Грызомеч / The Gnawblade (рассказ)

Материал из Warpopedia

wiki.warpfrog.wtf

Аннотация: Предводитель неумирающей скавенской орды Скритч Злобнокоготь получает задание от посланника самой Рогатой крысы. Бессмертие под Зверомогильной горой — дар или проклятье?

Скритч Злобнокоготь нервно облизал губы, его хвост метался из стороны в сторону в предвкушении верной победы. Перед ним терял силы истекающий кровью из множества ран зверолюд. Доспех был пробит, собратья погибли, ему с трудом удавалось удержать внимание на окружавших его клановых крысах. И все же, он по-прежнему сжимал топор-раздиратель и, уставившись на когтелорда налитыми кровью глазами, вызывающе ревел.

— Сдайся, зверолюд, — выкрикнул Скритч, наставив алебарду на шумное создание. — Склонись перед хозяином, и твоя смерть будет быстрой-короткой.

Он сомневался, что эта жалкая тварь понимает его. Эти существа — дальние-родичи, уродливая насмешка над благородной скавенской породой. Их тела — отвратительная помесь человеков и козлов. Скритч нисколько не завидовал ни его огромному росту, ни мускулистому телу, ни великолепным рогам, громоздившимся над взрыкивающей мордой. У зверолюда была только одна вещь, которой жаждал когтелорд — украшавший его шею амулет, медальон из почерневшего свинца с чистым варпкамнем, посверкивающим болезненно-изумрудным светом. Этот камень воззвал к оскверненной крови скавена и по праву принадлежал ему.

Крепче сжав алебарду, Скритч встал в полный рост, и кончик его носа почти сравнялся с грудью существа. Рядом с ним потрясал копьем Кррк Почти-надежный, всегда готовый прикрыть хвост своего хозяина.

— Прекрасно. Смерть тебе, — рявкнул Скритч и перевел взгляд на трех клановых крыс, окруживших зверя. — Вперед, моя стая. Бей-убивай!

Ближний скавен оглянулся на него и дернул ушами, обдумывая приказ. Он знал, что у зверолюда мало шансов против целой стаи, но тот, кто нападет первыми, неизбежно встретится с его топором.

— Давай! — прикрикнул Скритч. — Вперед сейчас же или я выгрызу твое гнилое сердце!

Крыса медлила, ее взгляд метался между Скритчем и зверем, и эта нерешительность дорого ей обошлась.

Зверолюд с удивительным проворством развернулся и бросился на трусливую крысу. Свирепо махнув топором, он всадил его скавену в грудь. В тщетной попытке вырвать оружие из тела умирающая крыса принялась хвататься за лезвие и своей предсмертной тряской вывела зверолюда из равновесия.

Высоко замахнувшись цепом, с пузырящейся пеной на губах, вперед понеслась другая, охваченная черным голодом крыса. Оружие с чудовищной силой врезалось в голову существа, но отскочило от шлема. Зверь зашатался, выронил топор и в тот же миг вцепился когтистой лапой в горло скавена. Глаза крысы полезли из орбит, вывалился язык. Она пыталась махать цепом, но тот подтащил ее слишком близко, их морды были буквально в двух хвостиках друг от друга. Зверь взревел и, забрызгивая свою шерсть крысиной кровью, стал рвать зубами ее горло.

— Тупые-дураки! — прошипел Скритч.

В бой прыгнула третья клановая крыса. Она уцепилась за спину зверолюда и погрузила катары[1] ему под лопатки. Разрывая лезвиями плоть, она карабкалась по спине мычащего и брыкающегося от боли и ярости создания. В припадке тот подцепил скавена рогами под ребра. Крыса слетела с него, но успела обвить горло зверолюда хвостом и свалила его на землю.

Скритч подобрался ближе, держа мечущегося зверя на расстоянии алебарды. Кажется, существо умирало, но оно все еще держало крысу за горло, и той все никак не удавалось вырваться.

Скритч взглянул на Кррка и прошипел:

— Добей его.

Тот расплылся в улыбке. Он бросился вперед, вогнал копье в горло и провернул древко. Когда он вырвал оружие, на землю хлынул поток вонючей крови, и создание наконец затихло.

— Теперь мертв, — произнес Почти-надежный, посмотрев на Скритча.

— А клановые крысы?

— Две точно погибли, — ответил Кррк. Его взгляд задержался на той, которую подняли на рога. Она все еще пыталась отползти в сторону.

Копье вонзилось ей в грудь.

— Три погибли, — кивнул вожак-стаи.

— Не важно, — отозвался Скритч, осторожно подходя ближе; оружие он по-прежнему держал наготове. Судя по всему, зверолюд был мертв, копье Кррка вспороло ему горло, и кровь уже едва сочилась. Но Скритч слишком хорошо знал проклятую Зверомогильную гору. Здесь ничто не оставалось мертвым надолго.

Он сорвал цепочку с шеи зверя и внимательно осмотрел медальон. Заурядная безделушка, простая коробочка из свинца и железа. Он подцепил защелку когтем и, изучив содержимое, расплылся в улыбке. Внутри лежал талисман из варпкамня размером с глазное яблоко. Неплохая добыча всего за день охоты.

Он взглянул на Почти-надежного, чтобы проверить, не хочет ли тот сам заполучить находку, но внимание вожака-стаи привлекло что-то другое. Скритч проследил за тем, куда тот смотрит, и высоко над ними, среди выдающихся из кромки тоннеля камней, кажется, заметил, цветную зарницу, переливающиеся радугой перья, окруженные мягким голубым свечением. Затем послышался раскат грома. От этого звука у Кррка вздрогнули уши.

— Снаружи горы? — спросил он.

Скритч нахмурился. Звук далекий, но вряд ли эхо, а опыт подсказывал, что бывают грозы и внутри горы. Грозолюды близко.

Он бросил взгляд на Кррка, который отдыхал, повиснув на древке копья.

— Собери мясо для победного пира-ужина, — просипел когтелорд, после того, как они вдвоем осмотрели измочаленные останки, раскиданные по полу пещеры. — Скоро пожалуют остальные.

Скритч сидел на импровизированном троне из обломков костей и клоков шерсти, кое-как стянутых при помощи веревок из человеческих-волос. Здесь же были развешаны трофеи: отрубленные руки одного из орручьих вождей, усыпанный драгоценными камнями сломанный меч, добытый в тоннелях под зеркальным-городом. Почетное место занимали рога, второпях срубленные с черепа сегодняшнего зверолюда.

Отставив копье в сторону и протянув лапы к огню, Скритч поерзал на троне. Сиделось чудовищно неудобно, в ляжки впивались сломанные ребра, клочки сальной шерсти натирали кожу. Но все это было несущественно. Действительно имело значение лишь то, что его, несокрушимого когтелорда, разбившего всех врагов и пожравшего их плоть, стая могла лицезреть во всем его величии. Большую часть трупа зверолюда он уже съел, а кости дочиста обглодал Кррк. Мясо хоть и оказалось горьким, оно мало отличалось от привычного скавенского.

Но причиной его беспокойства был не вкус пищи. Ведь вскоре, подобно всем обитателям Зверомогильной, съеденный зверолюд восстанет и нальется не-жизнью, и его чистые-обглоданные кости вновь обовьют мышцы. Пробьются ли из его головы новые рога взамен тех, что украшали трон когтелорда? «Почему бы и нет, — рассудил Скритч. Но, если так, то что делать с трофеем? Какую ценность он имеет, если совсем скоро вновь вырастет у прежнего владельца? И можно ли тогда отнять что-то по-настоящему?»

Рядом послышался свист и шмяк.

Скритч глянул на Кррка, который только что пригвоздил копьем одну из крыс, ошивавшихся вокруг лагеря. Ловко повернув кисть, он подкинул извивающуюся тварь в воздух, и щелкнул челюстями.

«Простое существо, — раздумывал Скритч, глядя, как вожак-стаи пожирал крысу. Не занимает свой скудный умишко размышлением над непостижимостями не-жизни. Доволен, когда удается набить брюхо и дать выход своей жестокости».

И Скритч тщательно следил, чтобы тот регулярно получал и то, и другое.

— А они не спешат, да-да? — пробурчал Скритч, глядя, как его подручный всасывает свисающий с губ крысиный хвост.

Кррк пожал плечами. Он был небольшой любитель поговорить, и Скритч обычно это ценил, но, порой, хотелось услышать что-то в ответ.

— Может, проклятье спало? — продолжил он, постукивая когтем по древку алебарды. — Может, он больше не смотрит на эту гору?

Жующий Кррк нахмурился.

— Кто, мой когтелорд?

Скритч зло посмотрел на вожака-стаи. Ехидничать у этого тупицы не достало бы ума. Может быть, произнести имя Великого некроманта для Кррка и впрямь пустяк, но Скритч был не так глуп. Каким бы могучим когтелордом он ни был, даже он не решался привлекать внимание Нагаша, самого бога-смерти. Нет, мудрый правитель строит империю осторожно, держась подальше и от божественного света, и от нечестивой тьмы.

Кррк указал копьем.

— Смотри, мой когтелорд, идут.

Из теней, крадучись, наваливалась волна шерсти, дрожали, подобно щупальцам какого-нибудь морского-зверя, хвосты, тьму пронизывали сотни красных глаз. Скритч подобрался и выпятил грудь. У горла мерцал новообретенный талисман с варпкамнем, изысканное сокровище, изукрашенное могущественными рунами и воззваниями. Он услышал его зов и, одержав верх над зверолюдом, смог наконец омыться в его гибельной силе. Жаль, что запасы нюхательного варпкаменного порошка подходили к концу, и чтобы пополнить их, амулет, скорее всего придется разбить и перемолоть. Но в тот момент, точно, как и сытое брюхо, он ярко обозначал триумф когтелорда.

— Подходите-подходите, моя стая, сядьте и погрейтесь в лучах моей славы-победы, — произнес Скритч, когда скавены подобрались ближе. Самые храбрые усаживались в двух хвостах от костра Скритча, скаля клыки, чтобы застолбить территорию. Остальные прятались в тенях, выискивая для защиты какую-нибудь трещину или подбирая огрызки, чтобы набить живот. Возвращение к не-жизни всегда сопровождалось звериным голодом, который каждый раз становился все сильнее.

Скритч внимательно осмотрел стаю. Все знали, что будет дальше. Те что посмелее бросят ему вызов, приглашая померяться силой. Один из таких уже начал глодать раскиданные кругом кости — верный знак неуважения. Скритч изучил его краем глаза. В сравнении с могучим когтелордом он казался совсем худым, под разномастным доспехом были видны ребра. Но глаза — они кололи иглами ненависти — черный голод пожрал остатки его разума, и в этом безумии таилась дикая сила.

Но и этот не смог снести взгляда когтелорда. Хорошо. Многие храбрились, но никто из тех, кто сидел у костра, не посмотрел ему в глаза. Никто не вызвал его один на один.

Взгляд блуждал глубже в пещеру, где самые осторожные уже застолбили себе по норке, где в темноте поблескивали ножи и катары. Никто не встречался с ним взглядом. Но была и другая опасность — внезапная вспышка насилия, которую он не сумеет подавить. Тогда в суматохе, пырнуть могут с любой стороны, и не поможет даже прикрывающий хвост хозяина Кррк. Нужно было объединить стаю, сплотить их.

Скоро он понял, как: одну из клановых крыс, жалко зализывающую болячки на боках, оттеснили слишком далеко в тень. Когда ее настиг взор Скритча, та опустила голову, словно желая вовсе пропасть из виду.

Скритч высоко поднял алебарду, направляя голодные взгляды скавенов.

— Моя могучая стая, — начал он самым дружеским тоном. — Сразив огромных зверолюдов и забрав их сокровища, я одержал очередную великую победу. Ибо сильный пожирает слабого.

Говоря это, он медленно обводил алебардой толпу, пока лезвие не указало на ту самую клановую крысу с сочащимися ранами. Скавены обступили ее, и та съежилась, пытаясь залезть под какой-то камень.

— Завтра мы снова открываем охоту. Но сегодня — пир.

Стая обнажила резцы и накинулась разом, утопив несчастную в море шерсти. Когда скавены насытились, Скритч подозвал Кррка подойти ближе.

— Следи за каждым. Любой, кто строит козни-интриги, должен быть наказан.

Кррк ухмыльнулся и крепче сжал копье. Прибить хотя бы одного повод точно найдется. Невысокая-цена за поддержание дисциплины — все равно они всегда возвращаются.

Скритч запустил пальцы в мешочек на поясе и достал понюшку варпкамня. Он вдохнул его, и мысли внезапно наполнились яркими цветами и острыми клинками. Все было просто прекрасно. Он — когтелорд неумирающего легиона, стратег-планировщик, который никогда не познает ни поражения, ни смерти. Скритч закрыл глаза. Грудь согревал амулет с варпкамнем, губительные силы успокаивали ноющие кости.

— Скритч Злобнокоготь, добро пожаловать в Гибельное владение. Приветствую тебя в Логове Рогатой крысы.

От звука голоса Скритч подскочил, как ужаленный, алебарда взмыла вверх, нос сморщился в поисках запаха стаи. Но скавены пропали — вместе со всей проклятой горой. Камень и лишайник сменился сломанными прилавками с гниющей снедью. Когтелорд обнаружил себя посреди развалин, напоминающих базарную площадь. А за ней — осыпающиеся шпили огромного города, затянутого удушающими облаками варп-дыма. Скритч слышал перезвон колоколов и чуял фабричную вонь.

— Где твоя армия, король-малыш? — прошептал голос, вязкий и рыхлый, как тухлое мясо.

С оружием наизготове Скритч стал оборачиваться, высматривая говорящего среди теней и развалин. Он узнал это место. Оно взывало к самому его нутру, к его тронутой варпкамнем крови. Это то, что ждало каждого скавена после окончания короткого, ожесточенного бытия. Тот-свет, полный боли и ужаса. Неужели его настигла настоящая-смерть? Знал же, что амулет проклят! Да где этот болтун? Может он мелкий-жалкий? Забился в какую-нибудь щель или трещину?

Его взгляд метался по теням, окружившим разваленные шпили. За каждым ему мнилась угроза: колючей стеной-копий поднимались сломанные колонны, подхваченный варп-ветром изодранный флаг становился биением чудовищных крыл, даже кончики шпилей странным образом извивались, напоминая терновые венцы.

И тени отказывались лежать спокойно.

Они сочились из трещин, словно воды черной реки, соединяясь и вливаясь друг в друга, пока наконец над разбитыми лотками не вытянулась во весь рост ужасная фигура. Ее длинные лапы были укутаны сгнившими шелками, а голову охватывал нимб из изогнутых рогов. В лапе она сжимала скверного вида клинок не менее трех хвостов в длину, и лицо ее было черной ямой, в которую бросили пару глаз чистейшего варпкамня, пылающих нездешней злобой.

Пред ним предстал крысолорд, младший князь-демон Рогатой.

Скритч бросился бежать, но его, словно змея, обхватила плетка-двухвостка. Сковав лапы, она подняла и потащила его над землей, пока он не завис в лезвии меча от этих страшных глаз. Лицо крысолорда было будто измазано тенью, но Скритч все равно сумел разглядеть гнилые резцы и блеск кости.

— Где твои манеры, маленькое создание? — произнес демон, ощерив зубы. — Я даровал тебе свой амулет. Пригласил в логово Рогатой крысы. А ты оскорбляешь мою благосклонность молчанием?

— М-могучий владыка Погибели, — затарахтел Скритч. — Вы простите меня, да-да? Ваше высокое-величество было слишком...

— Хватит лебезить! — выплюнул крысолорд, отбросив его в сторону взмахом хвоста.

Скритч попытался извернуться, но все равно больно ударился, покатился и встал на четвереньки; уши прижаты, хвост опущен, каждая шерстинка угодливо склонилась перед крыс-демоном. Тот оглядел скавена, и его теневые-губы изогнулись в жестокой ухмылке.

— Не стоит унижаться, король-малыш. — Слова лились сладко, как черный мед. — Ты не какой-нибудь смертный крыс. Нет, Скритч Злобнокоготь со своей стаей роет ходы по ту сторону и жизни, и смерти. Скажи, король-малыш, как тебе твое бессмертие?

Хвост Скритча вздрогнул. Он подумал, что на этот вопрос нет верного ответа — только много неправильных. Подлизываться в крысолорду тоже не стоило.

— Я не испытываю-тороплю судьбу, — ответил он. — Когтелорд руководит из задних рядов.

— Хорошо, — кивнул крыс-демон. — Победы, одержанной кровью неумирающей стаи. Шанса вечно вести войну. Чего еще желать военачальнику?

Скритч уже хотел кивнуть, но какой-то блеск в глазах крысолорда заставил его насторожиться.

— Пожалуй, — заметил он. — Но врагов стаи невозможно убить-забить по-настоящему.

— Верно, король-малыш, — с улыбкой отозвался демон. — А тот, кто не может одолеть своих врагов, не остается когтелордом надолго. Скажи, если бы вся неумирающая стая накинулась на тебя разом, чтобы бы ты сделал?

— Кррк верен мне.

— Кррк — это хлыст, который жаждет шкуры своего хозяина, — рявкнул крысолорд и одним взмахом плети превратил в щепки стоявший рядом прилавок. На глазах Скритча из-под обломков выползла бледная, слепая крыс-тень. Переплетение лап и голов, сшитых друг с другом грубыми призрачными-стежками. Она жалобно запищала, будто раненный новорожденный крысеныш.

Сшитая-тень потянула лапки к охваченному дрожью Скритчу, но ее подхватил крысолорд.

— Жалкое зрелище, — прошипел он, разглядывая извивающееся создание. — Вечность быть добычей, чьим-то кормом — вот судьба слабого Скритча. Ты этого хочешь, король-малыш? Быть игрушкой Костяного-бога, которую загоняют-убивают до конца времен?

Демон сжал кулак, и тень взорвалась кровавой дымкой. Она начала виться у вытянутой лапы крысолорда, пока не сгустилась в сферу притягивающей взгляд тьмы, которую стегали крошечные клинышки варп-молний. Это напоминало шар для гаданий, и Скритч не мог отвести от него взгляд.

— Что, если Костяной-бог не так уж непобедим? — шепнул крысолорд. — Что, если есть оружие, которое может одолеть даже не-жизнь?

— Оружие? — наклонившись ближе, выдохнул Скритч. На мгновение буря внутри шара стихла, и он узрел пустыню вечно кочующих песков и блестящих костей, высокую Черную пирамиду, укрытую пеленой некромантских энергий Шаиш.

— Твой мир куда больше, — нашептывал крысолорд вглядывающемуся в шар Скритчу. — Давным-давно, в Эру мифа, чтобы превозмочь силу Костяного-бога, дети Рогатой крысы выковывали гибельные клинки.

Он встряхнул шар, подняв в нем песчаную бурю. Мирок внутри поглотила тьма, которую в тот же миг расколола молния лазорево-голубого и изумрудно-зеленого цвета.

— Одно такое оружие сковали, чтобы умертвить грозового-бога человеков — жуткий меч из краденного зигмарита и самого скверного варпкамня. Однако он оказался таким могучим, что прогрыз трещину между владениями.

Видение закружилось, показав тоннель, по всей видимости, прорезанный в камне, его стены были гладкими и натертыми, как волдыри. В конце прохода, прямо в проплавленной скале, находилась комната, где центре на возвышении что-то лежало; быть может, оружие, но то место было густо замазано тенями, пронизать которые не мог даже гадательный-шар.

— Клинок оказался погребен под Зверомогильной, — продолжал крысолорд. — Там он нагнаивался целую эру, разбухал от проклятья горы и магии Костяного-бога. Он похитил столько силы, что теперь ее хватит, чтобы сразить любого — живого или мертвого.

— Какой дар, о Губительный, — раболепно зашептал Скритч, нервно подергивая ушами. — Но мне рассказывали-доносили истории о таких клинках. По слухам, никому не под силу владеть ими подолгу, настолько могучая пагуба-проклятие.

— Мой король-малыш умен, — с хитрой улыбкой проговорил крысолорд. — Верно, ни один смертный не сможет удержать меч такой могучей-мощи и не навлечь на себя мучительную смерть. Потому я выбрал тебя, дитя, скавена, оделенного Костяным-богом не-жизнью. От тебя зависит успех Рогатой, и только с твоим бесстрашием можно прогрызть проход меж владениями и вернуть меч сюда, на его законное место.

— Я смогу взять это оружие? Смогу сразить неубиваемое?

— Никто, кроме тебя, король-малыш, — ответил крысолорд. — Скритч Неумирающий, обладатель Грызомеча Смерти-гибели. Первый скавен среди равных — смертных и полубогов.

Он слегка склонил перед ним голову, и у Скритча от удовольствия задрожали усы.

— Вот зачем я явился к тебе, Скритч Злобнокоготь, — продолжал нашептывать варповидец, когда в шаре опять собрались тучи. — Лишь ты способен зарыться так глубоко, чтобы отыскать меч. Только ты можешь справиться с проклятьем. Именно тебе под силу пробудить меч и доставить его сюда. Но, не мешкай. Гроза идет за тобой по пятам, и есть те, кто желает вернуть украденный зигмарит богу-кузнецу.

В шаре сверкнула варп-молния, и крыс-демон захохотал, как треснутый колокол.

Чем глубже они копали, тем острее Скритч ощущал зловредное воздействие меча.

Порода стала липкой, крошилась под крысиными лапами, ходы-прокопы заполнила вонь тухлятины. Даже гадкие каменные-личинки выглядели нездоровыми, и между их броневыми чешуйками виднелись сочащиеся раны. Было много карликовых и двухголовых. Однако и их клацающих челюстей и нейротоксичного яда хватило, чтобы сильно проредить стаю.

Но скавены по-прежнему вгрызались в проклятую землю, прокапывая под Зверомогильной горой глубочайшие тоннели. С каждым пройденным хвостом работа становилась все труднее. У Скритча болели кости, наваливалась такая ужасающая пустота, что, казалось, он никогда больше не ощутит себя полным. То же он видел в исхудавших мордочках своей стаи и в их впавших глазах. Сам воздух был наполнен хворью.

Но тельце согревал амулет, и видение будущего вело его вперед.

Неожиданно они пробились куда-то, и под ними открылся тоннель со стенами, поблескивающими болезненно-зеленым, и такими гладкими, словно их прорезало лезвие меча. Скавены попадали вниз и, бесшумно приземлившись, образовали защитный круг из ржавых копий и гнутых мечей. Скритч спустился последним и занял место в центре; стая была его живым щитом, а хвост как всегда прикрывал Кррк.

— Глаза и усы, расскажите-доложите! — прошипел он, всматриваясь в темноту. Та была такой густой, что даже скавенские глаза не могли пронзить ее.

— Орруки, — ответила одна из стаи, склонившись над вышарканной землей. — Запах свежий-четкий. Они прошли недавно.

У Скритча шерсть встала дыбом. Зеленокожие — жестокие твари, бесхитростные, но опасные. Если не торопиться, можно устроить им ловушку. Но время дорого. Он собирался было приказать осторожно выдвигаться, как вдруг припавший к земле скавен взвизгнул, вскочил на ноги и, подергивая усами, стал потирать нос.

— Что еще? — шикнул Скритч.

— Прости, могучий когтелорд, — залепетала клановая крыса. — Больно. Как варп-статика.

Скритч взглянул вниз. На миг ему показалось, что он заметил искру лазоревого цвета.

— Всем вперед! Шустро-быстро! Немедленно! — рявкнул он, шлепнув для выразительности ближайшего скавена.

— Но, когтелорд, — заныла крыса, — разве мы не устроим им сюрприз-удар?..

Скритч в бешенстве взмахнул оружием и отсек ей хвост.

— Здесь грозолюды! — проорал он. Раненная крыса заверещала, а остальные лавиной потекли вперед. — Живо-скоро, наступать!

Скритч бросился за спешащей вниз по тоннелю стаей. Несмотря на скорость, ему казалось, что все бегут медленнее, чем нужно — видимо силы выпивало то, что лежало в конце тоннеля. Спереди стали доноситься шумы: звон оружия и рев битвы. Вдалеке в потемках проступили золотые фигуры, увитые лазурными молниями. Им противостояла орда орруков, одетых в разномастные доспехи, поднять которые скавены не смогли бы, даже разбери они их на части. Зеленокожие дико ревели и размахивали жуткими топорами, огромными настолько, что расплющить крысолюда можно было одним ударом. Но грозорожденные ни в чем им не уступали, и ни одна из сторон не могла одержать верх.

Позади них Скритч заметил вход в ту самую комнату, каким-то образом видимый даже в тени. Стая вокруг него остановилась.

— Вперед! Веди их, Кррк! — проревел он.

Тот нервно облизал губы.

— Могучий когтелорд, нельзя ли подождать и устроить засаду?

— У нас нет времени на осторожность-трусость! — рявкнул Скритч. — Они медленны и неуклюжи. Мы пронесемся мимо-через них прежде, чем они ударят. Кто побежит последним, того я пырну-убью первым!

Стая кинулась вперед, а Скритч занял почетное место в хвосте. Они были уже рядом, достаточно близко, чтобы учуять запах крови и дерьма на орруках, а также вонь озона, которая всегда сопровождала грозорожденных.

Когда первый скавен добрался до битвы, один из орруков повернулся и опустил на того рубилу, одним ударом превратив клановую крысу в фонтан крови-костей. Но мимо него уже проскочило еще трое, и вскоре сражающихся залило потоком шерсти и зубов. Кто-то увертывался от клинков, кто-то погибал. Скритч увидел, как один из грозорожденных отмахнулся от оррука шоковым молотом, одновременно выпустив по стае лазуревые заряды из болтгрозового пистолета.

Когтелорд решил пробежать сквозь вонь паленого мяса и вопли умирающих.

Он метнулся мимо неуклюжего оррука, прокатился под саблей грозорожденного и едва не поскользнулся на кровавой размазне, которая когда-то была, по всей видимости, клановой крысой. Но перед ним вырос самый высокий из зеленокожих, сошедшийся в поединке с кем-то, как предположил Скритч, вроде предводителя грозорожденных. Оррук был огромен, не меньше крыс-огра, но и на нем Скритч разглядел следы влияния Грызомеча: гноящиеся раны на шкуре и сальный блеск кожи. И все же, с яростью, достойной настоящего оррука, он отбросил грозорожденного в сторону и переключил все свое внимание на несущегося Скритча.

Крепче сжав в каждой руке по рубиле длиной в собственный рост, он вызывающе взревел.

Скритч не стал останавливаться и на полной скорости подбежал к зверю. В последний он момент нырнул под его клинки и проехался под широко расставленными ногами. Взметнувшаяся алебарда нашла щель между броневыми пластинами, а когтелорд, не оглядываясь понесся дальше. Сзади он услышал рев боли и гнева, резко оборвавшийся со взмахом клинка грозорожденного. Не важно. Он пробился. Жаль, рядом только Кррк с горсткой скавенов.

Впереди находился вход, едва ли больше широкой трещины в скальной породе. Скритч заполз внутрь с алебардой наизготове, но в дыре никого не было. Помещение оказалось почти идеально круглым, словно его вплавили в гору. Ничего живого, даже с потолка не свисало ни одного корешка, всё пусто и мертво, и только в центре стояло возвышение. Его Скритч узнал, однако лежащее на нем оружие выглядело не так, как он представлял. Это был уродливый тесак из почерневшей стали, рукоять с едва тлеющим варпкамнем. Если бы какой-нибудь торговец предложил его Скритчу, он за наглость отрезал бы тому ухо.

И все же, он что-то чувствовал — зловредную силу, выпивающую его жизнь. Теперь, присмотревшись, Скритч заметил, что меч немного погрузился в возвышение, как будто камень проплавился от длительного контакта с металлом.

— Защищать вход, — рявкнул Скритч, передав Кррку алебарду. Он подошел ближе и, протянув лапу, ощутил, как на ней натянулась кожа. Мышцы будто бы усыхали рядом с мечом. Его охватила дрожь.

Какое-то недоразумение? Крысолорд уверял, что Скритч привыкнет к силе меча. Когтелорд поведал стае о своем видении, о том, как возьмет оружие Рогатой крысы и наконец прикончит своих врагов. И теперь они, забыв о приказе следить за входом, выжидающе смотрели. Грозорожденные в любой момент могли прижать им хвосты, а он никак не мог решиться коснуться меча, но и отступить не мог. Так он и стоял столбом, загнанный в угол сомнениями, с досады шевеля усами.

Но от досады ли? Нет, у него дыбом стояла шерсть, покалывало все тело. Скритч нахмурился, стараясь присмотреться к кончику собственного носа. Там, между усиками он заметил свечение, статический разряд голубого оттенка.

Болт лазурного света сбил с ног одну из клановых крыс, и Скритч бросился на землю. С раскатом грома в комнату ворвались измазанные кровью орруков грозорожденные, их пистолеты выпускали молнии грозового-бога, клинки сверкали от его силы. Золотые воины, почти не замедлившись, пробились через стаю скавенов и обрушились на Скритча.

Тот в отчаянии повернулся к Кррку за своей алебардой, но подлый вожак-стаи уже выбросил ее и теперь отбивался копьем от пронзительно кричавшей грозвой-птицы с переливающимися лазоревыми перьями. Ярость на мгновение придала Скритчу сил и он, выругавшись, схватил Грызомеч. Стоило ему взять клинок, его охватила слабость, мышцы внутри лапы задрожали. Он едва смог поднять его, чтобы защититься от грозорожденного, обрушившего на когтелорда искрящий лазурными энергиями топор.

Возбужденный громовым раскатом, варпкамень в рукояти стал пульсировать.

Когда топор ударил, он вспыхнул, и молния, изогнувшись дугой, ушла по украденному зигмариту в варпкамень. Скритч внезапно ощутил, что лапы налились силой, и каждую его жилку начало покалывать от темного-света.

— Краденый грозовой-металл, — ухмыльнулся он и принялся теснить противника.

Грозорожденный удвоил усилия и стал давить во всю мощь, его оружие искрило лазурной энергией, но эти всплески продолжал пожирать Грызомеч. Драгоценный камень в рукояти сверкал, подобно изумрудной звезде, а лезвие меча оплетали варповые молнии.

Воин отпрыгнул с поразительной быстротой, рука метнулась к болтгрозовому пистолету. Но Скритч оказался проворнее, и его хвост обвился вокруг ноги противника. Одним движением, словно вытаскивая надоедливого клеща, он непринужденно поднял в воздух закованного в латы воина. Прежде, чем грозорожденный смог что-либо предпринять, Грызомеч описал дугу и с грохотом припечатал того к скале. Броня была пробита, воин осел на землю и больше не вставал.

Скритч перевел взгляд с поверженного противника на меч.

— Теперь у Скритча есть сила, да-да? — Он заухмылялся, и его взгляд пал на двух оставшихся грозорожденных, отбивавшихся от воспрянувшей духом стаи. Когтелорд ощущал, как варп-энергия очищала его плоть, а каждая шерстинка потрескивала от краденных энергий грозового-бога. Лапу по-прежнему обжигал меч, и от его прикосновения кожа покрывалась волдырями, но боль ни шла ни в какой сравнение с новообретенной силой.

Нужно было больше.

Скритч бросился вперед и казался расплывчатым пятном даже своим собратьям скавенам, двое из которых, не успев вовремя отскочить, были выпотрошены на месте. Ближний грозорожденный занес саблю, но для Скритча он двигался не быстрее увязшего в трясине человека. Прошмыгнуть под его защитой не составило бы труда, но вместо этого Скритч решил ударить по сабле. Грозорожденный покатился кубарем, а Грызомеч жадно глотнул его силы, и по лезвию заструилось еще больше варповых молний.

Заметив уголком глаза золотую вспышку, Скритч развернулся на месте. Кррк боролся с последним грозорожденным, который в отчаянии старался прикончить вожака-стаи до того, как ударит Скритч.

— Могучий когтелорд, — заверещал Кррк, — помоги!

Тот вальяжно шагнул к нему. Под его лапами трескался камень. Воин отбросил Кррка и, не успел тот упасть, выхватил пистолет, целя Скритчу в глаз. Но варпкамень на рукояти ненасытного меча выдернул болт из оружия и проглотил его. Ощутив пробежавший по хребту разряд, Скритч безотчетно дернул хвостом.

— Не страшись, верный мой Кррк, — захихикал когтелорд, поведя Грызомечом вбок. Грозорожденный парировал удар, но все равно отлетел на дюжину шагов. Скритч схватил Кррка за загривок и поставил того на задние лапы.

— Почти-надежный, да-да? — ухмылялся он, пока перепуганный подручный хватался за его лапу в бесплодных попытках вырваться. — И когда нужно присмотреть за оружием когтелорда, да-да?

Кррк сник перед ним и опустил голову.

— Прошу, великий когтелорд, — выдохнул он. — Я знал, что оно вам не нужно. С вашей новой силой.

— Верно-верно, — кивнул Скритч, приподняв бьющегося в лапах вожака-стаи в воздух. — Ненужный инструмент выбрасывают. Прощай, Кррк.

Только он занес Грызомеч для смертельного удара, на него напал второй грозорожденный. Его сабля впилась Скритчу в бок, но, не продвинувшись и на крысиный хвостик, была отброшена разрядом варповой молнии, а высвободившиеся энергии надежно прижгли рану. Губительная сила испепелила едва успевшего вскрикнуть Кррка, а с изукрашенной личины грозорожденного, хоть та и не попала под вспышку, поплыли, словно ртуть, золотые черты лица.

— Слабаки! — вскричал когтелорд. — Ваше оружие ничто перед скавенской варп-наукой!

Его лапа онемела, шкура покрылась кровавыми волдырями, но это беспокоило его не больше, чем выпавший из пасти зуб. Только не сейчас, когда в его распоряжении оказалась сила грозового-бога. Когда у него был клинок, способный умертвить бессмертного.

Грозорожденные сплотили ряды. Их предводитель смог найти в себе силы подняться на ноги; его броня была пробита, рана, прогрызенная силой меча, кровоточила. Он не мог быстро двигаться и дал знак двоим обойти скавена со стороны.

— Да-да, все умрут от лапы Скритча, — хихикал когтелорд, держа в руке пульсирующий клинок. Он полагал, что грозорожденные понимали, какую он представлял угрозу не больше, чем он сам мог разобрать, что они там хрюкали на своем человекском-языке. Они явно о чем-то переговаривались — быть может, обвиняли друг друга в неудаче или в последний раз обращались к своему богу.

— Молиться бесполезно, грозолюды, — с улыбкой заявил Скритч. — Посланник Рогатой даровал мне Грызомеч. И он пожрет все, что у вас осталось.

Грозолюды не ответили. Подняв клинки убитых крыс, они продолжали окружать его. Теперь воины были по обе стороны, и скавену пришлось уделять внимание обоим. Те, очевидно, собирались зайти ему за спину — любой мудрый когтелорд явственно увидел бы их задумку. Однако их предводитель стоял прямо перед ним. Медленный из-за ранения. Он умрет первым.

Скритч бросился на него, но грозорожденный, что был слева, двинулся на перехват и парировал выпад скавенским оружием, не дав Грызомечу впитать еще грозовой-магии. Не важно, пусть бьются сообща, им не выстоять под градом ударов. Им его не остановить. Но те раз за разом увертывались от его смертельных атак. Только он собирался прикончить одного, как делал выпад другой, не давая Скритчу и шанса.

Предводитель. Он так и стоял перед ним с шок-топором на поясе. Оружие потрескивало от лазурной энергии, а вокруг рукояти так соблазнительно кружились молнии.

— Дай сюда! — рявкнул Скритч и, разбросав воинов в стороны, занес Грызомеч.

Уголком глаза он заметил промелькнувшую молнию, бросившуюся ему наперерез в сиянии переливающихся перьев грозовую-птицу с выпущенными когтями.

Затем все стало багровым.

Ослепленный Скритч отпрыгнул назад и широко повел Грызомечом. Варповые молнии уже клокотали у него в глазнице, скрепляя разорванную плоть. Слишком медленно. Один из грозорожденных схватил его за лапу с клинком, пытаясь всем своим весом удержать Скритча на месте. Но даже так им было не остановить его, ибо в тело скавена вливал накопленную мощь Грызомеч.

— Отпусти-освободи меня! — тонко крикнул когтелорд. Зрение вернулось к нему в тот самый момент, когда еще один золотой воин опустил свой шок-топор на запястье Скритча. Лезвие вошло неглубоко, и его сразу вытолкнул поток варповых молний, но и этого хватило, чтобы на мгновение перерезать сухожилия.

И тогда Грызомеч выпал у него из лапы.

— Нет-нет! — заверещал Скритч.

Клинок покатился, оставляя на земле трещины. Краденные энергии все еще залечивали глаз, но сила начала уходить. Черпая последнее, он отбросил воина в сторону и потянулся за упавшим мечом. В тот же миг предводитель грозорожденных занес объятый молниями топор и со всей мощью обрушил его на варпкамень Грызомеча.

Скритча отшвырнуло взрывом через всю пещеру. На камнях заплясали обжигающие варповые молнии, и стены начали рушиться. Треснутая земля под Грызомечом разорвалась черной пропастью.

Когда оружие, кувыркаясь, полетело в трещину-владений, Скритч мог поклясться, что учуял фабричную вонь и услышал хохот, напоминающий звук треснутого колокола.

Затем начала обваливаться пещера.

Подземный ход заполняли скавены.

Скритч смотрел, как они приближались, восседая на импровизированном троне с алебардой в руке. Кажется, стая двигалась в унисон, пульсирующей массой шерсти и зубов, оглядывающей его сотней налитых кровью глаз. Может, почудилось? Может, это из-за понюшки варпкамня, которым он тщетно пытался унять боль. Скритч вдохнул последнее, и чтобы пополнить запас, пришлось даже размолоть умолкший теперь амулет. Шкура его обгорела от кончика носа до самого хвоста, кожа на пальцах лопнула и покрылась волдырями из-за злотворной силы меча. Каждую частичку тела наполняло бессилие, как будто клинок забрал с собой что-то жизненно важное.

Но он не должен показать слабость. Только не сейчас, когда скавены одержимы голодом не-жизни.

Стая придвинулась и окружила трон. Но Скритч не испустил запаха-испуга и встал, насколько позволили ноющие кости, потрясая алебардой в здоровой руке. Убегая из-под обвала, он запнулся об нее и, не раздумывая, подобрал. Остальные же, по всей видимости, вернулись к жизни под камнями и выбрались назад к тоннелю усыпанные могильным прахом.

— Стая Злобнокогтя вернулась, — каркнул он. — Славные вести, мои верные крысы. Я собственными лапами расправился с ненавистными грозорожденными.

Ему никто не ответил, а самые смелые стали занимать место у костра. Они не обратили внимания на ошметки и кости с кусочками мяса, предусмотрительно оставленные возле трона. Их глаза были прикованы только к нему.

Скритч бросил взгляд в сторону, где всегда стоял на страже Кррк. Но Почти-надежного не было; вероятно, он где-то там, среди остальной стаи. Скритч вгляделся в тени, пытаясь высмотреть своего подручного, но в темноте подземелья отличить одного скавена от другого не получалось.

Он видел только стаю красных глаз. Голодных. Смотрящих прямо на него.

1. ↑ Катар — холодное оружие, индийский кинжал с толчковой поперечной рукоятью наподобие буквы «Н»

Книга загружена из Warpopedia - Гильдии Переводчиков Warhammer & Warhammer 40,000

wiki.warpfrog.wtf

Table of Contents

[1]

↑