Жатва плоти / The Flesh Harvest (рассказ)

Перевод из WARPFROG

wiki.warpfrog.wtf

Перевод коллектива "Дети 41-го тысячелетия"

Этот перевод был выполнен коллективом переводчиков "Дети 41-го тысячелетия". Их группа ВК находится здесь.

Мы все здесь помрём.

Я лишь на миг поднял взгляд от своего потрёпанного инфопланшета. Сигнал передатчика сервочерепа был слабым и становился тем слабее, чем глубже мы спускались в удушающую темноту зоны морталис. С ауспиком происходило то же самое.

— Твои замечания были учтены ещё в Логове.

Шикхара гортанно проворчала.

— Учтены и проигнорированы, — буркнула моя подручная. Я услышал скрип её рук в перчатках, стиснувших приклад длинноствольного лазружья. — Если бы ты не отдал всю нашу добычу тому чёртовому Шестьдесят Шестому…

Я закатил глаза из-за того, что она опять начинала спорить на эту тему, но решил не поддаваться раздражению. Мне нравилось время от времени провоцировать свою подручную, но я знал, что не стоит настраивать против себя Ши, когда она злится по-настоящему, и будь я проклят, если сейчас она не на грани того, чтобы выстрелить мне в спину.

— Тета-Гамма Шестьдесят Шесть — уважаемый торговец информацией, — соврал я, возвращаясь к инфопланшету и запрашивая последние известные координаты потерянного сервочерепа 66-го. По правде говоря, опальный адепт Механикума не обладал никакими чертами, заслуживающими уважения, но я купил его молчание не просто добычей. — И, как ты сказала, он уже получил вознаграждение за секретность. Так что, вместо того чтобы ворчать, почему бы тебе для разнообразия не довериться мне? Разве я когда-нибудь ошибался?

Она снова заворчала. Хотя Шикхара носила прорезиненную дыхательную маску, я слышал, как она скрежещет зубами с металлическими насадками.

— Клянусь Императором, если ты…

Моя подручная осеклась.

«Клянусь Императором».

Странно, как охотно это привычное выражение слетало с языков хтонийцев. Впрочем, я, Икариос Брехкер, главарь Жнецов Кратона, редко тратил время на мысли об Императоре. Хотя государственная доктрина гласила, что Он не бог, ширились культы, которые проповедовали Его божественность, но, кем бы Он ни был, я не испытывал к Нему ничего, кроме отдалённого почтения, которое смертные оказывают далёкому правителю на далёком троне в далёком мире.

Здесь, во влажных, лишённых света глубинах душных убой-туннелей Хтонии, где человечество упрямо цеплялось за умирающую планету, едва держащуюся на костях древних механизмов, мне стоило беспокоиться о других, более важных делах. Например, о том, не проснусь ли я от того, что мне перерезают горло ножом, или о том, кого мне придётся убить, чтобы не остаться без еды.

— Или что за чертовщина всё высвечивается на проклятом ауспике, — пробурчал я себе под нос, когда на нём появились, исчезли и снова появились красные точки.

Нет, что-то изменилось; я нутром это чуял.

Хотя вести из Галактики просачивались в подулье Хтонии тонкой струйкой, как кровь через сливную решётку для отбросов, мы безошибочно понимали, что там, среди звёзд, случилось нечто ужасное. Слухи ходили в изобилии. Великий крестовый поход прекратился, или был проигран, или обратился против самого себя. Армии полубогов истреблены или истребляют друг друга, а может, ни то и ни другое. Или и то и другое?

Поначалу кровожадный ритм жизни на Хтонии менялся незаметно: произошла смена стражей, закованных в керамит, и вместо привычной окраски Сынов Хоруса появился шафран Имперских Кулаков, излучавших невысказанную угрозу: «Не стой у нас на пути». Затем эти непонятные астартес, то ли враги хтонийцев, то ли нет, начали под дулом болтера вводить новые жёсткие ограничения и комендантский час. Потом вспыхнули внезапные и беспощадные стычки между Кулаками и Сынами, приведшие к разрушению целых секций Врат Луперкаля.

«Или даже хуже, если слухи про зону морталис правдивы».

А затем — внезапное вторжение со звёзд, кульминацией которого стало падение с небес легендарной космической крепости Хоруса, что обернулось землетрясениями и обвалами на половине континента. Никто в подулье не мог с уверенностью сказать, кто выигрывает, а кто проигрывает, или даже кто на чьей стороне, но с неизбежностью лавины ежедневная борьба местных за выживание превратилась из просто безжалостной в совершенно отчаянную. Бессмертные — одни в знакомых цветах Сынов Хоруса, другие в жёлтом облачении Кулаков и третьи, каких я никогда раньше не видел, — увязли в ожесточённой борьбе за то, чтобы собрать здоровую молодёжь Хтонии. Юноши пополняли редеющие ряды воинов.

Если же ты выступал против Бессмертных, тебя убивали, какую бы броню они не носили.

Темнота зоны морталис вокруг нас сгущалась, проглатывая красноватое свечение зияющих лавовых жерл и слабое сияние редких люменов, мимо которых мы проходили. Я включил фонарь, примотанный к моей пушке, но, как ни странно, луч не пробил мрак.

— Мы приближаемся, — пробормотал я через импровизированную одностороннюю вокс-сеть, которую сам же смастерил, и взглянул на инфопланшет. Шикхара ответила щелчком, единственным сигналом, приём которого мне удалось настроить с помощью своего ограниченного набора инструментов и знаний. — Кажется, — добавил я, но только для себя.

«Чем, чёрт возьми, здесь так жутко воняет? Даже через мой грёбаный респиратор пробивается».

С тех пор как Бессмертные начали жатву плоти, я старался держаться от них как можно дальше. Многие хтонийцы ввязались бы в самые жестокие кровавые игры, какие только могли найти, чтобы привлечь внимание загадочных генотворцев из какого-нибудь легиона, но мне совершенно не хотелось, чтобы моё тело изувечили тайным техноколдовством лишь для того, чтобы затем швырнуть его в мясорубку войны за Императора, или Хоруса, или кого-то ещё.

Моя жизнь принадлежит только мне, и я скорее сдохну, чем позволю кому угодно заковать меня в кандалы.

Хтония — и труп, который можно обглодать, и лестница, по которой можно подняться. У меня и моих Жнецов Кратона, потрёпанной толпы полуголодных убийц, головорезов и неудачников, имелись более насущные заботы, чем то, какая армия полубогов водрузит своё знамя на этом бесплодном, бесполезном обломке грубого камня, пока мы валим друг друга в драках за остатки еды и боеприпасов.

Но, услышав те слова Шикхары…

«Клянусь Императором».

…я почувствовал себя как-то совсем неприятно. Меня даже подташнивало, но я подозревал, что это больше связано с неестественными тенями, собиравшимися на краях поля зрения. К тому же прошло уже много времени с тех пор, как я ел, и вряд ли мне удалось бы извергнуть что-нибудь из желудка.

Раздался писк.

Проклятый ауспик снова подал сигнал, возвращая меня в настоящее. Я схватил неисправное устройство и неохотно проверил его, заранее зная, что увижу. За несколькими сотнями алых точек, отображающих всех Жнецов Кратона, скрывались аномальные контакты, которые отказывались проявлять себя. А может, их и не было. Но я тревожился не о том, что какие-нибудь хтонийцы выжидают в тенях, готовясь вскрыть мне глотку.

Я беспокоился, что правдой окажутся другие слухи, дошедшие до меня.

В итоге я решил не обращать внимания на то, что Шикхара упомянула Императора.

— Доверься мне, Ши, я понимаю, на какой риск пошёл, когда привёл всех нас сюда, правда, — прошептал я, хотя чем глубже мы спускались в зону морталис, тем меньше мне в это верилось. —Но у меня есть план, и если мы будем его придерживаться, то заполучим оружие и технологии, чтобы уничтожить любого, кто встанет против Жнецов.

Я услышал, как бионический глаз моей подручной сердито зажужжал, когда она хмуро посмотрела на меня.

— А я думаю, что из-за твоего плана все мы помрём жуткой смертью, — проворчала Шикхара. — Но ты и так это знал.

— И всё же ты тут, в самых опасных пещерах проклятой хтонийской коры, следуешь за мной в зону морталис. — Я улыбнулся под респиратором, не позволяя искре моего мрачного юмора отразиться в глазах.

Шикхара сняла дыхательную маску и плюнула на неровный камень у нас под ногами.

— Я иду за тобой из-за Хранилища, Икариос, — прорычала она в ответ.

Я ухмыльнулся. Как бы она ни хорохорилась, мы с Шикхарой Мёртвый Глаз столько раз дрались плечом к плечу и спасали друг другу жизни, что я отлично видел в ней Жнеца до мозга костей.

Сколько я себя помню, было очень мало ночей, когда я ложился спать без клинка, зажатого в кулаке. Однако в те ночи, когда сон заставал меня рядом с Ши, я просто держал нож под рукой.

Пока я вёл извилистую колонну Жнецов Кратона всё глубже в сырые, провонявшие серой катакомбы зоны морталис, мои мысли неуклонно возвращались к причине, по которой я выдал своей банде лучшую броню и оружие, бывшие в нашем распоряжении, и привёл в это заброшенное место. В Хранилище.

После того как рухнувшая орбитальная крепость чуть не расколола полушарие пополам, начали ползти слухи. Что-то вышло наружу в недрах безжизненного сердца Хтонии, где воздух ядовит, а тьма поглощает свет. Что-то древнее.

Я немедленно отправился к 66-му не потому, что доверял бывшему слуге Механикума больше, чем любому другому беспринципному головорезу, барыжащему сведениями, а потому, что из-за войны Бессмертных всех предпочитаемых мною информаторов забрали на фронт или убили. Грохочущий, наполовину механический упырь, от которого несло каким-то синтетическим хим-стимулятором, ранее заявлял, что он нашёл некое хранилище — или лабораторию, или что-то в этом роде, — вероятно, скрытое обвалом, произошедшим когда-то в далёком прошлом Хтонии.

Я почти пропускал мимо ушей взволнованную болтовню 66-го о чём-то, называемом «Поиском Знаний», или Омниссией. Не в курсе, кто или что это такое. Меня заботило только одно: находка должна принести нам такое могущество, чтобы Жнецы Кратона закрепились на вершине кровавой иерархии убой-туннелей Хтонии.

Сначала я не хотел отдавать в обмен на сведения 66-го всё, что моя банда добыла кровью, — всё, кроме нашего оружия и брони, — но в глубине души понимал, что, если в руки мне не свалится какой-то чудесный клад из хабара и снаряжения, Жнецы будут вечно рыться в грязных отбросах туннельных ульев Хтонии, убивая других ничтожных подонков. Добывать огрызки мяса, чтобы не сдохнуть от голода, и горстки пуль, чтобы зарядить пушки для следующей стычки.

Итак, понимая, на какой риск иду, я заключил сделку с Тетой-Гамма 66, после чего адепт снабдил меня последними известными координатами сервочерепа, которым он пользовался, когда составлял карту маршрута к Хранилищу, и гарантиями того, что он не продаст сведения кому-либо ещё.

Снова взглянув на инфопланшет, я стёр с треснувшего экрана тонкую плёнку въевшейся пыли. На такой глубине в коренной породе Хтонии жаркий и душный воздух был насыщен ядовитыми газами и взвесью измельчённого камня, которая никогда по-настоящему не оседала, обволакивая всё вокруг удушающим слоем токсичной грязи.

— Сколько ещё? — спросила Шикхара.

— Уже недалеко, — воксировал я всей банде. Только подручная щёлкнула в ответ. — По идее, сервочереп Шестьдесят Шестого как раз в конце этого туннеля.

Сквозь диковинный подземный грохот зоны морталис я услышал знакомые звуки: лязгали затворы болтеров, гудело лазерное оружие, а также раздавались прочие, нетипичные шумы, с которыми оживало наше более редкое оснащение. Я включил реле зажигания волкитного разрядника, самой ценной вещи в моём распоряжении. Хотя в пещерах царила изнуряющая жара, я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Дело в том, что на краю слышимости мелькал ещё один звук, который казался… неправильным. Как жужжание насекомых, или хриплые шепотки, или бульканье в огромном брюхе.

«Если те слухи правдивы…»

Даже в более стабильные времена отправиться в зону морталис означало навлечь на себя беду. В тёмных глубинах сердца Хтонии существовала тысяча способов умереть, и мне повезло, что я потерял всего дюжину Жнецов с тех пор, как мы вошли в него два дня назад. Но в нынешнюю пору войны, когда носятся слухи, что некое безымянное нечто поселилось в зоне морталис и пожирает всех, кто рискнул отправиться во тьму…

Что ж, только идиот решил бы пойти туда.

«А если так, то кто же я?»

Мельком взглянув на Шикхару, я не сумел понять по её глазам, сердится она или боится. Я пережил двадцать четыре стандартных земных года в залитых кровью туннелях Хтонии не потому, что сомневался в себе, но сейчас неожиданно задумался, не была ли права моя подручная, когда предостерегала от входа в зону.

Наконец в узком туннеле впереди показалась неглубокая котловина, по краю которой шли влажные сталагмиты, неприятно похожие на клыки какого-то мерзкого озлобленного зверя. Там я и заметил сбитый сервочереп 66-го, поблёскивавший в скудном свете наших люменов.

Шикхара тихонько присвистнула, подходя ко мне.

— Клянусь Имп… — Она прервалась. — Значит, тот старый киборг всё-таки не врал.

Осознав смысл её слов, я фыркнул.

— Думала, меня так легко провести?

Она промолчала, но, даже не глядя на неё, я понял, какое лицо Ши скорчила за респиратором. Я бы ухмыльнулся, но во рту внезапно пересохло, а сердцебиение участилось.

Ещё один сигнал.

Ауспик снова издал предупреждающий писк, уже более настойчиво. Я подавил рык. Чёртово устройство кое-как работало в ульевых туннелях под Вратами Луперкаля, но на такой глубине в коре Хтонии стало совершенно бесполезным. Я снова стёр грязь, желая убедиться, что глаза меня не подводят. Ауспик теперь отмечал сотни контактов, окружающих Жнецов… Затем ни одного, потом всего парочку, затем тысячи. Я направил люмен-фонарь в темноту внизу, но его луч ничего не высветил, как будто его поглотили тени.

Снова посмотрев в котловину, я ощутил, что бездумно лезу в брюхо какого-то голодного чудовища, и у меня скрутило кишки.

— Спускаюсь, — передал я по воксу Жнецам, в первую очередь Шикхаре. — Помните о плане.

С оружием наготове, выискивая ауспиком противников в наползающей тьме, я спустился в котловину. Меня сопровождала половина моих воинов, а других я оставил с подручной, и они укрылись в тенях.

Жнецы Кратона были мелкой бандой по сравнению с большинством других и редко собирались в таких количествах, даже когда выходили на самые кровавые наши рейды и жатвы плоти. И всё же, хотя сейчас меня окружали две сотни лучших бойцов, моё сердце сжималось от страха.

Видно было, что не один я себя так чувствую. Пусть я не заслужил верность самых печально известных воинов и убийц, что удалось вожакам некоторых более крупных банд, но Жнецы Кратона всё-таки жили в подулье на Хтонии, и каждый из нас смотрел в пасть смерти всякий раз, когда хотел поесть досыта, поэтому ничто не могло испугать нас. И всё же, когда мы приблизились к разбитому сервочерепу и тьма поглотила лучи люменов, камень у нас под ногами необъяснимым образом стал чем-то другим и захлюпал, а ауспик отчаянно зазвенел в моём кармане, я пришёл в ужас.

— Бросай оружие, Икариос.

Я чуть не открыл огонь, но, к счастью, несмотря на всплеск адреналина, сумел справиться с рефлекторным желанием прицелиться и выстрелить. Узнав хриплое ворчание ещё до того, как говорящий вышел из-за мокрого сталактита на скрипящих бионических ногах, я понял, что палить в него бессмысленно.

Холкхар Собиратель Черепов, главарь Плети Абракса.

Предводитель конкурирующей банды носил доспех из разнообразных кусков брони, половину которых, как похвалялся он сам, добыли с трупов Бессмертных. Броню вожака украшали цепи, крючья и, в соответствии с его прозвищем, отрубленные головы. Я вдруг отчётливо осознал, что мой доспех, склёпанный из кусков старых бочек из-под прометия и работающий лишь благодаря тем жалким устройствам, которые мне удалось наскрести, выглядит никчёмным по сравнению с защитой Холкхара. В руках он держал «Потрошитель» с широким дульным срезом, снабжённым зазубренными клинками для разделки.

Ауспик всё пищал, снова, и снова, и снова.

Коренастый главарь Плети размашисто вышел на открытое место, направляя пушку мне в голову. Холкхара окружали многие, многие десятки верных ему убийц, и численностью они, самое меньшее, не уступали Жнецам. Я запоздало поднял руку, запрещая Шикхаре и её группе открывать огонь, но, к счастью, она отлично понимала, что не стоит палить, когда враги наставили на меня оружие. Что ещё более важно, я понятия не имел, сколько грёбаных бойцов Плети окружили нас. Возможно, её отряд наверху тоже попал в засаду — я никак не мог узнать, что там происходит.

Я не стал бросать волкитный разрядник хотя бы ради того, чтобы не показаться слабым, но всё же медленно опустил ствол, чтобы Холкхар не пристрелил меня.

— Какое совпадение, что мы встретились здесь, — сказал я небрежно.

Писк. Писк. Писк. Писк.

Покрытое шрамами лицо Холкхара за респиратором в форме челюстей черепа было непроницаемо, но я знал, что он не улыбается.

— Я сказал, бросай оружие, Икариос. Вы окружены.

— Вы окружили меня, а Жнецы Кратона окружили вас.

Я блефовал. Точнее, я не знал, блеф это или нет, но такое поведение давало мне наибольшие шансы на то, что в ближайшую пару секунд меня не прикончат. Я мельком покосился на сервочереп 66-го, ухмыляющийся так близко, что у меня почти получилось бы дотянуться до него.

Холкхар проследил за моим взглядом. Грозно подступив ко мне, главарь встал между мной и картой к Хранилищу, после чего прижал «Потрошитель» к моему подбородку. Подствольный клинок порезал мне щёку до крови.

— Ты лжёшь мне, парень, а значит, ты либо очень храбрый, либо очень глупый, — прорычал он. — И я тебя знаю, так что верно второе. Я сказал — бросай оружие. Повторяю только потому, что не хочу зря тратить патроны, но без проблем опустошу магазин, вместо того чтобы говорить в третий раз.

Я промолчал.

«Он думает, что я вру».

«Он не знает про Ши».

«Но я не знаю, насколько у него больше бойцов».

В итоге я бросил оружие, надеясь, что в нужный момент моя подручная разберётся, как поступить. Жнецы неохотно сделали то же самое.

Писк. Писк. Писк. Писк.

Теперь я видел, что старый Собиратель Черепов ухмыляется под респиратором.

— Далеко ты забрался из подулья, пацан.

— Как и ты, — ответил я. — Так или иначе, мы здесь. Говори, что тебе нужно. Или ты предпочтёшь сидеть тут и ждать, пока не скопытишься от старости?

Издалека донёсся крик. Все мы вздрогнули, даже старик Холкхар.

— Разберись там! — прорычал он кому-то из Плети. Бандит растворился в темноте, выполняя приказ.

Писк. Писк. Писк. Писк. Писк.

— Я знаю, что мне ну…

Ещё один вскрик. И ещё один. Эти раздались уже ближе.

— Я сказал разобраться там! — рявкнул Собиратель Черепов. Его бойцы сначала не шелохнулись, но затем двое-трое из них развернулись и осторожно шагнули за пределы котловины. — Как я говорил, я зна…

Крики. Душераздирающие, ужасные вопли. Близко.

ПИСК, ПИСК, ПИСК, ПИСК, ПИСК, ПИСК.

— Проклятье, да выруби ты эту штуковину! — взревел Холкхар.

Я вытащил ауспик из кармана — медленно и осторожно, чтобы мне ненароком не снесли голову. Хотя на экран снова налипла каменная пыль, я видел, что он весь светится кроваво-красным от меток угроз.

ПИСК! ПИСК! ПИСК! ПИСК! ПИСК! ПИСК! ПИСК!

Когда это чудовищное верещание и какофония криков усилились, сливаясь в нечто вроде ударной волны, Жнецы Кратона и Плети Абракса все как один впились глазами в окружающую тьму. Мои бойцы быстро взяли оружие на изготовку, а противники не стали им мешать. Даже Холкхар развернулся и угрюмо уставился во мрак, рыча, словно дикий зверь.

Нечто, отдалённо схожее обличьем с людьми и в то же время абсолютно иное, вышло из неестественных теней, держа в руках окровавленную человеческую голову.

— Ши, помнишь вторую часть плана? — тихо прошептал я в вокс. — Приступаем.

Щелчок.

Гибкая тварь, похожая на человека, запрокинула голову и неистово закричала. Хотя существо носило проржавевшую дыхательную маску, его скрипучий вопль почему-то оказался настолько громким, что я упал на колени.

А затем атаковала орда.

Завывая, они вышли из противоестественной тьмы сплошной стеной плоти, — бледные, истощённые, нездоровые, искажённые создания. Я видел человеческие лица, превратившиеся в морды животных, руки и ноги, мутировавшие в звериные когти. Каждый лоскут обнажённой кожи, покрытый следами заразы, напоминал резную фреску на тему страдания. Некоторые твари держали в бородавчатых лапах пистолеты или клинки, но большинство из них бросились на нас, вооружённые только сломанными ногтями и кошмарным голодом.

Бойцы из Жнецов и Плети разом открыли огонь.

Я закричал, но не от радости, что рождается из жажды битвы. Издавая инстинктивный вопль, который не даёт голосу человека сорваться на испуганный визг, я начал стрелять из волкитного разрядника. Зажужжав в моих дрожащих руках, оружие выпустило заряд сияющей энергии, такой горячей, что я почувствовал, как она опалила кожу на ладонях. Лазразряды, энергетические лучи и болтерные снаряды превратили переднюю линию уродов в жжёное месиво, но орда атаковала, радостно топча мёртвых и умирающих. При этом твари кричали, словно в экстазе, а некоторые из них открыли ответный огонь. Я замечал, как бойцы из Жнецов и Плети один за другим или валятся наземь, зажимая обильно кровоточащие раны, или оседают с отстреленными головами. Как ни молотили наши залпы по врагу, он задержался лишь на какие-то секунды, а затем волна существ обрушилась на нас.

Я прожил двадцать четыре стандартных терранских года — во всяком случае, так мне говорили, — и дрался в стольких кровавых схватках, что успел забыть большинство мужчин и женщин, которых зарезал своим клинком. Но ничто из увиденного прежде не подготовило меня к такому зрелищу, как эти изуродованные выродки, подстёгиваемые безумной, животной свирепостью.

Бойцы Плети, стоящие на краю углубления, потянулись к клинкам, неистовый вал нечеловеческой плоти, зубов, когтей и ножей затопил половину бандитов ещё до того, как их оружие покинуло ножны.

Перекинув разрядник через плечо, я схватил то, что годилось для ближнего боя, — переделанный мною цепной топор, взятый с тела давно погибшего астартес. Я нажал большим пальцем на пусковую руну, и громоздкое оружие с яростным рёвом ожило, едва не выпрыгнув у меня из рук, когда первое существо ринулось на меня. Рокочущие зубья прогрызли его грудь, покрытую кожными опухолями, брызнули струи крови. Ослеплённый этой смрадной жижей, я пинком отбросил труп и замахнулся снова. Рычащее оружие прорезало что-то ещё, и, к счастью, вопль жертвы оказался нечеловеческим. За ней последовала ещё одна, и другая, и третья. Мышцы ныли от каждого взмаха массивного топора, но адреналин придавал мне силы, будто помешанному, помогая сражаться дальше.

Вопли чудовищ, рёв ульевых бандитов и грохот оружия создавали такую какофонию, что я почти не слышал своих же испуганных криков. Полуслепой, я рубил всё, что тянуло ко мне руки, лапы или щупальца. Повсюду вокруг хтонийцы вопили от ужаса, пока чудовищные твари раздирали их тела на части. Закоренелые убийцы молили о пощаде, когда омерзительные упыри сбивали их с ног и обгладывали мясо до окровавленных костей.

Моя броня треснула. Посыпались искры. Рокочущий цепной топор забился хрящами и костями. Я потянулся за волкитным разрядником, но окровавленные пальцы соскользнули с рукояти. Орава безумных созданий накинулась на меня, и по всему телу вспыхнула боль.

«Я умру».

«Я умру».

«Я умру».

А потом вой неожиданно ослаб.

Боевые кличи хтонийцев перекрыли исступлённые звериные завывания нападавших. Вновь загромыхали выстрелы, в их шуме утонули шипение жутких пастей и маниакальная болтовня. Неистовый визг сменился жалобным скулением. Я вдруг понял, что больше не чувствую, как когти царапают мой повреждённый доспех.

Протирая глаза от запёкшейся крови, я разлепил веки.

Котловина теперь напоминала какую-то жуткую скотобойню, настолько отвратительную, что мне пришлось бороться с тошнотой. Земля, заваленная мёртвыми и умирающими, настолько размягчилась от крови и внутренностей, что засасывала ботинки, пока я, шатаясь и дрожа, брёл через место резни. В какой-то момент медный смрад гнилой жижи и вонь вспоротых кишок усилились настолько, что я снял респиратор, чтобы не запачкать его, и меня всё-таки вырвало.

Когда желудок опустел и я пришёл в себя, у меня перехватило дыхание.

Вокруг валялись изувеченные трупы сотен мутантов. Большинство бандитов из Жнецов и Плети лежали грудами рядом с ними. Многие тела оказались настолько изуродованными, что выглядели как нашинкованные потроха. Я просто не представлял, как так вышло, что меня не порубили на куски наравне с ними.

Впервые в жизни я подумал, не возблагодарить ли Императора, но мысль так и не перешла в слова.

Борясь с тошнотой, гудением в голове и болью во всём теле, я последовал примеру остальных бойцов и стал механически добивать раненых. Некоторые выродки настолько мутировали, что я едва соображал, куда нужно воткнуть нож, чтобы убить их. Искажённые лица одних тварей злобно щерились с груди, тела других скрывались под доспехами, подобными раковинам. Многие существа боролись за жизнь, шипя и подвывая, хотя было очевидно, что они обречены. Какие-то, напротив, словно бы очнулись от страшного сна и теперь просили, даже умоляли о смерти.

Я заметил, что на трупах упырей часто попадаются татуировки хтонийских банд убийц. Это подтверждало мрачные слухи про мутантов в зоне морталис: фантомы, которые лязгали клыками в тенях подулья и рыскали в кошмарах, терзавших чуть ли не всех подряд, оказались явью.

Жатву плоти устраивали не только Сыны Хоруса и Кулаки.

«Шикхара была права. Не стоило сюда спускаться».

А потом прилив адреналина иссяк, и на нас, залитых кровью выживших, наконец опустилась тишина, такая оглушительная, что показалась раскатом грома. Её нарушали только звуки дыхания, шумного от испуга, и стук крови в ушах.

Из оцепенения нас вывел Холкхар.

Собиратель Черепов орал и буйствовал. У главаря Плети тряслись руки, пока он ступал по месиву из раскромсанных тел, опустив плечи и ногами отбрасывая мертвецов с дороги так, что приводы доспеха хрипели.

— Проклятье! Где этот чёртов сервочереп? Где чёртов сервочереп?

В мой измученный разум по капле просочилось осознание происходящего. Сервочереп. Сервочереп 66-го. Карта.

«Хранилище».

Скинув повреждённую броню, я сразу же упал на колени и принялся рыться в склизких кишках и подёргивающихся трупах, разыскивая потерянный дрон 66-го. Через несколько минут, в течение которых я с гадливостью копался в тёплых ошмётках плоти, мои руки сомкнулись на твёрдом угловатом предмете.

Когда я поднял глаза, надо мной стоял Холкхар. Моя рука уже лежала на поясе, готовая выхватить оружие. Ствол его «Потрошителя» с клинком смотрел не прямо на меня, но и не совсем в сторону. Я не видел ничего, кроме его глаз, но понимал: вожак знает, что я могу застрелить его так же быстро, как и он меня.

— Итак, — наконец прорычал он. — Похоже, что Шестьдесят Шестой и тебя обдурил.

Я уже собирался ответить колкостью, но осёкся и замер.

«Ага, значит, ты так играешь?»

— Ну… кажется, да, — сказал я медленно и с опаской.

— Ладно, давай его сюда, — прорычал Собиратель Черепов, протягивая руку в перчатке.

Я жестом приказал своей банде опустить оружие, Холкхар сделал то же самое. Поскольку я не отрывал глаз от главаря, то не мог даже оглядеться и хотя бы определить, сколько Жнецов уцелело. Или узнать, жива ли ещё Ши. Тот факт, что меня не застрелили, означал, что наши силы, скорее всего, равны, — иначе старый вожак снёс бы мне голову и перебил остатки банды.

Я охотно передал сервочереп 66-го своему сопернику, заранее зная, что произойдёт. Он сразу же начал скрести по дрону, всё больше и больше раздражаясь, пока пытался сообразить, как извлечь карту. Я тоже мало что смыслил в таких технологиях, но не это привлекло моё внимание.

Наконец, когда Собиратель Черепов пришёл в такую ярость, что, казалось, уже был готов размозжить сервочереп, я достал из кармана некую вещицу — личный генно-энграммный ключ Теты- Гамма 66.

— Не это ищешь? — спросил я, стараясь говорить непринуждённо.

Я внимательно следил за глазами Холкхара. Если бы я не был закоренелым убийцей, то давно бы умер в каком-нибудь туннеле с ножом в спине, но я всегда думал, что причина, по которой всё ещё остаюсь в живых, заключается в моей способности разбираться в людях. То, как Собиратель Черепов поднял брови, сказало мне всё, что требовалось.

«Лживая ты змея».

Вместо того чтобы застрелить меня и забрать прибор, Холкхар передал мне сервочереп. Я вставил уникальный генно-энграммный ключ в корпус диковинного устройства. Оно зажужжало и щёлкнуло, распознав метку владельца. Я вытянул между его челюстей странный металлический шнур и подключил к своему инфопланшету. Треснувший экран заскрежетал от помех, после чего на нём появился беспорядочный набор координат, указывающих путь к Хранилищу.

Теперь я отчасти ожидал, что Собиратель Черепов прихлопнет меня, раз уж карта извлечена. Вместо этого главарь Плети Абракса протянул мне руку.

— Лады, Икариос, — у тебя карта, а у меня больше стволов, — прорычал он. — Предлагаю сделку.

Поскольку бойцы Плети приняли на себя основную тяжесть нападения орды, вопрос, у какой банды на самом деле перевес в оружии, был спорным — при условии, что Шикхара не погибла, — но после той кровавой бойни я хотел, чтобы от этих мерзких тварей меня прикрывало как можно больше пушек.

— Слушаю, — медленно ответил я, удивлённый, что старый Собиратель Черепов предложил мне перемирие, а не прикончил.

Холкхар кивнул.

— Я не знаю, сколько ещё этих… хреновин там внизу, зато знаю, что шансов будет поболее, если мы не растратим патроны на пальбу друг в друга. Предлагаю завалить всё, что встанет между нами и сокровищем, а потом разделить любой хабар ровно пополам.

«Ровно пополам? Вот так просто?»

Мои подозрения, возникшие в тот момент, как я попал в засаду Плети, переросли в неприятную, но твёрдую уверенность, давящую мне на нутро. Мой гамбит оправдал себя. Я снял перчатку, вытащил нож и полоснул лезвием по ладони.

— Я не знаю, какие изуверские силы оплели Хтонию своими сетями, или из-за чего сражаются Бессмертные, или что-либо ещё, но я узнаЮ хорошую идею, когда слышу её.

Холкхар Собиратель Черепов пару секунд смотрел на вытянутую мною руку, затем сам снял перчатку, провёл клинком по своей ладони и пожал мою.

— Лады. Сделка заключена, Икариос. Веди.

— Да будет так, — с опаской сказал я, отчаянно сожалея, что мне неизвестна судьба Шикхары и остальных Жнецов. — Кстати, нам стОит собрать мясо с мертвецов. Путь к Хранилищу неблизкий.

Чем дальше мы продвигались в зону морталис, тем отчётливее я понимал, что мы углубляемся в какое-то прОклятое потустороннее место, которое возмущалось и злобствовало из-за нашего присутствия.

Я определил, что мы шли уже несколько дней, по тому, сколько раз усталость заставляла нас поспать, но мой хрон упрямо не желал измерять время. Моя самодельная вокс-сеть отказалась работать — или же не уцелел никто, способный услышать меня. Мрачные туннели сужались, вызывая клаустрофобию. Свежее мясо, которое мы срезали с мертвецов во впадине, гнило в наших сумках. Жирная пелена, висящая в воздухе, становилась всё гуще, влажнее, темнее и гаже, поэтому мне часто приходилось останавливаться и выскабливать грязь из респиратора. Периодически я оглядывался на своих головорезов и видел, что многие из них вынуждены делать то же самое, просто чтобы не задохнуться. Некоторые просто падали там, где стояли, давясь темнотой, что витала в воздухе. Дыхательные маски не спасали от неё.

Я также заметил, что никто из Плети так не делал. Более того, они словно становились сильнее. Я не мог вспомнить, чтобы кто-нибудь из них спал.

Чем глубже мы спускались, тем тяжелее давили тени, а вместе с ними усиливалось и ощущение, что за нами наблюдают… Следуют. Я с трудом заставлял себя дышать ровно, хотя бы для того, чтобы Жнецы не запаниковали, а Холкхар не увидел моей слабости.

Но слабость преследовала меня. Страх впивался клыками до костей. Мой ауспик наконец отключился, но его молчание почему-то ощущалось хуже, чем тревожный писк. Я бы отдал всё на свете, чтобы услышать щелчок от Шикхары, — просто узнать, что она жива.

Камень у нас под ногами превратился в мясистый ковёр, который жадно всасывал обувь. Сколько бы хим-факелов и люменов мы ни зажигали, их сияние поглощал мрак. Воины умирали — одних утаскивало невидимое нечто, другие падали в бездонные расщелины, и от них не оставалось ничего, кроме эха криков, которые они издавали, когда их пожирала пропасть. Но я по-прежнему уделял всё внимание инфопланшету, анализируя данные карты из сервочерепа 66-го, и использовал их как импровизированный компас, чтобы проложить себе путь к Хранилищу.

Спустя столько часов, что я и вообразить не мог, мы прибыли в отмеченные координаты.

Неприятно тесная тропа, по которой мы шли, раздалась в каменистую расщелину, окружённую грозными кинжалами скальных выступов. Я осмотрелся по сторонам, но ничего не увидел, что вызвало у меня облегчение, смешанное с ужасом. Когда мы подошли ближе, я разглядел нужный проход. Стало понятно, что это всего лишь тонкая трещина в каменной плоти измученной Хтонии, настолько узкая, чтобы в неё едва мог нырнуть сервочереп.

— Нам нужна взрывчатка или что-нибудь подобное, чтобы подорвать пролом, — сказал я.

Что удивительно, Холкхар словно бы даже не замечал моего присутствия. Он взирал куда-то вдаль: смотрел даже не на меня, а мне за спину, как будто кто-то пришёл следом за нами. Несмотря на инстинктивное желание не сводить глаз со старого Собирателя Черепов, я бросил быстрый взгляд через плечо, затем ещё один, на выступы над входом.

То, что я ничего не обнаружил, означало, что мой замысел, скорее всего, провалится.

Холкхар, похоже, вышел из транса. Он подал знак кому-то из своей банды, и горстка бойцов Плети неуклюже двинулась вперёд с рюкзаками, полными мелта-зарядов, размещая их вдоль основания трещины.

— Аккуратней с ними, — прошептал я, обращаясь в основном к самому себе. У любого, кто дожил до зрелого возраста в недрах Хтонии, развивался инстинктивный страх перед обвалами.

Мы отошли назад и укрылись. Взрыв показался мне мучительно громким, хотя бы потому, что я боялся привлечь внимание новой омерзительной орды недолюдей.

Держа разрядник наготове, я протолкнулся вперёд и первым прошёл в Хранилище через брешь. От увиденного там у меня перехватило дыхание.

Я провел жизнь среди рушащихся туннелей-ульев, построенных из гниющих костей звёздной империи, которая обглодала Хтонию и бросила её умирать в пустоте ещё до того, как Император начал грезить о Своём Великом крестовом походе. По крайней мере, так гласили легенды. Например, убежище Жнецов Кратона я расположил во внутренностях гигантской машины неизвестного происхождения, которая походила на имперские механизмы не больше, чем я на грокса. Большая часть улья под Вратами Луперкаля представляла собой смешение разных объектов: терранские металлические опоры подкрепляли странные макроконструкции, достаточно огромные, чтобы удержать вместе фрагменты мёртвой планеты. И всё же ни одна из технологических диковин, которые я лицезрел на протяжении жизни в химерических глубинах Хтонии, не могла подготовить меня к тому, что я увидел.

Хранилище выглядело практически стерильным, настолько нетронутым, что я чувствовал себя виноватым, размазывая ногами пыль и грязь по его эмалированным полам. Мало того, сводчатые потолки, алебастровые канделябры, фрески, тщательно собранные из механизмов, — всё это наводило на мысль о каком-то гигантском, потустороннем соборе, высеченном из толщи мрамора, который испещряли загадочные пульсирующие схемы и освещали невидимые люмены. В воздухе пахло… ничем. Возможно, витал слабый актинический привкус, но он почти терялся в сернистой вони, пропитавшей нас. Сняв респиратор, я втянул сухой спёртый воздух. Этот вдох оказался лучшим в моей жизни.

Но ещё сильнее воздуха завораживали чудеса, которые таились, вырисовывались и висели в каждом углу Хранилища. Слева от меня стояли резервуары, наполненные переливчатыми газами, которые клубились и вздымались в подобии жизни. Справа находилась огромная машина — или нечто вроде, — состоящая из множества посеребрённых конечностей. Они постоянно совершали замысловатые движения, и чем дольше я смотрел на них, тем больше у меня кружилась голова. Надо мной парили светозарные шары, которые, казалось, пели на языке, которого я никогда прежде не слышал, и выполняли свои непостижимые цели так, словно эпохи, проведённые взаперти под землёй, промелькнули для них как мгновения.

Но в зените свода пребывало чудо, для описания коего не годился мой ограниченный словарный запас.

Возвышающийся надо мной объект удерживали в стазисе два гигантских мерцающих диска. Выглядел он как бесформенный кусок золота, который постоянно менял очертания и перестраивал себя в плавном ритме. Шагая к нему, я невольно выронил нож и почувствовал, что у меня отвисла челюсть. Казалось, он каким-то образом увеличивается по мере моего приближения, и не только потому, что я подхожу к нему. Я увидел, как моя рука сама по себе потянулась к объекту, словно я промёрз до костей и она жаждала согреться у огня.

— Чудесно, не так ли?

Адреналин, словно пламя, хлынул по моим жилам. Ещё до того, как полностью обернуться, я нацелил волкитный разрядник на обладателя этого невероятно глубокого, мерзостного голоса.

У входа в Хранилище высился один из Бессмертных, но этот полубог не походил ни на Сынов Хоруса, ни на Имперских Кулаков, ни вообще на каких-либо легионеров, которых я видел на войне, рвущей Хтонию в клочья. Его броня — не зелёная, как далёкие моря, и не жёлтая, как полированное золото, — имела красно-багряный цвет свернувшейся крови, а её края, как мне показалось сначала, окаймлял светло-серый металл. Когда воин приблизился, я понял, что это человеческая кость. Он носил плащ из содранных лиц, а за спиной у него висели курильницы, что смердели пересохшей землёй и едкой рвотой.

Но, пока мой палец сжимался на спусковом крючке, по-настоящему ошеломило меня лицо этого… существа… человека.

Плоское и широкое, какое обычно бывает у генетически сотворённых воинов, оно загорело до смуглости под далёкими солнцами, и его покрывали татуировки из непостижимых рун. Но сквозило в нём что-то до жути неправильное: тени слишком жадно цеплялись за черты легионера, а при смене угла зрения его облик извращался в нечто такое, от чего у меня мурашки бежали по коже.

«Не знаю, что это за тварь, но не Бессмертный. Она носит Бессмертного как одежду».

Я жестом приказал Жнецам образовать защитный периметр вокруг новоприбывшего, и Холкхар с Плетями последовал нашему примеру. Я по-прежнему направлял ствол волкитного разрядника на неопределённо улыбающееся лицо создания, хотя оно… он… даже пальцем не потянулся к оружию.

— Что это такое? — произнёс я и лишь затем понял, что с моего языка сорвался не тот вопрос, который я хотел озвучить.

Существо улыбнулось, как будто тихо забавляясь моим внутренним замешательством. Вытянув руку, воин указал на золотой артефакт.

— В нём сочетается многое, Икариос Брехкер, и гораздо большее, чем ты способен представить. Это врата. Могила. Оружие. Страж. Но что важнее всего, он — источник моего апофеоза, обещанного мне Пантеоном.

Его влажное, хищное мурлыканье нервировало меня так сильно, что я едва не упустил из виду, что ему откуда-то известно моё имя.

— Ты прав, — наконец выдавил я, заставляя отступить густую тошноту, что поднималась из живота. — Я не понимаю, что всё это значит. Но я точно знаю, что здешняя добыча принадлежит нам, а сотня моих пушек означает, что ты труп. — Я помедлил, отчаянно надеясь, что мой блеф заставит Бессмертную тварь отступить без боя. — И ещё я никогда не пробовал тебе подобных… чем бы ты ни был, — добавил я, осознавая, что моя попытка обречена на провал. — Но с нетерпением жду возможности.

Существо улыбнулось.

— Забавно. Я пробовал сердца хтонийцев и выяснил, что у них уникальный вкус, не встречающийся в других мирах, которые мне довелось зачищать. В них есть страх, как в грызунах, кои снуют в темноте, спасаясь от более крупного хищника. Есть злоба, как у гадюк, кои готовы умереть при своей атаке, только бы выпустить яд отмщения. Есть честолюбие такого рода, какого я никогда не наблюдал у паразитов или змей. Но, как и все люди, вы обладаете и поистине огромной глупостью.

Только тогда я понял, что бойцы из Плети Абракса медленно и незаметно обратили оружие против моих воинов.

— Я показал тебе путь к Хранилищу, мой повелитель, — прорычал Собиратель Черепов, кланяясь созданию. — Как и обещал.

Я потряс головой.

— Холкхар, ты меня разочаровываешь.

— Бросай оружие, наглый щенок! — огрызнулся старый главарь. Я подчинился, не видя другого выхода. — Думаешь, это имеет значение? Думаешь, люди вроде нас могут что-то сделать с такими… штуками? — злобно произнёс он, указывая на непостижимые сокровища вокруг. — Хтония мертва, если вообще когда-то жила, а за пределами этой никчёмной глыбы зарождается новая сила. Нечто большее, чем все Бессмертные, все их армии, все их флоты и даже проклятый Император.

Оттянув горжет перепачканных доспехов, Собиратель Черепов обнажил мерзкий синий шрам, довольно похожий на извивающуюся змею. Вслед за ним остальные бойцы Плети поступили так же, выставляя напоказ клейма, которые, без сомнения, нанесло это странное существо.

— И теперь, — продолжил вожак, — когда я провёл моего господина сюда, у меня появится достаточно сил, чтобы истребить любого, кто встанет на пути Плети Абракса.

— Просто слов не нахожу, — сообщил я.

— Ты в присутствии святого, пацан, — усмехнулся Холкхар, указывая на Бессмертную тварь в багровом. — Это естественно.

— Дело в другом, — медленно проговорил я, насторожённо следя за существом. — Я не нахожу слов, так как изумлён тем, что ты думал, будто я не знаю о твоём предательстве.

— Что?

— Ты соврал, что получил информацию от Шестьдесят Шестого. Я задушил этого урода из Механикума, как только он указал мне, где находится сервочереп, а потом забрал с трупа его генно-энграммный ключ. — Я усмехнулся. — Так мне стало понятно, что ты работаешь на кого-то, кто знает про Хранилище, но вот не представляет, где оно расположено. Полагаю, ты не хотел ползти к хозяину с пустыми руками, поэтому последовал за мной в зону морталис, где выжидал, чтобы неожиданно напасть на меня в тот момент, когда я найду объект. Ты просто не планировал потерять большую часть бойцов до того, как получишь карту.

Холкхар украдкой взглянул на существо, затем снова на меня, хмуря брови.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — прорычал старый Охотник за Черепами.

Краем глаза я увидел, как довольная улыбка твари начала увядать. Что-то жуткое промелькнуло в его взоре. Я почувствовал, как по коже у меня пробежали мурашки.

— Вот почему ты так легко согласился на сделку, — сказал я пересохшим ртом. — Тебя не волновало, что добычу придётся делить пополам. Ты беспокоился лишь о том, чтобы отыскать Хранилище. Ты знал, что если найдёшь его, то никакого дележа не будет.

Холкхар Собиратель Черепов внезапно утратил дар речи. Сверкая глазами, он быстро посматривал то на своих головорезов, то на существо, которое стояло наподобие скульптуры и выглядело уже не таким радостным.

— Хорошо, ты был прав, Икариос, — прорычал вожак сквозь стиснутые зубы. Его голос звучал нервозно. Возможно, даже испуганно. — Но мои пушки по-прежнему наведены на тебя, а это место всё так же принадлежит моему господину. Признай, тебе конец.

Я улыбнулся и приготовился выложить последний козырь, даже не зная точно, остался ли он у меня.

— Думаю, твоему хозяину не очень понравится то, что ты завёл его в ловушку.

Бессмертная тварь грозно шагнула вперёд, вытаскивая из-за спины исполинскую шипастую булаву.

В сотый раз после битвы в котловине я прошептал в вокс-сеть:

— Ты ещё жива, Ши?

Спустя напряжённое мгновение я впервые за несколько дней наконец услышал в ответ один утвердительный щелчок.

После чего бросился на землю и прикрыл уши руками.

Шикхара Мёртвый Глаз и все лучшие стрелки Жнецов Кратона, которые молча следили за нами с тех пор, как Холкхар устроил засаду, дали залп с выступов у входа в лабораторию. Вокруг себя я видел лазерные разряды, пули и энергетические лучи, что летели вниз наподобие струй ливня, скашивая ряды Плети перекрёстным огнём. На татуированное существо обрушился град выстрелов, но, вместо того чтобы упасть как смертный, он… оно… ревя, воспряло, а шипастая булава неожиданно вспыхнула лазурным пламенем.

Я подхватил упавший волкитный разрядник и навёл ствол на Холкхара.

Собиратель Черепов жутко закричал.

Пока я смотрел на вождя, он, шатаясь, приближался ко мне, визжа и хватаясь за лицо. Несуразное клеймо на его горле излучало странный свет. Он упал на культи ног, вопя: «Нет, прошу, нет, нет, вы обещали!» Умолк он, когда начал захлёбываться кровью, а его тело забилось в судорогах. Задняя пластина доспеха выгнулась под натиском зазубренных рогов, что вырвались из позвоночника. Крепкие руки сморщились, покрылись струпьями и распались, а на их месте стремительно выросли склизкие щупальца. Что отвратительно, лицо главаря долго оставалось человеческим, пока вдруг не преобразилось посреди очередной мольбы, растянувшись с хрустом хрящей и треском костей в раздутую округлую пасть с кольцами зубов.

Осмотревшись, я понял, что схожие кошмарные трансформации постигли и остальных бойцов Плети Абракса.

— Убейте их всех, дети мои! — прогромыхал полубог.

Нажав на спуск, я выбил дымящуюся воронку в твари, прежде бывшей Холкхаром Собирателем Черепов. Это даже не замедлило монстра, когда он бросился в атаку, издавая потусторонний вой. Не успел я пальнуть ещё раз, как метко посланный луч из длинноствольного лазружья Шикхары прожёг гнусную пасть чудовища. Чудовище-Холкхар, которое пробовало обвить мне горло мерзостными щупальцами, пошатнулось, и мне хватило этой передышки, чтобы набрать заряд и выстрелить. Туловище урода распылило в кровавый туман.

Я вытер с глаз жгучие потроха и увидел резню.

Бессмертная тварь перекрывала собой вход, поэтому, чтобы спастись, нам пришлось бежать в глубь Хранилища, а за нами, словно гончие, мчались нечеловеческие чудища, которые поглотили моих хтонийских соперников. Казалось, что половина бойцов Плети успели покончить с собой до того, как полностью переродились, но все другие стали одержимыми — теперь ими владели громадные монстры, равные по силе целой армии.

Но самую главную угрозу представлял багряный полубог.

Я уже видел Бессмертных, но редко наблюдал за ними в бою и никогда — вблизи. Красный гигант молниеносно ворвался в самую плотную группу хтонийцев, и мне подумалось, что столь громадное и тяжёлое создание просто не должно перемещаться так быстро. Он даже не потрудился вытащить своё огнестрельное оружие, а предпочёл крушить вопящих туннельных бандитов шипастой булавой, крича на два голоса. Ни один из них не был человеческим.

Я видел, как людей убивали самыми разными способами, и сам отнял весьма немало жизней, но картина того, какое неимоверное изничтожение плоти учиняет великан, заставила меня нервно сглотнуть, пока я истощал батарею волкитного разрядника. Люди, даже облачённые в доспехи, превращались в брызжущие кровью комки потрохов с такой скоростью, что я едва успевал заметить удары.

— Вперёд, благословенные! — взревел полубог ликующим и торжественным голосом, хотя по нему палили снайперы Шикхары. — Захватите это место для Лоргара Аврелиана! Захватите сокровища для Пантеона! Освятите их в крови недостойных!

Снова я услышал, как нарастает гадостная какофония щебетания, хныканья и рёва, как прежде случилось в котловине. Посмотрев на вход в Хранилище, я увидел волну пускающих слюни, визжащих, плачущих уродов, которые изливались через узкую брешь, как гной из нарыва, и устремлялись на нас. Сверху Шикхара палила им в спины, но с тем же успехом она могла бы тушить хим- огонь плевками.

Уцелевшие несколько дюжин Жнецов — те, кого не разорвали чудовища из перерождённой плоти или не расплющила Бессмертная тварь, — рефлекторно отреагировали на эту угрозу. Ведомые отчаянием, они построились в настолько хорошую огневую цепь, насколько вообще можно ожидать от полудиких душегубов. В ярком свете лаборатории я ещё лучше различал наших гнусных противников, что меня не восхищало, но также помогало целиться. Я то и дело выпускал в орду разряды жгучей энергии, но на каждого монстра, обратившегося в тлеющие угли, приходились двое других, которые задорно топали по трупу и вставали на его место. Одержимые чудища из плоти, неистово жаждущие разодрать нас на куски, возвышались над оравой мутантов и давили уродов, стараясь пробиться к нам.

Я стиснул зубы и приготовился умереть очень, очень жуткой смертью.

Но Бессмертная тварь внезапно вскинула окровавленный кулак. Орда искажённых существ неохотно подчинилась, как стая псов, повинующихся своему хозяину, но не из преданности, а из-за странной метки-ошейника. С лица монстра… воина… исчезла психопатическая, кровожадная ярость, сменившаяся каким-то безмятежным выражением, которое, пожалуй, пугаАло ещё сильнее.

— Ты носишь имя «Икариос», — нараспев произнесло существо, глядя в мою душу горящими глазами. — Хотя никогда не осознавал, что за ним кроется. Подозреваю, что тот, кто нарёк тебя, тоже не понимал его значимости.

Я держал волкитный разрядник нацеленным в лицо полубога, борясь с дрожью в руках. Я сомневался, что сумею убить его, даже если выстрелю.

— Оно происходит из древней легенды грекийских племён Терры о мальчике, который подлетел слишком близко к Солу на восковых крыльях, потому что алкал настоящей свободы. Я понимаю, кто ты и почему пришёл сюда, ведь наши желания совпадают. — Бессмертная тварь нарисовала странный символ у себя на груди. — Я — Малга Драк с Колхиды, бывший капеллан Семнадцатого легиона. Пантеон, которому я служу, вознаграждает дальновидных, но требует результатов. Когда я узнал об этом месте, то нашептал в грёзы ваших кланов по всему миру, чего желаю и что обещаю. И я верил, что именно эти дикари приведут меня к цели… — Прервавшись, он указал на чудовищ, которые вселились в Холкхара и его банду. — Но поскольку ты взял верх над ними, очевидно, что они были недостойны моего покровительства.

Я вдруг обнаружил, что совершенно растерян, а такое происходило редко.

Ствол моего волкитного разрядника немного опустился.

— Что ты предлагаешь? — наконец пробормотал я, не убирая палец со спускового крючка.

Колхидский гигант подступил ко мне на шаг ближе. Земля под его сабатонами задрожала. Или отпрянула.

— Икариос, по всей Галактике дуют ветры Хаоса: силы, намного более древние, чем ты или я, или Империум, или даже этот мир, и я даю тебе возможность вкусить их вышних щедрот. Благодаря сокровищам из этого святилища я передам Хтонию в руки Пантеона, и как только меня преобразят в соответствии с волей Четвёрки, я обрету способность даровать непостижимые благословения тем, кто носит мою метку! — прогремел он, поднимая руки, как один из имперских проповедников, которых я видел в детстве. — Я понимаю, что Хтония связана Законом Клинка, и в этом она роднится с Хаосом более естественным образом, чем ты можешь представить. Я предлагаю тебе такую мощь, что ты построишь трон из костей твоих врагов, и обещаю, что когда ты воссядешь на него, то наконец прикоснёшься к солнцу, которое твой тёзка никогда не сумел бы схватить.

Я оглянулся на странный золотой артефакт, на лабораторию, полную безнадёжно непознаваемых для меня чудес, на кровь моих убитых Жнецов, застывшую среди солоноватого ихора потусторонних чудовищ, пожравших бойцов Плети, на изуродованных хтонийцев, которые стояли за спиной Малги Драка, неистово желая разорвать меня на части.

— Или же ты и твоё племя сгинете способами, которые совершенно неподвластны вашему человеческому пониманию, а ваши души станут топливом для моего вознесения, — добавил колхидец, улыбаясь только губами, и то гнусное нечто шевельнулось под его татуированной кожей. — Преклонить колени или умереть? Выбор за тобой, но отведённое на него время заканчивается.

Я помедлил, ощутив, что взгляды выживших Жнецов обратились на меня. Через мгновение я увидел, как стою на коленях перед Малгой Драком с Колхиды, принимая его зловещее предложение.

Я увидел, как Жнецы Кратона, обретя благословения вознёсшегося Бессмертного, выступают из зоны морталис, наделённые оружием и чудовищной, невообразимой для меня силой, а поддерживает их орда кровожадных тварей, готовых разорвать моих врагов на куски.

Я увидел, как Пьющие Кровь, Железная Охота, Чёрный Оскал и все другие туннельные банды, что глумились надо мной, когда я дрался за их объедки, умоляют, а я вдавливаю их плаксивые морды в пропитанный кровью камень.

Я увидел, как все туннельные ульи Хтонии бьют мне поклоны, признавая своим королём, и всё, что я когда-либо мог пожелать, само падает мне в руки.

Нужно лишь встать на колени, и это станет явью.

В конечном счёте с выбором я не затруднился.

— Шикхара, — тихо воксировал я. — Помнишь последнюю часть плана? Что делать, если мы облажаемся?

Я заметил, как уголки рта Малги Драка скривились в сердитой гримасе, которая только подчёркивала, что под жизнерадостной внешностью воина… нет, твари… скрывается тёмное чудовище. Его пальцы сжались вокруг рукояти булавы.

Щелчок.

Хотя меня никогда ещё не обуревал такой страх, как сейчас, я ухмыльнулся.

— Действуй, Ши, а когда выберешься из здешней проклятой дыры, постарайся, чтобы каждый хтониец узнал, что это чудище с его псами похоронили Икариос Брехкер и Жнецы Кратона.

Снаружи Хранилища донеслись краткие хлопки и свист — звуки запуска драгоценных ракет из арсенала нашей банды. За ними последовали оглушительные взрывы, выбившие воздух из моих лёгких. Подземелье сильно затряслось, и тысячи тонн рухнувшего щебня снова запечатали вход.

Существо, звавшее себя Малгой Драком, взревело нечеловеческим голосом и бросилось на меня, размахивая окровавленной булавой, а его армия уродов и чудовищ ринулась на Жнецов. Я поднял волкитный разрядник, хоть и понимал, что польза от него невелика, и провёл последние мгновения своей жизни, сражаясь бок о бок с другими детьми Хтонии.

Сколько я себя помню, я отбивался от любого, кто хотел сомкнуть кандалы у меня на шее, будь то главари конкурирующих банд, Бессмертные или даже Император, и я не собирался допустить, чтобы эта иномирская погань поработила меня, какими бы угрозами она ни бросалась.

Я ведь хтониец, а настоящие хтонийцы ни перед кем не встают на колени.

Книга загружена из Warpopedia - Гильдии Переводчиков Warhammer & Warhammer 40,000

wiki.warpfrog.wtf

Table of Contents

Unnamed