Только напролом / The Only Way is Through (рассказ)

Перевод из WARPFROG

wiki.warpfrog.wtf

Перевод коллектива "Warhammer: Чёрная Библиотека"
Этот перевод был выполнен коллективом переводчиков "Warhammer: Чёрная Библиотека". Их канал в Telegram находится здесь.

— Внимание — декомпрессия неизбежна.

— Братья, поторопитесь, сейчас же! — прокричал варповый кузнец Никия Белевонис сквозь вой сирен, неся на себе огромный вес раненого ветерана. Кровь брата стекала по броне Никии и разливалась по полу, окрашивая всё в красный, словно аварийный маяк. Отряд гигантов в силовой броне уже пробирался сквозь люк переборки впереди. Они были измотаны их доспехи покрывали внутренности врагов и испещряли выбоины от болтерного огня. Датчики брони варпового кузнеца мигали скопом тревожных огней, указывая на быстро разрушающийся участок герметизированной шлюзовой камеры. Они находились на одной из внешних палуб ударного крейсера «Дерзновенный», и, судя по всему, слои пластали и керамита между ними и чёрной бездной космоса были сильно повреждены. Обстрел макролазерных орудий Чёрных Храмовников оказался в высшей степени беспощадным.

— Ты… глупец, брат… — прохрипел Каликс Рова по потрескивающему воксу. — Оставил бы меня преследовать этих фанатиков. Я и так уже считай, что мёртв.

Цепной меч свершил своё грязное дело над телом легионера. Глубокие раны избороздили грудь, и Никия знал, что обнаружит внутри как минимум раздробленные кости и схлопнувшееся лёгкое.

— Считай это сохранением ресурсов, которые наша банда не может позволить себе потерять, — ответил Никия с огромным напряжением в голосе, поскольку в этот момент он переместил ещё больше веса раненого воина на плечи.

— А я считаю это просто привычкой. — Рова рассмеялся булькающим смехом. — Создавай сколько угодно чудовищ и машин, Белевонис, внутри ты всегда останешься костоправом.

— Попрекни меня ещё раз — и, возможно, я передумаю насчёт своих «привычек», — прорычал варповый кузнец, напрягая мышцы.

Ответа не последовало. Рова потерял сознание, уже готовая слететь с языка колкость свернулась сгустком крови во рту.

+Ты бы из кожи вылез, лишь бы не быть таким же ничтожным, как все мы,+ усмехнулся про себя Никия.

— Внимание — разгерметизация неизбежна.

Машинный дух в когитаторе переборки «Дерзновенного» продолжал настолько безучастно издавать предупреждение, словно стремительная разгерметизация недр крейсера ни капли его не беспокоила. Однако легионеры банды «Мехи Олимпии» прекрасно знали пределы возможностей своих силовых доспехов. Даже покровительство Вашторра не спасёт их от законов физики, если они не поторопятся.

За воинами следовали гулкие, словно раскаты грома, шаги. Последняя из демонических машин Никии — «Дециматор» — вышла из ангара в повреждённый отсек.

+Такое уродливое, грубое создание…+ Никия прищурился, глядя на неё. Монструозная двуногая машина была выше и массивнее дредноута. Каким-то непостижимым образом, её покрытый пластинами брони корпус казался грациозным. Голова свисала низко на груди, как у орка, обрамлённая усиленными наплечниками и двумя мощными руками: одна заканчивалась осадным когтем, другая — пушкой «Мясник».

За века службы он познакомился с другими варповыми кузнецами. Почти все они невероятно гордились своими творениями. Руки Никии тоже вдохнули жизнь в множество искусно собранных демонических машин, но он всегда относился к ним с равной долей прагматизма и презрения. Воспоминания о дымящихся обломках его хелдрейков и бойцовых дьяволов вызывали лишь раздражение из-за потраченных ресурсов и усилий.

+Вспоминать об этом — уже сентиментальность.+ Варповый кузнец покачал головой, отгоняя лишние мысли. +Теперь тебе остаётся лишь идти напролом.+

Никия почувствовал, как «Дерзновенный» начал манёвры уклонения, пытаясь оторваться от преследователей. Пробоина корпуса в этом отсеке могла погубить весь отряд.

— Укрепи стену! Используй себя! — прокричал варповый кузнец демонической машине. Виеос будет в ярости, но другого пути не оставалось. Нападение Чёрных Храмовников на мире смерти уже вынудило его оставить большинство демонических машин сдерживать врага, чтобы банда успела сбежать на «Дерзновенный». Он ещё сможет и обязательно создаст новые, ужасные машины смерти, но цена за них будет расти.

«Дециматор» мгновенно подчинился. Огромное чудовище, помесь демона и машины, сразу обнаружило повреждённый участок и принялось встраивать себя в конструкцию корабля, постепенно становясь её частью. Как только Никия и Рова прошли через люк переборки, воздух начал стремительно выходить наружу, прежде чем демоническая машина успела завершить свою задачу. Демоническая плоть, ранее дававшая жизнь «Дециматору», не могла противостоять космическому вакууму. Она вскипела и превратилась в тошнотворный пурпурный газ.

Механизмы продолжали работать, подчиняясь последнему приказу, до тех пор, пока они окончательно не остановились, залатав и укрепив трещину в корпусе судна.

Никия наблюдал через экран когитатора, как пузырящаяся плоть забрызгала стену. «Дециматор» исчез. Теперь у «Дерзновенного» была прочная — пусть и уродливая — заплата, поддерживающая конструкциюшлюзовой камеры. Как только зашипело активирующееся поле Геллера, ударный крейсер сбежал от верной смерти в варп с множеством раненых легионеров, размещённых надёжно, хоть и не совсем безопасно, в его полых костях.

— Мне нужно, чтобы ты не шевелился, Тимос, — неестественно спокойно произнёс Никия  Его братья, включая текущего пациента, находили утешение в мрачной угрюмости или расчётливом высокомерии. Варпового кузнеца это не задевало, в моменты рассеянности он и сам часто блуждал в тех же глубинах. Но когда Никии удавалось полностью очистить разум от всего отвлекающего — отрешённое спокойствие окутывало его словно плотное одеяло.

Оно помогало удерживать лазерный скальпель нартециума.

Он вёл лучом между извивающейся фиолетовой гнилью, что распространилась по руке Тимоса Галани, и ещё здоровой плотью у плеча. Варп и его твари — опасные инструменты. Риск считался оправданным, но каждый, кто запускал свои жадные руки в море душ, знал: мутации — лишь вопрос времени.

Вызывало уважение, сколь долго магистр одержимости смог продержаться, прежде чем скривился, исторгнув кровь меж обожжённых губ. Все Железные Воины славились определённой выдержкой, но Галани обладал обликом и стойкостью древней каменной статуи. За последние сто лет он собственноручно вживил в плоть защитные обереги из кованого железа. В сфере деятельности Галани это было разумной, пусть и несколько причудливой мерой предосторожности.

Наконец осквернённая варпом конечность с глухим влажным стуком упала на стальной хирургический поднос, и Никия отключил скальпель. Весьма древний прибор, но он никогда не мог заставить себя его выбросить. Никия поддерживал механизм в идеальном состоянии, даже вручную затачивал каждый адамантиевый зубец костяной пилы. Расстаться с инструментом из гордости или презрения стало бы расточительством. Та часть жизни, когда он служил братом-апотекарием, давным-давно завершилась. Однако, пока он вместе с себе подобными боролся за выживание с невежественным Империумом и каждым злобным ксеносом среди звёзд, умение врачевать раны и выжигать гниль было слишком ценным ресурсом.

Никия бросил взгляд мимо Галани на Рову, неподвижно лежащего на соседнем операционном столе. Пришлось приложить значительные усилия, чтобы стабилизировать его медицинское состояние. Помимо пробитого лёгкого, чёрный панцирь вдавился в грудную клетку, разрушив второе сердце. Никии пришлось вскрыть тело другого боевого брата, скончавшегося от ран после возвращения на «Дерзновенный», и забрать у того сердце для Ровы. Сейчас его пациент лежал неподвижно, сопровождаемый лишь тихим гулом аппарата искусственного кровообращения, перекачивающего кровь, пока не заработает новое сердце.

— Мутация распространилась быстрее, чем я рассчитывал. — Голос Галани напоминал скрежет трущихся скалобетонных плит.

— Все живые существа стремятся к самосохранению. Тебе следовало сразу обратиться ко мне, как только обнаружилась гниль. Тогда, возможно, ты потерял бы лишь кисть, — Никия не отрывался от работы. Изоляция нервов для дальнейшего вживления ждущей своего момента аугметической руки была крайне утомительным процессом.

— Следи за языком, Белевонис. — Глаза пациента налились яростью. — Я мог бы и сам очистить себя, если бы ублюдки Дорна столь внезапно на нас не навалились.

— Не сомневаюсь, что ты бы справился. Напоминаю: не двигайся, — у Никии внезапно возник невольный порыв отчитать брата, но он сдержался. — Лучше прибереги свою ярость для предстоящей работы, а её впереди немало. Нам придётся создать кое-что получше. Менее уязвимое. Более эффективное.

+Более отвратительное.+

Он нахмурился, присоединяя нервные окончания к приёмникам аугметической руки. Лицо Галани перекосилось от сдерживаемой муки.

+Нас обрекли на жизнь в окопах ещё до начала Долгой войны, а теперь гонка на истощение изводит ещё сильней. Демонические машины немного сокращают разрыв между нами и распухшим трупом Империума. Их должно быть достаточно,+ убеждал себя Никия.

— Десятилетия труда брошены в пасть недостойным врагам, — прошипел он с горечью. — Теперь нам годами придётся скрываться.

— Белевонис, — донеслось из встроенного в горжет Никии вокса, слова проскрипели, словно распахнутая дверь склепа. Капля пота скатилась по лбу. Галани тоже услышал этот голос и затаил дыхание.

— Виеос, — ответил Никия, тщательно себя контролируя. — Чем могу служить?

Повелитель «Мехов Олимпии», Сидеро Виеос, в течение почти тысячи лет возглавлял банду. И хотя каждый космодесантник — будь то лоялист или освобождённый — не ведал страха, все воины «Мехов Олимпии» ощущали нечто похожее на трепет всякий раз, когда звучал голос Виеоса.

— Насколько я понимаю, именно ты и Тимос Галани приняли решение бросить демонические машины. — Слова царапались в воксе, сопровождаемые тихим шипением.

— Ты всё верно понимаешь, — спокойно ответил Никия. Он не позволял рукам дрожать, аккуратно подключая последний пучок нервов и закрывая корпус. — Но я не стану оскорблять тебя, объясняя то, что ты и так прекрасно знаешь. Это был выбор между машинами и жизнями воинов банды.

— Наш покровитель будет крайне недоволен этой утратой. А ведь его цена и без того… значительна.

Вот оно. Как Никия и опасался.

— Ковчеготатец необычайно… строг в вопросах неудач, — продолжил Виеос. — Как и я.

Никия почувствовал угрозу в голосе Виеоса столь же ясно, как если бы тот приставил боевой нож к его горлу.

— У нас ещё есть время. — Он закрепил новую аугметическую руку и начал подключать нейроинтерфейс. — Я создам для тебя и Вашторра демонические машины, равных которым не знала ни одна банда.

— Ловлю на слове. Немедленно приступай к работе. — Исполненный яда голос опустился до шёпота. — Добьёшься успеха — и сможешь, наконец, оставить этот гниющий апотекарион.

— Я с нетерпением жду этого, — солгал Никия и своему командиру, и самому себе.

Он задержался в апотекарионе после того, как Галани ушёл. Инструменты давно стерилизованы, нартециум убран на место, но Никия никак не мог заставить себя уйти. Время от времени случайное воспоминание пыталось вонзить свои пальцы ему в глаза. Как бы сильно ему ни хотелось оставить прошлое позади, самые потаённые уголки сознания с раздражающим упрямством цеплялись за него. Он легко мог представить своё прежнее «я» в отражении отполированных лотков — наивного брата-апотекария. Но Вашторр Ковчеготатец ожидал от банды больших результатов - как, впрочем, и Виеос.

+Той жизни, которая у меня была десять тысяч лет назад, нет места в моих планах,+ твёрдо сказал себе Никия, счищая последний след запёкшейся крови со своего доспеха. +Когда я выйду отсюда, то сделаю это с железной убеждённостью. Я устал оглядываться назад.+

В ушах внезапно завыл тревожный сигнал, сообщающий об остановке сердца. Никия не раздумывал ни секунды. Мышечная память перенесла его к операционному столу, где лежал Рова… и он в гневе застыл на месте. Этот громила уже очнулся и молча отсоединял медицинское оборудование.

— Теперь я знаю, что ты нарочно меня провоцируешь, — выплюнул Никия, шагая к Рове.

Его пациент не ответил. Он сидел и вытаскивал разные иглы и кабели из своих конечностей.

— Каликс, прекрати. Поломаешь что-нибудь, что трудно будет заменить.

— Ты напрасно обвиняешь, брат, — невозмутимо отозвался Рова, без тени былого веселья. Выражение мрачного стоицизма проложило глубокие тени по угловатым щекам и посеяло тьму в его глазах. — Я не собираюсь раздувать пламя твоего гнева ради забавы.

Столь внезапная серьёзность обезоружила Никию. Будучи сбитым с толку, он с усмешкой покачал головой:

— Ты всё равно это делаешь.

— Твоё раздражение — твоя ноша, Никия. — Рова смотрел исподлобья, награждая брата характерным суровым взглядом их легиона. — Я всё слышал. Банда хромает в варп, а мы по-прежнему во власти сделки с Вашторром?

— Собирать подать Ковчеготатцу взамен его знаний — наилучшая возможность, что только выпадала нашей банде. Или ты не ценишь наших устремлений? Упрекаешь за то, что мы хотим большего, чем надрываться в каждом забытом Трупом-Императором окопе этого или любого другого сектора?

Никия понимал, что Рова задел его за живое, но у него просто не осталось сил сдерживаться. В конечностях покалывало от усталости. Он уже и не помнил, когда в последний раз снимал броню для отдыха.

— Конечно, мы заслуживаем большего! — Теперь взорвался сам Рова. Он спрыгнул с операционного стола и выпрямился в полный рост. Огромный, даже по меркам космодесантников, на ладонь выше Никии. — Нас с самого начала создали, чтобы мы могли выдержать любое дерьмо, брошенное в нас — и не дрогнуть. Мы были выкованы, чтобы справляться с наибольшими трудностями. И мы продирались через худшее из худшего в течение тысячелетий. Эта сделка лишь заставит нас сожрать ещё больше дерьма!

Рова зарычал, скрестив увитые мышцами руки на широченной груди:

— Если ты забыл, варповый кузнец, то напомню: мы, Железные Воины, используем Хаос. Мы держим его в узде всеми доступными способами и не идём по стопам наших слабоумных братьев, что утонули в его соблазнах. Если мы разочаруем Ковчеготатца — то навеки станем его рабами. Наверняка ты и Тимос обдумываете как нам выйти из этой ситуации.

— Нельзя разорвать сделку с Ковчеготатцем! — взорвался Никия. — Неужели ты сохранил столь мало веры в своих братьев?

— Сейчас ты спасаешь наших братьев лишь для того, чтобы потом отдать их этой твари, Никия! — Рова тоже повысил голос, жилы на лбу вздулись от ярости. — Неужели  ты видишь в нас лишь расходники?

Никия ткнул пальцем латной перчатки в грудь брата, оставив синяк. Скобы на свежих швах наверняка жгли, но Рова не выказал и намёка на слабость. Кузнец прошипел сквозь зубы:

— Мы добьёмся успеха, Каликс — с тобой или без. А если ты настолько глуп, чтобы пойти своим путём — уверяю тебя, никто из нерождённых не откажется поживиться твоей одинокой душой.

Молчание повисло между ними, словно трупы на старой виселице.

Два трансчеловеческих воина стояли, не дыша, сжимая кулаки, следя друг за другом в ожидании удара, которого так и не последовало.

Вместо этого Рова вздохнул и опустил руки вдоль тела:

— Я не жалею, что отверг Империум. Не тоскую по тем дням, когда в нашу старую Третью Роту в равной мере летели как плевки, так и требования. Но я и правда скучаю по давно ушедшим временам, когда мой брат и друг не был столь жалким ублюдком.

Плечи Никии поникли сами собой.

Рова продолжал, не глядя ему в глаза:

— Ты — варповый кузнец. Если ты говоришь, что добьёшься успеха — клянусь своим телом и болтером, так и будет.

— Железо внутри, железо снаружи, — Никия попытался произнести эти слова с гордостью, но оба знали, что под девизом легиона скрывался немой вопрос: «Ты действительно со мной, брат?»

Рова не повторилза ним. Он покинул апотекарион в такой тишине, что даже звук шагов не коснулся ушей Никии.

Варповый кузнец и горстка технически подкованных легионеров неделями занимались изматывающими ремонтными работами, которые любого смертного рабочего давно свели бы в могилу. Но даже их трансчеловеческие руки, привычные к трудностям, покрылись волдырями и замедлились от усталости.

Теперь изнурённый Никия стоял на мостике. Виеос восседал на командном троне, погрузившись в последний инвентарный доклад. Белки немигающих глаз усеивали красные точки от множественных кровоизлияний, делая взгляд ещё более невыносимым. Травма столетней давности искалечила горло и челюсть, их скрепили пластинами, и теперь они торчали перед нижней челюстью словно стальные клыки.

Рова, казалось, был столь же поглощён отслеживанием сигналов. Никия вновь сосредоточил внимание на своей когитаторной станции и крепко нахмурился. Пустотные щиты теряли энергию, и он уже час как пытался локализовать утечку. Столбцы сияющих алых рун упрекали его неприемлемо низкими показателями и неизвестными кодами ошибок. Он вдавил кулаки в глаза, втирая засохшие струпья в ресницы.

+Всему наступает конец,+ напомнил он себе, отключая группу неисправных энергетических реле. +Теперь тебе остаётся лишь идти напролом.+

— Виеос, — вдруг сказал Рова с оттенком интереса в голосе. — У меня что-то есть на авгурах дальнего сканирования. Два корабля на орбите Вагари III, следующей планеты в системе. Это имперские крейсеры.

Тот отложил инфопланшет и приподнял иссечённую шрамами бровь:

— Крейсеры? Они нас засекли?

— Наши авгурные комплексы собирают данные на огромном расстоянии, — заинтересованно вставил Никия. — Сомневаюсь, что у них такие же мощности.

Виеос подался вперёд на командном троне:

— Расскажи мне всё об этих судах.

Рова переключился между несколькими информационными мониторами.

— Оба класса «Готика». Но не принадлежат к Навис Империалис. Идентификационные коды соответствуют Адепта Сороритас, Орден Укрепляющего Благословения. — Он нахмурился.

Никия начал пересекать мостик по направлению к Виеосу и Рове, поглаживая подбородок.

— Женщины из Сороритас — воины-фанатики, слепо преданные Имперскому культу. Они смертны, но прекрасно подготовлены и почти не поддаются порче варпа. Империум бросает их в бой против подобных нам или ксеносов с той же лёгкостью, что и против своих «еретиков». — Он поморщился. — И это нас наши заблудшие братья зовут мясниками и предателями…

Рова кивнул в задумчивом согласии:

— Тогда они точно доставят нам неприятности, если мы бросим им вызов. Предварительное термальное сканирование показывает аномально высокие температурные пики в отдельных зонах на поверхности планеты. Ничто не сжигает прометий так, как танки и шагоходы.

В уме Никии начали вращаться шестерёнки. Банда «Мехи Олимпии» всё ещё зализывала раны. Конечно, недавние набеги частично компенсировали нехватку запасов и подношений, но в текущей ситуации оставалось сомнительным, сможет ли банда предоставить то, что требовал Ковчеготатец.

— Виеос, позволь изложить тебе свои соображения? — почтительно спросил Никия, склонив голову перед командиром.

Увидев, как Виеос утвердительно кивнул острым подбородком он продолжил:

— Каликс прав: полномасштабная атака поставит под угрозу как нашу банду, так и запасы, особенно с учётом приближающегося срока платить дань Ковчеготатцу. Однако я полагаю, что столкновение с Адепта Сороритас может принести нам выгоду.

— Продолжай, варповый кузнец. — Виеос пока не выказал ни одобрения, ни недовольства.

— Империум в застое. Он вряд ли поведёт войну манером, отличным от тех, что нам уже известны. Даже если нам ещё не довелось сражаться напрямую с Адепта Сороритас, мы слишком хорошо знаем нашего имперского врага. — В его глазах зажглось что-то похожее на возбуждение, развеивая застилавший разум туман. Он указал на экран когитатора, на котором вращалась модель планеты.

— Согласно данным, Вагари III покрыт в основном перерабатывающими заводами и не лежит ни на одном из основных варп-маршрутов, что использует Империум. Даже налоговые патрули, скорее всего, редко сюда наведываются. За последний месяц мы не зафиксировали ни малейшей активности ксеносов в реальном пространстве. Если здесь Сёстры, то не для помощи. Это очищение.

— Они будут заняты тем, что обрушат свой гнев на разрозненные массы. — Металлические пластины на лице Виеоса растянули его губы в напряжённой, злобной ухмылке.

Рова тоже увидел возможность.

— Что может быть более ценной добычей для Вашторра, чем освящённые машины, которые ему прежде не удавалось заполучить? Если этих воительниц, по слухам, невозможно совратить, может, и их боевые машины такие же. Представь, сколько он сможет из них извлечь.

Теперь настал черёд Никии подражать мрачной ухмылке Виеоса.

— Представь, что мы сможем из них создать. Только подумай: демоническая машина на основе механизма, сама природа которого противится осквернению. Демон внутри такой машины никогда не сумеет вырваться.

— А я как раз знаю, как это сделать, — подхватил Виеос. Красный свет в его глазах, казалось, пылал в отблесках экрана когитатора.

— Варповый кузнец, ты говорил, что созданный тобой мусорный код также можно использовать для передачи сообщений, источник которых отследить невозможно?

Его бронированные руки уже вводили команды на консоли.

— Именно так. Он самый изощрённый из всех, что я создавал, — подтвердил Никия.

Виеос жестоко и зло рассмеялся:

— Тогда давай поможем этим бедным еретикам.

— ВСЕМ ВЫЖИВШИМ ГРАЖДАНСКИМ — СОБРАТЬСЯ В КРАТЕРНОЙ ДОЛИНЕ.

Госпитальерка Эвалина Сальваренти дёрнула за аварийный сброс креплений на коленопреклонённом боевом костюме «Образцовый», и вопящий пилот рухнула в протянутые руки.

Шлем сестры был объят огнём. Взрыв самодельной зажигательной гранаты оказался столь мощным, что проплавил резиновые шейные уплотнители и пробрался внутрь шлема. Устройство, возможно, было примитивным и грубым, но на Вагари III в основном располагались нефтеперерабатывающие заводы. Доступ к горючим веществам у населения никуда не делся — в отличие от их веры.

И всё же, ничто не могло сравниться с очищающим пламенем самых благородных слуг Императора.

Всех их ждало очищение.

Орден Укрепляющего Благословения уже целых пять дней вёл боевые действия, но сёстры оставались стойкими, даже когда переутомление наступало им на пятки. Как только это место будет очищено, они станут ждать приказов канониссы — куда обрушить гнев Императора в следующий раз.

Сервомоторы силовой брони Эвалины приняли на себя основной удар, когда она спрыгнула с обесточенного шагателя, прижимая к груди раненую Сестру Битвы. Она осторожно уложила искалеченную женщину у ноги машины. Та билась в конвульсиях от боли и шока, но быстро введённая доза морфия немного помогла.

— Сестра, мне нужно, чтобы ты не двигалась, — мягко сказала Эвалина и с предельной аккуратностью принялась снимать обгоревший шлем при помощи инструментов хирурга.

Под ним она нашла лишь кровавое месиво.

Обугленная плоть отслаивалась с мышц свернувшимися лентами.

Вместе, высокая температура и герметичность шлема вызвали разрыв правого глаза Сестры — расплавленная масса стекала по щеке, словно вязкие слёзы. Её губы оттянулись назад, обнажив выбитые взрывом зубы. Эвалина думала, что уже видела все возможные способы, которыми война может искалечить человеческое тело, но злой рок и неумолимые законы Вселенной всегда находили, чем её удивить. Она молилась, чтобы принять страдания своих сестер на себя, пока принималась за работу.

Эвалина обработала уничтоженные участки плоти мощным антисептиком. Госпитальерка направила механическую руку хирургеона, осторожно срезая и снимая те куски, которые уже невозможно было спасти, и приклеивала тонкие слои синтекожи по мере продвижения.

Она услышала их раньше, чем увидела: по небу пронёсся стремительный отряд серо-белых с бирюзовым силуэтов и опустился к её позиции почти без потери скорости. Канонисса Жанетта и её отряд зефиримок с прыжковыми двигателями двигались в отточенном единстве, словно поршни, приводящие в движение весь механизм Укрепляющего Благословения.

— Сестра Эвалина! — позвала канонисса по вокс-связи. — Район очищен. Я отдала приказ Томоэ и Кахине доставить с орбиты передвижные соборы. Они приземлятся с минуты на минуту.

— Вы добились превосходного прогресса, моя канонисса, — Эвалина почтительно склонила голову. — Вскоре эта планета будет очищена от скверны ереси. А соборы укрепят святость места.

— Мы приближаемся к завершению этого конфликта. Сделай всё возможное, чтобы поддерживать наши силы в строю, — Жанетта поклонилась в ответ. — Эти... животные вызывают у меня отвращение, — она выплюнула эти слова, словно проклятие. — Ты видела поразившие их мутации? Променять свет Императора на это безумие...

— Видела, моя канонисса. Это пробуждает во мне такую ярость, что я едва могу её выразить, — Эвалина покачала головой, вытирая остатки расплавленной склеры и закрывая пустую глазницу жёсткой повязкой, пропитанной благословлённым настоем собственного изготовления. Он обладал сильным анестезирующим эффектом и должен был удерживать лицевую структуру, пока не установят аугметику. — Неважно, как долго или сложно это будет — мне доставит величайшее удовольствие увидеть, как их сотрут с лица Его мира.

— Твое желание сбудется, сестра, — сказала Жанетта и вызвала гололитическое изображение на своём наруче, чтобы Эвалина могла его увидеть. — Мы засекли значительное скопление оставшихся культистов в этой долине. Нам непросто будет аккуратно высадить и развернуть там технику, но и у культистов не будет шансов на бегство. Наше святое пламя наполнит долину прежде, чем они успеют даже попробовать спастись.

— Остальные из отделения боевых костюмов Темперантия будут готовы выдвинуться через несколько минут. Сейчас они пополняют боезапас, — подтвердила Эвалина.

— А она сможет присоединиться к ним? — Жанетта указала на пациентку Госпитальерки.

Эвалина ещё раз осмотрела пилота — и, словно отвечая своими действиями на вопрос, надела на неё собственный шлем и снова взяла на руки. Раненая Сестра всхлипнула, когда Эвалина усадила её в кабину шагателя, сделав быструю инъекцию стимулятора, и герметично закрыла люк. Прошло несколько ударов сердца — и боевой костюм вновь встал в полный рост.

— Выдвигаемся по вашему приказу, канонисса, — вновь склонила голову Эвалина.

— Сёстры, следуйте по координатам, загруженным в когитаторы брони. Очистим же этих ничтожествот их грехов!

Даже без шлема Эвалина слышала раскатистый боевой клич Жанетты. Отряд Зефирим вновь взмыл в небо, за ними шли бронированные колонны «Умертвителей», Машин Покаяния, «Испепелителей» и «Экзорцистов». Отряд Темперантия воссоединился с исцеленной сестрой и ускорил марш к намеченной цели. Эвалина уже собиралась двигаться следом с остальными отрядами Сестёр Битвы, когда нечто ухватило её за лодыжку. Она мгновенно обернулась, взводя болт-пистолет.

Это был человек, или скорее нечто, оставшееся от того, кто отринул благословение Императора. Насколько Эвалина могла судить, обе ноги у него были оторваны выстрелами тяжелого болтера на уровне бёдер. Но не это вызвало у неё тревогу. Из-под волос на голове торчали синие перья. Радужки его глаз сияли зловещим золотистым оттенком, даже несмотря на то, что свет в них уже угасал. Рука, которой он схватил её, имела утолщённые суставы и покрыта чешуёй, словно лапа охотничьей птицы.

— Пожалуйста… — прохрипел он. — Почему… почему вы делаете это с нами?

Выдержка у Эвалины была крепче железа:

— Мы — слуги Императора. Все, кто противится Его воле, — еретики.

Умоляю… — простонал он, боль явно отбирала последние силы. — Мы не видели никого из Империума десятилетиями… Мы были так одиноки, брошены. Архитектор научил нас, как… как можно построить лучшую жизнь. Моя жена… моя дочь…

— Этот Архитектор обманул вас. — Эвалина позволила голосу смягчиться. Она заговорила тёплым, ласковым тоном, каким обычно утешала раненых солдат и сестёр:

— Такой путь ведёт лишь к дальнейшему проклятию. Ты этого хочешь для своей семьи? Или примешь милосердие Императора?

— Милосердия… — взмолился он, а из рта заструилась тёмная кровь. — Пожалуйста… милосердия…

— Так и будет — для тебя и твоей семьи. — Эвалина мягко улыбнулась, опустилась на одно колено, приставила дуло болт-пистолета к его виску… и нажала на спуск.

Никия был потрясён тем, что даже сквозь фильтры шлема он чувствовал, насколько воздух насыщен гарью от гор сожжённых трупов.

И Укрепляющее Благословение, и культисты повели себя ровно так, как ожидалось. Толпы собрались в чаше Кратерной долины, и грозные воительницы не медлили — они обрушили на них потоки раскалённого пламени. Столь яркое проявление жестокости заставило Никию почти забыть, что перед ним всего лишь смертные.

+Фанатизм — единственное истинное оружие, что осталось в арсенале Империума,+ усмехнулся он.

Больше всего внимание Никии привлекли странные шагатели Укрепляющего Благословения. Среди них было три уникальных образца. Наименьший из них был покрыт бронёй, стилизованной под силовые доспехи Адепта Сороритас, его пилот сидел в грудной секции и управлял машиной при помощи систем, подключённых к конечностям. Другая машина была орудием пытки и ковыляла вперёд с прикованным к её передней части едва одетым человеком. Тот вопил от боли, вызванной закреплённым на голове и утыканным электродами шлемом.

А последний образец можно было описать лишь как несущий смерть саркофаг.

Шагатель передвигался на мощных ногах с широкими металлическими ступнями. Каждая рука была оснащена огнемётом сверху и массивным вращающимся лезвием внизу — оно вращалось с такой скоростью, что ни одна капля крови не могла задержаться на его сверкающей поверхности. Глухие металлические гробы с бледными посмертными масками взирали на ужас поля битвы с непоколебимым спокойствием.

— Вон там… — Никия сузил глаза. — Из этого получится превосходная демоническая машина.

— Каликс, ты на позиции? — спросил он по вокс-связи. Виеос приказал ему, Рове и Галани взять с собой пятьдесят легионеров и спуститься на поверхность. Половина отрядов ушла с Ровой в тыл кратера, а он и Галани разделили оставшихся между собой — по одной четверти с каждого фланга.

— Готов, варповый кузнец, — подтвердил Рова.

— Первая волна — вперёд, — скомандовал Никия, взмахнув рукой.

«Мехи Олимпии» вырвались из засады в скалах над кратером и ринулись вниз по его склонам. Каликс вёл наступление, подобно живому тарану: сначала они врезались в бегущих культистов, а затем легионеры открыли огонь из болтеров по застигнутым врасплох силам Адепта Сороритас. Сплочённость воительниц рухнула под градом выстрелов, когда ряды в бирюзово-серых цветах начали окрашиваться кроваво-красным.

— Твои жертвы готовы, Тимос. — Никия снова рубанул рукой, словно топором. — Вторая волна — вперёд.

— Принято, варповый кузнец. — Голос Галани звучал чётко и решительно в вокс-динамиках. Воины, следовавшие за ним, начали подавляющий обстрел по периметру, пока магистр одержимости принимался за своё мрачное дело. — Принеси мне что-нибудь стоящее.

— Уже нашёл, — Никия переключил канал на частоту, разделённую с его подчинёнными отрядами. — Третья волна — за мной. Вывести из строя шагатели!

Варповый кузнец и его легионеры рванули вниз по склону, пригибаясь под ответным огнём. Сёстры, похоже, всё ещё не оправились от внезапной атаки, и потеря времени на смену оружия с огнемётов ближнего боя на дальнобойное стрелковое дорого им обходилась.

+Прекрасно. Пусть будут в замешательстве.+ Активировавшийся силовой топор Никии с лёгкостью разрубил первую же противницу надвое. Её голова, рассечённая по вертикали, медленно выпала из шлема — каждая половина сохраняла одно и то же выражение замешательства. Свежую рану на щеке стягивали металлические скобы.

+Полевые медики вам здесь не помогут.+ Он мысленно пожурил и её, и самого себя.

Хаос поглотил весь кратер. Танки, украшенные витражами и арками из полированного серебра, начали поливать из тяжёлых болтеров отряды боевой банды и обугленные груды тел культистов. Искусность исполнения этих машин отрицать было невозможно — но Никия ясно видел — их солдаты были на пределе истощения. Зачищать крупные населённые пункты огнём и мельтой — медленное, изнуряющее дело даже для обладателя трансчеловеческих сил. Смертные, выполняя ту же задачу, могли умереть на месте.

Стон агонии пронзил грохот битвы, он плавно нарастал, когда к нему начали присоединяться другие голоса, вплетаясь в траурный плач. Никия поднял взгляд от своего поверженного врага и заметил падающую с небес воительницу с вышитым капюшоном и украшенным реактивным ранцем в форме крыльев. Он увидел дыру в её груди, где попавший болтерный заряд прошил тело насквозь и вырвал часть спины. Тело рухнуло на землю и одна из сестер подбежала и подхватила её. Эта Сестра носила на спине тяжёлый механический аппарат с множеством манипуляторов. Когда она поняла, что не сможет спасти павшую, её голова, покрытая рясой, поникла.

+Апотекарий…+ Никия так сильно прикусил внутреннюю сторону щеки, что почувствовал во рту вкус крови, и вновь сосредоточился на сражении. Апотекарий Сороритас была всего лишь ещё одним врагом, которого предстояло убить.

— Стреляйте в саркофаг, а не в саму машину! — предупредил он по воксу, пока готовил излучающее мусорный код устройство. — Нам она нужна в рабочем состоянии!

Серия подтверждающих откликов отозвалась эхом в шлеме, и его отряды отрезали один из этих странных саркофагов-шагателей от окружающей пехоты. Болты пробили железный гроб в центре, но гротескная махина всё ещё продолжала двигаться вперёд, изливая на окружающих каскады крови и гидравлической жидкости. Никия направил излучатель на кровоточащую машину и позволил осквернённому варпом коду пронестись с визгом в пространстве между ними. По шагателю мгновенно пошли судороги, когда его конечности окутали фиолетовые дуги электрических разрядов. Его изогнутые назад ноги подогнулись, и он рухнул на них, словно преклонившись в мольбе.

— Тимос, шагатель у меня, — подтвердил Никия по воксу, выпуская прицельную очередь плазменных выстрелов в головы нескольких Сестёр. Все их грозные шлемы плавились при попадании, превращая металл и мозг в кипящую массу.

— Хоть у кого-то хорошие новости, — буркнул Галани. — Иду к машине. Демон требует не только душ убитых… ему нужно что-то, что будет нести боль…

— Никия, Тимос! — прорезался в громкоговорителях голос Ровы. — Смотрите! Апотекарий!

Никия резко развернулся, подняв силовой топор и ожидая боя.

Ничто за тысячи лет службы не могло подготовить его к тому, что он увидел.

Апотекарий Сороритас стояла на вершине дымящегося кургана из тел культистов. Безжизненное тело павшей воительницы с прыжковым ранцем висело у неё на плече, а в другой руке она держала икону с изображением флёр-де-лис, выкованную из серебра, отполированного до такой степени, что свет, отражаясь, преломлялся словно в призме. Она что-то выкрикивала — нет, возносила молитву — и её глаза начали светиться ослепительно-белым светом. Перед ней лежала целая рота павших сестёр Укрепляющего Благословения. Десятки других были изранены и двигались с трудом.

Против всякой логики, одна за другой, павшие Сёстры Битвы начали подниматься с земли.

Открытые раны затягивались.

Сломанные кости восстанавливались в разрушенных конечностях.

Молитва апотекария становилась громче и сильнее, когда воскрешённые воины присоединялись к хору. Когда свет рассеялся, Никия потерял её из виду — она затерялась среди вновь вставших солдат, поднимавших с земли окровавленное оружие и готовых снова открыть огонь.

Внезапная атака на измотанную роту Сестёр была пределом возможного риска. Теперь уже «Мехов Олимпии» превосходили и численностью, и огневой мощью.

— Белевонис! — Голос Галани исказило от боли. — Надо сделать это сейчас! Жертва должна быть больше, иначе я не смогу удержать демона!

Всё вокруг замедлилось для Никии. Казалось, что он даже не на этом поле боя. Он чувствовал, будто стоит на распутье между двумя жизнями. В эти решающие секунды он должен был сделать свой выбор ради боевой банды.

+Теперь тебе остаётся лишь идти напролом.+

Он повернул голову и увидел Рову, перезаряжающего болтер в нескольких шагах. Тот вставил магазин и уже начинал палить по всему, что двигалось. Никия приблизился, тяжесть выбора давила на плечи весом целой вселенной.

— Брат, — сказал он с мрачной серьёзностью, положив руку на наруч Ровы. Легионер прекратил стрельбу и повернулся к варповому кузнецу.

— Никия?

— Мы вот-вот проиграем. — От этих слов перехватило в горле. — Ты ведь обещал помочь мне добиться успеха?

— Телом и болтером, варповый кузнец. — В голосе Ровы сквозило замешательство, он не знал, что за этим последует.

— Прости меня, Каликс. — Никия склонил голову, и быстрее, чем позволяли даже трансчеловеческие рефлексы, его мехадендриты вырвались из наплечных креплений. Они вонзились в тело товарища с механической бессердечностью, пригвоздив ноги Ровы к земле и руки к бокам.

— Прости, что твой друг — жалкий ублюдок. Прости то, чем я был, всё это лишь ради блага банды.

Никия позволил космической безмятежности смыть из сознания все сомнения и остатки былой чести. Осталась лишь притуплённая ясность: человек перед ним — и необходимость принести жертву.

— Никия, ты бесчестный, трижды проклятый…

Но Никия уже не слушал. Его кулак ударил в шею Ровы, смяв клапан на стыке брони и сорвав шлем. Он ударил второй раз, сломав нос и свалив друга на спину. Никия навалился сверху, всем своим весом сокрушив грудь, которую ещё совсем недавно собирал воедино.

Рова рвался из объятий мехадендритов, резко дёргая головой чтобы уклониться от ударов, но кулаки Никии продолжали обрушиваться на него.

— Остановись… брат… — Рова выплюнул кровь. Его глаза почти заплыли в раздробленных глазницах. Он попытался подтянуть ногу, чтобы ударить Никию коленом в живот, но не хватило ни силы, ни инерции против удерживающих мехадендритов и массы легионера сверху. — Брат… Апотекарий…

— Теперь тебе остаётся… лишь идти напролом, — пробормотал Никия, отвергая последние мольбы друга.

Двумя руками он ударил Рову по вискам, вырубив сопротивляющегося воина.

Варповый кузнец втянул мехадендриты обратно.

Никия подхватил бесчувственное тело и поволок к задней части кратера, где Галани и его отряды уже обезопасили поверженного шагателя и начали вызывать демона из варпа.

— У нас есть жертва. Он стоит сотни душ. Его тело будет достойным вместилищем. — Собственный голос звучал для него отстранённо.

— Варповый кузнец… кто столь ценная жертва? — впервые за век совместной службы Никия услышал в голосе Галани нерешительность.

По мере приближения он увидел Галани в центре круга железных оберегов, с саркофагом-шагателем позади. Тело кающейся Сестры было бесцеремонно выброшено в грязь. Руки магистра одержимости были воздеты к небу и исчезали в разверстой трещине реальности над головой. Щупальца энергии, болезненные цвета которых Никия едва мог воспринять, обвивали Галани, и он явно с трудом удерживал контроль.

Сёстры Адепта Сороритас яростно наступали на позиции их отрядов, и когда боеприпасы у легионеров подошли к концу, в ход пошли цепные мечи, отрубающие конечности, и кулаки, проламывающие грудные клетки с силой камнебетонных блоков.

Никия не видел глаз Галани за линзами шлема, но знал — тот вздрогнул от осознания. Когда он пересёк границу ритуала, то заговорил:

— Тактических альтернатив нет. Мы обязаны обеспечить выживание боевой банды. Каликс знал это. — В голосе не было ни эмоций, ни интонаций. Будто говорил когитатор. Никия уложил Рову у ног Галани, не позволяя себе смотреть на распухшее лицо друга. Он достал из потрёпанного мешка очередной железный оберег и положил на залитый кровью лоб.

— Воля твоя, варповый кузнец, — сказал Галани с ужасающей тяжестью в голосе.

Ослепляющий выброс варп-света вырвался из оберегов Галани и пронзил разрыв над головой. От потустороннего вопля вырываемого из моря душ нерожденного у Никии заныли зубы.

Галани с усилием вытащил руки из разрыва, сжимая крепкой хваткой чудовище, сотканное из угольной маслянистой энергии. Всё его тело было покрыто глазами, чёрными, словно сама бездна. Из темени росли высокие рога, закрученные, как двойная спираль, c бритвенно-острыми концами. Шипастый хвост и язык с яростью хлестали магистра одержимости, но его воля и мощь удерживали демона.

Как только Галани отпустил, демон взметнулся в бешеном вихре, вонзившись головой в отмеченное в качестве жертвы тело. Его сущность мгновенно впиталась в плоть Ровы, и тело легионера задёргалось, его конечности начали гнуться под неестественными углами.

Только вдвоём Никия с Галани смогли поднять Рову, пока одержимость захватывала его. Им с трудом удалось засунуть его — вместе с доспехом и всем прочим — в раскрытую пасть саркофага. Никия ударил по коленным суставам силовым топором, раздробив их под бронёй и согнув назад, чтобы воин поместился. Ни один не колебался, захлопывая крышку гроба, даже когда яркость варп-света усилилась.

Мехадендриты Никии рванулись  за его спиной, выхватывая обломки силовой брони и останки машин. Инструменты на концах мехадендритов активировались и наполнились энергией, а сам Никия перевернул свой топор, выставив вперёд не режущий край, а молотообразный обух. Как и бесчисленное количество раз до этого, он начал ковать демоническую сущность, живую плоть и стойкую машину в ту форму, которую сам избрал. Он позволил себе стать проводником силы, которую Галани вытягивал из варпа, создавая конструкцию с чудовищной скоростью и злобным вдохновением. В сознании был чёткий образ, что именно нужно создать. Задуманный проект накладывался на его зрение, словно на дисплее шлема. Он следовал ему с вновь обретённой уверенностью, вживляя металл и плоть в их новые, истинные места.

Невежественный ум назвал бы это ритуалом.

Варповый кузнец называл это владычеством над устройством материального и нематериального мира.

+Вот она, моя цель. Прими её. Ты и я, Каликс, вытащим нашу боевую банду из траншей, в которые нас загнали.+

Но Каликс начал кричать.

Готический корпус шагателя сильно потемнел, растянулся удлинившимися, деформированными конечностями, усиленными массивными лиловыми мышцами. Из спины, выполненной в виде собора, выросли длинные пики, а посмертная маска саркофага исказилась в пугающее подобие лица Каликса. Черты обезобразила агония, когти демона держали веки широко распахнутыми, а рога пронзали лоб, словно нечестивая корона. Пилообразные клинки на руках раздуло до безобразия — каждый изломанный зубец теперь был длинной с руку обычного человека. Демоническая машина поднялась с колен, воздев уродливые конечности к небу, и взревела так, что сама земля задрожала.

Даже исцелённые Сороритас на мгновение остановили своё наступление при виде этого ужаса.

Никия указал силовым топором в сторону Укрепляющего Благословения и спокойно произнёс:

— Убить.

Демоническая машина рванула вперёд с ослепительной скоростью, подняв пилы, и одним чудовищным ударом рассекла целый отряд пополам, отделив туловища от ног. Она двигалась не с дёрганной механической походкой «Дециматора» или «Стального дьявола» — нет, казалось, это тело всегда принадлежало ей. За считанные секунды стены кратера окрасились алым туманом. Сколько бы ни сражались оставшиеся сёстры — изнурённые, воскрешённые, и вновь убиваемые с особым пристрастием — одна за другой они падали и больше не поднимались. «Мехи Олимпии» вывели их за пределы сил простых смертных, и теперь Сороритас расплачивались за это.

Никия взирал на своё творение и видел его истинную, ужасающую славу. Он прорвался сквозь долину смердящих тел и разбитых машин, стреляя с товарищами за спиной, и знал: боевая банда выживет.

Громогласный аккорд органа разнёсся с края кратера, подхваченный трансляцией гимнов по вокс-сетям. Нечто, похожее на бронетранспортёр «Носорог», с медными трубами органа, возвышающимися над корпусом, продолжал играть военный марш на оглушающей громкости. Воительницы Укрепляющего Благословения с отточенной согласованностью повернулись к склону на противоположной стороне кратера и начали организованное отступление.

— Заберите всё, что осталось! Ничто не должно пропасть зря! — разнёсся голос Никии сквозь какофонию, и легионеры незамедлительно исполнили приказ. Сестёр не нужно было уничтожать полностью. Теперь имели куда большую ценность их мёртвецы и всё, что они оставили после себя.

Никия и Галани помчались следом за демонической конструкцией, которая всё ещё прорывалась к основным силам Сороритас.

Он увидел её на склоне. Отступающие воительницы замедляли шаг, чтобы коснуться того, что от неё осталось, прежде чем вновь броситься прочь на пределе сил своих силовых доспехов.

Апотекарий Сороритас стояла. Но как ей это удавалось — противилось всякому здравому смыслу.

Её тело было изуродовано до предела — словно она приняла на себя все раны своей павшей роты, чтобы исцелить их. Внутренности выпали из остатков разорванного торса. Половина головы попросту отсутствовала. Конечности испещрены дырами и разрывами.

Но в каждой руке она сжимала несколько связок крак-гранат.

Её единственный налившийся кровью глаз встретился с линзами шлема Никии, даже с такого расстояния. Она подняла палец, нет, кровавую кость, торчащую из ошмётков мяса, и указала прямо на него в обвиняющем жесте.

И впервые в жизни его сердца будто замерли.

Она зацепила костяным пальцем кольцо первой гранаты и активировала подключённую цепь. Все крак-гранаты взорвались с колоссальной мощью. Камни, обломки и ошметки тел взмыли в небо, образовав огромное облако. Склон обрушился, и преследование стало невозможным.

От апотекария Сороритас не осталось ничего, но всё же Никии казалось, словно он чётко видит её — как в последний миг перед взрывом.

Не найдя больше цели для убийства, демоническая машина остановилась, выпрямилась и опустила пилообразные руки. Она была пугающе неподвижна, обретя в этом почти мучительную безмятежность.

Быстрая проверка отрядов показала: потери были в пределах расчётов Никии. «Мехам Олимпии» наконец-то удалось вырвать победу из пасти бездны. Теперь они могли представить своё небывалое творение Ковчеготатцу в Кузнице Душ, исполнив свою десятину в полной мере.

— Мы столь многому можем научиться, Каликс. — Варповый кузнец Никия Белевонис закинул силовой топор на плечо и положил руку на пульсирующую металлическую конечность демонической машины. — Наконец-то наша боевая банда займёт своё достойное место — выше той грязи и страданий, в которые нас загнал Империум. Ковчеготатец будет доволен.

Гордость заполнила грудь, вытесняя образ апотекария Сороритас из памяти.

— …жалкий… — прохрипела демоническая машина, фальшиво имитируя голос Каликса.

Холодный ужас пронёсся по позвоночнику Никии и впился ледяными зубами в затылок. От Каликса не должно было остаться ничего. Он должен был обрести покой, как только создание машины завершилось.

— Каликс… — прошептал Никия ошеломлённо.

— …жалкий… — хрипло кашлянула демоническая машина.

— Осуждай меня сколько хочешь, ты знаешь, что мы должны были сделать! — Никия чуть не поперхнулся. — Ты хотел лучшего для братьев — вот цена!

Он резко отвернулся от демонической машины. Под его тяжёлыми шагами хрустели изувеченные останки, пока он шёл обратно к отряду. Никия не оборачивался, зная, что его творение идёт за ним след в след.

Знания Вашторра будут стоить этой цены.

Они просто обязаны.

Книга загружена из Warpopedia - Гильдии Переводчиков Warhammer & Warhammer 40,000
wiki.warpfrog.wtf