмник, после чего снова взял оружие. Неожиданно раздавшийся в темноте шум заставил Корпулакса вновь поднять болтер.

Не замечая нацеленное ей в голову оружие, лидер Давиникус Ликэ уже почти уткнулась в ствол лбом, когда Чумной лорд заговорил.

— Тебе не стоит вот так шнырять во тьме, Дорменендра. Я бы мог снести тебе голову

Это было преувеличением. Улучшенное зрение Корпулакса позволило ему увидеть лидера культистов ещё за много метров даже в кромешной темноте.

— Молю вас о прощении, Чумной лорд. Я не хотела встревожить вас.

Почтительный тон женщины вызвал влажные сдавленные смешки у чумных десантников, и их раздалось ещё больше, стоило культистке опуститься на колени перед Корпулаксом.

— Как бы лестно это ни было, я полагаю, ты проделала такой путь не просто ради того, чтобы упасть ниц передо мной. У тебя есть новости?

Для культа, который в том или ином виде существовал со времён Ереси Гора, Давиникус Ликэ менял своих номинальных лидеров с удивительной частотой. Дорменендра была последней, кто встал во главе культа, ибо остальные занимавшие этот пост после Морфидэ стали жертвами опасной природы планеты, врагов или амбициозных претендентов из числа других культистов. Корпулакс невольно уважал женщину, так как прежде она сама входила в число тех амбициозных претендентов.

Дорменендра подняла свою рогатую голову, взглянула на Чумного лорда и встала. Несмотря на торчащие из висков вытянутые образования, женщина едва доставал Корпулаксу до груди.

— Да, мой повелитель, — ответила она. — Изумрудная пещера открыта.

За сотни лет существования Корпулакс повидал много вещей на службе обоим хозяевам. Будучи верным космодесантником, сражавшимся во имя Императора, он лицезрел экстерминатусы миров, уничтожение ксенорас и целые культуры, поставленные на колени. Во второй своей жизни, переродившись отпрыском Чумного бога, Корпулакс путешествовал вглубь Ока Ужаса ради аудиенции у демонов, причинял боль, которая выходила за пределы разумения людей, и руководил резнёй эпических масштабов.

Но то, что предстало его взгляду в Изумрудной пещере, заставляло всё остальное померкнуть в сравнении.

Колоссальный в полном смысле этого слова, Узник из Изумрудной пещеры буквально заполнял собой всё её пространство. Верхушка его головы – ну или того, что служило ему головой — едва не касалась потолка большого подземного зала, а дородная туша тянулась практически до каждой стены. Жир под пятнистой кожей пузырился и пульсировал, сама кожа блестела от застойной влаги, напоминающей токсичный пот, и отражала зелёный свет, который исходил от самоцветов в стенах. Создание отделяло от своей шкуры мелкие версии себя, вырывавшиеся из лопающихся и разбрызгивающих вонючую жидкость гнойников. Некоторые мгновенно поглощались обратно, в то время как другие ссорились и дрались друг с другом в попытках привлечь внимание и получить расположение прародителя. Иные становились едой, когда основное тело отращивало толстые щупальца и хватало мелких существ, после чего швыряло в появляющиеся пасти.

Охваченный восторгом при виде зрелища, которое вот уже почти десять тысяч лет не лицезрел ни один смертный или постсмертный, Корпулакс упал на колени точно так же, как и Дорменендра перед нем менее часа назад. Даже полностью облачённый в доспехи и обладающий улучшенным телом, что ещё сильнее подкреплялось дарами его покровителя, он всё равно выглядел муравьём на фоне полубога. Два любопытных, недавно отделившихся отродья сползли вниз по плоти своего создателя и принялись щупать да тыкать в Чумного лорда зловонными конечностями. В отличие от остальных ссорящихся друг с другом детей, этой загулявшей парочке удалось привлечь внимание огромного демона. Того заинтриговал крошечный почитатель, и из соприкасающейся с полом части туши выросло множество глаз.

Слегка подняв голову, Корпулакс взглянул на стену очей.

— О, Великий, — произнёс он, игнорируя интерес со стороны двух меньших демонов. — Я прибыл сюда освободить тебя из заточения, чтобы ты вновь выбрался на просторы галактики и переделал её согласно своему грандиозному замыслу.

Глаза моргали, но не выказывали ни единого признака понимания или замешательства. Корпулакс даже не был уверен, как общалось подобное создание. Вербально? Психически?

Вскоре он получил ответ.

Отрастив пару щупалец, великий демон схватил двух изводящих чумного десантника демонов и вернул обратно в свою тушу. Их раздутые тела вновь стали с ним единым целым. В том же месте, где исчезли мучители Корпулакса, возник рот с толстым языком меж двух рядов гнилых острых зубов. Пасть втянула в себя затхлый воздух пещеры, задержала дыхание, а затем выпустила зелёно-коричневые миазмы. Облако окутало Чумного лорда, вслед за чем один из множества токсинов в этом опьяняющем коктейле парализовал его, и он словно прирос к земле.

Многообразие болезней, вирусов и инфекций влилось в тело Корпулакса, свободно смешиваясь с уже имеющимися там и мутируя, развиваясь, давая жизнь новым формам зараз, которые прежде даже не возникали ни у кого в воображении, не говоря уже про реальность. Пройдут часы, прежде чем Чумной лорд вернёт себе полный контроль над телом. Эти болезни будут бушевать внутри него и рассказывать ему о великих планах Узника из Изумрудной пещеры на галактику. Они станут гнилостными вестниками эпохи хвори, что ожидала человечество.

Ненадолго обретя власть над изнемогающей иммунной системой, Корпулакс смог обуздать бунтующий организм и успел выдавить улыбку.

Высоко наверху, невидимая для постчеловеческих и демонических глаз, вниз смотрела фигура, которая была лишь на несколько тонов темнее изумрудных стен пещеры. Она наблюдала за происходящим из зева туннеля, с помощью которого и проникла внутрь. Развернувшись в узком пространстве, скаут-сержант Намаан пополз обратно, чтобы проинформировать лорда Азраила об увиденном.

153961.M41 / Убежище Джала. Двести восемьдесят семь километров северо-восточнее Атики, Пифос

Хоть оккулоб и позволял Эпиметию увидеть нанесённый Убежищу Джала ещё на расстоянии свыше двадцати километров, Серый Рыцарь всё равно настоял на том, чтобы Шира посадила челнок. Так он мог изучить всё тщательнее.

Густой чёрный дым вихрился вокруг космодесантника, пока тот поднимался по скалистому склону ко входу в шахту. Из-за работающих двигателей челнока вместе с ним вверх неслись и потоки возмущённого воздуха, так что Эпиметей в уже практически полностью серебряных доспехах был словно окружён танцующими чернильно-чёрными ветвями. Из зева пещеры вырывались толстые языки пламени. Огонь поглотил подземный комплекс целиком, но Серый Рыцарь не замечал ни единого признака поджигателей. Даже несмотря на броню, жар оказался слишком сильным для древнего космодесантника, поэтому он стоял в тридцати метрах от пожарища. В оранжевом свете его терминаторские доспехи казались бронзовыми. Эпиметей повернулся, чтобы оглядеть окрестности разрушенного Убежища, и сквозь мешающие обзору клубы дыма увидел то, что искал.

Слева лежала лицом вниз почерневшая фигура с пистолетом в руке. Поначалу Серый Рыцарь приписывал тёмный оттенок трупа сожжённой плоти, но затем подошёл поближе и увидел нетронутую огнём кадийскую форму. Как оказалось, всё дело в слое саже. Опустившись на колено, Эпиметей перевернул мёртвого офицера Имперской Гвардии. Не загрязнённая дымом передняя часть кителя была порвана в пяти местах, и каждый из этих глубоких разрезов до самой кости окружала засохшая кровь. Четыре раны тянулись параллельно друг другу, однако пятая, не такая глубокая, как остальные, располагалась под углом и пересекала бок кадийца в отличие от других, которые приходились на торс спереди.

В древние времена в суеверных культурах считалось, что те, кто умер насильственной смертью, сохраняли образ убийцы на своей сетчатке, будто бы так жертва обвиняла его, даже находясь по ту сторону черты. За прошедшие десятки тысяч лет миф был развеян, вот только трупы действительно могли кое-что поведать. В каждом суеверии имело зерно истины, и хоть глаза недавно умершего никак не раскрывали личность убийцы имперского гвардейца, с разумом дела обстояли иначе. Закрыв глаза, чтобы помочь себе сосредоточиться, Эпиметей воспользовался психическими способностями для чтения последний мыслей мертвеца.

Ответ он узнал ещё до возникновения в голове картинки. Этот же образ Серый Рыцарь получил от почти пятидесяти убитых в десятке выжженных крепостей за последнюю неделю.

Абаддон.

Действия Магистра Войны перестали поддаваться какому-либо объяснению. Судя по прослушиваемым Эпиметеем и Широй вокс-переговорам, сейчас враги сражались фактически на последней линии обороны, вот только Абаддон ни стремился к ним на помощь, ни пытался сбежать с планеты, вместо этого проводя бессмысленные налёты на изолированные горные крепости, которые больше не имели никакой стратегической ценности. Судя по всему, атаки осуществляла одна группа, что всегда находилась на шаг впереди и исчезала до прибытия Серого Рыцаря с пилотом, после чего отправлялась устраивать очередную резню. Невозможно было предугадать следующую цель нападения, однако, противник постоянно двигался в одном направлении.

Казалось, будто космодесантнику оставляли след, и вёл он на юг, всё ближе к Атике. Эпиметей не хотел сталкиваться с главными силами отвоёвывания, но, если Абаддон планировал прийти на помощь своим запертым под планетарной столицей войскам, особых вариантов у Серого Рыцаря не останется.

Он поднял тело, сделал несколько шагов вперёд и бесцеремонно швырнул его в пламя. Огненный ад жадно поглотил мертвеца в считанные мгновения. К тому моменту, как Эпиметей добрался до челнока, даже кости убитого превратились в пепел, настолько жарким был огонь, подпитываемый шахтерским оборудованием и запасами прометия.

— Выживших нет? — поинтересовалась сидевшая в кресле пилота Шира.

В последнее время она часто это спрашивала, и всегда получала один и тот же ответ.

Ничего не сказавший Эпиметей просто покачал головой. Сев в задней части отсека для экипажа, Серый Рыцарь принялся размышлять над планом Магистра Войны, в то время как Шира направила челнок в небеса.

153961.M41 / Подулей. Атика, Пифос

Лезвие скользнуло под кожу Вальтасара и отделило её от мышц. Когда скальпель погрузился глубже в плоть предплечья Тёмного Ангела, в кровеносную систему космодесантника хлынули подавители боли вперемешку с препаратами свёртывания крови и веществами-сгустителями. Обнаружив искомое, владелец медицинского инструмента повернул его, расшатывая застрявший меж волокон инородный объект, а затем пронзил остриём. Осторожно, чтобы не нанести ещё больше повреждений, апотекарий Рефиал медленно извлёк крошечный осколок гнилостной гранаты, который затем положил рядом с десятками других в металлический лоток возле каменной плиты, что использовалась им в качестве импровизированного операционного стола.

— Этот последний, – произнёс апотекарий с обветренной и морщинистой кожей тёмно-оранжевого цвета. Она, как и готик с сильным акцентом, была наследием первых годов жизни, проведённых в мире-пустыне до того, как Тёмные Ангелы забрали Рефиала в качестве рекрута. За прошедшие годы планета поставила капитулу множество неофитов, включая Вальтасара, который служил с ним в одном отделении, когда тот ещё воевал в составе Первой роты. Мир-пустыня зарекомендовал себя как источник доблестных бойцов, и Рефиал стал первым среди происходивших оттуда космодесантников, кто присоединился к апотекариону. — Постарайся не вставать перед гранатами какое-то время, хорошо?

Вальтасар скривился: частично из-за боли, частично из-за попытки апотекария пошутить. Космодесантникам выпадала мрачная доля, преисполненная бесконечных войн и непрекращающихся конфликтов. Братья, с которыми они служили на протяжении нескольких жизней обычного человека, могли исчезнуть в мгновение ока. Над астартес постоянно висела тень смерти. Это было существование, лишённое всякого легкомыслия, поэтому любая попытка пошутить звучала неловко и вымученно.

— Конкретно перед той гранатой оказался магистр Гавриил, а не я, — ответил Вальтасар. Воин Крыла Смерти сел прямо и оглядел порезы на своих руках, после чего осторожно погладил лицо, не желая вновь открывать рассечения на щеках. — Как он?

— Спроси у него сам. Магистр Гавриил вышел из ан-ноз комы, а брат Рагуил почти закончил оказывать ему помощь.

Апотекарий указал на другой импровизированный хирургический пункт на противоположной стороне тускло освещённого зала.

Благодарно кивнув Рефиалу, Вальтазар слез с каменного стола, в то время как апотекарий отправился заниматься другими ранеными Тёмными Ангелами, заполнившими его полевой госпиталь. Почти тридцать космодесантников лежали или сидели на приподнятых плитах и на накатах, и уже пришли вести, что скоро прибудут ещё.

На протяжении месяцев с начала штурма обе стороны перемалывали друг друга в лабиринте туннелей под бывшим городом-ульем, являвшим собой одну большую ловушку с глухими углами, тупиками и завалами. В тёмных глубинах рыскали стаи совершающих набеги демонов, а астартес-изменники и культисты ждали в засадах, готовые нанести неожиданный удар или обрушить туннели на головы атакующих имперцев. В ходе подземной войны Тёмные Ангелы потеряли уже почти полную роту, причём многие из этого числа до сих пор оставались под обломками. Часть воинов Десятой роты Азраил отправил заниматься исключительно поисково-спасательными операциями, в ходе которых скауты определяли местонахождение выживших и вытаскивали их из-под камней.

У Серых Рыцарей дела обстояли едва ли лучше, ведь демоническое воинство питало особую ненависть к психически одарённым космодесантникам. В любых совместных операциях двух капитулов самые большие потери несли воины в серебряной броне, а не в зелёной, чёрной или белой. Братство Драйго оставалось эффективной и грозной силой, однако, оно уже потеряло четверть от изначальной численности.

Однако, хуже всего приходилось солдатам Имперской Гвардии. Под поверхностью Пифоса не имелось естественных источников света, поэтому неулучшенные люди практически не могли сражаться без техники, оснащённой прожекторами или другими средствами освещения. Многие танковые бригады не принимали участия в боевых действиях, так как ожидали доставки в систему запчастей для модификаций, необходимых, чтобы вести войну под землёй. Тем не менее, некоторые механизированные части уже действовали в самых широких туннелях безо всяких проблем. Что примечательно, вся бронетехника Катачанского 183-го находилась в гуще боёв с самого начала. В течение нескольких дней после того, как прозвучали первые выстрелы, люди полковника Удара оснастили свои машины осветительными установками с пифосскими кристаллами, коих тут было в избытке.

И всё же, войну под поверхностью требовалось вести вне зависимости от условий, поэтому сотни тысяч человеческих солдат отправлялись в туннели в качестве поддержки силам Тёмных Ангелов и Серых Рыцарей. Многие из них больше никогда не увидят солнечного света, разорванные когтями демонов или сожранные армией нежити, которые защищали Проклятый Тайник и Изумрудную пещеру. Большая часть тех, кому всё-таки выпала возможность вновь ощутить лучи пифосского солнца на своей коже, переправлялась обратно на флот, где умирала в медленной агонии на борту медицинских фрегатов.

Сражавшиеся вместе с Вальтасаром и Гавриилом относились к последней категории. Полагаясь на доклады скаутов Тёмных Ангелов, два воина Крыла Смерти повели подразделение кадийцев в лабиринт туннелей, которые вели к жертвенному залу, куда чумные десантники и культисты отводили пленников. Назначение пещеры в разведданных было указано точно, но, когда имперцы прибыли на место, там не нашлось ни единого признака астартес-изменников, лишь ковен тронутых варпом, проводящих какой-то жуткий ритуал.

Их вырезали безо всяких затруднений. Экономно стреляя из штормовых болтеров, два терминатора окрасили затхлый воздух в багровый, вот только перед смертью один из колдунов успел взорвать гнилостную гранату в качестве последнего акта противления. Гавриил первым заметил угрозу и заслонил от взрыва не имевших такой хорошей брони гвардейцев, принимая на себя основную тяжесть токсичного взрыва. Тем не менее, несмотря на все свои дары от Императора, все свои аугментации и тренировки, магистр Крыла Смерти оказался недостаточно быстр. Причудливая иссохшая голова разлетелась на куски, а осколки устремились к слабой человеческой плоти. Несколько кадийцев погибли сразу, но вот остальных ждала медленная мучительная смерть. Всё ещё способный ходить Вальтасар протащил впавшего в кому магистра роты почти двадцать километров по туннелям, после чего отправил помощь пострадавшим гвардейцам.

— Похоже, ты снова спас мне жизнь, брат Вальтасар, — сказал Гавриил, когда заметил приближение младшего космодесантника. Рагуил вытаскивал осколки гранаты из груди магистра Крыла Смерти. Его скальпель глубоко пронзал плоть, но ветеран даже не вздрагивал. — Это входит у тебя в привычку.

— Это вы прикрыли меня от взрыва, магистр. В ином случае Рефиалу пришлось бы работать со мной не скальпелем, а редуктором.

Гавриил улыбнулся, хотя Рагуил по костяшки погрузил руку в его грудь, выискивая блуждающий осколок.

— Ну тогда я вернул тебе должок.

Вальтасар тоже ухмыльнулся.

— Кадийцы. Они…? — спросил Гавриил

— Большинство их них выжило, хотя каждый получил ранения.

Вальтасару не нужно было добавлять, что, скорее всего, они умерли при транспортировке на корабли флота, ибо даже крошечного осколка хватало, чтобы убить простого человека.

Гавриил вздохнул.

— Жаль. И мы не обнаружили ни одного чумного десантника, о которых докладывали скаты, отчего жаль ещё больше.

Вальтасар напряг щёки и отвёл взгляд от глаз магистра роты. Найдя последний осколок, Рагуил извлёк его, после чего бросил в кучку похожих фрагментов.

— На этом всё, — произнес он. Его бледная кожа алебастрового оттенка, ярко контрастировавшая с кожей Рефиала, придавала апотекарию схожесть с космодесантником из Гвардии Ворона. — Я собираюсь сделать запрос, чтобы вас держали подальше от передовой в течение двух дней для восстановления организма. Последние семнадцать часов я потратил на извлечение из вашего тела почти целой гранаты. Таким ранам необходимо время для затягивания.

— А я направлю вежливый запрос Азраилу, чтобы он отклонил твой запрос. Благодарю за заботу и внимание, брат Рагуил, но сейчас я должен попросить тебя оставить нас с братом Вальтасаром для разговора.

Тон у Гавриила был беззлобным, однако, он одарил апотекария суровым взглядом.

Рагуил утвердительно кивнул и ушёл. Очевидно, магистр роты желал обсудить дела. Дела Крыла Смерти.

— Не хочешь рассказать мне, что тебя тревожит, брат? — спросил Гавриил, приняв сидячее положение.

— Почему вы решили, будто меня что-то тревожит? — чересчур поспешно отозвался Вальтасар.

— Ты находишься в постоянном состоянии задумчивости с тех пор, как мы спустились под землю. Ты отвлечён. Тебе следовало среагировать на ту гранату одновременно со мной, но ты замешкался. — Гавриил сделал паузу. — Ты ведёшь себя так, словно несёшь бремя. Возможно, какой-то секрет?

Ответ незамедлительно отразился на лице Вальтасара.

— Я хотел поговорить с капелланом об этом, однако, в последние пару месяцев кампания не утихала ни на мгновение. То недолгое время, которое я провёл вместе с нашими братьями из реклюзиама, мы сражались плечом к плечу.

— Я не капеллан, брат, но слушатель хороший, если вдруг пожелаешь излить мне душу. Ты же знаешь, что можешь говорить свободно.

Язык телодвижений Гавриила стал расслабленным.

Вальтасар набрал воздух. Он был относительным новичком в рядах Крыла Смерти и преодолел только первые дуги внутреннего круга Тёмных Ангелов. Известные ему тайны могли потрясти Имперуим до основания, если бы они вышли наружу, и в то же время космодесантник едва начал постигать загадки своего капитула.

— Это случилось прямо перед второй орбитальной бомбардировкой, когда Стеклянная равнина кишела полумёртвыми. Среди резни и хаоса я заметил астартес-предателя в чёрной броне, который поклялся в верности Чумному богу. Инквизитор тоже его заметила, и мы оба вступили с ним в бой. Я отрубил изменнику руку, но он смог сбежать прежде, чем упали бомбы.

— Тебе известен протокол на случай встречи с Падшим, — прошипел Гавриил. — Следовало сразу доложить об этом.

Вальтасар понизил голос.

— Он не был Падшим. Ну, не совсем.

— Что значит «не совсем»? Он либо один из наших бывших братьев, либо нет.

— Он не был Тёмным Ангелом, который стал предателем, а носил знаки другого капитула Непрощённых. Я видел их так же ясно, как и вас сейчас. Инквизитор также подтвердила это, когда я говорил с ней после, однако она ничего не знает о его родословной или связи с нами. Предатель убил её господина, и теперь женщина жаждет отомстить.

Гавриил пристально смотрел на Вальтасара.

— Какой капитул?

— Благословители. — Повисла тягостная пауза. — Мне известны протоколы касательно установления местоположения, захвата и допроса Падшего, вот только я понятия не имею, какова процедура при встрече с предателем из наших собственных рядов. Что мне делать, магистр Гавриил?

— Тебе? — сказал магистр после некоторых раздумий. — Тебе – ничего.

— Но его предательство — неизгладимый след на нашей чести. Подобное нельзя оставлять безнаказанным.

— И мы не оставим. Есть протоколы и для таких случаев, однако, ты ещё не возвысился настолько, чтобы тебя в них посвятили.

— Но это я его обнаружил. Наверняка это…

— Это ничего не значит. С ним разберутся, — перебил подчинённого магистр.

Вальтасар уже собрался продолжить возмущаться, как тут к ним вновь подошёл апотекарий Рагуил.

— Прошу прощения, магистр Гавриил. Брат Вальтасар. Мы получили вести от лорда Азраила о том, что враг проник в Изумрудную пещеру. Он приказал отправляться туда всем боеспособным Тёмным Ангелам. — Рагуил смерил магистра роты взглядом. — Полагаю, я лишь напрасно потрачу слова, если попрошу вас не участвовать в задании?

Гавриил издал смешок.

— Больше мы об этом говорить не будем, брат Вальтасар, — сказал он, спрыгивая с каменного стола — Серв! Принеси мои доспехи.

Смрад внутри «Бича предателей» не уступал по силе любому газовому оружию, которое войска Архиврага применяли в подземной войне, и чтобы противодействовать ему, Тзуле приходилось использовала бандану в качестве лицевой маски.

Месяцы непрерывных боёв давали о себе знать, поэтому члены экипажа «Адского молота» были грязными и растрёпанными. Вода использовалась исключительно для питья, так что люди не мылись уже неделями, и вонь пота смешивалась с запахом отработанного масла и выхлопами двигателей. Даже если бы выдалась передышка между сражениями и появилась возможность открыть часть люков для проветривания танка, ничего путного из этого бы не вышло. Застойный промозглый воздух подземных туннелей не избавил бы от зловония.

Но это были мелочи. Имперские танки – даже сверхтяжёлые – не оборудовались внутренними туалетами, поэтому определённые естественные нужды справлялись снаружи. Вот только тут не обходилось без опасностей. На прошлой неделе рыскающие демоны выпотрошили Тамзариана и трёх других членов экипажа, когда те покинули защиту «Бича предателей» по зову природы.

Хоть внутри и стояла постоянная сильная вонь, Тзула знала, что, по итогу, убьёт её не она, чего не сказать о стае демонов, которые отделились сейчас от тьмы и начали карабкаться вверх по корпусу.

Стук когтей по металлу эхом разносился по отделению экипажа, слышимый даже несмотря на пыхтение силовой установки и скрежет гусениц. К’сии сделал практически невозможное, снова поставив «Адский молот» в строй, но тяжёлая работа джокаэро теперь была под угрозой, что он эмоционально и лихорадочно показывал, сидя в кресле водителя.

— «Тиндалос», говорит «Бич предателей», — передал Удар по воксу. Полковник, заросший густой бородой, которую он опустил в ходе джунглевой кампании, оставался спокоен. — Уберите с нас этих тварей.

— Вас понял, шеф, — донёсся ответ из динамика внутри отделения.

Ехавший позади «Адского молота» танк поменьше покинул строй, обогнал несколько других машин бронетанковой колонны и поравнялся с «Бичом предателей». Повернув башню, «Адская гончая» омыла сверхтяжёлую командную машину пламенем. Её толстые бронепластины могли выдержать такой сильный жар, в отличие от плоти нежеланных пассажиров, которые исчезли в облаке огня под хор собственных потусторонних криков.

Эту тактику Удар и другие командиры танков с огромным успехом применяли с самого начала подземной войны, пусть и выработали они её случайно, когда «Адская гончая» оказалась слишком близко и к огненному демону, и к покрытому монстрами «Гибельному клинку».

— Хорошая работа, «Тиндалос», — восторженно провоксировал полковник. — Продолжайте двигаться по флангу колонны. «Фуэго дьябло», «Огонь святости» и «Ярость ада» – вы тоже. Мы приближаемся к пещере, и я не хочу, чтобы вы застряли в пробке при нашем следующем столкновении с этими тварями.

Еще три «Адские гончие» отделились от строя танков, которые ехали по туннелям Атики в два и три ряда.

На такой глубине проходы и пещеры были огромными – результат поколений горной выработки. Их пробурили такими большими, чтобы там могла свободно работать тяжёлая шахтная техника, то есть танкам и титанам типа «Гончая» места хватало по определению. Разведчики – как Имперской Гвардии, так и Космодесанта – доложили о существовании гораздо меньших туннелей, которые тянулись по направлению к ядру планеты и ещё более богатым месторождениям полезных ископаемых. Эти ответвления предшествовали туннелям, созданным много тысяч лет назад имперскими шахтёрами, а ещё являлись очень узкими и низкими. Подобное наводило на мысли о том, что они были наследием расы крошечных существ, давным-давно исчезнувшей с лица – и из глубин – Пифоса, может даже и Империума.

Тзула сменила позицию внутри отделения, держа руки разведёнными в стороны, иначе из-за тряски танка она бы потеряла равновесие и упала. К’сии усовершенствовал управляемость и подвеску, поэтому «Бич предателей» мог развивать скорость почти до двухсот километров в час, причём экипаж бы даже не ощущал движения. Несмотря на то, с какой срочностью требовалось добраться до Изумрудной пещеры, К’сии, к большой его досаде, пришлось сильно ограничить скорость, дабы другие машины поспевали за «Адским молотом».

— Это оно, да? — спросила Тзула, крепко держась за спинку командного трона.

Ей приходилось перекрикивать грохот двигателей и стремительно проносящегося под танком скалистого грунта.

— Похоже на то, — согласился полковник. — Так или иначе, это – последняя битва за Атику, за весь Пифос. К добру или к худу, но лорд Азраил бросает на штурм все имперские силы, и, если услышанное нами на инструктаже – правда, тогда даже этого может не хватить.

Как только верховному великому магистру Тёмных Ангелов стало известно местоположение Изумрудной пещеры и открылась природа её узника, он без колебаний начал сбор всех участвующих в подземной войне сил наряду с большей частью тех, которые охраняли единственный вход в подулей. Им следовало собраться у зева пещеры и приготовиться к нападению на мерзость вместе с её порождениями. Даже когда в ходе инструктажа до лорда Азраила дошла информация об обнаружении ещё и Проклятого Тайника, тот не изменил курс действий. К удивлению всех присутствующих человеческих командиров, Драйго истово поддержал стратегию Тёмного Ангела. Обитатели Проклятого Тайника не покидали пределы планеты, и, если бы ситуация вдруг как-то изменилась, флот на орбите мог просто разнести мир на куски. Если же свободу получит Узник из Изумрудной пещеры, даже экстерминатус не гарантирует его уничтожение.

Возможно, чтобы победить чудовище не хватит и почти тысячи космодесантников, четверти миллиона имперских гвардейцев и десятков тысяч тонн бронемашин, но двое возглавлявших Пифосскую кампанию магистров считали это лучшим шансом на победу.

— Независимо от исхода битвы, полковник, для меня было удовольствием сражаться с вами плечом к плечу. Ордос вам благодарен.

Тзула протянула неаугментированную руку для традиционного катачанского рукопожатия.

Удар улыбнулся, сжимая её предплечье.

— Взаимно. Я тоже благодарен Ордосу.

— О, — произнесла Тзула. — И за что же?

— Если бы вы не появились здесь, я бы не ни черта неладного не заподозрил, и, прибыв на Пифос, Абаддон бы захватил его за считанные минуты, а тот ваш парень, астропат, он вызвал подкрепления. Без него лишь Император знает сколько миров пали бы под натиском демонов.

Тзула улыбнулась в ответ и отпустила руку Удара. Она была рада, что кто-то ещё понимал, сколь важной была жертва Лиалла. Женщина уже собралась уважить мужество бойцов полковника, как их разговор вдруг прервал вопль К’сии. Джокаэро снижал скорость «Адского молота» и махал перед собой. Поднявшись в башню, Удар глянул в смотровую щель.

— Мы на месте, — сказал он.

На протяжении кровавой истории Империума Человечества велось бесчисленное множество битв: сначала в целях экспансии, затем для противодействия предателям, ну а потом ради выживания. В этих сражениях противоборствующие стороны теряли триллионы душ, и места, где они отдавали свои жизни, были такими же разнообразными, как и сами армии. Миры смерти. Искусственные миры. Миры-гробницы. Ледяные миры. Миры-пустыни. Водные миры. Миры, опустошённые неутолимым голодом тиранидов. Миры, искажённые пагубной силой демонов и тех, кто с ними якшается. Бои разгорались на борту спутников, орбитальных станций и космических кораблей. Даже в пустоте. Однако, за всё время на одном поле битвы Империум оказывался гораздо реже, чем на большинстве других.

В ходе Великого крестового похода и последовавшей за ним измены Хоруса в анналы Империума попали некоторые из наиболее масштабных и длинных подземных кампаний. В глубинах Скалы Тёмные Ангелы хранили рукопись с описанием сражений в шахтах под поверхностью планеты Сарош, где легион столкнулся с созданиями варпа ещё до того, как стала известна их истинная природа. На Калте Ультрадесантники вели десятилетнюю войну на истощение против легиона Несущих Слово, которая началась после превращения некогда зелёной планеты в радиационную пустошь, что сотворили бомбы и ракеты предателей. Последовавшая партизанская кампания сократила силы обоих легионов до малой части от их изначальной мощи.

В более поздние времена Космические Волки сражались вместе с Инквизицией в системе, известной как Полые миры, где имелся ряд планет, изрытых сетями подземных туннелей. Нынешние магистры Кровавых Ангелов, Экзорцистов, Гвардии Ворона и Обречённых Орлов тоже успели поучаствовать в подземных конфликтах.

Однако, в прошлом ещё не случалось битв под землёй, по масштабу сравнимых с бушевавшей на Пифосе.

Тёмные Ангелы в полном составе – почти девятьсот переживших войну на поверхности космодесантников вместе с различными мотоциклами, спидерами и бронетранспортёрами – стояли вместе с восьмью десятками своих кузенов из Серых Рыцарей. Позади них находились многочисленные ряды Имперской Гвардии. Несколько тысяч уцелевших катачанцев возглавляли куда большие силы кадийцев, мордианцев, востроянцев и солдат из других, не столь именитых полков, а также пифосских шахтёров, решивших защищать свой родной мир с оружием в руках. Пехота смешивалась с танками и артиллерий, мобильными крепостями и самоходными пусковыми установками, которые были готовы обрушить смерть на поджидавшее их демоническое воинство.

Спёртый воздух над имперцами разгонялся двигателями более сотни зависших «Валькирий», что даровали собравшимся человеческим бойцам желанную передышку от удушающей жары. Доставить их на такую глубину было настоящим логистическим вызовом, но в огромных пещерах размером с маленькую страну летательные аппараты могли летать безо всяких затруднений и обеспечивать столь нужную воздушную поддержку. За всем этим, словно тёмные стражи, наблюдали титаны типа «Гончая» из Легио Круциус. Они стояли словно статуи, ожидая обращения верховного великого магистра Тёмных Ангелов, однако, были готовы мгновенно прийти в движение и начать учинять разрушения, стоит их благородным принцепсам просто послать мысль.

С выступа, где находился его командный «Лэндрейдер», Азраил взирал на огромную армию под своим командованием. Каждый жаждал услышать слова Тёмного Ангела и отправиться в сражение, вдохновлённый речью одного из лучших воинов Императора. Хоть обзорная точка космодесантника и позволяла ему смотреть сверху вниз на всех, кроме титанов и летательных аппаратов, он взобрался на корпус «Лэндрейдера», чтобы стать центром сосредоточия внимания собравшихся масс, и открыл вокс-связь.

— Верные слуги Императора, сегодня произойдет последняя битва за Пифос, наш последний рывок перед освобождением этого мира от гнёта вторгнувшихся демонов и изгнанием агрессоров с планеты.

Произнося речь, Азраил не смотрел ни на Тёмных Ангелов, ни на Серых Рыцарей, ибо тем не требовались слова воодушевления и ободрения перед встречей с грядущими кошмарами. Эти слова были предназначены человеческим солдатам, дабы в горниле битвы ими не овладел страх, ведь от них ожидалось проявление такого же мужества, что и космодесантниками, но без физических и ментальных преимуществ последних. Каждый гвардеец, насколько видел Азраил своими улучшенными глазами, внимал ему, а внешние динамики огромных боевых машин Легио ретранслировали речь Тёмного Ангела.

— Некоторые из вас сражались в этой войне дольше, чем остальные, причём с мужеством, ставшим предметом зависти для других. — Он взглянул на остатки 183-го. — По справедливости, ваша война уже должна была быть окончена, и так бы произошло ещё давно, если бы не проявленное вами мастерство в джунглевых боях, однако, Император должен вновь воззвать к вам. Ответите ли вы на этот зов, воины Катачана? Поднимите ли вы снова оружие во имя Императора и истребите ли вы его врагов во имя Золотого Трона?

Раздались громкие утвердительные крики, создававшие ложное представление о сильно упавшей численности полка с мира смерти, ибо голоса мужчин и женщин заполняли пустоту на месте их павших товарищей.

Азраил перевёл внимание на ополчение.

— У других на кону в грядущей битве стоит нечто большее, нежели просто истребление варп-отродий, ибо часть из вас называет этот мир своим домом и хочет отомстить его оккупантам. Позвольте мне сказать вам, люди Пифоса, что желание осуществить возмездие – есть чистейший из всех мотивов вести войну, и, если вдруг вам где-то не хватит боевого опыта, пусть вас подстегнёт стремление обрушить кару на врага.

Испачканные шахтёры, некоторые вооружённые лишь самодельным личным оружием, стали скандировать название своей планеты и имя Императора. Некоторые даже выкрикивали имя владыки Тёмных Ангелов.

— Многие из вас испытывали на себе то, что пришлось вытерпеть населению Пифоса за последние почти два года. — Взгляд Азраила упал на кадийцев и мордианцев. — Вы прекрасно знаете, каково это, когда враг попирает землю вашего родного мира, и когда дарованную вам Императором свободу жестоко вырывают из вашей хватки. Помните это в грядущей битве. Несите сие знание в собственных сердцах, изгоняя захватчиков с Пифоса, иначе в следующий раз атаке может подвергнуться ваш мир.

Раздалось ещё больше криков и восхвалений Бога-Императора.

Наконец, Азраил взглянул на своих воинов.

— Но знайте – вы столкнётесь с врагом не в одиночку. Сыны Льва будут среди вас, и знайте, что мы не дрогнем, мы не сломаемся. Когда смелость покинет вас, взгляните на нас, и мы укажем вам путь вперёд. Мы не подведём вас, и ждём того же в ответ.

Все как один, девятьсот космодесантников выкрикнули имя примарха.

Азраил нашёл взглядом серебряные фигуры в толпе.

— Хотя многие из вас считали их не более, чем мифом, орденом, давно канувшим в историю или же оставшемся лишь в сказках для детей, сегодня Серые Рыцари сражаются вместе с нами, а их истовость и мастерство вполне реальны, уж поверьте мне. — Драйго перестал смотреть строго вперёд и, подняв взор, кивнул своему товарищу из Тёмных Ангелов. — Их психические способности защитят вас от колдовства, их клинки и алебарды будут разить противника точно в сердце.

Раздались крики «За Императора» и «Титан».

— И не забудем же о великих «Гончих», чью мощь любезно предоставил нам Легио Круциус. Тысячи лет эти благородные боевые машины – эти богомашины – обращали в бегство врагов Империума и вселяли ужас в сердца тех, кто им противостоял. Воистину мы благословлены, ибо в сей день они сражаются вместе с нами, оберегая наши жизни и вдохновляя всех нас.

Зазвучал хор боевых горнов, чья атональная плачевная песнь служила аккомпанементом для доносящихся снизу выкриков и скандирований. Они ещё трубили, когда Азраил завершал свою речь.

— А теперь — в бой. Давайте же отомстим. Давайте же освободим Пифос и победим!

Спрыгнув с корпуса, он погрузился в «Лэндрейдер», и водитель направил машину к выходу из пещеры, пока задний люк ещё закрывался. Позади верховного великого магистра Тёмных Ангелов четверть миллиона воинов устремились навстречу кишевшему демонами аду.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

157961.M41 / Изумрудная пещера. Атика, Пифос

Кадукадский батальон Четвёртого кадианского полка имел грозную боевую репутацию и раз за разом подтверждал её своими героическими деяниями во имя Императора. Как и всех кадийских гвардейцев, его бойцов забрали ещё в подростковом возрасте и заставили выживать на смертельно опасном архипелаге, чьё название и носило подразделение, вот только в отличие от своих товарищей-солдат, мужчины и женщины Кадукадского батальона не просто успешно держались вопреки дикой природе и местным ужасам.

Они там процветали.

Будущие воины Кадукадского батальона проживали на глухом архипелаге свои юношеские годы, пока, в конце концов, не пришёл зов вернуться и стать частью элиты Четвёртого кадийского. Многие ответили на этот зов, после чего присоединились к пяти сотням похожих душ, облачившись в форму с пепельно-бежевым камуфляжным рисунком, которую, по приказу самого лорда-кастеляна, дозволялось носить лишь воинам этого подразделения. Тем, кто отказался надеть форму, разрешили остаться на островах, дабы они стали ещё одной угрозой для потенциальных имперских гвардейцев.

Список побед Кадукадского батальона мог посрамить целые кадийские полки. Их знамя было украшено иконографией трёх капитулов Космодесанта, которые даровали кадийцам такую честь после совместных сражений, а ещё среди неё гордо красовались символы линейного флота Кадии и Легио Асторум. До Пандоракса они бились в свирепой двухлетней кампании по освобождению ряда лун на галактическом востоке от их родного мира, а после прибытия на Пифос бойцы Кадукадского батальона оказались единственным не-катачанским подразделением, не понёсшим потерь из-за смертоносной растительности и диких животных, ибо отрочество на архипелаге сослужило им хорошую службу, позволив эффективно действовать в условиях мира смерти.

В битве за Изумрудную пещеру они продержались меньше минуты.

Её зев и ведущий к нему туннель были достаточно широкими и высокими, чтобы пропустить боевые машины и летательные аппараты, вот только их размеров хватало для безопасного прохода лишь одной «Гончей» или двух «Валькирий» за раз. Пехота Имперской Гвардии могла маршировать колонной по пятьдесят, однако, с учётом общей численности в двести пятьдесят тысяч душ вместе с поддерживающей гвардейцев артиллерией и бронетехникой, выход на позиции происходил медленно. За почти четыре дня сражения в пещеру попало четыре пятых всего войска.

На острие наступления находились Тёмные Ангелы и Серые Рыцари, пробивавшиеся через меньших демонов в авангарде противника и создававшие для своих человеческих союзников плацдарм, с которого те могли бы осуществлять собственные атаки. Раздражённые задержкой, солдаты Кадукадского батальона выбрались в передние ряды Кадийского четвёртого, чтобы первыми в полку добраться до зоны сбора. Укоренившаяся в них еще с юности дикость проявилась, когда они стали распихивать товарищей прикладами винтовок. Именно эта нетерпеливость станет причиной гибели Кадукадского батальона.

Выкрикивая боевые кличи и бранные слова, тысяча бойцов ворвалась в Изумрудную пещеру с поднятыми лаз- и автовинтовками, готовая обрушить смерть на врагов. Они так долго ждали возможности сокрушить их, но, несмотря на красивые слова Азраила перед сражением и все кошмары, свидетелями коих кадийцы стали, просто родившись на своём родном мире, первое, что сделали солдаты Кадукадского батальона при входе в пещеру, это застыли в ужасе.

Хоть армия Империума и насчитывала четверть миллиона, демоническая орда её превосходила. По пещере неуклюже волочились раздутые существа размером с космодесантников, раскидывая гвардейцев висящими вздутыми руками и царапая танковую броню сломанными когтями, с чьих кончиков стекала зараза. Среди них юркали монстры поменьше: чахлые тела с обнажёнными рёбрами, обрывочная плоть и рты, полные изогнутых гнилых зубов во много рядов. Однако, тщедушная наружность создавала ложное впечатление, ведь они представляли не меньшую опасность благодаря ужасающим пастям, с одинаковой лёгкостью прогрызающим и мясо, и сталь. Также во вражеском воинстве сражались и чумные десантники, которых легко было обнаружить в толпах чумных зомби, служивших им гниющими мясными щитами. Астартес-изменники беспрепятственно вели огонь из-за своих немёртвых защитных стен. И всем этим дирижировал истинный источник страха кадийцев из Кадукадского батальона.

На фоне исполинского Узника из Изумрудной пещеры карликами выглядели кто угодно, даже «Гончие» в чёрно-белой расцветке Легио Круциус, которые безрезультатно стреляли по чудовищу. Шкура демона постоянно двигалась под миазмами хвори и мерзостей, сочившихся из каждой поры. Демон менял свой облик в ответ на любую направленную на него угрозу. «Валькирия» зависла перед грудью твари – ну или, по крайней мере, перед тем местом, где находилась бы у монстра грудь, если бы тот принял какую-нибудь форму – и приготовилась выпустить залп из ракетных батарей по одному из множеств непроизвольно появляющихся глаз создания. Осознавая намерения летательного аппарата, Узник из Изумрудной пещеры среагировал. Область вокруг органа вытянулась и начала трансформироваться в жуткое подобие руки, схватившей зависшую машину так крепко, что не было уже никакой возможности освободиться. Под скрип металла демон втянул свой придаток, а имперская «Валькирия» исчезла внутри пасти, которая ещё мгновение назад являлась глазом.

Сделало ли это чудовище намеренно или нет, но именно после его следующего действия список побед Кадукадского батальона больше никогда не пополнялся. Сало под псевдортом неистово вздымалось и колыхалось, складки бурлящего жира раздували псевдогубы, словно бы пытавшиеся сдержать нечто внутри себя. Издав гортанный рёв, пасть извергла своё содержимое в потоке чёрной как смоль рвоты.

Порождённый варпом организм благословлённого Нурглом переработал останки «Валькирии» – её механические части, корпус, топливо, органическую материю членов экипажа – и превратил их в нечто новое, нечто жуткое, нечто смертоносное. Горячая тёмная мерзость водопадом обрушилась на пол Изумрудной пещеры, прямо на головы сражавшихся гвардейцев и демонов, захлёстывая и элитный батальон Кадийского 4-го, и всех, кому не повезло оказаться поблизости. Вязкая желчь липла к телам словно смола и разъедала пепельно-бежевую форму, которую с такой гордостью носили бойцы, а также слабую плоть и органы под ней. Боевые кличи и нецензурная брань сменились воплями умирающих.

Их знамя с теперь уже ничего не значащими почестями накрыло едкой массой из прежде сражавшихся под ним храбрых мужчин и женщин, и вместе со стягом исчез последний след существования Кадукадского батальона.

— Тащите сюда те «Леманы Руссы» и очистите место сбора, — крикнул великий магистр Гавриил. — Эй, ты. Пусть твои люди заткнут брешь. Не дайте противнику отбить плацдарм, иначе остальные наши силы не попадут в пещеру.

Мордианский майор, к которому обращался воин Крыла Смерти, прирос к месту, ещё не отошедший от шока при виде того, как половина его людей превратилась в кашу вместе с Кадукадским батальоном. Экипажи трёх «Леманов Руссов» такого же замешательства не продемонстрировали и завели двигатели, после чего покатились к липким останкам гвардейцев, уничтоженных демоном. Их бульдозерные отвалы были изъедены, так как машинам уже четырежды приходилось заниматься этой отталкивающей работой. Танки отгребли пузырящуюся жижу в сторону и очистили позиции для мордианцев, чтобы те держали на них оборону.

— Тебе уши разъело во время атаки, майор, или ты намеренно не подчиняешься приказу верховного магистра Крыла Смерти?

Несмотря на непрекращающиеся вот уже четыре дня бои, Вальтасар говорил безо всякой резкости в голосе. Собственно, она и не требовалась. Один лишь вид нависающего над ним терминатора в костяно-белых доспехах напугал мордианца так, что к нему вернулся здравый рассудок, и уже спустя считанные мгновения пустое пространство заполнили фигуры в синей форме, заняв место тех, кто носил серую и коричневую.

Их действия оказались своевременными. Почувствовав возможность перекрыть поток Имперской Гвардии, фаланга чумных монстров устремилась к плацдарму имперцев, разрывая и отшвыривая всех защитников на своём пути. Вальтасар, Гавриил и остальные воины отделения Крыла Смерти, которые получили приказ обезопасить вход в пещеру, среагировали первыми. Их штормовые болтеры вспыхнули и обрушили на противника шквал опустошительного огня. Твари в передних рядах погибли, но их сородичи просто перепрыгивали через трупы и мчались дальше. Присоединившиеся к атаке «Леманы Руссы», наконец, развернули свои башни, после чего загрохотали пушки. Звук стрельбы напоминал барабанную дробь, где с каждым ударом в стороны разлетались демонические конечности и потроха. Ободрённые мордианцы и элементы Кадийского 4-го, что хлынули в Изумрудную пещеру, тоже открыли огонь, выцеливая отродий, коим повезло пережить обстрел Тёмных Ангелов и танков.

Гавриил не сдвигался с места. Штормовым болтером он убивал врагов на дистанции, а гудящим силовым мечом разрубал каждого, кому хватало смелости оказаться в пределах смертоносных дуг, кои описывал в воздухе клинок. Его броня, уже и так находившаяся перед боем не в лучшем состоянии из-за взрыва гранаты, была помята и покрыта трещинами. Некогда чистую костяно-белую поверхность пятнала красная кровь, чёрные подпалины и зелёно-коричневая демоническая мерзость. Правый наруч полностью отсутствовал, обнажённый участок кожи представлял собой мешанину шрамов и волдырей в тех местах, куда попадал ихор жертв великого магистра, потоком стекавший с эфеса меча. Вальтасар заметил потрескавшийся Крукс Терминатус на левом наплечнике Гавриила и понадеялся, что это не дурное предзнаменование. Однако, заметил он не только это.

— Магистр Гавриил! — крикнул Вальтасар, увидев, как тёмная тень движется к старшему космодесантнику сквозь толпу демонов, намеренная атаковать с неожиданной стороны.

Раскидывая и более слабых собратьев, и паникующих гвардейцев, огромный монстр громыхал по каменистому грунту и быстро приближался к великому магистру. Тварь прыгнула прямо на Гавриила, но тот в последний момент стремительно отступил назад на два шага, и в месте, где чудовище планировало столкнуться с воином Крыла Смерти, остался лишь светящийся голубым металл силового меча. Сверхострый клинок вонзился в живот демона, который по инерции насадился на оружие космодесантника. Даже не поворачивая штормовой болтер, Гавриил вновь открыл огонь в тот момент, когда куски рассечённого монстра оказались в секторе огня. При каждом попадании болтерных снарядов во все стороны разлетались ошмётки вонючей плоти. Две половинки демона рухнули на пол с влажным стуком, оставляя за собой кровоподобный след из неестественных жидкостей, что более не удерживались внутри тела. Они ещё не замерли, а брат Варахиил уже подошёл и омыл их очищающим пламенем из тяжёлого огнемёта.

— Я думаю, теперь то уж мы точно в расчёте, — передал Гавриил Вальтасару по закрытому вокс-каналу.

У последнего не было времени сформулировать ответ, так как через проделанный в толпе проход ринулось ещё больше огромных демонов, которые по размеру были ближе к дредноуту, чем к терминаторам, с коими им предстояло столкнуться. Примагнитив штормовые болтеры к доспехам, воины взялись за силовые мечи и булавы двумя руками, готовясь дать отпор гнилым тварям.

Когда первый демон врезался в имперские порядки, Вальтасар и Гавриил одновременно взмахнули клинками и отсекли ему ноги. Стоило монстру с грохотом упасть на землю, как на него тут же накинулись кадийцы с мордианцами, принявшиеся стрелять в упор из винтовок или колоть штыками.

Не все защитники справлялись столь же успешно. Находившийся поодаль брат Касатиил – ветеран из числа рыцарей Крыла Смерти с более чем двумя сотнями лет службы за спиной – оказался отрезан от союзников двумя чудовищами. Лихо размахивая булавой Очищения, терминатор в балахоне проломил череп первому, и тот рухнул словно ствол мёртвого дерева, но второй отбил в сторону оружие Касатиила, пытавшегося нанести удар обратным движением, раскрутил огромную руку над головой и врезал ей по космодесантнику, чья голова с тошнотворным хрустом откинулась назад под неестественным углом. Ветеран умер ещё до того, как демон сбил Тёмного Ангела с ног другой рукой.

Узрев гибель космодесантника, экипажи катачанских «Леманов Руссов» – теперь уже брошенных, ибо в ближнем бою они представляли смертельную опасность и для союзников – бесстрашно кинулись на убийцу Тёмного Ангела с затупившимся ножами, держа их обратным хватом. Дюжина фигур в джунглевой маскировочной форме атаковала огромного монстра, словно тот был стеной, на которую бойцам требовалось вскарабкаться в первый день начальной военной подготовки. С помощью ножей они взбирались вверх, а после каждого движения клинков из тела демона изливалось всё больше отвратительной витэ. К тому моменту, как Варахиил добил рухнувшее на колени чудовище из тяжёлого огнемёта, половина катачанцев либо погибла, либо умирала.

Несмотря на тяжёлые потери, оборона держалась, и место сбора оставалось свободным от противника. Брат Голафиил – рыцарь Крыла Смерти настолько крупный, что апотекарии поговаривали, будто он мог являться генетическим откатом ко временам Великого крестового похода – сплотил мордианцев на самом тяжёлом участке и даже взял на себя прямое командование, когда их майор пал жертвой одного из огромных монстров. Лишенный своей булавы, гигантский космодесантник свалил одного из демонов голыми руками и превратил его в кашу градом могучих ударов, в то время как мордианцы победили другого совместными усилиями сотни бойцов, некоторые из которых даже пережили схватку.

Ещё одного прикончили Дардариил и Мендрион. Они были товарищами по отделению ещё со службы в Десятой роте, а внутреннее понимание ими друг друга превращало двух воинов в грозную силу на поле боя. Это не ускользнуло от внимания магистра Иезекииля и братьев из реклюзиама, поэтому обоих космодесантников возвысили в ряды Крыла Смерти сразу же, как представилась возможность.

Наркариил. Таддиил. Падерион. Имгуил. Каждый из этих воинов Крыла Смерти, отобранных Гавриилом для защиты места сбора, покрыл себя славой и зловонными нечистотами врагов. Десять исполинских чудовищ пало от рук космодесантников и их человеческих союзников, обращавших в бегство меньших демонов, но то была лишь одна схватка из тысяч, что все вместе и являлись Битвой за Изумрудную пещеру. Битву, которую ещё только предстояло выиграть. Место каждой убитой твари занимали две другие, порождённые невозможным существом в центре пещеры.

Вальтасар как раз расправлялся с недобитками плечом к плечу с Варахиилом, когда в воксе шлема затрещал голос верховного великого магистра Азраила.

— Крыло Смерти. Ко мне, — сказал он. Его тон был таким же вдохновляющим, как и вовремя произнесения речи перед битвой. — Покончим с этим.

Жара в «Биче предателей» стояла страшная, и изнемогающая Тзула пожалела, что не отказалась от нового нательного костюма и не осталась в прежней катачанской форме и жилете, которые носила до прибытия сил отвоёвывания.

Из-за огромного множества заполнивших Изумрудную пещеру демонов Удар поручил «Адским гончим» защищать сверхтяжёлые танки от залезавших на них тварей. «Тиндалос» ехал рядом с «Адским молотом», каждые несколько минут обдавая пламенем его корпус, чтобы сжечь очередную группу карабкающихся по нему созданий. Таким образом, «Бич предателей» мог спокойно давить врагов гусеницами и уничтожать их с помощью своего грозного арсенала.

До сих пор полковник успешно пользовался этой тактикой, чего не сказать о некоторых других командирах танков под его командованием. Четыре «Грозовых меча» было потеряно в первый день сражения битвы из-за случаев огня по своим, когда в запасы прометия сопровождавших их машин угодили случайные выстрелы более крупного танка. В результате демоны спокойно пробились через толстые корпуса «Грозовых мечей», и схожая судьба постигла такое же число «Гибельных клинков», включая машину Бригстоуна.

К счастью для дружелюбного танкового командующего, в момент гибели его сверхтяжёлого танка рядом действовал «Адский молот», поэтому теперь он сидел на месте командира и манипулировал древними средствами управления с такой лёгкостью, будто был объединён с машиной на манер принцепсов титанов. У его ног дрых К’сии, положивший голову на кучу скрученных кителей. Три дня безустанного управления «Бичом предателей» взяли своё. Рядом с ним отдыхали остальные члены экипажа, которых подменили солдаты из уничтоженного «Гибельного клинка». Ни храп джокаэро, ни шум гремящей снаружи битвы не могли вырвать их из желанных объятий сна.

Удар, чья густая борода пропиталась потом, выглянул в смотровую щель башни.

— Мы побеждаем? — спросила управлявшая одним из спонсонных орудий Тзула.

Большую часть сражения она чувствовала себя запасной деталью, а потому была рада заменить стрелка, когда появилась возможность.

— Побеждаем. Проигрываем. Ничья. Всё зависит от того, на что ты смотришь и как.

Он, нетипично для себя, звучал по-философски, но женщина списала это на усталость. Даже великий полковник «Смерть» Удар хоть иногда нуждался во сне, поэтому Тзула воспользуется своим рангом и отправит того на заслуженный отдых, когда проснутся остальные члены экипажа, а командиром «Бича предателей» временно станет Бригстоун. Ну, по крайней мере она попробует.

— Мы сдерживаем пехотинцев, но тот здоровый ублюдок порождает подкрепления с такой же скоростью, с какой мы их убиваем, — продолжил Удар. — Пока он жив, мы лишь отсрочиваем неизбежное.

— Серые Рыцари справятся с ним, — ответила женщина, вдавливая кнопки управления огнём и уничтожая стаю демонов из лазпушки. — Они уже делали это тысячи лет назад, и я верю, что сделают вновь.

— Серые Рыцари не могут подобраться к нему. Если думаешь, будто нам тяжело с монстрами, то им в десять раз тяжелее. Демоны изолируют их. Делают своей главной целью. Они знают, какую угрозу Серые Рыцари представляют их хозяину.

Тзула выглянула в собственную смотровую щель и разглядела серебряные фигуры отделения очистителей, которые подвергались нападениям вчетверо большего количества демонов. Некоторые твари имели крылья и атаковали с воздуха. Повернув лазпушку, Тзула убила одно из крылатых чудовищ, а затем ещё одно и ещё. Она не стреляла по демонам на земле из-за риска попасть в Серых Рыцарей, но, по крайней мере, могла хоть немного им подсобить.

— Так и что вы предлагаете нам делать? — спросила женщина.

И Азраил, и Драйго были готовы выслушать Удара, если бы у того вдруг появился альтернативный план, да и Тзула в случае чего воспользовалась бы своим инквизиторским влиянием, чтобы помочь убедить их.

Полковник спрыгнул вниз.

— А если у нас есть оружие, способное убить демона? Что если оно всегда у нас было?

Тзула прекратила вести огонь и повернулась к нему лицом.

— Вы имеет в виду атам? Нож?

— А почему нет? Если то, что ты рассказала мне о нём – правда, ему вполне хватит мощи справиться с тварью. Создать портал и отправить её в него.

— Но портал может вести куда угодно. Возможно, вместо этой зоны боевых действий мы просто получим другую. Или того хуже.

— Тогда ткни ножом в ублюдка.

— Если даже Серые Рыцари не могут к нему приблизиться, с чего вы взяли, что подберёмся мы?

Удар так и не успел ответить.

— Шеф. Вокс мигает. Кто-то пытается вызвать нас, — доложил кивнувший в сторону консоли Бригстон, не переставая управлять танком обеими руками.

Полковник отвернулся от Тзулы и поднял наушники.

— «Бич предателей». Слушаю.

— Полковник Удар, — раздался потрескивающий голос лорда Азраила. Сигнал был слабый. — Вы мне нужны. Мы собираемся убить демона.

157961.M41 / Вход в подулей, Атика, Пифос

Лейтенант Ранн Обервальд отпивал из кружки рекаф и слушал, как дождь барабанит по тенту, под которым он стоял. Сухой сезон на Пифосе сменился сезоном муссонным, и тот словно бы решил взять реванш. Даже спустя несколько недель непрерывного ливня влаги в небесах оставалось ещё в достатке.

В составе Восьмого кадийского разведывательного полка Обервальд успел повоевать в трёх разных мирах, включая собственный, но ему ещё никогда не доводилось оказываться под таким дождём. Вода падала не каплями, а лилась сплошными потоками, обрушивалась сверху стеной. Она была тёплой, и потому жара не спадала. Однако, лейтенант обнаружил, что у такой погоды имелся и плюс: люди, которые месяцами сражались на планете без возможности помыться, теперь, к огромному и всеобщему облегчению, могли принять душ в любой момент.

Два других офицера рядом с ним пили из таких же жестяных кружек образца Муниторума и обсуждали битву, бушующую на глубине многих километров у них под ногами. Все войска Имперской Гвардии на планете и на орбите были задействованы в штурме Изумрудной пещеры, хотя полковник Удар благоразумно рассудил, что наверху стоит оставить крупные силы. Оставался лишь один вход в подулей, поэтому катачанец не хотел рисковать. Вдруг вражеские подкрепления нанесли бы имперцам неожиданный удар с тыла или, ещё хуже, завалили бы туннель.

Два кадийских разведывательных полка были самыми легковооружёнными подразделениями на планете, к тому же имевшими и меньше всего бронетехники. В ходе джунглевой кампании это служило им преимуществом, чего не сказать о подземных боях в ограниченном пространстве. Восьмой и Третий разведывательный полки бросили жребий, по итогу которого победитель бы остался защищать вход в подулей, а проигравший разделил бы свои силы и направил их в удалённые горные крепости, чтобы позволить гвардейцам, более подходившим для сражений под поверхностью, присоединиться к штурму. Обервальд был рад, что 8-й победил. Хоть большая часть вражеского войска и находилась внизу, связь со многими окружающими шахтами пропала, и, судя по перехватываемым Восьмым обрывками вокс-передач, складывалось впечатление, будто это Третья вытянула короткую спичку в буквальном и переносном смысле.

Обервальд уже собирался присоединиться к разговору, как вдруг среди шума брызг и барабанящих толстых капель послышался новый звук. Сквозь падающие потоки воды он разглядел точки света вдалеке. Достав магнокуляры из разведывательной машины «Саламандра», которая служила им укрытием от дождя, лейтенант поднёс их к глазам и настроил увеличение.

Танки. Нет, не танки, что Обервальд понял сразу же, как картинка стала чёткой. Там двигались бронетранспортёры, но не похожие на тот вариант «Химеры», на которой он сам ехал в бой. Это были модели машин Космодесанта: «Носороги» и «Лэндрейдеры». Офицер ненадолго пришёл в недоумение. Тёмные Ангелы и Серые Рыцари сражались в подулье, тогда кому принадлежала техника?

Он увеличил приближение и тут же получил ответ на свой вопрос.

Выпавшие из рук магнокуляры разбились о каменистую землю, а Обервальд, скользя и падая, помчался сквозь дождь к вокс-оператору в отчаянной надежде успеть послать предупреждение прежде, чем будет слишком поздно.

157961.M41 / Убежище Вортрас. Двадцать девять километров севернее Атики, Пифос

Челнок в очередной раз описал дугу в воздухе, пока Шира пыталась найти место для посадки. Убежище Вортрас находилось на самой вершине высокой горы и было окружено обрывистыми, усеянными булыжниками склонами, делавшими невозможным проезд на наземной технике или посадку летательного аппарата. В идеале она бы просто влетела в зев пещеры, служивший входом в шахту, но, как и в случае со многими другими крепостями в последнее время, из недр этой валили клубы освещаемого огнём густого дыма. Учитывая то, как тяжело добраться до Убежища Вортрас, особенно в условиях сильного ливневого дождя, кто-то приложил много усилий, чтобы уничтожить его.

— Тут негде садиться, — сказала Шира, пожимая плечами. — Я могу попробовать сесть ниже по склону, и вы подниметесь сами, но мы оба знаем, что выжившие не найдутся. Ауспик не фиксирует никаких признаков жизни, а если это работа Чёрного Легиона, то уцелевших точно не будет.

Эпиметей ненадолго задумался.

— Давай ещё один пролёт, но ниже. Дым слишком плотный, возможно, он скрывает место для посадки. Разгони его двигателями.

Вновь пожав плечами, Шира приготовилась выполнить веленное, однако, её остановил всплеск помех в воксе, после чего раздался искажённый отчаянный голос.

— Лейтенант Обервальд из Восьмого кадийского разведывательного – всем имперским войскам. Вход в подулей атакован. Повторяю, вход в подулей атакован. Чёрный Легион. — Пауза, затем шум помех. — О, Император милосердный, нет! Он с ними. Абаддон здесь. Пришлите подмогу, Трон вас побери. Нас вырез…

Человек издал протяжный вопль, а затем канал замолчал. Было слышно лишь шипение.

Шира повернулась к Эпиметею. Она знала, как сильно Серый Рыцарь не хотел соединяться с силами космодесантников на Пифосе, однако, этот сигнал о помощи вёл их на ту же линию фронта.

— Вперёд, — без колебаний сказал Эпиметей

Шира перестала кружить над горой и направила челнок на юг, неся Серого Рыцаря на встречу, которой тот надеялся избежать.

157961.M41 / Изумрудная пещера. Атика, Пифос

План, пусть и включал в себя перемещение и участие десятков тысяч солдат, не говоря уже о титанах, танках и летательных аппаратах, был обманчиво прост, и в целом Драйго с ним соглашался.

Серые Рыцари не могли подобраться к гигантскому демону достаточно близко, чтобы изгнать его, и Азраил решил обратить это в преимущество. Драйго со своими воинами будет не возглавлять атаку на монстра, а совершат отвлекающий манёвр и оттянут на себя основную часть демонических сил, в то время как верховный великий магистр вместе с Крылом Смерти уничтожат Узника из Изумрудной пещеры. Для подобного требовались титаны и танки, которые привлекут внимание чудовища, и сдерживание мелких демонов объединёнными силами Имперской Гвардии, пока Тёмные Ангелы будут подбираться к цели.

— С чего ты взял, что тебе удастся убить этого демона, Азраил? — спросил Драйго, когда верховный великий магистр Тёмных Ангелов закончил излагать план. — Лишь Императору удалось бы одолеть его в схватке один на один.

— Ну, раз уж это необходимо, — сказал Азраил, доставая меч Тайн из ножен на бедре и направляя оружие острым как алмаз остриём на наплечник Гавриила. — Прошу прощения, брат. Я поступаю так из необходимости и не хочу выказать неуважения.

Он вонзил клинок в уже потрескавшийся Крукс Терминатус магистра Крыла Смерти и разломал, после чего поймал выпавший оттуда крошечный кусочек яркого металла. Затем Азраил вытащил из подсумка на поясе болт-снаряд и поднёс к губам. Какое-то мгновение окружающим казалось, будто космодесантник собирается поцеловать его, но, когда верховный великий магистр опустил снаряд, все увидели разъевшую часть гильзы кислотную слюну. Тёмный Ангел взял из другой руки блестящий металлический фрагмент и вдавил в болт большим пальцем, объединяя их в единое целое.

— Броня брата Гавриила – самая древняя из всех доспехов Крыла Смерти, выкованная на наковальнях Скалы в дни, когда Император уже восседал на своём троне, но легионы ещё не были разделены. Всем легионам, сохранившим верность пред лицом измены Хоруса, пришёл дар с Терры – часть брони Императора для последующего её помещения в новые терминаторские доспехи его истинных сыновей. Тёмные Ангелы получили правую перчатку и в грядущие десятилетия создали больше тысячи комплектов с металлом от лат Императора в наплечниках. Многие из этих комплектов получили наши благородные наследники после того, как лорды Дорн и Гиллиман разбили Космодесант на небольшие капитулы. Хоть за прошедшие тысячи лет многие оказались потеряны, некоторые наши братья до сих пор носят броню с оригинальными Крукс Терминатусами.

Драйго не стал говорить о том, что во всех Круксах Серых Рыцарей имелся осколок Истинной Брони, а ещё он решил сейчас не поднимать вопрос касательно того, почему наследников Тёмных Ангелов верховный великий магистр называл «братьями», а не «кузенами».

Азраил зажал снаряд между большим и указательным пальцами, после чего поднял.

— Этот снаряд теперь содержит в себе частичку перчатки, поразившей Гора. Как она сразила архипредателя, так и уничтожит нечистого отпрыска Чумного бога.

Лица собравшихся на инструктаже выражали благоговение и трепет. Здесь присутствовали воины Крыла Смерти, коих насчитывалось едва ли семьдесят, вместе восемью магистрами рот Тёмных Ангелов, за исключением погибшего от страшных ран Дашиила из Девятой, а замыкали импровизированный военный совет Драйго, Удар и Тзула.

— Даже если ты подберёшься достаточно близко, как собираешься вогнать в демона болт? Даже танковые снаряды поглощаются его плотью и выплёвываются обратно, — возразил Драйго.

Азраил вновь обнажил меч с полуночно-тёмным клинком.

— Низвергнутые мечи разрубают камень так, словно это дерево. Демоническая шкура для них проблемой не станет.

Окружавшиеся его Гавриил и восемь магистров рот в зелёных доспехах положили руки на поммели своих мечей.

Верховный гроссмейстер же впечатлённым не выглядел.

— Одно дело камень, а совсем другое – шкура демона. Она соткана из варпа. Эти мечи для неё не опаснее иглы апотекария.

— А что предложишь ты, Серый Рыцарь? — спросил Азраил, поворачиваясь к Драйго. — Снова заточить его здесь, чтобы кто-нибудь другой разбирался с проблемой спустя ещё десять тысяч лет?

Драйго воздержался от ответной остроты. Тзула бросила на него взгляд искоса, и он открыл психический канал с ней.

+В чём дело, младший дознаватель?+ послал Серый Рыцарь.

+Атам. Если он способен рассекать реальность, то наверняка пробьёт и шкуру демона?+ ответила женщина.

+Нож настроен на варп, так что, в теории, да, это может сработать.+

+Тогда мы должны его использовать.+

+Ты покажешь атам Тёмным Ангелам?+

+А у нас есть выбор?+

Драйго сделал паузу и задумался.

+Будь осторожна. Такой человек, как Азраил, найдёт подобному артефакту много применений.+

Серый Рыцарь разорвал связь. Тзула мрачно кивнула ему, а на её лице застыла маска уверенности.

— Лорд Азраил. Я думаю, у меня есть оружие, которое можно использовать, — произнесла женщина, непринуждённо вытаскивая нож из-за пояса.

Повелитель Темных Ангелов бесстрастно посмотрел на неё.

— Это какая-то шутка? Если пробить шкуру демона не способен Низвергнутый клинок, то какой прок от подобного примитивного орудия?

— Прошу вас, лорд Азраил. Выслушайте меня.

Тзула рассказала Тёмным Ангелам, как она и Диналт изучали оружие, как нашли и вырвали из лап выскочек-тау во имя Императора. Она рассказала им о предназначении атама и врагах, которые, желая использовать нож в своих тёмных целях, убили её господина и других верных слуг Ордоса при попытке завладеть им. Женщина с большой осторожностью упоминала Эпиметея, ибо была уверена в том, что поняла причины нежелания Серого Рыцаря присоединяться к контингенту Космодесанта в войсках отвоёвывния. Когда Тзула закончила, Азраил пристально взглянул на неё.

— И ты решила держать это в тайне от нас?

— Ой, я тебя умоляю, Азраил, — вмешался Драйго. — Если бы я не подозревал, что моя грудная клетка уже и так треснула, то рассмеялся бы. Как ты вообще смеешь читать кому-то нотации насчёт хранения тайн.

—  Я – инквизитор Ордо Маллеус, лорд Азраил. Для меня, как и для вас, тайны – это наличные товары, — произнесла Тзула.

— А есть ещё что-то касающееся текущей кампании, что вы от нас скрыли, младший дознаватель? — ответил верховный великий магистр.

Драйго прекрасно понимал – Тёмный Ангел пытался выудить из неё больше информации о загадочном Сером Рыцаре, но Тзула была слишком хитра, чтобы попасться.

— Кроме того ксеноса, которого я привела сюда с собой и который в данный момент водит танк полковника Удара? Нет. Думаю, я рассказала вам всё.

Удар бросил на неё обеспокоенный взгляд.

— Не насмехайся надо мной, девчонка. Мое терпение и так на исходе. — Магистр убрал снаряд обратно в подсумок и протянул руку. — А теперь отдай мне нож.

Драйго выступил вперед, вставая между Тёмным ангелом и Тзулой.

— Нож останется с младшим дознавателем Дигрииз. Мы оба будем сопровождать её в этой миссии.

Магистры рот вновь потянулись к рукоятям мечей, но Азраил остановил их, подняв руку.

— Как пожелаешь, лорд Драйго, но постарайся не вставать у нас на пути.

Он распустил совет, и Тзула с Ударом вернулись на «Бич предателей», который являлся частью стального кольца, окружавшего военный совет. Тёмные Ангелы же отправились обратно на линию фронта. Азраил уже собирался присоединиться к ним, как тут к нему обратился задержавшийся Драйго.

— Минутку твоего времени, лорд Азраил.

Это была не просьба. Зашагавший к верховному гроссмейстеру Тёмный Ангел остановился лишь войдя в пространство, которое Драйго назвал бы личным.

— Быстрее, Серый Рыцарь. Мне ещё нужно убить демона.

— Я думаю, будет справедливо предупредить тебя.

— Предупредить, — сказал Азраил с широкой улыбкой на суровом лице. — И о чём бы ты хотел предупредить меня?

— Нож, — ответил Драйго, подходя к верховному великому магистру и оказываясь чуть ли не нос к носу с ним. — Мне известна его ценность, как и тебе. Я знаю, что ты, будучи верным слугой Золотого Трона, сделаешь всё возможное, лишь бы к концу битвы он остался в руках младшего дознавателя, а та, в свою очередь, не пострадала.

— Звучит скорее как просьба, нежели предупреждение.

Тёмный Ангел стоял почти вплотную к Драйго, и тот ощущал в его дыхании всё ещё не исчезнувший резкий запах подвергшегося коррозии металла.

— Перехожу к сути. Если пропадёт клинок или умрёт девушка, тогда на обратном пути отсюда я миную Титан и отправляюсь прямиком к Терре, где потребую и получу аудиенцию у Верховных лордов.

— Я искренне сомневаюсь, что Верховные лорды Терры озаботятся пропажей какого-то музейного экспоната, — фыркнул верховный великий магистр.

— Может и нет, — произнёс Драйго и прошёл мимо Азраила, задевая его наплечник своим. — Но я уверен, им захочется узнать, что же заперто в тех подземельях под Скалой.

Зашагавший прочь Серый Рыцарь и без психических способностей знал, о чём именно думал Тёмный Ангел.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

157961.M41 / Изумрудная пещера. Атика, Пифос

Звук могучих боевых горнов, эхом разнёсшийся по Изумрудной пещере, возвестил о начале последней фазы сражения.

Шагая под басовитые фанфары, титаны типа «Гончая» в чёрно-белых цветах Легио Круциус начали рассредотачиваться по огромному подземному залу, чтобы атаковать демона в самом его центре с разных направлений. Даже если бы огромные боевые машины встали друг на друга, верхняя всё равно бы не дотянулась до потолка с самоцветами. Воздух над ними полнился барражирующими «Валькириями», которые не позволяли крылатым демонам подобраться слишком близко к древним титанам.

Под их ногами с грохотом выезжали на позиции сверхтяжёлые танки Имперской Гвардии, прикрытые с флангов множеством «Адских гончих» и «Разрушителей», что не давали противнику задавить числом своих более крупных собратьев. Пехотинцы двигались плотными боевыми порядками под руководством гигантов в зелёных силовых доспехах и уничтожали попутные цели – обуянных любопытством меньших демонов, которые отваживались отойти слишком далеко от собственных позиций.

Серые Рыцари, чья броня в отражённом свете изумрудов почти не отличалась по цвету от брони Тёмных Ангелов, держались поодаль от основной части имперской армии. Стаи нерождённых уже крались к ним, волосы у них на загривке становились дыбом в присутствии психически одарённых охотников на демонов.

Во главе войска шагал Азраил, сопровождаемый почётной гвардией из своих магистров рот и воинов Крыла Смерти. Космодесантники обнажили клинки и были готовы встретить неминуемую атаку. Среди них двигались две другие фигуры: одна носила серебряные терминаторские доспехи Серых Рыцарей, а вторая принадлежала темнокожей человеческой женщине, которая выглядела карлицей на фоне бронированных гигантов вокруг.

Боевые горны смолкли, после чего имперские пушки все как один открыли огонь.

Первый залп был грандиозен. Орудия крупного калибра били по Узнику из Изумрудной пещеры, и те снаряды, которые не поглощались его телом, вырывали огромные куски плоти, превращавшиеся в демонов ещё до того, как упасть на землю. На шкуре чудовища спонтанно появлялись пасти: некоторые проглатывали снаряды, а затем выплевывали их обратно в том же направлении, откуда они прилетели, другие складывались в жуткие ухмылки, выражая наслаждение, которое доставлял твари обрушившийся на неё обстрел.

В ответ на это уже присутствующие в пещере демоны бросились на имперские позиции, причём многие устремлялись именно к Серым Рыцарям, чьё присутствие в варпе выглядело как сияющий маяк для тех, кто явился с другой стороны реальности. Из-за фигур в серебряной броне выкатились танки «Леман Русс» и огромное множество других его вариантов, что должны были оказать поддержку психически одарённым космодесантниками, являвшим собой столь заманчивую цель для демонической орды. Главные орудия машин проделывали огромные бреши в рядах нерождённых, а пережившие взрывы снарядов либо оказывались под гусеницами, либо насаживались на зубья бульдозерных отвалов. Немногие пробивались через стальную стену, но затем врезались в барьер психической энергии, поднятый объединенными усилиями отделений Серых Рыцарей. Ещё меньшее количество монстров преодолевало и его, вот только их недолгое существование в материуме обрывалось психосиловыми мечами или алебардами.

Десятки тысяч имперских гвардейцев устремились вперёд, чтобы схлестнуться с армией меньших демонов. Крупнокалиберные пушки продолжали бить по Узнику из Изумрудной пещере, поэтому вниз сыпались всё новые твари, вливавшиеся в орду. Женщины и мужчины Катачана, Кадии, Крига, Мордиана и множества других миров обращали свой страх в гнев, наполняя воздух звуками лазерного огня и вонью сожжённой демонической плоти.

Находившийся на фланге Корпулакс наблюдал за битвой со всё возрастающей озабоченностью. На мелких демонов ему было наплевать, и, пока Узник из Изумрудной пещеры обеспечивал бесконечный поток подкреплений, Имперскую Гвардию, в итоге, ждала гибель. Серые Рыцари оказались выведены из игры, так как их небольшая группа с трудом сдерживала нерождённых, которые не давали им возможности атаковать благословлённого Нурглом. Даже титаны и танки лишь причиняли великому демону неудобство, а когда их боезапас, рано или поздно, закончится, они станут лёгкой добычей.

Однако, кое-кто в армии врага начинал представлять реальную угрозу. Единые в своём устремлении, костяно-белые воины Крыла Смерти прорубались сквозь море демонов в сторону Узника из Изумрудной пещеры. Корпулакс сомневался, что даже такие грозные воины, как элита Тёмных Ангелов, смогут нанести демону реальный вред, но он не хотел рисковать. Чумной лорд приложил столько усилий, чтобы освободить его по распоряжению своего покровителя, и тот очень многое пообещал ему взамен. Ничто не лишит Корпулакса заслуженной награды. Если придётся лично разделаться с этими Тёмными Ангелами, которых не способны остановить прихвостни Узника, да будет так.

Веля своему подразделению чумных десантников следовать за ним, он присоединился к сражению.

157961.M41 / У входа в подулей. Атика, Пифос

В отличие от Убежища Вортрас, в окрестностях Атики имелось вдоволь свободных мест для посадки, так как прежде опасная пересечённая местность была разровнена и остекленена орбитальной бомбардировкой. Сквозь бьющий в переднее стекло челнока ливневый дождь Шира могла разглядеть на земле какие-то тёмные неподвижные объекты, некоторые из которых освещались красно-оранжевым пламенем почти затушенного пожара. Когда в небе сверкнула молния, женщина ненадолго увидела выжженные остовы танков и бронетранспортёров. Многие, многие десятки.

— Посади нас возле входа в пещеру, — велел Эпиметей.

Пилот накренила челнок вправо и уже приготовилась выпустить шасси, как вдруг на консоли перед ней вспыхнули мигающие огоньки, вслед за чем настойчиво завопила тревога.

— В чём дело? — спросил Эпиметей, чей спокойный тон разительно контрастировал с нарастающей внутри Ширы паникой.

— К нам что-то приближается сзади, — ответила она, сверяясь с ауспиком. — Очень быстро.

— Ракета?

— Не думаю. Такой челнок должен иметь автоматические меры противодействия. — Она снова взглянула на ауспик. — К тому же, объект слишком крупный для ракеты.

— Сможешь перегнать его?

— Судя по скорости, с которой он нас нагоняет – нет. — Шира дёрнула штурвал на себя. — Но смогу переманеврировать.

Челнок резко ушёл вверх, и Шира лихорадочно пристегнула себя одной рукой, второй продолжая держать штурвал. Машины описывала в воздухе широкую дугу, но Эпиметей даже не шевельнулся, так как сабатоны его брони примагнитились к полу в кабине пилотов.

Завершив манёвр, Шира выровняла штурвал, занимая позицию сверху сзади преследующего их корабля. Теперь преследователь превратился в преследуемого, и следующая вспышка молнии открыла истинную природу того, за чем летела пилот.

Змеевидное тело из тёмного металла, покрытое неровной золотой сеткой, напоминающая драконью голова на одном его конце и короткий хвост на другом. Под туловищем висели две пары жутких лап с когтями, которые размером не уступали человеку, а по бокам торчали три пары крыльев с обратной стреловидностью, чьи ритмичные взмахи, напоминавшие движение вёсел на галере, толкали чудовище вперёд. На одном из крыльев – переднем с правой стороны – виднелась уродливая дыра, оставленная Широй.

— Рванокрыл, — негромко пробормотала она.

Словно отозвавшись на своё прозвище, хелдрейк извернулся и подогнул крылья с одной стороны, выполняя разворот гораздо более изящный, нежели манёвр Ширы. Повернувшееся мордой к челноку чудовище раскрыло пасть, а на металлических челюстях заплясали первые языки злопламени. Хелдрейк выдохнул огонь прежде, чем пилот успела среагировать, и узкая струя устремилась прямиком к машине Инквизиции.

В кабине зазвучало ещё больше тревог, когда порождённое варпом пламя лизнуло корпус, но Шира направила челнок вниз до того, как оно полностью поглотило корабль, и пронеслась под хелдрейком. Над обшивкой поднимался пар от затушенного муссоном небольшого, пытавшегося разгореться пожара. Манёвр Ширы помог избежать катастрофического ущерба, однако, демоническая машина вновь оказалась позади челнока.

— Я собираюсь сделать ещё один круг поближе к земле, — крикнула пилот Серому Рыцарю. — Выпрыгнете, как только я подлечу ко входу.

— А Рванокрыл? Челнок едва вооружён и не может сравниться с ним в скорости, — отозвался Эпиметей.

Шира ухмыльнулась, услышав от него кличку, которую она придумала для этой твари. Возможно, космодесантник всё-таки слушал её все те разы, когда она развлекала его рассказом о том, как обогнала и перехитрила демоническую машину.

— Я выжила в последнем столкновении с ним. Теперь я хочу победить. Если ваши психические дары не позволят отрастить крылья, тут наверху мне от вас пользы нет.

Серый Рыцарь кивнул.

— Тебе не обязательно опускаться слишком низко, — произнёс он, пока надевал шлем. — Может, я и не умею летать, зато знаю, как приземляться.

— О, ну это бесценный навык, — рассмеялась Шира, лихорадочно поворачивая штурвал из стороны в сторону и ведя челнок непредсказуемым для хелдрейка курсом. — Лишь в наше трогательное прощание вы, наконец, развили чувство юмора.

Она нажала на кнопку управления задним люком, и спустя несколько секунд внутрь челнока ворвался поток тёплого воздуха с каплями дождя.

— Удачи, — крикнула Шира через плечо.

Серый Рыцарь встал в проёме, держась за его края. Поток голубого злопламени высветил силуэт космодесантника на фоне темнеющего вечернего неба, а спустя мгновение он уже исчез.

Шира опять ударила по кнопке управления люком, и тот закрылся. Потянув на себя штурвал, пилот направила челнок в небеса, прочь от Атики. Когда машина пронзила толстый слой серых облаков, в разум женщины в последний раз вторгнулся знакомый голос.

+Удачи, Шира.+

Стремительно летя навстречу земле, Эпиметей подтянул к себе руки и ноги. Прошло десять тысяч лет с последнего раза, как он выпрыгивал из летящего корабля и оказывался в свободном падении – это было ещё в дни до принесения новых клятв и замены его геносемени на то, которое содержало в себе биологический материал Императора – но память быстро к нему вернулась.

Первым земли коснулся наплечник. От силы удара стеклянная поверхность раскололась, образовалась широкая воронка. Инерция потащила Эпиметея дальше, и он перекатился, продолжая плотно прижимать конечности к телу, чтобы избежать переломов и иных повреждений. В конце концов он остановился примерно в двадцати пяти метрах от места приземления. Серый Рыцарь быстро поднялся на ноги, одновременно выхватив подобранный ранее болтер, и повернулся вокруг своей оси, высматривая признаки Абаддона и его Чёрных Легионеров. Убедившись, что никого нет, он двинулся ко входу в туннель. Космодесантник не опускал оружие и использовал исходящие паром остовы техники в качестве укрытий.

Выпотрошенные трупы беспорядочно валялись на гладком полу и свисали с выжженных корпусов различных вариантов «Химер» и «Леманов Руссов». Эпиметей узнал работу Чёрного Легиона, так как уже не раз видел подобное за прошедшие недели. Это была абсолютная резня, причём гораздо более масштабная на фоне горных крепостей с их малочисленными гарнизонами. Насколько Серый Рыцарь видел сквозь хлещущий дождь своим улучшенным зрением, тут погиб целый полк, и кровь мертвецов смывалась ливнем в ложбины, пересекавшиеся поле боя словно вены. Почти целый полк.

Внимание Эпиметея привлекли шум и движение. Он поднял болтер к плечу и прицелился, выискивая источник. Осторожно двигающийся космодесантник переступал тела мертвых и шагал в сторону того места, откуда исходил звук. Подойдя ближе, Серый Рыцарь различил два голоса: один слабый и хриплый, чуть громче шёпота, а второй – низкий, звучный и искажённый помехами.

— Пожалуйста… — произнёс обладатель тихого голоса. — Аб…Абаддон в… подулье. Уби… убил нас всех. Вы долж… должны остановить его…

— Сколько их? — донёсся искажённый воксом ответ.

— Они ударили… так быстро. Трудно… трудно сказать. — Мужчине было сложно даже просто дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить. — Де… десятки? Сотни…?

Второй голос теперь звучал тише, словно говорящий повернулся и обращался к кому-то еще. Судя по шуму на фоне, там бушевало крупное сражение.

— Не глупи, Азраил. Если Чёрный Легион заходит к нам в тыл, мы должны встретить их атаку.

Эпиметей услышал ответ обладателя другого голоса, но разобрать слова ему не позволил даже улучшенный слух.

— Что ж, ты и твои Тёмные Ангелы можете умереть и унести свои чёртовы секреты с собой в могилу, — голос на другом конце вокс-канала был полон гнева. — Я отзываю Серых Рыцарей, чтобы ответить на угрозу.

Подошедший ближе Эпиметей увидел того, кто говорил тихо. Обмякший человек лежал вплотную к боку повреждённой разведывательной машины, а у его рта висел вокс-приёмник. Китель пропитался не только дождевой водой, но и кровью, белые шевроны лейтенанта окрасились в красный цвет. Часть тела ниже пояса отсутствовала, лицо было бледным как поднимавшаяся в небе луна. Офицер заметил приближающегося Серого Рыцаря и оживился. Когда он говорил, изо рта у него вытекала густая чёрная жидкость.

— Нет… нет. Милосердный Император, прошу... — захлёбываясь произнёс гвардеец. Когда Эпиметей подошёл к нему, его тон стал спокойным. — Вы… вы не из Черного Легиона. Вы – один из… из них. Вы – Се… Серый Рыцарь.

Глаза человека расширились, после чего он, наконец, умер от полученных ран. Путешествие гвардейца в забвение ознаменовалось последним протяжным вздохом. Затем бесцеремонно ожил продолжавший работать вокс.

— Кто это? Почему ты сбежал с поля боя? Говорит верховный гроссмейстер Драйго. Отвечай мне, Император тебя побери! — прогремел другой голос. — Лорд Эпиметей? — уже более спокойно добавил он после паузы, которую заполняли помехи вперемешку с шумом боя.

Серый Рыцарь присел на корточки, закрывая глаза мертвецу одной рукой и подбирая вокс-приёмник другой. Он помедлил.

— Лорд Эпиметей? Это вы? — повторил Драйго.

Эпиметей поднял наушники, такие крошечные в его огромных ладонях, но затем бросил их. Поднявшись, он открыл мысленный канал с магистром капитула Серых Рыцарей.

+Рад встрече, магистр Драйго+ послал Эпиметей. +Судя по тому, что рассказала мне Тзула, у Братств достойный командир.+

+Клянусь Троном!+ Мысленный голос Драйго был преисполнен почтения. +Это вы. Вы вернулись к нам после стольких лет.+

+ Я ни к кому не возвращался. Я дал обет оставаться здесь и в дремоте следить за печатями. Они сорваны, и, хоть теперь я свободен от своей клятвы, долг велит мне защитить этот мир от Хаоса и не дать ему превратиться в рай для нерождённых.+

+Но вы же один из…+

+Кто я и кем я был – неважно. Сейчас имеет значение лишь запечатывание Проклятого Тайника и уничтожение того, что высвободилось из Изумрудной пещеры.+

+ Вы справились с этим в прошлом, но не собираетесь помогать нам сейчас, в час нужды?+ Благоговейный трепет Драйго начал сменяться разочарованием. +Почему вы бросаете нас?+

+ Я не бросал вас. Я прибыл сюда, чтобы разобраться с Абаддоном и его псами из Чёрного Легиона, которые кусают ваши пятки. Вы уже имеете в своём распоряжении средство для победы над демоном и закрытием Тайника.+

+Атам.+

+И Тзула. Она не знает этого, но я вложил в неё знание, необходимые для запечатывания портала с помощью ножа. После его закрытия Тзула не вспомнит о том, что совершила, но знания останутся погребены в глубинах её разума на тот случай, если вновь понадобятся.+

+А демон?+

+План Азраила разумен. Вам лишь нужно подобраться достаточно близко к демону, чтобы осуществить задуманное.+

+ Откуда вам известно о плане Тёмного Ангела? Мы никогда не обсуждали это по воксу, поэтому вы не могли его перехватить.+

Повисла пауза, а затем верховный гроссмейстер всё понял.

+Рукописи не врут.+ Мысленный голос Драйго вновь наполнился трепетом. +Ваша психическая сила на колоссальном уровне.+

+ Я читал мысли Азраила с тех пор, как он появился на Пифосе.+

+ Вот почему вы так не хотите открывать ему своё присутствие.+

+ А тебе что об этом известно?+ спросил Эпиметей.

+ Отнюдь не достаточно, но, если вы желаете поделиться со мной тем, что обнаружили в его разуме…+

На первый план вышли остатки прежней верности Эпиметея.

+Все держат секреты, и у Азраила есть право хранить собственные. Как и мне ведомо твоё будущее, Калдор Драйго, хотя это знание я тебе не раскрою. +

+ Моё будущее?+ послал Драйго.+ Что случится со мной в будущем?+

+ Скоро узнаешь, ибо ты выживешь.+ ответил Эпиметей.+ Этот разговор отнимает у нас время. Я должен сдержать Абаддона. Воспользуйся возможностью, которую я тебе дам. Изгони демона и вновь запечатай Тайник. Прощай, Калдор Драйго.+

Эпиметей резко оборвал психическую связь. Держа болтер обеими руками, древний Серый Рыцарь зашагал сквозь дождь, отправившись в погоню за Абаддоном.

157961.M41 / Изумрудная пещера. Атика, Пифос

Из носа Драйго хлестала кровь – настолько сильной была нагрузка на верховного гроссмейстера, который одновременно поддерживал пси-убежище, защищавшее его с Тзулой, бился против когорты демонов и мысленно общался с Эпиметеем.

Находившаяся в тени Серого Рыцаря младший дознаватель вела непрерывный огонь из плазменного пистолета, и каждый её выстрел приходился точно в голову очередного нерождённого. Нательный костюм женщины был разорван в области живота и бёдер, а глубокие раны на руках и груди кровоточили. Нож же оставался при Тзуле, надёжно заткнутый за пояс.

— На какой-то момент вы выглядели отвлечённым, — сказала она, подходя ближе к Драйго, чтобы тот мог её расслышать. — Передумали отступать для боя с Абаддоном?

Меч Титана промелькнул в воздухе и разрубил надвое демона, который пробился сквозь возведённый разумом Серого Рыцаря щит.

— В этом больше нет нужды. Твой друг о нём позаботится.

Даже в пылу битвы Тзула позволила себе ухмыльнуться.

Верховный гроссмейстер вновь взмахнул мечом и рассёк противника спереди, а затем добил его обратным ударом. Он словно пытался осушить озеро, топча ногой. Неважно, сколько демонов погибало, ибо новые занимали их место.

— Это ни к чему нас не приведёт. За мной.

Расширив границы убежища, он взял меч Титана одной рукой и поднял другую, с закреплённым на ней штормовым болтером, после чего шквалом огня пробил себе проход к тому месту, где сражался Азраил. Тараторящие монстры попытались заполнить образовавшуюся пустоту, но Серый Рыцарь и инквизитор застрелили их, а тех, кого не прикончила плазма или болтерный снаряд, космодесантник пронзил мечом или отбросил в сторону грозовым щитом.

— И что же заставило тебя поменять своё решение, гроссмейстер? — усмехнулся Азраил, когда Драйго занял позицию рядом с ним.

Как это уже случалось несколько раз в ходе Пандоракской кампании, меч Тайн и меч Титана стали подниматься и опускаться в унисон, окрашиваясь кровью демонов. Сражавшийся сбоку от Драйго Гавриил бился с не меньшим пылом и упоением.

Серый Рыцарь проигнорировал колкость.

— Мы здесь увязли. Стоит нам продвинуться на метр, противник отбрасывает нас назад на два.

— Если бы телепортаторы работали на такой глубине, мы бы уже со всем покончили. Что ты предлагаешь, Драйго?

Азраил звучал так, словно действительно был готов выслушать идеи.

— На борту «Возмездия». Тогда твоё Крыло Смерти образовали кордон вокруг моих Серых Рыцарей, чтобы те смогли добраться до варп-разломов на нижних палубах. Здесь демонов больше, но и терминаторов тоже.

Верховный великий магистр Тёмных Ангелов задумался всего на мгновение.

— Гавриил. Сформируй два круга. Ты будешь командовать внешним, я – внутренним.

— Как пожелаете, лорд Азраил, — ответил магистр Крыла Смерти.

По его сигналу почти семьдесят терминаторов сформировали два концентрических кольца. Большая часть воинов заняла позиции во внешнем, а меньшая, включая Драйго, Тзулу, Азраила и магистров рот, – во внутреннем. Тёмные Ангелы тысячи лет использовали это построение в боях, и все оказались на своих местах уже спустя считанные секунды. Пространство между двумя бронированными кольцами было очищено от демонов.

По следующему сигналу Гавриила внешний круг двинулся вперёд, одновременно с этим начав вращаться. Внутренний же перемещался вместе с внешним. Его воины сбивали крылатых демонов и расстреливали тех тварей, которые лезли на сородичей, чтобы преодолеть стену из терминаторов, а варп-молнии, срывающиеся с кончиков пальцев Драйго, превращали нерождённых в пепел. Воин Крыла Смерти рядом с ним пробормотал себе под нос проклятие, и Серый Рыцарь понял, что это был Вальтасар. Он уже сталкивался с ним на борту «Возмездия», когда впервые встретился с Гавриилом. Хоть Тёмный Ангел и носил шлем, Драйго узнал космодесантника по исходившей от него волне отвращения и тревоги.

Они продвигались сквозь орду медленно, но всё же продвигались. Каждый с трудом отбитый метр оплачивался отвратительной кровью нерождённых. На броне воинов Крыла Смерти практически не осталось костяно-белых участков, так как они были с ног до головы покрыты кровью демонов, имеющей неестественный цвет. Даже доспехи Драйго больше не блестели серебром из-за мерзкой зловонной жидкости.

Титаны и танки продолжали вести огонь, но исполинский демон, судя по всему, не обращал на это внимания, неуязвимый для их орудий. Его тело выделяло рождающихся монстров словно пот, и те непрерывно скользили вниз по туше, готовые стать свежим пушечным мясом или же новыми жнецами душ людей в зависимости от того, в каком конкретно месте они попадали из имматериума в реальность.

Однако, стоило имперцам получитт преимущество, как ход битвы снова повернулся против них.

Будь то нежелание машинного духа воевать дальше, неправильно принесённые ему молитвы или же простая неисправность, но плазменный бластер одной из «Гончих» прекратил стрелять. Заметив появившуюся возможность, демон отрастил пучок жирных щупалец и устремил их в сторону попавшего в затруднительное положение титана. Боевая машина подняла вторую руку, чтобы открыть огонь, вот только она успела сделать лишь несколько выстрелов, прежде чем грохот автоматического огня сменился лязгом заклинившего в мегаболтере «Вулкан» снаряда. Щупальца крепко обвили огромные руки «Гончей», дабы та не смогла воспользоваться ими в качестве дубин. Над теми местами, где разъедающая слизь вступала в контакт с древним металлом, поднимался едкий пар. Сервоприводы и моторы протестующе скрипели, пока принцепс изо всех сил пытался не дать чудовищу подтащить к себе богомашину и поглотить, сделав частью своей демонической массы.

Мясистые щупальца растянулись, стоило титану с трудом начать отходить назад, и, когда уже казалось, что он вот-вот освободится, демон резко отпустил «Гончую». Всё остальное сделало инерция.

Плотно набившиеся в Изумрудную пещеру, ни имперские гвардейцы, ни демоны не имели возможности достаточно быстро уйти в сторону от падающего титана. Тот, словно одно из могучих красных деревьев в джунглях на поверхности, рухнул на спину, уничтожая всех, кому не посчастливилось оказаться под ним. «Гибельный клинок» с сопровождавшей его «Адской гончей» оказались раздавлены гигантской головой «Гончей», а последующий взрыв прикончил всех в радиусе пятисот метров и поджёг лежащую богомашину.

Потеря столь могущественного союзника не смутила Драйго и Тёмных Ангелов, которые продолжали неутомимо сражаться, хотя их противник изменился. Теперь на два керамитовых кольца бросались не порождения Узника и меньшие демоны, а толпы чумных зомби, коим хватало численности, чтобы замедлить продвижение группы. Терминатор прямо перед Драйго рухнул с дырой в шлеме, откуда фонтаном хлынула кровь. Боевой брат рядом с ним получил попадание в плечо и крутанулся назад, но такие повреждения не могли вывести его из строя. Верховный гроссмейстер отследил источник болтерного огня.

— Чумные десантники! — крикнул он, заметив уродливые бронированные фигуры, прячущиеся среди своих неживых прихвостней.

Принимая его предупреждение чуть ли не за приказ, воины Крыла Смерти перестроилось: обладатели оружия ближнего боя и грозовых щитов сформировали более плотное внешнее кольцо, чтобы сдерживать натиск зомби, а остальные начали стрелять в чумных десантников поверх наплечников братьев.

Движение вперёд прекратилось, так как космодесантников окружило ещё больше чумных зомби, которые отрывали фрагменты брони и обнажали плоть под ней. В оружие превратилось всё, и Драйго с Тёмными Ангелами стали разить врагов локтями и коленями. Гнилые конечности и органы лопались с каждым ударом.

Десантник, получивший попадание в плечо, содрогнулся, когда ещё два снаряда нашли свою цель: один угодил ему точно в грудь, а другой разорвал нижнюю половину туловища. Орда зомби мгновенно накинулась на него и повалила на землю, открывая взорам убийцу Тёмного Ангела.

Держа в единственной оставшейся руке ржавый иззубренный клинок, чумной десантник бесстрашно зашагал к Тзуле, которая оставалась возле Драйго. Младший дознаватель произвела два быстрых выстрела из плазменного пистолета, но изменник легко увернулся, что никак не вязалось с его раздутым телом.

— Корпулакс, — ровным голосом сказала Тзула верховному гроссмейстеру.

Дуло её пистолета раскалилось докрасна от слишком частой стрельбы. В другой руке она держала катачанский нож, которым яростно колола всякого, кто оказывался в пределах досягаемости.

Игнорируя Серого Рыцаря, Чумной лорд прорубался сквозь ряды собственных слуг, чтобы добраться до Тзулы. Драйго взмахнул мечом Титана, но удар приняли на себя чумные зомби. Толпа была настолько плотной, что мёртвые даже не падали и оставались препятствием для космодесантников. Когда Корпулакс уже приготовился накинуться на младшего дознавателя, Драйго метнул свободной рукой варп-молнии, отбросив предателя назад.

— Похоже, с тобой рядом всегда есть рыцарь, готовый защитить тебя, Тзула, — произнёс Чумной лорд, выпутываясь из массы нежити. — А этот ещё и в сверкающих доспехах, — добавил он, смерив Драйго взглядом.

С кончиков пальцев Серого Рыцаря вновь сорвалась потрескивающая голубая энергия, однако, Корпулакс рассеял её простым движением руки.

— Мой бог благоволит мне, Серый Рыцарь. Тебе не убить меня так же легко, как этих демонов или моих рабов, — ощерился Чумной лорд.

Под пагубным воздействием варпа нож в его руке начал удлиняться и расширяться до тех пор, пока не достиг размеров клинка Драйго.

Подняв меч над головой, Корпулакс ринулся на верховного гроссмейстера Серых Рыцарей, влажным скрежещущим голосом произнося молитву своему гнусному повелителю.

— Направо, К’сии, — крикнул сидевший в командном кресле Удар.

Джокаэро дёрнул рычаги, и танк развернулся в сторону приближавшихся демонов, которых полковник заметил через смотровую щель. По корпусу пробежала едва ощутимая вибрация, когда гусеницы раздавили большую часть тварей. Остальных добили спонсонные огнемёты сверхтяжёлой машины и основное орудие «Тиндалоса».

Турель «Бича предателей» повернулась, и пушка «Адский молот» уничтожила стаю преследующих танк чумных нерожденных. Пушка «Разрушитель» сделала то же самое со второй волной монстров, надвигавшейся спереди, а тяжелые болтеры и огнемёты продолжали расправляться с каждым, кто подходил слишком близко.

С почти двумя полными экипажами на борту «Бич предателей» действовал на пике эффективности, и его орудия затихали лишь после устранения всех ближайших целей. Бригстоун передал роль водителя К’сии и присоединился к команде заряжающих основного оружия танка. Стоило только вылететь гильзе, а он уже стоял с новым снарядом.

Полковник словно вернулся в старые-добрые времена. Бригстоун был заряжающим в первом танке, которым командовал Удар – «Лемане Руссе» типа «Искоренитель»», носившем имя «Длинный клык» – и его неутомимость выручала экипаж во многих ужасных битвах. Тогда они воевали с орками, а не с гнусными слугами Чумного бога, и сейчас полковник отдал бы всё, даже свой драгоценный катачанский «клык», чтобы вернуться в один из тех миров и сражаться под открытым небом. Лишь бы не здесь, глубоко под землёй в уже готовой гробнице.

— У нас практически закончился боезапас, — крикнул Бригстоун, загоняя огромный снаряд «Адский молот» с помощью ещё одного катачанца и закрывая затвор.

Вокруг него шатко стояли друг на друге ящики, но лишь у двух пломбы оставались несорваны.

— Тогда основной огонь ведите из «Разрушителя», — отозвался Удар. Второстепенное орудие гораздо чаще встречалось на имперских танках, нежели пушка «Адский молот», поэтому в ходе Битвы за Изумрудную пещеру полковнику и его экипажу удалось добыть значительное количество снарядов к нему. — Хватит на следующие несколько часов.

Спустя несколько мгновений проблема с боезапасом стала наименьшей из их забот.

Из-за взрыва неподалеку «Бич предателей» тряхнуло с такой силой, что Бригстоуна, других заряжающих и всех, кто не сидел, швырнуло на жёсткий металлический пол. Отодвинув задвижку смотровой щели, полковник увидел уже последствия детонации запасов прометия «Тиндалоса», над чьим пылающим корпусом поднимались огненные языки. Невозможно было установить, получила ли легкобронированная машина прямое попадание, задуло ли пламя в ствол пушки «Инферно» обратной тягой или же демоны пробили броню и взорвали «Адскую гончую» изнутри. В любом случае, значение это уже не имело. От «Тиндалоса» остался лишь горящий остов, а «Бич предателей» лишился прикрытия.

Словно океанические хищники, почуявшие кровь в воде, нерождённые начали стаями кружить вокруг повреждённых танков. Тяжёлые огнемёты, тяжёлые болтеры и лазпушки развернулись навстречу новой угрозе, и любой демон, попадавший в их сектор обстрела, тут же оказывался выпотрошен или сожжён, вот только тварей было слишком много даже для грозного арсенала «Бича предателей». Зловещее скрежетание когтей по броне гулко разносилось по отделению экипажа, а шаги лап звучали как мучительный метроном, отсчитывающий время до того момента, как монстры окажутся внутри.

Удар врезал кулаком по кнопке, которая подавала напряжение на корпус, но ничего не произошло. Сидевший в кресле водителя К’сии принялся верещать и жестикулировать, и, хоть полковник не понимал, что конкретно пытается донести ксенос, суть он уловил: это больше не работало.

Когда со стороны кормовой части танка донёсся звук раздираемого металл, ксенос запротестовал ещё активнее. Почти сразу после этого «Адский молот» заскрежетал и резко остановился. Даже несмотря на языковой барьер, Удар понял, что хотел сказать К’сии: демоны вывели из строя двигатель.

Спрыгнув с кресла, ксенос оторвал одну из панелей пульта управления и залез под него. Спустя несколько мгновений он вылез и показал Бригстоуну четыре вытянутых пальца на одной руке: универсальный жест, обозначавший «передай гаечный ключ». Бросив джокаэро инструмент, катачанец занял место К’сии в кресле водителя, после чего принялся тщетно вдавливать педали и дёргать рычаги, чтобы выжать хоть немного энергии из дремлющей боевой машины.

А звуки того, как демоны царапали и рвали металл, становились всё громче.

157961.M41 / Тридцать километров севернее Атики, Пифос

Несмотря на отсутствие такой же манёвренности, как у «Пустельги», под управлением Ширы челнок Инквизиции вытворял такое, для чего, как была готова поклясться женщина, вообще не рассчитывался.

Задевая верхние ветки высоких деревьев, она дождалась, когда в смазанном зелёном пятне под ней появился разрыв, и нырнула вниз. Машина виляла между толстыми стволами, а иногда даже кренилась на девяносто градусов, чтобы проскочить в более узкие проёмы.

Джунгли позади Ширы освещались буйством синего огня. Преследующему её хелдрейку не хватало терпения для поиска достаточно крупных просветов, поэтому он просто прожигал себе дорогу. Ауспик челнока раз за разом мигал, предупреждая пилота о том, что преследователь находился уже в пятидесяти метрах и продолжал сокращать дистанцию. Тварь раскрыла пасть, внутри которой замелькали языки злопламени, а затем к машине Ширы устремился поток мощного жара. В самый последний момент широкие листья над челноком разошлись, являя взору пилота небеса, и женщина вылетела из объятых демоническим огнём джунглей, вновь оказавшись под дождём.

Хелдрейк позади неё издал полный разочарования вопль. Огромная демоническая машина вырвалась из пара и пламени, упорно сидя на хвосте у Ширы.

Для корабля, который разработали в целях перевозки одних из самых лучших и верных служителей Империума, причём зачастую во враждебных условиях, челнок имел один серьёзный недостаток: все его системы вооружения были направлены исключительно вперёд. На первый взгляд машина с гладким чёрным корпусом походила на гражданское судно и не имела какого-то явного вооружения. Однако, при более детальном рассмотрении стало бы очевидно, что в двух углублениях на носу скрывались лазпушки, а торчащие с обоих боков вытяжные воздуховоды являлись огнеметами для защиты корабля от наземных угроз. Но главным блюдом была ракета «Адский удар», спрятанная рядом с шасси.

Как и в случае с большинством систем челнока, Шира обнаружила её экспериментальным путём на тех миссиях, которые Эпиметей считал слишком опасными и на которые отправлялся в одиночку. К счастью, нажатая ею кнопка не активировала и не запускала ракету, а лишь приводила в боевое положение. Этот переключатель пилот нашла простым методом исключения.

Она на мгновение задумалась над возможностью развернуть корабль и засадить «Адский удар» прямо в горло Рванокрылу, однако, быстро передумала. Шира не только окажется в пределах досягаемости и на пути огнемёта демонической машины, но и потеряет шанс уничтожить хелдрейка в случае промаха.

Вот только это не означало, что у неё совсем не оставалось надежды или вариантов.

Взяв курс на северо-восток, Шира на полной скорости устремилась к ближайшему горному хребту. Всхрапнувший хелдрейк выпустил пламя и последовал за ней.

157961.M41 / Подулей. Атика, Пифос

Благодаря фотографической памяти и улучшенному зрению Эпиметей легко ориентировался в тёмных туннелях под Атикой. Он уже дважды ходил этим путём: в первый раз десять тысяч лет во главе сотни Серых Рыцарей, во второй совсем недавно в составе гораздо меньшей группы. Даже если бы космодесантнику не был знаком маршрут или же эйдетическая память вдруг каким-то образом подвела бы его, благодаря развитым возможностям оккулоба улавливать свет Эпиметей видел бы дорогу, как если бы стояли просто сумерки, а не кромешная тьма.

Он остановился у прямой секции, где шахта начинала расширяться, и опустился на колено, погружая пальцы в ручеек тёмной жидкости, который бежал по каменному полу. Затем Серый Рыцарь понюхал их. Кровь. След завёл его за валун рядом с одной из стен, а там обнаружился почти разрубленный надвое кадиец в той же форме, что и мертвецы на поверхности. Рана тянулась от паха до горла. Мужчину пытался поднять тревогу, но был убит Абаддоном и Чёрными Легионерами. Поднявшись с корточек, Эпиметей дал себе клятву: больше ни один верный слуга Императора не погибнет на Пифосе от рук Магистра Войны.

Полностью выпрямившийся Серый Рыцарь вдруг ощутил приступ головокружения, отчего ему пришлось вытянуть руку, чтоб сохранить равновесие. Голова разболелась так, что не справлялись подавители боли, а жужжание и звон в височной доле вызывали тошноту. В последний раз он испытывал такую боль ещё до прибытия Императора в его родной мир и принесения первых клятв уже будучи космодесантником. Эпиметей никогда не думал, что когда-нибудь вновь почувствует нечто подобное. Он снял шлем на случай, если дело было в неисправности древней терминаторской брони, однако, боль и головокружение не ушли. Серый Рыцарь стал регулировать дыхание, но без толку, становилось лишь хуже.

Газ, подумал он. Либо тут накопились подземные токсичные испарения, с коими не справлялась даже генетически улучшенная физиология космодесантника, либо ловушка архиврага.

Это была ловушка, просто не такая, какую ожидал Эпиметей.

Повернувшись в сторону выхода на поверхность и сделав несколько шагов, Серый Рыцарь заметил фигуру, угрожающе вышедшую из тьмы. Эпиметей инстинктивно воззвал к своим дарам, но его психический колодец высох. Связь с варпом была оборвана. Не дрогнувший космодесантник поднял болтер и всадил три снаряда в голову своего несостоявшегося убийцы, который скрывался в темноте. В черноте возникло ещё два неизвестных. Серый Рыцарь мгновенно скосил первого, а второй успел увернуться и избежать судьбы товарища. Угодивший в колено Эпиметея болт расколол броню и кость, из-за чего космодесантник вновь припал к земле. В сумраке задвигалось больше фигур, но Серому Рыцарю приходилось сражаться и с другим врагом. Ему казалось, будто против него восстали собственные силы, убивавшие своего хозяина вместо того, чтобы спасать. Чем ближе подбирались тени, тем сильнее становилась боль.

Эпиметей произвёл два выстрела, и, судя по громкому стуку силовой брони о камень, оба оказались смертельными. Он уже прицелился для третьего, однако, получил попадание в кисть. Хоть снаряд и не пробил доспехи «Катафрактарий», выбитый из рук болтер заскользил по полу туннеля. Серый Рыцарь попробовал встать в отчаянной попытке вернуть оружие, но вновь попал под огонь. Два болта пробили нагрудник и наплечник, третий сильно повредил другое колено. Его второе сердце активизировалось, а в кровеносную систему хлынули болеутоляющие вещества, умиротворяющие физические раны, вот только они никак не влияли на войну, которая бушевала в разуме космодесантника. Мозг ощущался сделанным из стекла и словно бы трескался от каждого выстрела.

Нападающие, наконец, явили себя. Побитая чёрная броня с золотой символикой выдавала их верность Абаддону и его Чёрному Легиону. Трое держали на цепях каких-то диких четвероногих зверей. Хоть это и причиняло ему боль, Эпиметей заставил себя взглянуть на них, и лишь тогда понял, что они были вовсе не животными, а людьми, ну или, в случае одного из них, чем-то близким к людям.

Серый Рыцарь различил обнажённую и покрытую грязью женщину с длинными растрёпанными волосами. Она обладала красивым по человеческим стандартам лицом, хотя Эпиметею было тяжело смотреть на неё, ведь одно лишь нахождение в такой близости от женщины вызывало у него желание целиком и полностью уничтожить её. Двое других оказались мужчинами, тоже без одежды, но хоть у одного в чертах лица угадывалась какая-то первобытность, словно он являлся генетическим откатом к ранней стадии эволюции, второй представлял собой нечто иное, нечто нечеловеческое.

Его целиком покрывала толстая чешуйчатая шкура, и имелось четыре обезьяньи ноги. Существо натягивало цепь, стремясь добраться до того, кого считало добычей. Гуманоидное лицо демонстрировало признаки интеллекта, а округлым языком создание облизывало двойные ряды очень острых зубов в предвкушении пира. Оно неотрывно смотрело на Эпиметея, но тот не мог выдержать этот взор. Стоило ему взглянуть в оранжевые светящиеся глаза, как тело сотрясали судороги.

Пустые.

Соединение психических способностей с улучшенной генетикой космодесантника являло собой вершину человеческой мощи, вот только пустой мог повергнуть даже обладателя подобной силы. В мирах Империума люди с такими отклонениями встречались ещё реже, чем псайкеры. Пустые – или чёрные души, как их называли Серые Рыцари – могли сводить на нет самые могучие ментальные таланты. В их присутствии и не-псайкеры чувствовали себя некомфортно, а психически одарённые испытывали ужасную боль. Во времена восстания Гора у Императора имелось целое подразделение пустых, которые назывались Сёстрами Безмолвия, однако, прежде никогда не бывало, чтобы в целом планетарном секторе обнаруживалось больше одной чёрной души, не говоря уже о мире. Это не какой-то аномальный случай, нет. Кто-то специально всё подстроил. Кто-то привёл трёх пустых на Пифос для нейтрализации пси-сил Эпиметея.

Чёрные Легионеры расступились, и из темноты выступил Абаддон.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

157961.M41 / Изумрудная пещера. Атика, Пифос

Сталь, коей придали форму на наковальнях Титана, столкнулась с зазубренным лезвием клинка, выкованного в глубинах Ока Ужаса. Сила обоих воинов держала сцепленными два меча, что являлись анафемой друг для друга и отталкивались словно одинаковые полюса магнита. Воздух вокруг сражавшихся был сильно наэлектризован, стояла вонь озона.

Космодесантники разорвали контакт. Драйго взмахнул мечом Титана, очищая окружающее пространство от чумных зомби, а Корпулакс призвал к себе ещё больше рабов. Находившаяся неподалёку Тзула орудовала боевым ножом и стреляла из плазменного пистолета, сдерживая орду.

Шум битвы не утихал, но, если раньше пещера полнилась грохотом артиллерийского огня и звуками выстрелов из тяжелых орудий, то теперь всё заглушалось завываниями и криками демонов вперемешку с низкими стонами нежити. Братство, которым временно командовал Драйго, продолжало сражаться против нерождённых во многих километрах от верховного гроссмейстера, и тысячи тварей стягивались к позициям Серых Рыцарей. Космодесантники бились с тем же рвением и бодростью, что и в начале битвы, но первые намёки на беспокойство уже начинали просачиваться в поддерживаемый Драйго психический канал, соединявший его с воинами. К счастью, на данный момент пало лишь несколько Серых Рыцарей, однако, танки Имперской Гвардии приняли на себя основной удар демонов, поэтому космодесантники, фактически, остались без танковой поддержки.

У Азраила и его Тёмных Ангелов дела обстояли едва ли лучше. Те, что находились в непосредственной близости, теперь сражались на два фронта: дрались с несметной ордой чумных зомби и перестреливались с космодесантниками-предателями. Ни один из воинов Крыла Смерти или магистров рот не был цел и невредим, а сам верховный великий магистр истекал кровью из ужасной раны на туловище, оставленной когтями. Рассеянные по Изумрудной пещере отделения укрывались за транспортными машинами или скальными образованиями, и всякий демон, который не мог подобраться достаточно близко к Серым Рыцарям, вместо этого выискивал Сынов Льва.

Наибольшего успеха удалось добиться над землёй. Так как летающих тварей было меньше, чем сухопутных, «Громовые ястребы» и «Валькирии» завоевали господство в воздухе и стали обрушивать смерть на врагов сверху, пока Саммаил преследовал и уничтожал нерождённых, коим хватало безрассудства оспорить воздушную доминацию имперцев. Конечно, за это пришлось заплатить цену, о чём свидетельствовало более десятка дымящихся остовов летательных аппаратов.

Чумной лорд вновь атаковал Драйго, но последний отвёл удар в сторону клинком и врезал локтем по затылку Корпулакса. Меч Титана сверкнул, отражая изумрудный свет, и размытым пятном устремился к голове изменника, однако, в последний момент тот швырнул перед собой чумного зомби, которого просто разорвало. Во все стороны брызнула кровь и полетели потроха.

Подняв залитую кровью руку, Серый Рыцарь открыл огонь из штормового болтера с близкой дистанции, вот только Корпулакс стремительно махнул собственной, возводя гниющий барьер. В результате Драйго добился лишь того, что его серебряную броню покрыл очередной слой вонючей багровой жидкости. Так всё и продолжалось: верховный гроссмейстер отражал каждый нацеленный в него выпад и рубящий удар, а Чумной лорд жертвовал рабами, чтобы защищаться от атак Серого Рыцаря.

Рано или поздно это должно было закончиться.

Чумной зомби с отсутствующей нижней половиной тела полз к Драйго, невидимый под кучей конечностей и останков разрубленных товарищей, которые украшали пол Изумрудной пещеры жутким коллажом. Всё внимание верховного гроссмейстера занимал Корпулакс и другие его прихвостни, поэтому создание спокойно подтаскивало себя к жертве разлагающими руками. С каждым движением пальцы зомби стирались в кровь. Приблизившись к одному из массивных бронированных поножей Серого Рыцаря, существо приподнялось, а затем принялось грызть и царапать слабое место в области подколенной ямки космодесантника.

Драйго бросил взгляд вниз лишь на долю секунды, после чего отвёл меч назад и пронзил верхнюю половину зомби. Корпулакс воспользовался появившейся возможностью. Повернув клинок остриём вниз, он нанёс колющий удар в икру Серого Рыцаря. Зазубренное лезвие пробило керамит и рассекло огромную мышцу под ним. Верховный гроссмейстер с подрезанными жилами рухнул на колено, кряхтя от боли, а Чумной лорд мгновенно оказался над ним и приставил к горлу меч.

— Отличный поединок, Серый Рыцарь, но моя победа была предрешена. — Корпулакс надавил на рукоять своего оружия, и броня Драйго зашипела от его едкого касания. — Считай себя счастливчиком, ведь я позволю тебе жить дальше в качестве моего раба.

С той стороны, где Тёмные Ангелы сражались против чумных десантников, раздался крик.

— Драйго! — взревел Азраил, безуспешно стараясь прорубиться к поверженному товарищу.

Хватка Чумного лорда немного ослабла, а на лице проступило мрачное осознание.

— Драйго? Нет, этого не может быть. У Четвёрки на тебя такие планы, такая роль, которую тебе ещё предстоит сыграть. — Он вновь стиснул рукоять клинка. — Нет. Я не останусь ни с чем. Если ты действительно часть более грандиозного замысла, тогда почему–

Верховный гроссмейстер так и не узнал, почему. Раздался треск энергии, и силовой меч рассёк воздух, проходя через запястье Корпулакса. Кисть, продолжавшая сжимать оружие, со звоном упала на землю. Следом в Чумного лорда врезалась громада запачканного костяно-белого керамита, и предателя сбило с ног. Воин Крыла Смерти воздел меч для следующей атаки, но изменник потерял конечность, а не чувства, поэтому в пространство между двумя космодесантниками хлынули чумные зомби. Под прикрытием рабов Корпулакс поднялся на ноги и стал отступать сквозь ряды нежити. Приняв благодарный кивок от Драйго, Бальтасар устремился в погоню.

Тзула вновь оказалась рядом с Драйго, и Серый Рыцарь выпрямился. Его рана уже затягивалась благодаря ускоренному процессу заживления.

— Насколько всё плохо? — спросила младший дознаватель.

Её плазменный пистолет, наконец, вышел из строя, поэтому для самообороны она использовала подобранный болт-пистолет.

— Кажется, мышцы почти полностью рассечены, а токсины на клинке мешают их сращиванию. — Он выпустил последние несколько снарядов из штормового болтера, после чего раздался глухой лязг, говоривший о том, что магазин опустел. — Я могу стоять, но свободно передвигаться – нет. Меня должен осмотреть апотекарий.

Несмотря на бегство Корпулакса, ни чумные зомби, ни космодесантники-предатели, не ослабили натиск. Магистр роты Тёмных Ангелов в порванном балахоне получил ранение в шею сбоку, и хоть поток артериальной крови быстро остановился, нежить повалила ослабевшего космодесантника на пол и сорвала с него броню, чтобы попировать плотью под ней. Превосходные доспехи не давали воинам Крыла Смерти преимущества, поэтому они тоже становились жертвой огня чумных десантников. За три секунды погибли трое, их нагрудники и шлемы уступили непрерывному обстрелу из тяжёлого болтера. Лишь возведённое Драйго пси-убежище спасло его и Тзулу от той же участи.

Смена тактики почти увенчалась успехом, но вмешательство чумных десантников поставило имперцев на грань поражения. Уже и так обескровленные Тёмные Ангелы погибали в больших количествах, а узник Изумрудной пещеры всё ещё не был уничтожен. Его быстро растущие отпрыски прокладывали себе путь через толпу зомби, чтобы помочь нанести последние удары.

У Драйго оставался лишь один вариант. Возможно, он погибнет в процессе и угостит своей душой тех, кто обитал по ту сторону завесы, однако, это был единственный шанс.

Спрятав меч Титана в ножны, верховный гроссмейстер закрыл глаза.

Осколки изумрудного света проникали внутрь сквозь крышу «Адского молота» через трещины, которые возникали в бронированном корпусе. Когти и клешни расширяли бреши между пластинами, отрывая внешние слои, чтобы добраться до добычи под ними.

К’сии остервенело работал под пультом, где вытаскивал провода и оптоволоконные жгуты, менял их конфигурацию и спаивал обратно при помощи жара, исходящего от одного из многочисленных колец на длинных тонких пальцах. Удар и остальные понимали, что все старания джокаэро бессмысленны, ведь демоны вывели двигатель из строя и уже почти попали внутрь стремительно уменьшавшегося бронированного кокона. Сколько ни занимайся системами «Бича предателей», он никуда не поедет.

Раздался громкий скрежет, затем внутрь отделения экипажа хлынул ещё более яркий зелёный свет. Подняв взгляд, полковник увидел дыру размером с голову взрослого человека в боку башни, через которую просунулась покрытая гнойниками рука.

— К’сии, — сказал Удар, хватая ксеноса за пушистое колено и тряся его, чтобы привлечь внимание. Резко вылезший из тёмного углубления джокаэро угрожающе поднял гаечный ключ. — Мы должны покинуть танк.

Полковник указал на слепо шарящую демоническую конечность у них над головами.

Расстроенный К’сии врезал инструментом по пульту, потом замер с выражением надежды на лице, вдруг его ударный ремонт дал какие-то результаты, однако, когда ксенос убедился, что даже это не помогло зажечь хоть какие-то искры жизни танка, он швырнул гаечный ключ в мотающуюся руку. Попадание в кисть и приятный слуху хруст кости вызвали у него восторженный визг.

Вновь заскрежетал металл, и красный сумрак аварийного освещения полностью уступил изумрудному свету снаружи, вот только этот новый проём возник в результате запланированного открытия заднего люка, а не из-за усилий толпы нерождённых. Бригстоун швырнул лазружье полковнику, и двое катачанских офицеров вместе с К’сии последовали за остальным экипажем прочь из машины.

Битва за Изумрудную пещеру являло собой жуткое зрелище даже при наблюдении через крошечное прямоугольное отверстие смотровой щели, но открывшаяся в полной мере картина была просто душераздирающей. Крики умирающих неразрывно смешивались с воем убивавших имперцев демонов, и эти звуки лишат выживших мужчин и женщин сна до конца их дней. Трупы людей и нерождённых устилали пол пещеры, камень стал красным от страшного побочного продукта войны – крови и других жидкостей, вытекавших из тел. Вопившие раненые молили о милосердии, прося товарищей подарить им быструю смерть и избавить от ядовитых кошмаров, которые пожирали организм людей, ибо альтернативой была медленная гибель и невероятная боль до самого последнего вздоха.

Над полем боя висела пелена дыма, так как горящие остовы танков и летательных аппаратов непрерывно порождали клубы прометиевых испарений, хотя Удар был рад этому. Дым не только прикрывал их отход от «Бича предателей», но и заглушал отвратительную вонь, исходившую от слуг Чумного бога и накопившихся за четыре дня трупов имперцев.

Внимание Удара привлёк внезапно раздавшийся громкий орудийный огонь. Сквозь дым были видны дульные вспышки множества тяжёлых болтеров и красные лучи лазпушек, что тянулись от характерного силуэта «Гибельного клинка». Обстрел скосил приближавшихся к полковнику и его экипажу демонов. Пока трупы тварей продолжали дёргаться от непрерывных попаданий, задний люк танка открылся, позволяя бегущим катачанцам попасть на борт.

Удар, в нескольких метрах позади которого бежал вприпрыжку на всех четырёх конечностях К’сии, устремился к своему спасителю – сверхтяжёлому танку марсианского образца в городской камуфляжной расцветке Десятого кадийского танкового полка. Стоило подошве его стандартного сапога Имперской Гвардии коснуться металлической рампы, как за спиной вдруг раздался рёв. Полковник крутанулся и машинально прижал приклад лазвинтовки к плечу.

Между джокаэро и «Гибельным клинком» стоял рогатый одноглазый монстр, который находился слишком близко, чтобы на него могли нацелиться орудия машины. Удар вместе с остальными катачанцами открыли огонь, однако, их выстрелы ничего не могли сделать толстой вонючей шкуре демона. Зависшее над ксеносом чудовище вновь взревело, а вырвавшийся из мерзкой пасти зловонный воздух имел такой же серо-зелёный цвет, что и плоть создания. Демон занёс над головой примитивный тяжёлый клинок и приготовился прикончить К’сии.

Джокаэро даже не шелохнулся. Он вытянул палец и, как оказалось, другое кольцо ксеноса было смертоносным оружием. Вырвавшийся из него фонтан пламени поглотил монстра. Тварь принялась вертеться и молотить конечностями, пока её кожа плавилась под воздействием мощного жара. В тщетной попытке затушить очищающий огонь, чудовище с воем упало на пол.

К’сии будто бы и не заметил того, что сейчас сделал, и просто продолжил прыгать вперёд без особой спешки. Когда он забрался на борт ожидавшего «Гибельного клинка», сверхтяжёлый танк рванул с места, причём даже не дожидаясь закрытия заднего люка.

Кричавший полковник пытался переубедить кадийского командира танка, который считал попавшего внутрь машины волосатого оранжевого чужака вражеским агентом, а К’сии, тем временем, наблюдал за стремительно исчезавшим «Адским молотом», вытирая с шерсти на щеках влагу.

За всю долгую и богатую историю шестьсот шестьдесят шестого капитула Адептус Астартес, то, что собирался сделать Драйго, предпринималось лишь несколько раз, и каждый, кто шёл на это, всегда платил огромную цену.

В тридцать третьем тысячелетии верховный гроссмейстер Тетис прибегнул к такому приёму и следующие сто двенадцать дней провёл в коме. Когда он очнулся, его психические способности были настолько слабы, что ему пришлось уступить пост магистра капитула другому Серому Рыцарю и посвятить остаток жизни уходу за мемориалами павшим в Полях смерти.

Спустя две тысячи лет боевой брат с не меньшим потенциалом по имени Гиермено попытался повторить это. В тот день его действия спасли более миллиарда душ, которые в ином случае стали бы жертвами хищных демонов, но от самого Серого Рыцаря не осталось и следа, ибо варп-энергия выжгла и целиком поглотила космодесантника.

В последний раз подобное деяние успешно совершил брат-капитан Штерн, хотя его масштабы меркли в сравнении с тем, что собирался предпринять Драйго. Капитан пережил столь тяжёлое испытание и обеспечил успех миссии по очищению мира, недавно появившегося из Ока Ужаса, однако, следующий год он вместе со своим братством провёл на Титане, обучая новых рекрутов и восстанавливаясь после психических нагрузок.

Верховный гроссмейстер потянулся разумом сквозь бушующую вокруг него бурю, чтобы мысленно связаться с другими Серыми Рыцарями и подготовить их к грядущему. Решимость Драйго укрепилась, когда каждый воин Пятого братства не дрогнув согласился с тем, что он собирался сделать, и поделился с ним малой толикой собственной психической мощи.

Крепко зажмурив глаза, верховный гроссмейстер начал монотонно петь. Поддерживаемое им убежище исчезло, так как Серый Рыцарь перенаправил свою силу, и группа предприимчивых демонов бросилась на него, видя в нём лёгкую цель. Тзула открыла огонь из болт-пистолета и успела скосить первый ряд прежде, чем раздался звук удара металла о металл. Это опустел последний магазин. Один из Нерожденных прыгнул на младшего дознавателя, и женщина обеими руками прижала боевой клинок рукоятью к груди, собираясь забрать своего убийцу с собой в могилу в том случае, если это была её последняя схватка, однако, едва монстр оторвался от земли, он оказался разорван на куски снарядами штормового болтера. Тзула повернулась к спасителю и увидела Гавриила в побитой броне, который уничтожил ещё трёх демонов, а затем бросил младшему дознавателю болт-пистолет, примагниченный к расколотому набедреннику.

Вместе с великим магистром Крыла Смерти младший дознаватель продолжала сдерживать орду. Драйго произносил слова всё громче, температура вокруг него быстро падала, а на поверхности терминаторской брони появлялась синевато-белая изморозь. Подувший из ниоткуда сильный ветер стал толкать и тащить по полу пещеры трупы и порождать крошечные торнадо, которые досаждали и друзьям, и врагам. Тело Серого Рыцаря задёргалось в конвульсиях, из сочленений и трещин в броне вырывались струйки лазурного дыма. Верховный гроссмейстер, чьи мышцы были напряжены из-за струящейся по ним варп-энергии, резко поднял голову кверху и трижды выкрикнул одну и ту же фразу.

Он распевал литанию на архаичном языке, непонятном для непосвящённых и трудным для восприятия на слух. Последние четыре слова, произнесённые им трижды, были на высоком готике, и все услышавшие поняли их значение.

— Ко мне, братья мои!

С оглушительным треском разрываемой реальности и ослепительной вспышкой яркого белого света семьдесят оставшихся Серых Рыцарей Пятого братства возникли рядом с Драйго. Вытеснение воздуха породило ударную волну, настоящую стену сотрясающей силы, которая сбивала с ног всех на своём пути. Демоны и чумные зомби падали толпами, та же участь постигла и Тёмных Ангелов. Серые Рыцари залили пространство шквалом огня, уничтожая валявшихся врагов прежде, чем те успевали встать.

Кастелян Кроу бросился к раненому верховному гроссмейстеру, что до сих пор стоял на коленях. Из его рта и ноздрей выходили струи голубого дыма. Проигнорировавший предложенную помощь Драйго взглянул мимо кастеляна туда, где Тзула лежала рядом с Тёмными Ангелами.

— Демон… — прохрипел он, прежде чем упасть Кроу на руки.

Среагировав быстрее всех, Азраил вскочил на ноги и помог подняться женщине. Теперь, когда путь к демону был чист, инквизитор и верховный великий магистр отправились закончить Битву за Изумрудную пещеру.

157961.M41 / Сорок два километра северо-восточнее Атики, Пифос

Шира нырнула в ущелье, и сжигающее злопламя лизнуло корму челнока, из-за чего в кабине раздалось ещё больше сигналов тревоги. Пронзительный вой быстро стих, так как сильный ливень продолжал барабанить по корпусу корабля, гася любой огонь прежде, чем тот успевал разгореться.

Дёргавшая штурвал женщина мотала челнок из стороны в сторону и хаотично меняла высоту. Иногда она оказывалась в считанных метрах от верхушек проносящихся под ней деревьев, а иногда делала вид, будто собирается вылететь из расщелины. Хелдрейк дышал ей в затылок и находился так близко, что каждый залп его оружия как минимум задевал корабль. До сих пор челнок не превратился в огненный шар лишь благодаря навыкам Ширы и сильному проливному дождю, вот только пилот не знала, как долго ещё сможет полагаться на это.

Ущелье резко уходила вправо, чему Шира была рада, ведь в процессе поворота она превратится в менее крупную цель для хелдрейка. Накренившись практически на девяносто градусов, корабль описал в воздухе широкую дугу, входя в поворот. Выравнивающийся челнок оказался высоко над новой впадиной. Словно бы давая знать, что он всё ещё рядом, монстр выпустил очередную струю синего огня в направлении Ширы. Залп прошёл не так близко, как предыдущий, но температура в кабине всё равно подскочила на десятки градусов.

Из-за плохих погодных условий и наступающей темноты пилот ориентировалась исключительно по приборам. Когда сенсоры передали данные на аэронавигационный ауспик, на экране перед женщиной возникла благодатная картина. Глубокая расселина, в которой она летела, сужалась впереди так сильно, что ширины едва хватало для одного корабля, после чего вновь расширялась. Шира всё ещё находилась в нескольких километрах от этого места и не имела возможности одновременно и маневрировать, и нацеливать ракету, но именно такого шанса она и ждала.

Бешено швыряя челнок из стороны в сторону, пилот использовала каждый приём в своём обширном арсенале, чтобы оторваться от обладающего большей скоростью хелдрейка. Любой дополнительный метр потенциально мог означать разницу между жизнью и смертью, поэтому женщина изо всех сил боролась за каждый. В какой-то момент она оказалась так близко к деревьям внизу, что створки шасси оторвало, и ветки начали скрести по нему, наполняя кабину скрежетом. У Рванокрыла ситуация обстояла ещё хуже. Пытаясь набрать высоту вслед за Широй, он цеплялся когтями за кроны, и к тому моменту, как демоническая машины выпуталась, челнок уже устремлялся вверх, выполняя бочку.

После последнего оборота пилот вновь сверилась с ауспиком. Она разорвала дистанцию с хелдрейком, но не была уверена, хватит ли ей времени для выстрела. Женщина сделала всё, что могла, и теперь оставалось полагаться лишь на судьбу.

Когда сплошная молния осветила небеса, перед Широй возникли очертания огромного узкого прохода. Активировав управление ракетой, пилот опустила её в боевое положение и выровняла челнок. При нормальных обстоятельствах она воспользовалась бы системой наведения «охотник-убийца», дабы та взяла на себя всё самое сложное, однако, так хелдрейк догадался бы о плане Ширы. Выстрел предстояло совершить вручную, до самого последнего момента сохраняя элемент неожиданности. Палец женщины завис над кнопкой запуска.

Зазвучало ещё больше сигналов тревоги, а температура резко возросла. Из-за потусторонней вони варп-пламени и сожжённой краски Шире приходилось подавлять рвотные позывы. Она мельком взглянула на ауспик и увидела, что хелдрейк вновь догнал её и теперь находился ближе, чем прежде. Оставалось ли у демонической машины что-нибудь в резерве, или же та воззвала к своему гнусном богу, дабы получить ускорение, этого женщина никогда не узнает. Наверняка она знала лишь следующее: ещё один подобный залп станет последним.

Игнорируя непрекращающийся вой сирен, Шира ждала самого последнего момента, после чего врезала кулаком по кнопке запуска. Ракета со свистом улетела, но этот звук быстро утонул в реве хелдрейка и треске поглощающего челнок Инквизиции пламени. Шира потянула на себя штурвал в тщетной попытке набрать высоту и не попасть под лавину каменных обломков и булыжников, которые вот-вот обрушаться с горных вершин.

Когда ракета попала в цель, сумеречное небо осветилось ярче, чем от вспышки молнии, но Шира не обращала на это внимания. Она была полностью сосредоточена на двух индикаторах состояния двигателей на консоли перед ней, которые ярко горели красным. Сверху начали падать обломки, отскакивавшие от корпуса челнока с неработающими двигателями. Корабль стремительно летел к земле и оставлял за собой огненный след.

Резкое ускорение из преимущества превратилось в проклятие, ибо на такой скорости хелдрейк не мог уворачиваться от обломков. Сложив уязвимые крылья, демоническая машина пронеслась сквозь каменную лавину подобно ракете. Она кричала от боли, когда обломки отскакивали от её корпуса, но, по итогу, смогла вылететь с другой стороны.

Усевшийся на ближайшую вершину хелдрейк наблюдал, как его добыча, ломая ветки деревьев и оставляя за собой синий след, рухнула на землю. С высоты в несколько тысяч метров первоначальное возгорание выглядело крошечным, но спустя несколько мгновений корабль взорвался, и в темнеющие небеса устремился высокий толстый столб огня.

Удовлетворённая тем, что никто не мог пережить такой взрыв, демоническая машина взмыла в воздух, хотя и значительно медленнее, чем прежде, из-за серьёзных повреждений.

157961.M41 / Изумрудная пещера. Атика, Пифос

Лёгкие горели в груди Тзулы, а молочная кислота заливала каждую мышцу в теле. Нагрузку последних четырёх дней она превозмогала с той же решимость, с какой билась против всего, что бросал на неё Архивраг.

Перегнавший женщину Азраил бежал впереди, размахивая мечом из стороны в сторону и убивая любого врага, кому хватало смелости попытаться встать на ноги. Серые Рыцари и Тёмные Ангелы прикрывали пару огнём, поэтому чумные десантники и демоны, не нашедшие смерть от меча Тайн, погибали под безжалостным обстрелом из болтеров.

Раздувшееся чудовище отреагировало на изменение хода битвы и стало порождать ещё больше своих крошечных копий, которые скатывались вниз по жиру на гигантском теле, чтобы вступить в бой и защитить прародителя. Они тоже оказались жертвами клинка Азраила и болтеров космодесантников.

Когда до цели оставались лишь считанные метры, полдесятка тварей, отделившихся от нижней части тела великого демона, преградили дорогу инквизитору и Тёмному Ангелу. Азраил тут же разрубил половину из них одним взмахом меча, после чего врезался в остальных и повалил их на землю.

— Беги! Беги! — крикнул он пронёсшейся мимо него Тзуле.

Добравшись до Узника из Изумрудной пещеры, женщина вытащила из-за пояса нож, крепко стискивая его грубую рукоять. Она моргнула – просто бессознательное действие – и за это мгновение на её пути оказались очередные чудовищные копии демона. Выросшие из уродливого тела толстые щупальца потянулись к инквизитору.

Вспомнив годы гимнастических занятий под руководством лучших тренеров в распоряжении Ордо Маллеус, Тзула оттолкнулась задней ногой и, оказавшись над недавно возникшим демоном, оттолкнулась ещё раз уже от его головы, ну или того, что служило бы существу головой, если бы оно подчинялось хоть каким-то законам физиологии. Ей пришлось подавить крик, когда токсичная слизь на шкуре твари проела толстую кожу ботинок и добралась до плоти. В процессе сальто она схватила клинок обеими руками, после чего изо всех нанесла удар вниз.

Остриё лезвия разрезало шкуру демона словно бумагу и оставило ему длинную глубокую рану. Тзула же позволила гравитации утянуть себя вниз. По приземлению женщину вырвало, так как из разрыва хлынули мухи, личинки и зародыши существ, о которых лучше не знать.

— Азраил! — крикнула Тзула, прижимая руку к животу, чтобы из него больше ничего не изверглось.

Из-под трёх демонов, что пытались поглотить Азраила, появилась бронированная перчатка с «Гневом Льва» – одним из самых мастерски сделанных образцов комбиоружия в Империуме и ветераном даже больше количества сражений, нежели его нынешний владелец. Твёрдой рукой Тёмный Ангел нажал на спусковой крючок болтерной части оружия.

Когда Тзула вспоминала эти события в последующие годы, она не могла сказать наверняка, было ли увиденное ей потом реальностью или же галлюцинацией, порождённой токсичной вонью демона.

Время вокруг неё замедлилось, и казалось, будто болт вылетает из ствола целую вечность. Дульная вспышка выглядела не как привычная вспышка, а, скорее, как спокойное оранжевое свечение. Отливающий тем же цветом снаряд устремился к демону. Произошедшее дальше всегда вводило её в замешательство, всегда заставляло сомневаться в реальности событий, когда она рассказывала эту историю. В последнее мгновение перед тем, как болт угодил в цель, казалось, будто у него появились крылья, изменившие траекторию полёта так, чтобы снаряд угодил точно в рану, а не отскочил от шкуры, не нанеся никакого вреда.

Течение времени вернулось в норму. В ушах Тзулы всё ещё звенело от выстрела, и она попятилась назад, взирая на исполинского демона.

Она видела гибель нерождённых и прежде, даже до событий последних месяцев, и каждый покидал царство смертных по-разному. Кто-то взрывался, забирая с собой как можно больше душ в этом последнем акте жестокости. Кто-то просто рассеивался без единого следа своего существования, кроме трупов жертв, которые демоны неизбежно оставляли за собой. Другие уходили шумно, проклиная тех, кто изгонял их, моля о пощаде или предлагая несметные богатства и власть в обмен на продолжение материального существования.

Узник из Изумрудной пещеры не сделал ничего из этого.

Он начал сдуваться, будто проколотая надувная игрушка, а плоть стала отслаиваться от костей, высвобождая то, что Тзула уже видела, когда нанесла рану атамом. Миллиарды личинок посыпались на пол пещеры, густые чёрные облака мух смешались с висевшим над головами дымом, а зародышевые кошмары валялись на твёрдой земле и молотили конечностями. Без амниотической питательной жидкости своего инкубатора они быстро умирали и превращались в пищу для волны личинок. Другие порождения демона, созданные из частей его тела, точно так же иссыхали и погибали. Их токсины разъедали камень, формируя воронки – единственный след существования демонов.

Тзула покрутила головой в попытке прояснить зрение и вытерла щиплющие глаза. Нетвёрдым шагом она добралась до Азраила, который смахивал с поножей и перчаток коррозийную слизь, оставленную рассеявшимися демонами.

Младший дознаватель уже собралась похвалить его за выстрел, но Тёмный Ангел заговорил первым.

— Мне плевать, что это было в пылу битвы, младший дознаватель, — прорычал он, стряхивая с сабатона комок кислотной жижы. — Правильное обращение ко мне «лорд Азраил».

Обнажив меч, верховный великий магистр Тёмных Ангелов направился к Крылу Смерти, которое расправлялось с немногими оставшимися чумными десантниками и зомби.

Недоумённо качая головой, Тзула заткнула атам за пояс и последовала за ним.

157961.M41 / Подулей. Атика, Пифос

Боль в голове была настолько нестерпимой, что Эпиметей хотел взять один из лежащих неподалеку камней и раздробить свой череп, лишь бы избавиться от давления. Из-за жужжания и пульсирования в голове ему оказалось тяжело сосредоточиться на словах Абаддона.

— Итак, — произнёс Магистр Войны, наклоняясь вперёд и грубо хватая Эпиметея за подбородок. — Кто ты?

Эпиметей промолчал.

— Немой? На твоём месте я бы говорил как можно больше, Эпиметей, потому как скоро ты лишишься языка. — Абаддон убрал руку от лица Серого Рыцаря и отвернулся. — Я знаю, ты не мой бывший брат, ведь я лично видел, как он умер, и ты не один из других набранных Малкадором предателей, так что круг сужается.

Превозмогая агонию, Эпиметей одарил Магистра Войны злобным взором. Тот взглянул на него в ответ.

— Мы не встречались раньше? Может, когда сражались плечом к плечу, как братья, или уже позже, обмениваясь выстрелами по разные стороны баррикад?

Эпиметей не отводил взгляд, но продолжал молчать. Абаддон решил сменить подход к расспросу.

— Ты – Ультрадесантник? — Он наклонился вперёд, изучая черты лица Серого Рыцаря. — Нет. Слишком очевидно. Кроме того, выглядишь нехарактерно.

Абаддон внимательно посмотрел в глаза Эпиметея, словно пытался что-то разглядеть там, а затем зашёлся холодным и лишённым всякого намёка на веселье хохотом.

— О, какая ирония… — Он наклонился ещё ближе и оказался практически носом к носу с Серым Рыцарем. — Один из десяти братьев, позднее превратившихся в восемь. Азраил и его шавки разорвали бы эту планету на части, если бы узнали, кем ты был.

Эпиметей не шелохнулся. Он продолжал вперивать в Абаддона немигающий взгляд, а тот, отойдя назад и не сводя взора с Серого Рыцаря, жестом велел одному из Чёрных Легионеров пройти вперёд. Из темноты вышла фигура в чёрно-золотых доспехах и с переносной вокс-станцией в руках, которую изменник передал Магистру Войны.

— Гурон, — произнёс он в затрещавшую после включения трубку. — Забери меня с этой скалы. Моя миссия завершена.

Последовал долгий шум помех, после чего раздался дребезжащий голос.

— Как пожелаешь, Магистр Войны. Эвакуируем тебя сразу же, как ты вернёшься на поверхность.

Оборвав связь, Абаддон вернул вокс Чёрному Легионеру. Эпиметей едва заметно наморщил лоб, хотя Магистр Войны с его улучшенными органами чувств космодесантника заметил это даже во мраке.

— Я знаю о чём ты думаешь, Эпиметей, — сказал он. — Проклятый Тайник. Узник из Изумрудной пещеры. Почему я покидаю мир, когда ещё остаётся шанс выиграть войну?

Абаддон присел на корточки.

— Эта война никогда не была моей, но она мне на руку, поэтому я в ней участвовал. Корпулакс с его лакеями хотел открыть Изумрудную пещеру, дабы освободить томящегося в ней демона и заслужить расположение Нургла. Я сомневаюсь, что без помощи моего Чёрного Легиона он достигнет успеха в своём рискованном начинании, однако, если Чумной бог оставит Корпулакса в живых, клятва обяжет того присоединиться ко мне в следующем Чёрном крестовом походе вместе с остальной бандой.

— Давиникус Ликэ хотели снова открыть Проклятый Тайник и прибрать к рукам один из тех проклятых клинков. Тысячи лет культ был связан узами долга с Чёрным Легионом и всеми истинными сынами Хтонии, а потому получил нашу помощь в этом деле. Хоть мне и импонировала перспектива отправить в бой против Империума бесконечную армию демонов, в первую очередь я хотел использовать кампанию на Пифосе в качестве отвлечения и узнать, правдивы ли ходившие в варпе слухи.

Наконец, Эпиметей нарушил молчание.

— Какие слухи?

Абаддон улыбнулся, явно обрадованный тем, что Серый Рыцарь заговорил.

— О псайкере невероятной силы на этой планете. Многие думали, будто речь идёт об Узнике, заключённом здесь вами десять тысяч лет назад, но Давиникус Ликэ придерживались иной версии. Она основывалась на обрывках информации, что распространились после вашего первого прибытия. Культисты верили, что, запечатав Тайник и заточив Узника в его гробницу, Серые Рыцари оставили на страже Пифоса одного из своих. Самого могучего среди них. Того, кто входил в число братьев-основателей.

Эпиметей слегка прищурился.

— Не волнуйся, я заинтересован не только в твоих психических способностях. — Магистр Войны поднял руку к шее Серого Рыцаря и постучал по ней двумя пальцами прямо в том месте, где под плотью скрывались прогеноиды. — Мне нужно ещё и твоё генетическое наследие.

Пробившееся сквозь боль осознание даровало Серому Рыцарю мгновение ясности.

Эпиметей уже было собрался непокорно взреветь, но тут кулак Абаддона врезался ему в лоб, и всё почернело.

157961.M41 / Сорок два километра северо-восточнее Атики, Пифос

Когда Шира покинула место крушения, ливень превратился в моросящий дождь.

Первый час пилот провела на земле, у основания огромного красного дерева, частично, чтобы укрыться от дождя, частично – чтобы спрятаться от Рванокрыла, который, как была уверена женщина, продолжал кружить и ждать её появления. Убедившись, что она не промокнет и не станет жертвой разъярённого хелдрейка, женщина забрала из исходящего паром остова всё полезное, чего оказалось очень мало, после чего смастерила себе примитивный костыль из кусков покорёженного металла и упавших веток, чтобы иметь возможность передвигаться с сломанной лодыжкой. Ребра Ширы дико ныли в тех местах, где в тело впились ремни, не давшие ей погибнуть при ударе, а плечо получило сильные ушибы, когда пилот выбила им дверь челнока за секунды до взрыва.

Но, по крайней мере, она была жива и могла поквитаться с Рванокрылом. Если, конечно, Тзула не убьёт её за потерю корабля.

Перенося весь свой вес на здоровую ногу, Шира захромала в сторону Атики. Путь предстоял неблизкий.

158961.M41 / Изумрудная пещера. Атика, Пифос

Азраил был полностью поглощён беседой с апотекарием Рефиалом, когда к ним подошел Вальтасар с пленником. Прекратив обсуждать потери и процент извлечения геносемени, двое Тёмных Ангелов достали оружие при приближении терминатора. Гавриил и капеллан-дознаватель Асмодей сделали то же самое и встали сбоку от верховного великого магистра, стоило им распознать природу пленённого.

— Апотекарий Рефиал, магистр Задакиил и Пятая рота возглавляли операцию по зачистке весь прошлый день, и почти каждый получил ранения. Пусть магистр Велиал и Третья рота заменят их, а ты осмотри раненых, — произнёс Азраил.

Подтекст его слов был ясен.

— Как пожелаете, мой повелитель, — ответил Рефиал.

Как и у любого другого Тёмного Ангела, побитую броню апотекария заливала кровь, ведь убивать он умел так же хорошо, как и исцелять. Проходя мимо Вальтасара, Рефиал признательно ему кивнул.

— Пленник для вас, лорд Асмодей, — произнёс терминатор, натягивая цепи, которыми он связал Корпулакса, и бесцеремонно таща космодесантника-предателя по твёрдой земле. Если раньше у изменника не было кистей, то теперь руки отсутствовали полностью, а цепь туго обматывала шею. — Прошу прощения, что не смог доставить его в целости.

Асмодей промолчал. За капеллана-дознвателя красноречиво говорило потрескивание крозиуса арканум.

— С вашего позволения, мои лорды…

Вальтасар поклонился трём старшим Тёмным Ангелам, после чего развернулся на пятках.

— Брат Вальтасар, ты должен увидеть это, — сказал Азраил.

Терминатор остановился и вновь повернулся к ним.

— Лорд Азраил, он не готов, — запротестовал Гавриил.

Верховный великий магистр поднял руку с видневшимися открытыми участками кожи в тех местах, где демоническая кислота проела перчатку.

— Может и нет, Гавриил, но он заслужил.

Магистр Крыла Смерти согласно кивнул сначала Азраилу, затем Вальтасару. Корпулакс рассмеялся. Выражение лица у него было как у высокомерного победителя, а не побеждённого врага.

— Вечно у вас тайны, не так ли? — ухмыльнулся чумной десантник. — Стараетесь скрыть пятно на своей чести, которое несёте все эти долгие тысячи лет. Не хотите, чтобы кто-нибудь узнал о предательстве Тёмных Ангелов, включая ваших собственных братьев. Когда-то я был одним из вас, одним из «Непрощённых», и изо дня в день рисковал жизнью во имя Льва и Императора. А что я получил взамен?

Никто из Тёмных Ангелов не ответил. На их лицах застыли маски презрения.

— Ко мне относились как к ребенку за столом со взрослыми, прося уйти, когда старшие хотели поговорить. Прямо как сейчас вы сделали со своим апотекарием. Годами я мирился с этим, никогда не спрашивал, никогда не сомневался. Выполнял приказы, даже когда в результате приходилось бросать людей, которых мы должны были защищать, и всё ради достижения наших собственных мелочных целей. Иногда приходилось вступать и в конфликты с союзниками. Для чего? Для сохранения нескольких жалких секретов.

Корпулакс снова расхохотался.

— А знаете, в чём шутка? В чём её соль? Вы скрываете тайны лишь от самих себя. Думаете, Падшие не делятся своим путём к просветлению с теми, кто собирается под их знамёнами, или с теми, перед кем они преклоняют колено? Всем обитателям Ока известны ваши секреты. Им известно о вашем древнем предательстве и о том, что вы делаете с бывшими Тёмными Ангелами, которых выслеживаете и берёте в плен.

Крозиус Асмодея гневно вспыхнул.

— Мы знаем о ваших подземельях, и о том, как вы пытаетесь заставить нас раскаяться, знаем о «техниках» для вытягивания признаний и умиротворения собственной раненой гордости. Я даже разговаривал с тем, кто ускользнул от вас, единственным, кому удалось сбежать со Скалы.

Тёмные Ангелы осторожно переглянулись, а Азраил и Асмодей обменялись друг с другом особенно многозначительными взглядами.

— Опять тайны? Или этого ещё не произошло? Учитывая, как течёт время в Оке, всё возможно.

Корпулакс зашёлся длинным влажным смехом.

— Неважно. Можете бросить меня туда, попытаться сломить меня, но не получится. Мой новый хозяин благоволит мне, и все ужасы, которым ваши капелланы-дознаватели планируют меня подвергнуть, меркнут в сравнении с уже испытанной мною болью. Я буду терпеливо ждать, наверное, покрикивать время от времени, молить о пощаде, подыгрывать. Вот только рано или поздно наступит час, когда я исчезну. Однажды утром вы спуститесь в мою камеру с чистыми и готовыми к очередному дню работы пыточными инструментами, а обнаружите лишь пустое помещение. А знаете, что самое ироничное?

Холодные взгляды четырёх Тёмных Ангелов были прикованы к Чумному лорду.

— Если мне не удастся сбежать в первый раз, во второй, в третий, я всё равно получу очередной шанс. Вы скорее сами умрёте, чем позволите умереть мне до того, как признание слетит с моих уст. — Его ухмылка стала настолько широкой, что омертвевшая плоть по краям рта разорвалась. — Я бы сейчас протянул вам руки, чтобы вы заковали их в железо, но ваш щенок лишил меня возможности сделать столь широкий жест.

Азраил шагнул к Корпулаксу.

— Ты закончил? — спросил верховный великий магистр абсолютно равнодушным тоном. С лица Корпулакса тут же исчезла улыбка. — Когда ты говорил о Скале, то произнёс слово «мы». Что-то насчёт «вы попытаетесь заставить нас раскаяться». Что ты имел в виду?

Корпулакс вновь обнажил зубы, то ли улыбаясь, то ли щерясь.

— Я имел в виду, что для вас важно лишь то, чтобы мы, Падшие, искупили наши грехи.

Теперь рассмеялся Азраил. Вслед за ним расхохотались Асмодей и Гавриил. Вальтасар присоединился к ним, хотя не понимал, что тут смешного.

— Ты снова использовал слово «мы». «Мы, Падшие». — Смех прекратился. — С чего ты взял, будто мы считаем тебя Падшим?

— Потому что я отвернулся от Императора и Империума. Я поклялся в верности Чумному богу и обратил оружие против тех, с кем сражался плечом к плечу. — Корпулакс сплюнул на сабатоны Азраила. — И без раздумий сделаю это снова.

— Но почему ты предал? Ради власти? Твоё гниющее божество пообещало тебе средства достичь желаемого? Или же это была плата за твою жизнь? Ты так сильно боялся смерти, что продал тело и душу ради выживания? Тогда ты ничем не лучше чумных зомби, которыми управлял. Или же тебя заставили? А может, ты оказался на этом пути из-за бывшего магистра, который постоянно твердил, что делать, а ты, в свою очередь, прекрасно осознавал, что он толкает тебя к проклятию?

Настал черёд Корпулакса молчать

—Благословители до сих пор верны Льву и Золотому Трону, поэтому ты не можешь заявлять будто тебя ввели в заблуждение, и ты верил, что исполнял волю своего магистра, не видя истины. — Азраил подошёл к изменнику поближе и опустился, чтобы взглянуть ему в глаза. — Ты стал служить Чумному богу исключительно из корыстных побуждений, будь то желание подняться на более высокую ступень или спасти собственную шкуру. Те братья из легиона Тёмных Ангелов, предавшие нас во время Великой Ереси, сделали это из-за Лютера. Кто-то присягнул ему на верность, кому-то говорили, что Лютер выполняет волю Льва на Калибане, пока примарх подавляет восстание Хоруса.

Верховный великий магистр выпрямился.

— В любом случае, Лютер был катализатором. Без него никто бы не пал.

Он отошел от стоявшего на коленях предателя. Асмодей и Гавриил последовали за ним, оставляя Вальтасара одного стоять над пленником.

— Да, они пали, да их подтолкнули, но у Падших остаётся шанс воспрять в смерти, отвергнуть тёмных хозяев и осознать всю безумность своего предательства. Тебя никто не подталкивал, Корпулакс, ты сам прыгнул в объятия к новому богу, и поэтому мы не даруем тебе честь считаться одним из Падших.

Никто из удалявшихся Тёмных Ангелов не оглянулся назад.

— Кончай с ним, Вальтасар, — произнёс Азраил таким тоном, словно просил терминатора сказать время по хронометру.

Прежде, чем Корпулакс успел запротестовать, клинок Вальтасара срубил голову Чумного лорда с плеч.

— Каким интересным приёмом ты там воспользовался, Драйго, — произнёс Азраил, подойдя к верховному гроссмейстеру Серых Рыцарей. — Я бы попросил тебя научить ему моих библиариев, но, подозреваю, мне известен твой ответ.

Апотекарий Рагуил закончил заниматься повреждённой икрой Драйго и перешёл к ранам Серых Рыцарей, которые пострадали не так сильно. Тзула рядом с верховным гроссмейстером передала ему понож его доспехов, пока самые глубокие её рассечения зашивал медик Имперской Гвардии.

— Я видел, как сражаются твои Тёмные Ангелы, Азраил. Никому из них не требуется моё обучение. — Драйго закрепил поножи терминаторской брони, после чего протянул руку Азраилу. Тот схватил её и поднял Серого Рыцаря на ноги. Их перчатки остались сцеплены в воинском рукопожатии. — Полагаю, теперь мы ничего друг другу не должны.

Верховный великий магистр улыбнулся и спустя несколько мгновений сказал:

— Вполне.

— Этот Чумной лорд, Корпулакс? Есть какие-то признаки его присутствия? — поинтересовался Драйго, разжимая хватку.

— Один из моих воинов Крыла Смерти только что казнил Корпулакса. Изменников вроде него нельзя оставлять в живых.

Серый Рыцарь кивнул.

— Жаль. Мне бы хотелось допросить предателя перед смертью. Во время последней битвы он сказал… кое-что. Кое-что обо мне, о моём будущем.

— Уверен, при использовании правильных техник Корпулакс поведал бы много интересного, — ответил Азраил. — А теперь идём, гроссмейстер Драйго.

— Верховный гроссмейстер Драйго.

— Верховный гроссмейстер Драйго, — поправился Тёмный Ангел. — Моё Крыло Ворона расчистило путь к Проклятому Тайнику. Настало время закончить эту войну.

— Наше участие в ней закончено, Азраил. Кое-кто другой должен запечатать Проклятый Тайник.

Оба десантника взглянули на Тзулу, которая сменила разорванный нательный костюм на прежнюю катачанскую форму и грязный расстёгнутый жилет, позволявший только что зашитым ранам «дышать». Отослав медика взмахом руки, она вскочила на ноги.

— Так чего мы ждём? — спросила женщина, вытаскивая атам из-за пояса и с задиристом видом подбрасывая его в воздух. — Ведите, — добавила она, когда поймала вращающийся нож за рукоять.

ПОСТЛЮДИЯ

227961.M41 / Скала. Орбита Пифоса, система Пандоракс

Когда задний люк «Рёва возмездия» с шипением стравливаемого давление коснулся земли, у основания рампы уже ждала армия сервов капитула. Из-за снижения оборотов грохот его огромных двигателей сменился воем, а лязг терминаторских доспехов заглушил шум от любой другой активности на ангарной палубе.

Когда Вальтасар впервые раз за несколько месяцев ступил на пол пустотной крепости-монастыря Тёмных Ангелов, к нему тут же с почтительно подошли пять сервов. Он отсоединил штормовой болтер и передал оружие двоим из них, после чего вынул из ножен меч и отдал двум другим. Последний серв – крупный мужчина с татуировкой в виде крылатого меча Тёмных Ангелов под глазом – получил шлем. Поклонившись ему, люди понесли предметы в его покои. По всей палубе остальные сервы делали то же самое с артефактами и снаряжением своих владык.

За проявленное на Пифосе мужество и одержанную победу лорд Азраил даровал всем выжившим Тёмным Ангелам честь вернуться на Скалу на борту личного транспорта. Древний «Громовой ястреб» совершил меньше перелётов, чем хотелось бы любому сыну Льву. Вальтасар и его отделение были предпоследней группой, и на поверхности оставались только лорд Азраил со своей почётной стражей из рыцарей Крыла Смерти.

Терминатор взглянул на свой комплект реликвийной брони, который прежде надевали в бой два десятка прежних воинов Первой роты Тёмных Ангелов, одновременно испытывая и гордость, и огорчение за столь печальное состояние доспехов. Гордость за то, что он не посрамил наследие бывших носителей брони, внеся вклад в победу капитула в ещё одной кампании, а стыд за то, что позволил ей получить так много повреждений в процессе. Так как большая часть Тёмных Ангелов уже находилась на борту Скалы, техндесантники и ремесленники, скорее всего, были завалены распоряжениями по ремонту и замене, но место Вальтасара в рядах элиты капитула давало ему право приоритетного обслуживания. Вместо того, чтобы присоединиться к своим боевым братьям и вернуться в покои, космодесантник пошёл в противоположном направлении, к кузне.

Он успел сделать десяток шагов, когда две выступившие фигуры преградили ему дорогу. Одна носила чёрную броню, вторая – костяно-белую.

— И куда это ты собрался, брат Вальтасар? — спросил Гавриил, чьи доспехи находились в таком же плачевном состоянии.

— К магистру Серпику в кузню, просить починить мою броню и снаряжение.

В голосе терминатора сквозила неуверенность, ибо он не понимал, зачем его остановили два высокопоставленных Тёмных Ангела.

— У тебя ещё будет достаточно времени для починки твоих доспехов, — произнёс Асмодей хриплым шёпотом. — Сейчас ты должен кое-что узнать. Мы должны поделиться с тобой тайнами.

Капеллан-дознаватель кивнул магистру Крыла Смерти и провел пальцем по щеке своей маски-черепа, прямо под правым глазом.

Гавриил и Асмодей вывели с ангарной палубы Вальтасара, оказавшегося ещё на один шаг ближе к центру круга.

227961.M41 / Жилище губернатора. Атика, Пифос

Яркие лучи жаркого полуденного солнца Пифоса пробивались сквозь щели в жалюзи во временных покоях губернатора и отражались от каждого миллиметра поверхности серебряной брони Калдора Драйго. За недели после одержанной на планете победы он почистил и отполировал свои терминаторские доспехи, хотя кое-где ещё оставались полученные в бою вмятины и трещины. Когда Серые Рыцари вернутся на Титан, потребуются ещё многие часы работы.

— Ни Серые Рыцари, ни Тёмные Ангелы не могут оставить хотя бы отделение для гарнизона Пифоса? —Тон нового губернатора был скорее настойчивым, нежели просящим. — Мы оба видели, на что готов пойти Архивраг, лишь бы захватить мир и заполонить его ужасами. В этот раз нам повезло – здесь находился Удар со своими людьми, готовыми ка атаке. Благодаря им удалось продержаться до прибытия подкреплений. Абаддон сбежал. Если он вернётся сюда с более крупной армией, боюсь, исход окажется иным. Я уже не говорю об оставшихся силах Хаоса, которые мешают нам восстанавливать Пифос.

Драйго ухмыльнулся, впечатлённый тем, как быстро и крепко новый губернатор взяла быка политики за рога.

— Губернатор Дигрииз, Адептус Астартес не являются личными армиями планетарных правителей. Полковник Удар со 183-м останется защищать мир наряду с ещё тремя катачанскими полками, направленными сюда в качестве подкреплений. Два авиакрыла истребителей Военно-космического флота будут патрулировать небо, а элементы линейного флота Деметр – систему Пандоракс. Вы, как и я, прекрасно знаете, какая тьма опустилась на галактику в последнее время, и как растянуты наши силы. Вы должны благодарить Императора за то, что уже имеете.

Тзула улыбнулась в ответ.

— Не вините меня за попытку.

Сразу же после остановки наступательных операций Удар отказался от поста губернатора. Когда Тзула, не сильно углубляясь в детали, упомянула про свой прежний опыт управления миром, Азраил, при полной поддержке Драйго, тут же даровал эту роль ей.

Члены Ордосов и раньше становились во главе имперских миров, хотя очень редко на такой высокий пост ставили младших дознавателей. Тзула уже воспользовалась своим инквизиторским влиянием, и первые корабли Департаменто Муниторум направились к Пифосу, чтобы начать процесс по восстановлению планеты, а через несколько месяцев прибудут новые шахтеры с Геи и других удалённых миров. Вновь испечённый губернатор твёрдо вознамерилась вывести мир на полную производственную мощность ещё до конца года.

— Возможно, хотя бы один Серый Рыцарь да останется, — сказала Тзула, поправляя лацкан непривычного ей церемониального мундира аугметической рукой.

Вместо грубой бионики, установленной катачанской медицинской службой, она получила изящную бесшумную конечность, которую изготовил один из технодесантников Азраила и поставил апотекарий Тёмных Ангелов.

Драйго помрачнел.

— Эпиметея больше нет на Пифосе. Я знаю, что он не ответит на мои попытки связаться с ним телепатически, но после нашего последнего разговора я больше не ощущаю его психический след.

— Думаете, Эпиметей отправился в Мальстрём, как и сказал Шире?

— Возможно, хотя, мне кажется, тут кто-то другой приложил руку. Это говорят не мои варп-дары, я просто нутром чую.

На мгновение повисла тишина. Шира стояла за импровизированным столом, сделанным из старого ящика для боеприпасов, а Драйго приходилось сутулиться в тесном внутреннем пространстве временного сооружения.

— Мои Серые Рыцари и я покидаем Пифос сегодня вечером, но прежде, чем мы вернёмся на Титан, нужно ещё уладить кое-какие дела, — в конце концов произнёс Драйго. Тзула прекрасно знала, каким было одно из «дел», и ощутила беспокойство, хотя, будучи верным слугой Золотого Трона, она понимала, что это необходимо. Следующие слова верховного гроссмейстера полностью застали её врасплох. — У вас есть нечто, принадлежащее Ордо Малеус. Я верну им их собственность.

— К’Сии? Я думала…

— Я говорю не о ксеносе, губернатор Дигрииз. Я про нож.

— О, — слегка смутившись сказала Тзула.

Женщина практически забыла о ноже и почти не думала о нём с тех пор, как… как… как что-то им сделала. По воспоминаниям она воспользовалась им, чтобы помочь убить демона в Изумрудной аещере, но что сделала ножом потом? Проклятый Тайник, как Тзула закрыла его? Драйго снова заговорил, и эта мысль ускользнула от губернатора словно унесённый ветром дым.

— Можно?

Он протянул свою бронированную руку.

Тзула достала из мундира атам и положила ему на ладонь, держа за остриё пальцами. Каким-то невозможным образом, клинок начал увеличиваться в размерах, пока не принял идеальные размеры для огромной кисти космодесантника.

— А К’Сии? Джокаэро? — с тревогой спросила она.

— Какой джокаэро? — Уголки губ Драйго едва заметно поднялись, и Тзула повторила выражение его лица. — А теперь мне пора заняться моими последними делами на Пифосе. Пусть Император присмотрит за вами и сохранит этот мир в безопасности, губерантор Дигрииз.

Не поднимая головы, чтобы не задеть низкий потолок, он повернулся к выходу из сборного сооружения.

— Лорд Драйго? — позвала Тзула, после чего Серый Рыцарь остановился и развернулся обратной к ней. — Не могли бы вы сделать для меня кое-что еще? Последнее одолжение.

— Я уже закрыл глаза на вашего ксеноса, которого, по-хорошему, следует вернуть Ордосу. Прошу, не испытывайте удачу.

— Наверное, я неправильно выразилась. Одолжение не для меня, а для полковника Удара и катачанцев. — Она смотрела ему прямо в глаза. — То, что они пережили, то, через что прошли. Бойцы имеют право на время для скорби и надлежащего чествования мёртвых. Возможно, вы отложите процедуру стирания разумов для 183-го? Как минимум это они заслужили.

Драйго на мгновение задумался.

— Хорошо, губернатор Дигрииз. Я велю кастеляну Кроу заняться остальными полками. Катачанцы сохранят память до захода солнца, — сказал верховный гроссмейстер, после чего вышел на улицу, где стояла пифосская полуденная жара.

Десять воинов отделения рыцарей Крыла Смерти стояли друг напротив друга, образуя своего рода коридор к «Рёву возмездия» со сводом из высоко поднятых булав, под которыми владыка и повелитель Тёмных Ангелов мог пройти к «Громовому ястребу».

Приблизившись к ожидавшему его кораблю, Азраил заметил, как некоторые члены почётной гвардии почётной гвардии слегка повернули головы, чтобы взглянуть ему за спину. Обычно такой проступок влёк за собой в лучшем случае суровый выговор, а в худшем – приказ на покаяние. Верховный великий магистр мог ожидать подобной демонстрации низкой дисциплины от одного боевого брата, но не от целого отделения, да ещё и рыцарей Крыла Смерти. Заинтересованный тем, что же заставило отвлечься столь дисциплинированных и вымуштрованных космодесантников, Азраил обернулся.

Как раз вовремя, чтобы получить серебряным кулаком в лицо.

Удар был контролируемым. Он не отправил верховного великого магистра в нокаут и не сломал кости, но сбил с ног. Напавший мгновенно оказался над лежащим на спине Азраилом, схватил того за ворот накидки и зарычал.

— Что ты с ним сделал, ублюдок? — взревел Драйго, от чьих губ и зубов тянулись нити слюны. — Он там, в твоих подземельях вместе с остальными, кого ты ловил столетиями? Что тебе нужно от них? Что ты с ними делаешь?

Рыцари Крыла Смерти окружили двух магистров, взвели оружие и прицелились Серому Рыцарю в голову, но их повелитель жестом велел опустить его.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — ответил Азраил, пытаясь избавиться от хватки верховного гроссмейстера.

Драйго ещё раз ударил Тёмного Ангела о землю.

— Лжец! Ты забрал его. Я знаю, что забрал. Ты всё это время был заодно с Абаддоном? Ты отдал его ему в обмен на бегство Магистра Войны с планеты?

Воины Крыла Смерти вновь подняли оружие, и теперь Азраил не стал их останавливать.

— Ты обвиняешь меня в ереси, Серый Рыцарь?

Со стороны Тёмного Ангела это было в той же мере предупреждение, сколь и обвинение.

Драйго замер, прекрасного осознавая последствия положительного ответа, а затем убрал руки от Азраила и поднялся.

— Ты понял, кем он был, и решил забрать себе. Молись, чтобы я не нашел доказательства, иначе на тебя обрушится весь гнев капитула Серых Рыцарей, по сравнению с которым то, с чем ты столкнулся на Пифосе, покажется простыми учениями.

— Повторяю, Драйго, — начал Азраил, вставая на ноги, — я понятия не имею, о чём ты говоришь.

Когда Серый Рыцарь зашагал прочь, повелитель Тёмных Ангелов отдал бы что-угодно во Вселенной, лишь это было наоборот.

Полковник Удар прикрыл глаза от солнца и взглянул в небеса, стоило «Рёву возмездия» устремиться вверх. Наблюдая, как инверсионный след удлиняется и исчезает, катачанец не мог не ощущать укол зависти, ведь космодесантники возвращались домой, в то время как ему и его бойцам придётся доживать остаток своих дней во многих световых годах от Катачана, обороняя мир, в котором они вообще не должны были оказаться. Вскоре это чувство прошло, когда полковник понял, что свои длинные жизни Темные Ангелы и Серые Рыцари потратят на защиту бесчисленного множества чужих планет, а судьбой им уготовано погибнуть от вражеского клинка, от выстрела какого-нибудь невидимого убийцы или при совершении героического акта самопожертвования. Данная мысль вновь породила внутри него зависть.

Тёмные Ангелы уже улетели, и Серые Рыцари тоже готовились покинуть мир, поэтому полковник опять стал во главе обороны Пифоса. Большая часть сил Хаоса бежала с планеты, но некоторые остались, и теперь изводили имперские войска, ведя партизанскую кампанию. Чумные десантники до сих пор рыскали в туннелях под Атикой, горстка Чёрных Легионеров превращала тысячи квадратных километров джунглей в южной полусфере в поле боя, а группы культистов захватывали брошенные горные крепости и использовали в качестве своих операционных баз. Ходили подтверждённые слухи о крылатой демонической машине, которая обосновалась в Олимпакских горах и охотилась как на наземные, так и на воздушные патрули.

Удар живо двигался по городу из палаток и лачуг, что возвели полки Имперской Гвардии на Стеклянной равнине по окончанию войны. С каждым шагом в его перекинутом через плечо тяжёлом вещмешке звякали бьющиеся друг об друга металлические предметы. Очень скоро на смену временным убежищам придут более долговременные сооружения, и вместо старого города-улья, разрушенного в ходе отвоёвывания планеты, построят новый, а пока что десятки тысяч солдат из десятков различных полков жили друг у друга на головах и уже начинали друг на друга набрасываться за неимением непосредственного врага, с которым можно было бы сразиться. За прошедшую неделю полковник потратил на борьбу с недостатком дисциплины столько же времени, сколько и на организацию ротаций и перемещений войск.

Отвечая на воинские приветствия, полковник дошел до конца ровных рядов палаток и тентов, где те уступали открытому пространству. Очень быстро Удар добрался до места назначения, скинул на землю сумку и открыл её. В ней лежали катачанские клинки.

Атика подверглась свирепой бомбардировке, однако, один участок избежал уничтожения в огненной буре. Будь то какая-то ошибка со стороны калькулус-логи, осуществлявших выбор целей, технические неполадки ракеты, которая взорвалась, отклонившись от курса, либо же прихоть самого Бога-Императора, но место, служившее катачанцам в качестве памятника ещё до вторжения, и земля вокруг него остались нетронутыми. В прошедшие после окончания войны недели там появились новые надгробия. Теперь к красным катачанским банданам добавилась мордианская синева, кадианская серость и много других цветов, ведь остальные полки Имперской Гвардии тоже начали привязывать кители павших к штыкам и боевым клинкам, таким образом почитая память товарищей.

Полковник только достал из вещмешка первые ножи, как вдруг его внимание привлёк звук тяжёлых ботинок, размельчающих стекловидную поверхность. Бригстоун в пропитанных потом жилете и бандане шёл следом за своим командиром.

— Подумал, что найду вас здесь, — сказал он, становясь рядом с Ударом. — Мы получили известия от лорда Драйго и Серых Рыцарей. Вечером должна состояться какая-то церемония перед тем, как космодесантники покинут планету. Присутствие обязательно для всех. Как считаете, они собираются воздать нам почести?

Ещё несколько месяцев назад полковник, как и многие другие командиры Имперской Гвардии, вообще ничего не знал про Серых Рыцарей, а сейчас те являлись объектом слухов и домыслов среди множества размещённых на Пифосе полков. Некоторые распространяли мрачную молву и полуправду, якобы Серые Рыцари убивали каждого, кто видел их, даже космодесантников из других капитулов, чтобы сохранить своё существование в тайне, и любой, кто сражался с ними плечом к плечу, после битвы превращался в сервитора. Миры же, где они появлялись, тоже уничтожались ради сокрытия следов. Удар слышал всё, но ничему не верил. Если бы Серые Рыцари хотели казнить их, то уже сделали бы это, вот только нельзя было отрицать факт того, что они явно шли на много ради поддержания секретности. У полковника имелись кое-какие подозрения насчёт их методов поддержания секретности, и, как подсказывало ему чутьё, они подтвердятся ещё до следующего утра.

— Я думаю, да, по-своему, — печально ответил Удар. Он передал Бригстоуну уже взятые ножи и достал из вещмешка другие. — А теперь давай помянем наших мёртвых, пока можем.

Полковник зашагал по мемориальному полю. Море поблескивающих клинков и развевающихся обрывков формы простиралось насколько хватало взгляда.

В небе идеальным V-образным строем летело авиакрыло Военно-космического флота из девяти «Громов», которые держались близко друг к другу. Достигнув мемориального поля Имперской Гвардии, восемь вышли из общего строя, и на прежнем прямом курсе остался лишь ведущий звена. По традиции строй нарушала только одна машина, но понесённые на Пифосе потери были таковы, что восемь казались более подходящим количеством для отдачи салюта.

Кроме того, уж кем-кем, а традиционалистом нового командира Пифосского третьего истребительного авиакрыла точно не назвать.

Шира Хаген, чьи эполеты блестели под лучами солнца в зените, держала курс, сжимая штурвал в кабине своего «Грома». Она ещё не привыкла к новому истребителю, хотя в нём имелось немало общего с «Пустельгой», благодаря чему ей разрешили летать уже сразу после восстановления лодыжки. Ходили слухи, будто на этой модели «Грома» эжекторный механизм действительно работал, что в какой-то момент могло бы пригодиться, учитывая судьбу двух предыдущих машин, которые пилотировала женщина.

Изменились не только её звание и истребитель. Покинув медикэ на паре костылей, Шира тут же начала ходить по лагерю Имперской Гвардии с расспросами о том, где достать определённые вещи. Легче всего оказалось найти кисти, так как танкисты из танковых батальонов любили наносить на корпуса отметки поражённых целей. С краской было тяжелее, но, убедив кадийского интенданта сесть за стол сыграть в кости, она ушла с нужными ей цветами.

В недавно перекрашенном шлеме женщины с пронзительным звуком ожила вокс-связь, после чего раздался дребезжащий голос офицера наземного поста наведения авиации, сопровождаемый шипением.

— Командир авиакрыла Хаген. Хелдрейк замечен над Олимпакской грядой. Второе крыло уже вступило в бой, но ему требуется помощь.

— Рванокрыл? — с надеждой спросила Шира.

Подвиги в борьбе с демонической машиной вкупе с рекомендациями от нового планетарного губернатора помогли ей получить повышение, а легенда о чудовище и данное ему женщиной прозвище теперь постоянно звучали в столовых Военно-космического флота.

— Так точно, командир авиакрыла, — пришёл потрескивающий ответ.

— Вернуться в строй, Третье крыло, — приказала Шира, переключаясь на открытый канал.

Выглянув из кабины, она увидела, что восемь её товарищей-пилотов выстраиваются позади. Следила за ними и другая пара глаз: больших и рептильных на том месте, где некогда красовались ястребиные, прямо над клыкастой пастью, нарисованной поверх изогнутого клюва. Исчезли и изображения серых перьев, на смену которыми пришли зелёные чешуйки.

— Нам ещё нужно убить дракона.

227961.M41 / Изумрудная пещера. Атика, Пифос

Существо передвигалось на всех своих четырех конечностях. Оно перепрыгивало через пока ещё не убранные с поля боя трупы и юркало меж сожжённых исковерканных останков летательных аппаратов и танков. Время от времени создание останавливалось, чтобы тщательнее осмотреть одну из брошенных машин, иногда оставляя на корпусе странную отметку, иногда снимая какую-нибудь деталь и аккуратно кладя её в рюкзак за спиной. По большей части, оно игнорировало остовы, ибо намеревалось восстановить то, на чьи поиски и спустилось так глубоко.

Его нечеловеческие глаза отлично видели в темноте, но существо всё равно носило налобный фонарь, сделанный из пифосского кристалла. Любому стороннему наблюдателю оно бы показалось забредшим слишком далеко в туннели шахтёром, вот только никто, кроме мертвецов, за ним не наблюдал, а то, что искало создание, было гораздо важнее простых самоцветов или камней. По крайней мере, для него.

Оно повернулось, чтобы оглядеться, и красный луч скользнул по стене. Свет преломлялся при прохождении через самоцветы, окрашивая всю пещеру в странный приглушённый оттенок. Обнаружив объект своих поисков, существо издало громкий торжествующий возглас, прыгнуло от одного остова к другому и сильно ударилось о жёсткий металл. Казалось, его совсем не заботило собственное здоровье.

Оно остановилось на вершине разорванного сверхтяжёлого танка и осмотрело корпус по всей длине, удостоверяясь в том, что это нужная машина. Спрыгнув вниз, создание провело тыльной стороной волосатой руки по броне, стирая слой сажи и демонических останков. Яркий луч фонаря высветил два аккуратно выведенных на высоком готике слова: «Бич предателей».

К’сии вновь издал радостный крик, вытащил из рюкзака гаечный ключ и приступил к работе. Перед ним стояла долгая и трудная задача.

??????.M?? / Где-то в Оке Ужаса

Тяжёлая дверь камеры со скрипом открылась, и двое томящихся в ней забились по углам. Другие двое, возможно, сделали бы то же самое, но они были соединены друг с другом и висели в цепях из нерушимого, откованного в варпе металла, которые им порвать бы не удалось. Не в нынешнем их состоянии.

Абаддон вошел в тёмную тюрьму. Один из ксеносов-пустых со страхом обратил на него взгляд своих янтарных глаз, а человеческая женщина-пустая на другом конце камеры – голая и покрытая грязью – зарычала как загнанный зверь. Магистр войны проигнорировал их, сосредоточив внимание исключительно на том, кто, или, точнее, что было подвешено в центре помещения.

Цепи сковывали могучие руки Эпиметея в области запястий, как и ноги, которые висели в метре над холодным каменным полом подземелья. Его изуродованную кожу покрывали шрамы, чёрный панцирь удалили ранее в ходе заключения, а глаза и рот плотно зашили нитями из сухожилий демонов. За сомкнутыми губами находилась лишь пустоты, ибо язык отсутствовал. Абаддон сдержал своё обещание. Сбоку на шее тянулась аккуратная послеоперационная рана, оставшаяся после извлечения прогеноидов.

Цена в клятвах и верности, уплаченная Магистру Войны Фабием Байлом и его коллегами за этот генетический материал, была неизмерима. К тому времени, как Абаддон начнёт новый Чёрный Крестовый поход против Империума, он не только пожнёт плоды их лояльности, но и, с благословления Четвёрки, получит в своё распоряжение новых, более сильных солдат.

А если его конечный план осуществится… Нет, подобные начинания уже предпринимались им в прошлом и оканчивались ничем. Магистр Войны рассматривал лишь реалии и факты, а не абстрактные «если».

Ощущая чужое присутствие в камере, Эпиметей забился в оковах, на что ему ещё хватало сил благодаря улучшенной физиологии даже несмотря на неописуемое количество времени, проведённого в заключении. Когда он повернулся, стал очевиден истинный масштаб ужасов, которым подвергся Серый Рыцарь. Абаддон ухмыльнулся.

Третьего пустого с удалёнными конечностями пришили к спине Эпиметея в качестве последней защитной меры на тот случай, если ослабший Серый Рыцарь освободится от цепей и попытается сбежать. Человек был едва жив, а тусклые глаза под густыми бровями держались едва открытыми. Из проделанных в туловище дыр торчали трубки, по которыми текли тёмные жидкости, поддерживавшие его адское существование.

Абаддон подошёл ближе к пленнику, отчего и Эпиметей, и симбиотический пустой вздрогнули. Ноздри Серого Рыцаря раздулись. Пусть космодесантника и лишили большей части чувств, он всё равно ощущал близость Магистра Войны.

Наклонившись к уху Серого Рыцаря, Абаддон прошептал:

— Скоро, Эпиметей, скоро.

Вырывавшееся из ноздрей космодесантника дыхание стало сопровождаться мычанием. Он начал ещё сильнее дёргаться и натягивать цепи, вызвав у пустого на спине приглушённые жалобные причитания.

Магистр Войны вышел из камеры и оставил Эпиметея бороться с оковами. Он знал, что тот никогда их не разорвёт, сколько бы там не провисел.

Абаддон прождал десять тысяч лет, чтобы свергнуть Трупа-Императора и занять Трон Терры, а чтобы сломить одного из братьев-основателей Серых Рыцарей, чтобы заставить его преклонить колено и поклясться в верности, Магистр Войны был готов ждать целую вечность.

Книга загружена из Warpopedia - Гильдии Переводчиков Warhammer & Warhammer 40,000

wiki.warpfrog.wtf

Table of Contents

Содержание

ВСТУПЛЕНИЕ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ИНТЕРЛЮДИЯ

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ИНТЕРЛЮДИЯ

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ПОСТЛЮДИЯ