Непокорённый / Defiant (рассказ)

Материал из Warpopedia

wiki.warpfrog.wtf

Дженника Тан Драконис провела своего рыцаря, «Огонь непокорённый», по усыпанной щебнем улице. За ней плотным строем следовало копьё рыцарей дома Драконис. На стратегическом оверлее мерцали руны; они показывали, что ещё больше адрастапольских боевых машин вышагивает по параллельным дорогам, прикрывая фланги. За каждым копьём направлялся краулер ризничих; тяжёлые машины с хрустом преодолевали обломки на своих бронированных шинах низкого давления.

Возвышающиеся над рыцарями святые смотрели на них сверху вниз, когда те проходили мимо; их мрачные черты были высечены из мрамора, а запавшие глаза полнились печалью. Каждая статуя была выше титана типа «Владыка войны». Они сотнями выстроились вдоль основных дорог Кастигорума, столицы Пиродии. Каменные гиганты в капюшонах окружали каждый готический жилой блок и мануфакторум-реликварий, явственно напоминая о том, что имперское правосудие вездесуще.

Дженника несколько раз ловила себя на том, что ей не по себе из-за этих изваяний — до того, что сжимаются челюсти. Она задумалась, почему; может быть, из-за Донатоса и последствий всего, что там произошло[1].

— Проверка статуса, сэры и леди, — передала она по закрытому каналу своего копья.

— Бодры и готовы, миледи, — почти в один голос ответили сэр Дирос и леди Илэйн Дар Драконис.

— Жажду битвы, миледи, — произнёс сэр Джекеб Дар Драконис, смакуя ответ.

— Обуздай драконий пыл, сэр Джекеб, — сказала Дженника. — Это зона боевых действий, а не турнирное поле. Теперь вы — часть моего копья; ведите себя подобающе.

— Да, миледи, — отозвался молодой рыцарь без всякого раскаяния в голосе.

— Некронов не стоит недооценивать, Джекеб, — сказал сэр Дирос. — Они неумолимы, бессмертны, и, судя по всему, что мы видели за время нынешней войны, эти ксеносы владеют силами и оружием, которые нам и вообразить нельзя.

— При всём уважении, сэр, но на горе Благочестия они не казались такими уж бессмертными, — ответил Джекеб. — Стоило им выйти из туннелей, и мы растоптали их, как каменных тараканов!

— На горе Благочестия произошла всего лишь стычка, Джекеб, — сказала Дженника. — Ризничие считают, что те некроны едва-едва проснулись. Дезориентированные, без поддержки. Ты же не побывал на Полях Фурии или при защите святилища Дэбина.

— Нет, миледи. Не побывал, — ответил Джекеб.

Дженника заметила его неудовольствие, но решила не придавать этому значения. Она понимала его жгучую жажду славы. Ей и самой приходилось чувствовать что-то подобное. Но настолько беспощадная война, как нынешняя, — не время и не место для человека, который лишь недавно стал воином, чтобы начать ткать свой гобелен.

До их прибытия война за Пиродию бушевала уже несколько месяцев, а после того, как на планету обрушился десант из крепости Адрастаполя, конфликт лишь обострился. Рыцарям Дженники удалось остановить хлынувшую из-под земли волну пришельцев-андроидов и уберечь защитников планеты от полного уничтожения. Тем не менее, несмотря на их успех, продолжались ожесточённые бои с большими потерями среди сил обороны Пиродии и самих рыцарей.

Дженника, Первый Рыцарь Адрастаполя, приняла меры к тому, чтобы самые яростные сражения выпали на долю ее воинов-ветеранов, а не тех, кто только недавно прошёл Становление. Умом она понимала, что это необходимо ради победы. Тем не менее, в моменты особенно упорного самокопания Дженнике приходило в голову, что она так поступила ещё и потому, что в каждом из них видела своего младшего брата Даниала, каким он был на Донатосе.

До короны.

До того, как пал их отец.

Нахмурившись, Дженника открыла вокс, чтобы обратиться ко всему копью из четырёх рыцарей — всех, кто был с ней в момент, когда пришёл запрос на спасение губернатора Беатифики. По всему городу из глубин грохотали зенитные орудия некронов, и эвакуация по воздуху больше не представлялась возможной. Уж если рыцари Дженники не смогут выполнить это задание, то не сможет никто.

— Первый Рыцарь — всем копьям, — сказала Дженника. — Поддерживайте защитные порядки и отслеживайте показатели окружающей среды на ауспиках. Будьте начеку при любых признаках тектонической активности. Помните: враг может появиться из-под земли или даже из воздуха, и его оружие превратит вас и ваших скакунов в искры металла и алую плоть.

— Спасибо, леди Дженника, — последовал резкий ответ сэра Олфрека, командира самого западного копья. — Дракон в курсе, что все мы совсем недавно сражались с некронами, да? Не нужно нянчиться с нами, миледи.

Дженника прищурилась. С самого начала кампании Олфрек держал себя в рамках приличия, но каждое его высказывание казалось мастерски выверенным испытанием её авторитета.

— Самодовольный пилот — это брешь в броне его скакуна, — ответила Дженника; её раздражала резкость собственного тона. — Просто смотри в оба и держи оружие на изготовку.

«Сохраняй спокойствие и достоинство во всём», — прошептал голос из трона. «Либо так, либо реши всё на турнирном поле», — сказал другой, более свирепый призрак. «Олфрек сам себя позорит, — послышался третий голос — сухое старческое эхо. — Он ниже тебя». И всё же Дженника заметила, что даже среди призраков её собственного трона были голоса, которые вполголоса переговаривались за пределами мыслей, и у неё невольно мелькнула мысль, а не сочувствуют ли они Олфреку. Под руководством верховного короля Даниала дом Драконис стал более прогрессивным, но назначение Дженники Первым Рыцарем оставалось беспрецедентным событием из-за её пола.

Были и те, кто этого не одобрял.

Прежде чем Олфрек успел бросить ещё одну колкость, боковым зрением Дженника заметила загоревшуюся руну. Она означала приоритетное сообщение по воксу от капитана Караула Смерти Азкараэля. Дженника моргнула и открыла защищённый канал.

— Первый Рыцарь, — сказал Азкараэль.

— Капитан Азкараэль, — ответила Дженника.

— Статус? — спросил Тёмный Ангел.

— Мы менее чем в полумиле от резиденции губернатора, — сообщила Дженника. — Пока прямого сопротивления нет, но, по показаниям стратегического ауспика, Мордианская Железная Гвардия подвергается ударам с координат восемь-один-четыре по пять-пять-один.

— Поторопитесь, — сказал Азкараэль; на заднем плане Дженника расслышала глухой удар и грохот болтерных выстрелов. — Мы проникнем во внутренний комплекс гробницы в течение следующих десяти минут. Затем установим и приведём в действие очистительные боеголовки. Нужно, чтобы губернатор покинула зону боевых действий до того, как они взорвутся. Командование Сегментума требует провести полный допрос, чтобы установить, почему до нашего прибытия эта война шла к полному разгрому. Беатифике за многое придётся ответить.

— Я в курсе, капитан. Вы уже сообщали, что весь улей рухнет в образовавшуюся яму, — сказала Дженника. — Мы — рыцари Адрастаполя, и мы поклялись выполнить свой долг. Будьте уверены: мы всё исполним.

— Именно, — сказал Азкараэль. — За три минуты до взрыва брат Шорргат отправит предупреждение.

— Ясно, — произнесла Дженника. — Удачной охоты, капитан.

— Да пребудет с вами Император, — ответил Азкараэль и прервал вокс-связь.

Глаза Дженники метнулись к небу: над её головой с рёвом пронеслась пара некронских истребителей, закручиваясь по спирали в смертельном воздушном бою с тремя имперскими «Ударами молнии». У неё на глазах один из имперских самолётов получил прямое попадание; зелёное пламя вырвалось из орудий ксеносов и оторвало его хвостовое оперение. Истребитель огненным шаром врезался в мраморного святого, снеся голову статуи. Уцелевший самолёт пронёсся дальше, пропав из виду между разрушающимися жилыми корпусами. Дженника хмуро покачала головой и увеличила мощность движителей скакуна.

— Эта война и так обошлась слишком дорого, — пробормотала она. — Нельзя потерять ещё и губернатора.

Губернатор Беатифика правила из здания, которое служило одновременно и собором, и крепостью и гордо возвышалось на холме в центре города. Открытая площадь вокруг крепости была уставлена столбами для кающихся — трупы неверных свисали с них, как гнилые фрукты.

Через этот жуткий лес мрачным шагом шагали ряды некронов; шеренга за шеренгой они продвигались к крепости, обстреливая её стены светящейся зелёной энергией. Вооружённые пирамиды и орудийные баржи парили над пешими войсками, каждым выстрелом откалывая целые куски готических зубчатых стен. Батареи крепости открыли ответный огонь, осыпая захватчиков снарядами и сея взрывы среди их рядов.

Копьё Дженники вышло на площадь из тени, которую отбрасывала пара мраморных святых с косами и магическими шарами в руках. Копья Олфрека, Катейна и Годфира шли по соседним улицам, сотрясая землю своей поступью. На стратегическом оверлее Дженники зажглись руны: её воины показывали готовность и запрашивали разрешение на открытие огня.

— Леди Катэйн, остановись и начинай вести огонь на подавление, — приказала Дженника. — Моё копьё продвигается к воротам. Олфрек, Годфир, вы прикрываете фланги. Сосредоточьтесь на их боевых машинах, но не позволяйте пехоте сконцентрировать силы против вас. Вы были свидетелями того, на что способны эти гаусс-свежеватели, когда их много.

— Мы все видели, что случилось с сэром Тайленом, когда его копьё оставили слишком растянутым, — сказал Олфрек. Дженника стиснула зубы, стараясь быть выше подтекстов старого рыцаря. От остальных членов её отряда вспыхнули ответные руны согласия, хотя Дженника заметила, что от копья Олфрека они поступали медленнее остальных.

Дженника подпитала своего скакуна энергией и с отработанной лёгкостью подняла ионный щит, наводя боевую пушку движениями тактильных перчаток. Она почувствовала, как палец плотно обхватывает подаренное матерью кольцо-коготь: Дженника всегда осознавала это перед боем. Как и всегда, она поклялась памятью матери, что не осрамит её в этот день.

— Некроны нас пока не заметили, — сказал сэр Джекеб.

— Не глупи, парень, — сказал сэр Дирос. — Как можно не заметить тринадцать гигантов, атакующих с тыла? Едва мы окажемся на оптимальном расстоянии, ксеноотбросы обратят на нас всю свою ярость. До тех же пор они и ухом не поведут из-за нас.

— Их высокомерие нам на руку, давайте этим воспользуемся, — сказала Дженника. — Все копья, раскройтесь и обрушьтесь на врага.

Она сжала кулак в тактильной латной перчатке и ударила. Скакун отреагировал: его скорострельная боевая пушка выпустила по врагу пару снарядов. Первый попал в орудийную баржу некронов, и её защита перегрузилась, обратившись дождём искр. Второй снаряд врезался в баржу секундой позже, взорвав зловещую машину и расплющив некронов вокруг неё.

— Отличный выстрел, миледи! — воскликнул сэр Дирос, присоединяя к ней огонь своего «Стража». Даже когда горящие некроны, шатаясь, пытались подняться на ноги, выстрелы его гатлинг-пушки «Мститель» разрывали их шеренги. Выстрелы раздирали металлические тела, и стена ксеносов исчезала в потрескивающих облаках зелёных молний.

После ещё одного залпа рыцарей леди Катэйн среди рядов некронов расцвели новые всполохи. Ракеты пронеслись в хвостах пламени, и их взрывы сотрясли металлические бока боевой пирамиды; она содрогнулась и рухнула с неба. Рыцари дали волю своей ярости — по рядам некронов прокатились взрывы. Десятки чужацких воинов и более половины их боевых машин были уничтожены первым же обстрелом.

— По воле Его, станьте свидетелями того, как закованные в броню голиафы Императора идут в бой! — прогремел восторженный женский голос в воксе Дженники, от чего она чуть было не сбилась с шага.

— Вокс-дисциплина, — рявкнула Катэйн. — Кто, во имя Трона, это такой?

— Покаянница! — выкрикнула женщина. — Непорочная! Раскаявшаяся и подготовившаяся!

— Что это за ненормальная? — выплюнула леди Илэйн в ответ на пылкую тираду.

— Понятия не имею, — ответила Дженника. — Ризничие, изолируйте и скройте этот канал. Я едва слышу собственный трон.

Ризничие последовали приказам, и мгновение спустя голос исчез. Когда это произошло, Дженника увидела, что враг поворачивается к ним.

— Щиты, — рявкнула она, и по рыцарям хлестнул водоворот ярко-зелёной энергии. Кабина «Огня непокоренного» задрожала; ионный щит вспыхивал снова и снова. Шальные выстрелы миновали барьер, сметая полосы адамантия и пластали, и на панели управления загорелись предупреждающие руны. Легчайшее прикосновение оружия некронов могло содрать слои металла с корпуса рыцаря и продраться к жизненно важным системам под ним, и Дженника вздрогнула, увидев отчёты о повреждениях, прокручивающиеся по манифольду её копья.

— Драконис! — взревел сэр Олфрек. Его рыцарь модификации «Бравый», «Император Инсендус», прорвался сквозь огненный шторм. Члены его копья, «Странники» и «Бравые», последовали за ним, с каждым шагом валя статуи кающихся. Загремели тепловые пушки, и ещё одна некронская пирамида накренилась; в её корпусе зияли светящиеся дыры. Дженника наблюдала, как металлическая обшивка машины пытается просочиться внутрь, чтобы залатать катастрофические повреждения. Сокрушительным ударом перчатки «Удар грома» Олфрек вдавил пирамиду в землю, и та взорвалась, отбросив скакуна Олфрека назад; зелёная молния выпрыгнула наружу, превратив ближайших некронов в светящиеся частицы.

Остальная часть копья продолжила атаку, пробив брешь в построении ксеносов. В то же время копьё Годфира вонзилось в правый фланг некронов, прорубаясь сквозь их ряды со свирепой энергией. Дженника воспользовалась моментом.

— Моё копьё, к воротам, — приказала она, проталкивая «Огонь непокоренный» между некронами перед собой. Тела андроидов хрустели под шагами ее рыцаря, в последний раз дёрнувшись, прежде чем устрашающе исчезнуть из виду. Дирос и Илэйн шли за ней по пятам, а Джекеб замыкал шествие, отстреливаясь из тепловой пушки.

— Смерть вам, мерзкие ксеносы! — проревел он. — За Адрастаполь и Золотой трон!

— Дисциплина, сэр Джекеб, — сказала Дженника. — Возвращайся в строй, пока ты не подставил нас под фланговый обстрел.

— Ха. Поддай им драконьего пламени, парень! — раздался голос Олфрека.

— Сэр Олфрек, береги своё копьё и не забывай чертов рыцарский кодекс, — ледяным тоном произнесла Дженника. В ответ от Олфрека последовали лишь вспыхнувшая руна. Слишком пренебрежительно, подумала Дженника. Слишком неуважительно. Можно было найти слова.

— Они... отступают? — спросила леди Илэйн.

— Достаточно близкая аппроксимация, хотя и тревожащая, — ответила Дженника. Она остановила «Огонь непокоренный» перед позолоченными воротами губернаторской крепости. Выстрелами некронов стёрло все надписи и резьбу, когда-то украшавшие ворота крепости, но она всё ещё представляла собой высокий и внушительный бастион.

— Это Дженника Тан Драконис, Первый Рыцарь дома Драконис и высокопоставленный командир крестового похода Адрастаполя, — передала она по воксу, и голос разнёсся по основным каналам имперского командования. — Я обязалась эвакуировать губернатора Беатифику Юлиандрос в порядке крайней срочности по прямому приказу командования имперского сегментума. Осаждающие силы уничтожены, и я бы попросила губернатора немедленно явиться, чтобы мы могли сопроводить её в безопасное место.

Бормочущие голоса сервиторов откликнулись на призыв Дженники, передавая её Трону Механикум сигналы подтверждения, и в вокс-приемниках зазвучала хоровая музыка. С грохотом выдвигаемых запорных засовов ворота тяжело распахнулись внутрь. За ними виднелась грандиозная процессия, ведущая вглубь крепости и окружённая медными клетками для бичевания ведьм и огромными готическими жаровнями. Дженника увидела, что вдоль процессии выстроились крестоносцы в бронежилетах и шлемах с капюшонами, со щитами и клинками наготове.

Святые воины сопровождали колонну из трёх причудливых бронированных транспортов. Установленные на сверхтяжёлых гусеничных установках, каждая размером с краулер ризничего, машины напоминали искусно украшенные реликварии. Их бронированные бока покрывали кости, черепа, позолота и слои печатей чистоты. Из носа каждого транспорта выступала огромная клетка из окованного железа. Глаза Дженники расширились, когда она поняла, что внутри кричат и бьются люди.

В каждой клетке были привязаны к железным столбам по нескольку десятков человек со следами недавних побоев на кровоточащих, покрытыми синяками лицах. Прямо у неё на глазах с оглушительным шипением заработали огнемёты, посылая струи огня в гущу связанных заключённых. Крики людей переросли в неистовые вопли, когда их плоть и рваные одежды заполыхали. Вместе с приступом тошноты до Дженники дошло, что на этих одеждах были гербы дома губернатора.

— Что, во имя... — начала было она, как вдруг у неё в аудиоприемнике зазвучал тот же резкий голос, который ризничие заблокировали несколькими минутами ранее:

— Леди Дженника, вы прибыли волею Императора. Хвала Ему! Я и моя свита приветствуем вас с предложением покаяния и наказания.

Увеличив изображение, Дженника остановила взгляд на фигуре в мантии, стоявшей перед передвижным святилищем на крыше головного транспорта. То была высокая и худощавая женщина с горящими глазами над решётками вокс-аугментики; на выбритой голове виднелась татуировка в виде аквилы. По бокам от губернатора стояли две фигуры в капюшонах с длинноствольными огнемётами в руках, а позади неё парила группа сгорбленных сервиторов, несущих кадильницы и священные знамёна.

Дженника переключилась на вокс-передатчик рыцаря.

— Госпожа губернатор? — спросила она.

— Всемогущий Император назначил меня, чтобы я могла искупить грехи моего народа, — ответила женщина, и её преобразованный аугментикой голос гудел со стальным пылом. — Вы пришли в час страшного суда, леди Дженника! Город пылает. Давайте отправимся в путь без гордыни или страха, и если Император уготовил нам смерть, поприветствуем же её!

— Что ж, — передал сэр Дирос по личному каналу. — Становится все интереснее...

Когда процессия губернатора выехала из ворот крепости, Дженника организовала своих рыцарей в подвижный оборонительный периметр. Копьё сэра Годфира шло в арьергарде за транспортами и марширующими по площади крестоносцами. Копья Олфрека и Катэйн заняли фланги, а сама Дженника повела своих воинов впереди процессии, старательно пытаясь не обращать внимания на горящие, дёргающиеся фигуры, которые влачили транспорты губернатора. От пылающих тел поднимались столбы маслянистого дыма, отмечая их позиции.

— Если враг и не знал о нашем приближении раньше, то теперь это безусловно не так, — прокомментировала ситуацию леди Катэйн.

— Нас трудно назвать незаметными, леди, — сказала Дженника. — Просто будем начеку на всякий случай.

Подавая питание на приводы «Огня непокоренного», Дженника переключилась обратно на вокс-канал губернатора и пробормотала третье благословение шифрования на случай, если враг попытается их подслушать.

— Госпожа губернатор, наша задача — сопроводить вашу колонну к плацдарму номер семь на западной окраине города. Мы последуем за основной западной процессией через район Колчан вплоть до укреплений мордианцев. Там есть посадочный модуль аэронавтики, он доставит вас в безопасное место, а оттуда — на доклад командованию сегментума. Пожалуйста, следуйте нашему примеру, и я клянусь честью, что вас эвакуируют до того, как бомбы взорвутся.

— Делайте, что считаете нужным, леди Дженника, — на удивление понимающим тоном ответила Беатифика.

— Я... госпожа губернатор, не будет ли для вас безопаснее передвигаться в вашем транспорте? — спросила Дженника. — По дороге к мордианскому плацдарму, мы, скорее всего, столкнёмся с сильным сопротивлением со стороны неприятеля. Если вы отыщете подходящее укрытие, то вас будет легче защитить.

Она увидела, как губернатора затрясло; первым делом на ум ей пришло какое-то зловещее оружие или влияние противника. Через мгновение Дженника поняла, что Беатифика смеётся.

— Ваша преданность Трону делает вам честь, Первый Рыцарь, — сказала губернатор. — Но вы не слушали. Сейчас мы стоим перед судом Императора. Клинок смерти навис над всеми нами, зажатый в Его всемогущей длани. За грехи моего народа этот мир был признан порочным. Всех нас осудят за недостаток веры, и лишь действительно достойные будут признаны праведниками.

От проповедей губернатора на Дженнику накатила усталость.

— Госпожа губернатор, ваши люди прямо сейчас умирают за вас, — сказала Дженника, изо всех сил стараясь выдерживать уважительный тон. — Тысячи мордианских Железных Гвардейцев шли на смерть в диверсионных атаках, чтобы дать нам возможность вас эвакуировать. А ещё больше людей в эту самую секунду гибнет в боях, чтобы эвакуировать граждан, которых вы поклялись защищать…

— Грешники! — губернатор произнесла это слово холодно и буднично. — Все грешники. Они, вы, даже я, — все мы погрязли во грехе. Лишь Император может даровать нам искупление, леди Дженника, а Он не милостив.

Дженника сдержала гнев, вызванный пренебрежением этой фанатички к собственным подданным.

— Просто попросите ваших водителей выполнять мои приказы, госпожа губернатор, сказала Дженника. — Я дала клятву. И я прослежу, чтобы она была выполнена.

Услышав возобновившийся приступ веселья, Дженника отключила вокс-связь с Беатификой. И покачала головой, испытывая что-то похожее на отчаяние. В чём смысл всего этого? Так много людей погибло на Пиродии. На Донатосе. В каждом мире, за который она когда-либо сражалась. И ради чего? Ради бессердечных маньяков и деспотов вроде Беатифики?

— Что толку в рыцарстве и чести, когда такие, как она, растрачивают эти жертвы? — сказала Дженника.

«Мы сражаемся за Императора, леди Дженника, — прошептал голос из трона. Это было похоже на старого барона Хоксли, самого благочестивого пилота, какого когда-либо знал ее трон. — Все, что мы делаем, в конечном счёте служит Ему».

— Да, но она тоже делает это все и во имя Императора, — пробормотала Дженника. Половина её внимания была сосредоточена на стратегическом оверлее, разговорах товарищей, статуях и зданиях, проплывающих мимо, пока ее рыцарь шагал вдоль процессии. Остальное она обратила внутрь себя, позволив своим призракам говорить.

«Император не несёт ответственности за то, как мы исповедуем нашу веру, — прошептал голос Хоксли. — Это бремя каждого из нас. В данном случае неудивительно, что её мир так пострадал, или что её повелители хотят поговорить с ней так срочно…»

— Должно быть что-то большее, — сказала Дженника, удивлённая нотками отчаяния в собственном голосе. Она внезапно порадовалась, что находится в бронированном святилище своего скакуна. — Я здесь по приказу брата, Верховного короля. Неужели я вместо этого должна возлагать к его ногам смерти и трагедии?

«Твой долг — служить верховному королю Адрастаполя, — прошелестел другой голос. — Ты служишь своему брату так же, как до него служила своему отцу, леди». Но на самом деле это была небольшая вспышка драконьего пламени, обвиняющего их повелителя в смерти тех, кто находится под его командованием.

— Я провела жизнь в служении брату, — ответила Дженника. — С тех пор, как наша мать… С тех пор, как он потерял мать, я была для него героиней, затем стала его защитницей, советницей, а теперь — его Первым Рыцарем. Он всегда нуждался во мне, всегда был благодарен, но... — Дженника осеклась.

«У всех нас есть долг, леди, — вздохнул третий голос, женский и древний. — И долга должно быть достаточно для каждого рыцаря».

— Что, если его больше нет? — спросила Дженника. В пустой кабине её голос прозвучал глухо. Призраки погрузились в молчание. Сердце Дженники заколотилось от шока, вызванного собственными словами. Мысли закружились.

— Миледи, — раздался нарушивший оглушительную тишину голос сэра Дироса. — Некроны!

Дженника снова сосредоточила всё внимание на пульте управления, впитывая данные из своего стратегического манифольда. Она почувствовала, как холодеет в груди, оценив концентрацию вражеских сил, приближающихся к их позиции. Не время для кризиса веры. Времени осталось лишь на сражение, чтобы выполнить свои клятвы и попытаться выжить.

Основная часть процессии на западе была заполнена некронами. Даже с расстояния в полмили можно было разглядеть появившиеся на дороге строение ксеносов. Светящиеся порталы пульсировали в них, словно ртуть, и всё больше и больше некронских андроидов высыпало из них наружу, присоединяясь к блокаде. Многочисленные парящие боевые машины сопровождали массу пехоты ксеносов, а призрачные фигуры порхали и извивались вокруг их флангов.

— Дженника Тан Драконис вызывает командование седьмого плацдарма, — передала Дженника по воксу. — Командование седьмого плацдарма, вы слышите? Значительное присутствие противника блокирует наш путь к вашей позиции. Вступление в бой чревато большими потерями и потенциально грозит невозможностью защитить губернатора. Пожалуйста, ответьте.

Дженника повторила своё сообщение, но в ответ услышала лишь помехи. Выругалась.

— Миледи, орбитальный авгур показывает, что плацдарм окружен, — передала леди Катэйн. — Оптимальный выбор — изменить маршрут по координатам пять-шесть-шесть и нацелиться на плацдарм пять. Согласно сообщениям, они все ещё принимают эвакуирующихся.

— Ну нет, — сказала Дженника. — Не могу же я навлечь гибель на несчастных беженцев ради фанатички-самоубийцы.

— Лишь Император может судить меня, — вскричала Беатифика, и от одержимости в голосе губернатора внутри у Дженники все сжалось. — Вперёд, в этот славный час! Вперёд, на суд!

К изумлению Дженники, конвой губернатора прибавил скорости; транспорты, пошатываясь, обогнули рыцарей и направились к рядам некронов, их почерневшие носы оставляли за собой пепельный след. Крестоносцы бежали вместе с машинами, подбадривая конвой громкими криками.

— Губернатор, остановитесь! Остановитесь сейчас же, или мы откроем огонь по вашему конвою! — прогремела Дженника через вокс-излучатель скакуна.

— Мы не можем позволить себе увязнуть в ожесточённом сражении, — сказал сэр Дирос. — Надо обойти эту блокаду до того, как поступит трёхминутное предупреждение, иначе всем нам крышка.

— Можно же прорваться сквозь вражеские ряды, — с энтузиазмом воскликнул Джекеб. — Великолепная атака, чтобы доставить губернатора в безопасное место. Рыцари им не чета!

— Черт возьми, леди Дженника. Приказы! — рявкнул сэр Олфрек. — Мы что, так и будем смотреть, как эта вздорная бабка несётся к смерти? Нужно выдвигаться и поддержать её, или мы все будем прокляты как бесчестные трусы.

На кратчайшее мгновение Дженника застыла. Всё, что зрело внутри, — гнев, досада и отчаяние, — душило её. Она видела, как губернатор мчится навстречу собственной гибели; всё, о чем она могла думать, был рыцарь её отца, искалеченный, но непокоренный, исчезающий за завесой падающего дождя и осыпающихся обломков, — тогда он эгоистично выбрал собственный уход, не желая столкнуться с предательством старейшего товарища.

— Моё копьё, вперёд, — рявкнул сэр Олфрек. — Предоставьте заботы о чести дома Драконис старикам!

Рыцари копья Олфрека ускорили бег, направляясь прямо к некронам. Дженника стряхнула оцепенение, и ее поразило, что сэр Джекеб нарушил строй и последовал за ними.

— Джекеб! — рявкнула она.

— Долг и честь, миледи, — ответил тот, прежде чем обрубить вокс-связь. Неповиновение Джекеба вызвало вспышку ярости, и в одно мгновение драконье пламя выжгло шок и смятение Дженники.

Дальнобойные выстрелы некронов били по процессии губернатора. Облака изумрудной энергии с треском взметнулись ввысь, взрывы превратили крестоносцев в пепел. Огненные разряды попадали в транспорты — те раскачивались на ходу, а из их нутра вырывались языки пламени. Новые выстрелы обрушились на наступающих рыцарей, отскакивая от их щитов.

Когда Дженника увидела, что ситуация движется к краху, то её, словно ударом молнии, поразило откровение. Она была здесь не для того, чтобы сражаться за губернатора Беатифику, за брата, как бы сильно она его ни любила, даже не за небесного Императора. Она провела всю жизнь, сражаясь за тех, кем дорожила и кому служила, за тех, перед кем чувствовала себя обязанной. Но теперь Дженника знала, что она здесь ради себя — ради единственной женщины, когда-либо становившейся Первым Рыцарем Адрастаполя, ради воительницы, которой она являлась, воительницы, стремящейся одержать победу над каждым врагом, достаточно глупым, чтобы встать на ее пути.

Усилием мысли Дженника запустила массовую загрузку данных ауспика, сильных сторон своих войск и войск противника, орбитальных авгуров и их контрольных стратегических знаков. Нейронные разъёмы мерцали от жара, Дженника стиснула зубы от перенапряжения, обрабатывая информацию с бешеной скоростью и формулируя план.

— Леди Катэйн, ваше копьё, весь огонь по постройке некронов, — приказала она. — Уничтожьте эти порталы, затем направьте орудия на боевые машины противника.

— Сию минуту, миледи, — ответила Катэйн по воксу. Её рыцари открыли огонь, и по строению некронов загремели выстрелы.

— Сир Годфир, встаньте позади губернатора. Все краулеры ризничих двигаются за рыцарями Годфира. Стреляйте по транспортам, выведите их из строя, и, если понадобится, оттесните крестоносцев. Ризничие, вооружайтесь и доставьте губернатора на один из ваших краулеров во что бы то ни стало. Беатифика доживёт до встречи с командованием сегментума, хочет она того или нет.

В ответ вспыхнули руны согласия, и рыцари вместе с ризничими бросились выполнять приказ.

— А как быть нам, миледи? — спросила леди Илэйн.

— Мы поддержим атаку Олфрека и прорвём оборону ксеносов, — яростно сказала Дженника. — Рыцари, поднять щиты, стреляйте по своему усмотрению, разорвите этих ксеносских упырей на части. Эксельсиум Фурор[2]!

— Да воспылает драконье пламя! — закричали Илэйн и Дирос, пуская своих скакунов вскачь за «Огнём непокоренным».

Дженника гнала своего рыцаря изо всех сил, слыша ярость своего скакуна в гудении силовой установки и рёве цепного меча «Жнец». Ее шаги оставляли воронки на дороге, когда она бросилась на некронов, и когда ее щиты вспыхнули от ударов, она издала свой собственный яростный боевой клич.

Боевая пушка изрыгала огонь, снаряды попадали в орудийную баржу некронов и разносили ее на части. Затем она безжалостно обрушилась на ксеносов.

Дженника взмахнула цепным мечом, вонзая его в дорожное покрытие, а затем, издав рык, махнула им в сторону. Цепное полотно вгрызлось в камнебетон и металл, взметнув волну обломков, «Жнец» прошёл сквозь ряды некронов, разбрасывая в стороны их разорванные тела и конечности. Она снова атаковала в упор, и из образовавшегося огненного шара фонтаном полетели мерцающие детали андроидов.

Справа Дженника увидела Олфрека и его рыцарей, которые с яростной самозабвенностью громили и терзали некронов. Одного из них повергли на землю, «Странник» лежал на спине, его ноги превратились в пылающие обрубки. Дженника с отвращением стиснула зубы при виде роящихся над машиной механических насекомых — они терзали скакуна, и из их жвал вырывались искры.

Отряды крестоносцев столкнулись с превосходящей их числом пехотой некронов, но люди сражались с неистовой яростью. Клинки разили тела андроидов. Щиты распадались под ударами зелёного пламени, а одежда и тела разваливались мгновениями позже. Отвращение Дженники только росло при виде того, как вооружённый клинками некрон сдирает кожу с павшего воина и заворачивается во всё ещё влажную от крови кожу, чтобы потом жадно наброситься на плоть и органы.

Над головой пронёсся огненный шторм — копьё леди Катэйн нанесло ещё один удар по строению некронов. Внутри прогремели взрывы, порталы замерцали и взорвались, энергетические цепи вспыхнули и погасли.

— Ха! — воскликнула Катэйн. — Куда тебе до нас, ты, ксеносское отродье!

В ответ на это три боевые пирамиды некронов засверкали молниями. С их вершин, словно разматывающиеся бичи, сорвались энергетические разряды и ударили в «Хранителя» Катэйн. Скакун содрогнулся, из каждого сочленения и шва вырвались взрывы. Катэйн не успела даже вскрикнуть, когда её рыцарь рухнул прямо на отряд.

Дженнику охватил гнев, и она погнала своего скакуна вперёд, в гущу сражения.

— Копьё Годфира, сомкните ряды и прорвись сквозь фалангу перед собой, — рявкнула Дженника. — Копьё Олфрека, вас могут разгромить, остерегайтесь огня с правого фланга. Моё копьё — отметьте рунами командную барку некронов; теперь, пожалуйста, стреляйте с близкого расстояния.

Сражаясь, Дженника поняла, что ей нравится сосредотачивать усилия своих воинов и использовать все тактические и стратегические навыки, которыми она обладала, чтобы не допустить лишних потерь.

Внезапно по вокс-сети донеслись возмущённые причитания губернатора. Взглянув на видеозапись, Дженника увидела, что транспорт Беатифики превратился в дымящийся остов, а его корпус кишит насекомыми-некронами. И никаких признаков ее фанатиков с огнемётами — за исключением разве что вздымающихся холмов, усеянных металлическими насекомыми, на корпусе транспорта. Тем не менее, саму Беатифику группа вооружённых ризничих бесцеремонно затолкала к себе в краулер, в то время как на страже, возвышаясь над всеми, стояли рыцари Годфира с оружием наготове. Краем глаза Дженника увидела, как орудийная баржа некронов навела свою огромную пушку на ризничих и их жизненно важную пленницу; сжав кулак, Дженника послала вниз несколько снарядов, чтобы разнести баржу на части.

— Ещё один отличный выстрел, миледи, — сказал по воксу сэр Дирос. — Не дадим этой чокнутой возможности принять мученическую смерть.

— А вот из нас ещё могут получиться мученики, Дирос, — ответила Дженника, поливая скопление врагов из стаббера. — Мы не можем позволить себе оставаться здесь и доводить это до конца. Нужно прорываться! Друзья, краулер ризничего Кейлоха теперь — наш главный и единственный приоритет. Губернатор на борту, и мы доставим ее в безопасное место, хотя бы это стоило жизни каждому из нас! Она ответит за свои преступления. Копьё Катэйн, двигайтесь вперёд и сопровождайте краулер, отомстите за своих павших. Годфир, Олфрек, проложите коридор через противников и удерживайте его. Мы пробьём брешь, и как только краулеры пройдут, окружите их и направляйтесь к плацдарму.

— Рыцари Адрастаполя не бегут от врага, — взревел Олфрек, врезаясь в толпу некронов. — Мы пробьём эту проклятую брешь, миледи, но я не позволю вам призывать нас к трусости!

— Сэр Олфрек, вы будете подчиняться приказам Первого Рыцаря Адрастаполя — или вовсе потеряете свою честь, — сказала Дженника. — Ваша дерзость была на грани нарушения субординации, и я больше не допущу подобного.

Энергетические хлысты били по щитам, норовя сбить «Огонь непокоренный» с ног. Дженника, рыча, остановила скакуна и разнесла нападавшего в пух и прах.

— Миледи, что, если плацдарм захвачен? — сказал по воксу сэр Годфир, пока его рыцари прокладывали путь сквозь ксеносов. Они встретили жестокий отпор, но некроны явно не ожидали такой яростной атаки. Ксеносы дрогнули под невероятной огневой мощью и сокрушительными ударами рыцарей.

— Если понадобится, будем сопровождать губернатора до самого штаба обороны Пиродии пешком, Годфир, — ответила Дженника. — Этот маршрут как был, так и остался самым прямым путём из города.

Боковым зрением Дженника увидела предупреждающие руны.

— Брат Караула Смерти Шорргат вызывает Первого Рыцаря Дженнику Тан Драконис, — раздался низкий голос в ее воксе. — До взрыва три минуты.

— Времени в обрез, — выдохнула Дженника. Она затряслась на троне от мощного взрыва и развернула скакуна — чтобы увидеть, как ещё одна боевая пирамида некронов пытается заделать брешь, пробитую ее рыцарями.

— Драконье пламя! — взревел сэр Джекеб, бросаясь на пирамиду. Его скакун хромал, многие пластины брони превратились в искрящийся металл и проволоку, цепной меч «Жнец» бесполезно болтался на боку. Тем не менее, он выстрелил из тепловой пушки и проделал в боевой машине ксеносов светящийся кратер.

— Джекеб, в сторону, — крикнула Дженника. — Твой рыцарь изранен. Уйди в безопасное место!

Джекеб лишь сердито повторил слова Олфрека:

— Рыцари Адрастаполя не бегут от врага!

В следующее мгновение орудия боевой пирамиды оторвали одну ногу «Странника» у самого бедра. Дженника видела, как скакун рухнул навзничь; крик Джекеба оборвался в момент столкновения машины с землёй. На дисплее всё ещё отображались признаки жизни, но слабые.

Тщательно прицелившись, Дженника выстрелила в рану, которую Джекеб проделал в грани пирамиды. Внутри боевой машины ксеносов расцвели взрывы. Повалил дым, и пирамида исчезла в буре неестественных энергий.

— Ризничие, вытащите пилота, — приказала Дженника, и одна из машин свернула в сторону упавшего рыцаря Джекеба. Беглый взгляд показал, что ее воины сдерживают натиск врага, прикрывая краулеры своими щитами и броней, хотя это и обходилось дорогой ценой. Ещё один рыцарь из копья Олфрека пал, а два рыцаря Годфира были серьёзно повреждены.

— Миледи, парня уже не спасти, — передал по воксу сэр Дирос, и в поле зрения Дженники вспыхнули руны: это шла к скакуну Джекеба орда пеших некронов.

— Он прав, миледи. Ради всех нас, мы должны оставить его, — настаивал Олфрек.

— Отступим, как только спасём Джекеба, — ответила Дженника, подавая энергию на приводы рыцаря. «Огонь непокоренный» рванулся вперёд; Дженника направляла каждый свой размашистый шаг, будто таран, прямиком в ксеносов, чтобы расстроить их ряды. Огонь обрушился на ее скакуна со всех сторон, но Дженника продолжала двигаться, несмотря ни на что. Она делала быстрые залпы, направляя их с невероятной точностью, чтобы отогнать некронов от рыцаря Джекеба. Добравшись до упавшего скакуна, она остановила «Огонь непокоренный» и начала стрелять по врагу.

Напоминающее призрака существо повернулось к ней, пытаясь вонзить металлические щупальца в кабину, но Дженника уничтожила его точным взмахом цепного меча. Над головой пронеслись летательные аппараты некронов, выпустив энергетические лучи прямо в неё, но Дженника вовремя подняла щит, чтобы перехватить выстрелы, плавно скорректировав прицел и тем же движением разнеся вдребезги ещё одну артиллерийскую баржу.

Целясь, стреляя и нанося удары, Дженника не переставала следить за рунами на стратегическом экране, и какая-то часть ее сознания отмечала, что ризничие уже добрались до скакуна Джекеба и вытаскивают павшего воина.

— Он у нас, миледи, — раздался голос с акцентом на бинарике. — Вы должны отступить — ваш скакун серьёзно повреждён.

— Идите, — приказала Дженника. — Я последую за вами и обеспечу прикрытие.

Краулер рванулся вперёд, паля из пушек, и Дженника последовала за ним, топча павших врагов и прокладывая путь к свободе.

Рыцарь Олфрека вызвал ее по личному воксу. Дженника, моргнув, открыла канал.

— Миледи, я…

— Вы некстати, сэр Олфрек, — сказала она. — Ваши мысли о моем поле или моей пригодности для этой роли меня не интересуют, но если вы ещё раз когда-нибудь поставите под сомнение мой авторитет, я встречусь с вами на турнирном поле, и мы будем сражаться не на жизнь, а на смерть. И вы проиграете. Я понятно объясняю?

Ещё одна руна согласия.

Она кивнула. Этого было достаточно.

Наконец краулеры вырвались из гущи сражения и, покачиваясь на своих подвесках, тронулись с места. Какая-то часть души Дженники обработала данные, которые показали, что сэр Джекеб ещё жив, хотя и тяжело ранен. Времени на дальнейшие размышления не было: некроны удвоили натиск. Щиты вспыхнули, и на неё обрушились новые данные о повреждениях. «Огонь непокоренный» больше не мог этого выносить.

— Всем рыцарям, отступаем, — приказала она. — Бомбы взорвутся меньше, чем через минуту!

Оставшиеся рыцари дружно помчались вдоль процессии к окраине города. Они развернули свои ионные щиты назад, защищая наиболее уязвимую заднюю броню и силовые установки, и сосредоточились на скорости.

Огонь некронов преследовал их, но из-за того, что многие из их боевых машин уничтожены, а большая часть оставшихся сил была пешей, ксеносы не могли продолжать погоню. Крыло их странных истребителей атаковало сверху, выпуская смертоносные лучи из орудий. И все же, по милости Императора, больше ни один скакун не пал. Мимо со свистом проносились здания и статуи, а «Огонь непокоренный» мчался по дороге, как самый дальний имперский рыцарь в строю, последний, кто прекратил огонь и отвернулся от врага.

Сенсоры Дженники внезапно активизировались из-за тектонических подвижек, она почувствовала, как под ногами скакуна пробежала дрожь. На видео заднего обзора Дженника увидела облака красно-зелёного пламени, вздымающиеся из центра города, и с каждым ударом сердца их становилось все больше. Затем постройки за ее спиной начали оседать, распадаться, проваливаясь в зияющую яму, которая расширялась с каждой секундой. Она помолилась за безопасность капитана Азкараэля и его воинов, а также за всех беженцев и имперских гвардейцев, которые все ещё отчаянно спасались бегством из разрушающегося города.

Она побежала к плацдарму, к безопасности и победе. Не ради тех, кто пал. Не ради безумной женщины, которую ее послали спасти, и не ради тех, кто дал ей клятву выполнить это задание. Дженника сама побежала вперёд, и в этот момент она с абсолютной уверенностью поняла, что победит.

***

Благодаря смелым действиям истребительной группы Азкараэля и их умело размещённым зарядам война за Пиродию была успешно завершена. После разрушения основного комплекса гробниц некронов и «смертью» их еретической главной программы угроза со стороны ксеносов уменьшилась до нескольких рассеянных и непостоянных элементов. Все ещё опасные, но уже не действующие по какому-либо согласованному плану, эти мародерствующие силы были уничтожены силами обороны Пиродианы в течение следующих недель.

Командование сегментума вынесло похвалу рыцарям Адрастаполя за их участие в конфликте. Хотя губернатор Беатифика первоначально выразила недовольство по поводу ее задержания во время эвакуации, ее голос не имел большого значения для последующего военного трибунала, чьё возмущение по поводу ее примечательно неумелого обращения с защитой Пиродии вскоре принесло ей мученическую смерть, к которой она стремилась все это время. Хотя и в гораздо более жалких условиях, чем она ожидала.

Дженника Тан Драконис заслужила признание своих воинов участием в Пиродианской кампании и героизмом, проявленным во время их последнего отчаянного побега из столицы. Никто не высказался громче в ее поддержку, чем уважаемый ветеран сир Олфрек Дар Драконис, который с тех пор был верным сторонником Первого Рыцаря Адрастаполя.

Некоторые даже говорят, что именно с войны за Пиродию началась легенда о леди Тан Драконис…

взято из сочинений Сендрагорста.

Мудрый стратег из Адрастаполя, том XVIII «Отголоски Пиродии».

↑ Речь о имперской карательной операции на мятежном промышленном мире Донатос. Подробнее можно прочитать в книге «Королевский клинок».

↑ Excelsium Furore (Природной яростью) — боевой клич дома Драконис.

Книга загружена из Warpopedia - Гильдии Переводчиков Warhammer & Warhammer 40,000

wiki.warpfrog.wtf

Table of Contents

[1]

[2]

↑