Последний Клинок / The Remnant Blade (роман)

Перевод из WARPFROG

wiki.warpfrog.wtf

Перевод в процессе: 4/?
Перевод произведения не окончен. В данный момент переведены 4 части из ?.

Содержание

1 Действующие лица

2 Пролог

3 Первая глава

4 Вторая глава

5 Третья глава

Действующие лица

Злодейские Клинки, банда Повелителей Ночи

Далчиан Рассак - Шкуродёр, предводитель Злодейских Клинков

Зореан - заместитель

Крутаан - бывший командир когтя

Ки Умшар - хирург-апотекарий

Анг Хелтрис - легионер

Дагардис - легионер

Сариуз - легионер

Жикарга - легионер

Веллет - легионер

Кет Наа - легионер

Гамарт - легионер

Олокро - легионер

Род Преисподней

Лейл Яток - лорд-чернокнижник, отпрыск Красного Циклопа

Гирен Нарица - варп-кузнец, хранитель “Иктеоса”

Эндагур - возвышенный чемпион

Наллат - восходящий чемпион

Ларах - воин

Вурдомал - магистр одержимости

Багровая Резня

Фелиссик - Кровавый Владыка, верховный командующий союза

Дурвейст - возвышенный чемпион

Глаусий - палач

Имперский Флот

Ефрахим Скаллен - мичман, “Красная Галенция”

Керра Николд - старший лейтенант, “Горделивый”

Ирун Сибилла - командующий из Гуэлфосского имперского флотского схолума

Лом Таригнал - капитан служебного корабля Адепта Сороритас “Визирь Арандипа”

Оура Ула Остол - навигатор “Горделивого”

Орден Эбеновой Чаши

Беатриза Достоевска - командующая канонисса

Агнетта Гаулос - палатина

Другие

Тета-Ибриил-7-4 - отступник-техножрец на службе Злодейских Клинков

Эдал Барадоз - дежурный мичман в пустотном доке 12\Эпсилон “Приюта Лареля”

Имал дю Голса - заклеймённый солдат

Пролог

Свита инвосвятой вот уже четыре дня как шла по сине-зелёной пустыне. На сотни километров во все стороны раскинулись просторы Mere Cuprum[1]. В лучах двух заходящих звёзд-близнецов сверкали зеленеющие холмы, а караван всё так же шёл сквозь. Пять электрожрецов, два оседлавших шагоходы драгуна и полная истребительная клада сикарийских ржаволовчих стали бы достойной защитой для святой, не замечавшей их усилий. Она парила высоко над своим сопровождением в самом сердце каравана, в оплетённой проводами выпуклой бронзовой раке в форме прямоугольника размером пять метров на три. Глубоко внутри в амнотической стазисной жидкости купались её биологические компоненты, путь к которым преграждал круглый люк, надёжно удерживаемый витиеватыми зажимами.

Техножрец-манипул Рур-Арплекс 9-4 не сетовал на то, что ему выпала обязанность сопровождать святыню. Совсем напротив. Рур-Арплекс практически умолял о праве лично сопровождать инфосвятую к её благословенному алькову в относительной безопасности Скважины. Но честь стать частью свиты едва ли умаляла стыд от того, что это вообще потребовалось.

На Узурмандию пришёл Архивраг. На его мир-кузницу обрушился Хаос, а с ним и его приспешники, несущие бедствия и разрушения. Рур-Арплекс содрогнулся от ненависти, а вместе с ним задрожал и приваренный к торакальным конечностям широкий топор, с пониманием сыплющий искрами. Усилием воли он заставил себя успокоиться. Многие из его ордена остались защищать храмы-кузницы, а другие возглавили кадры, чтобы нанести ответный удар и преградить путь яростному напору гнусных еретиков-астартес. Мало кто решил опуститься до операций по сопровождению, а некоторые даже угрожали ему, узнав о сделанном выборе. Они говорили, что следует оберегать инфохранилища, мемоядра и драгоценные реликвии, невосстановимые в случае повреждений, незаменимые в случае потери. И требовали, чтобы он остался их защищать. Но праведный душой Рур-Арплекс всё же вызвался лично проследить за эксгумацией и безопасной доставкой инфосвятой.

Втянутые в бой силы обороны не могли предоставить ему ни один летательный аппарат, а даже если бы смогли - одинокий самолёт стал бы слишком заманчивой добычей для алучщих еретиков. Нет, инфосвятой предстоит путешествовать по земле. Не покидая сей мир. Никогда. Она была рождена на Узурмандии и согласно святому писанию являлась историатрицей планеты. Хранительницей истории, собиравшей все детали, не попадавшие в аудиторские списки и десятины святого Марса.

Когда-то у Рур-Арплекса была биологическая мать, отчего его в юности дразнили выращенные искусственно адепты. Пусть о ней и не осталась памяти в катушках данных, осталась идея, а инфосвятая же некогда была матерью всего мира-кузницы. Столь почитаемой, что Марс бы этого даже не одобрил. Ступавшей вместе с Омниссией в незапамятные времена. Нет, она никогда не покинет планету.

Скважина погрузилась глубоко в жидкую мантию Узурмандии, но не плавилась благодаря технологиям, о которых давно забыли даже самые августейшие владыки Адептус Механикус. В её несокрушимом хранилище и запечатают инфосвятую, скрыв в безопасности от жадных глаз. Святыню, пусть и не важную в стратегическом плане, однако всё равно бесценную. Но до Скважины осталась почти тысяча километров пути, на который даже при их быстрой скорости уйдут целые дни.

На востоке вздыбился столп сине-голубой пыли, разносимой ветрами. Прежде оранжевая, но покрывшаяся в боях сажей мантия техножреца захлопала, развеваясь на ветру будто флаг. Он начал переключать наборы авгурных линз, подбирая тот, который сможет видеть сквозь опускающуюся завесу. К нему подошёл ближе драгун. На заострённых ногах скакуна уже виднелись следы коррозии от буйства стихий, складки капюшона хлестало нарастающей пылевой бурей.

<Лорд-манипул, возможный контакт> - драгун доложил через ноосферу, зная, что голос унесли бы порывы ветра, и показал на восток рукой.

<Разведать>

Драгун поскакал во мрак, а другой всадник - на запад, чтобы прикрыть караван с той стороны. Рассредоточились подобные паукам ржаволовчие, загудели от собирающейся энергии трансзвуковые клинки. Вслед за драгунам в клубящихся облаках скрылись и разделившиеся по парам электрожрецы. Рур-Арплекс установил со всеми постоянную инфо-связь, переведя вычислительную матрицу в боевой режим, а затем почтительно поглядел на святую.

“Не тревожься, о достойнейшая”, - подумал он. - “Я доставлю тебя в безопасность”.

Они продолжали идти. Нити с самыми отдалившимися электрожрецами и драгунами то исчезали, то появлялись, вспыхивали алым тревожным цветом, а затем вновь становились изумрудными. Буря достигла пика, порывы ветра мчались со скоростью в сотни километров в час. Беззвучно вспыхнула нефритовая молния. А затем ноосфера взорвалась.

<Контакт. Тридцать шесть метров, направление ноль, пять восемь.>

<Контакт. Тринадцать метров, направление два ноль…>

<Контакт. Вступаю…>

<Ккккккккррррррр…>

Одновременно пришла дюжина сообщений. Скрытые бурей адепты открыли огонь, и во все стороны потянулись отблески зловещих красных разрядов. Рур-Арплекс мгновенно сопоставил данные, намереваясь вычислить, откуда идёт нападение.

Со всех сторон.

Едва ли полезный вывод. Погибла уже половина электрожецов. Один взорвался, исчез в бурлящей актинической сфере. Рур-Арплекс пробудил суспензорную упряжь и медленно поднялся над землёй, плывя против ветра так, чтобы занять позицию примерно в пяти метрах над реликварием. Он перешёл к схеме наблюдения, разведя мехадендриты так, чтобы их простые механические глаза обеспечивали обзор на триста шестьдесят градусов. Техножрец завис в воющем вихре, словно головоногий молюск-охотник в терзаемых штормах водах, неподвижный, но готовый броситься на жертву. Истребительная клада же заняла пятигранное построение вокруг инфосвятой. Хлещущие порывы ветра содрогнулись от воя приготовленных клинков.

<Лорд-манипул> - пришёл грубый, поспешный сигнал. Из пылевых облаков показался драгун, чей радиевый джезайл сверкал после многочисленных выстрелов. <Инфосвятая в непосредственной опасности. Прошу разрешения…>

Внезапно драгун рухнул с перебитыми ногами. По воздуху пронёсся тихий вопль. Рур-Арплекс спикировал в клубы расходящейся по спирали пыли, держа наготове набирающее заряд магнорелейное копьё. Он приземлился как раз вовремя чтобы увидеть, как тело драгуна, выброшенного из седла, исчезает в тени инфосвятой.

Ещё один вопль.

Рур-Арплекс опустился на медную землю, готовясь к бою. Тело скакуна лежало там же, где и упало, и вокруг по пескам расходилась лужа крови и иных жидкостей… А всадник исчез.

<Требую ответа,> - отправил он послание принцепсу истребительной клады. <Как враг проник через кордон?>

<Неясно, господин.>

<Обнаружьте его>

Один из ржаволовчих забился в судорогах, а потом его верхняя часть тела испарилась. На землю рухнули тлеющие от жара обрубки оружейных рук.

<Мельта-бомбы> - предупредил Рур-Арплекс. Взбешённые отсутствием визуальных данных ржаволовчие включили установленные на головах люмены, пронзая лучами свистящие клубы пыли. Авгурный модуль Рур-Арплекса засёк слабый сигнал, и он бросился к цели, проскочив прямо под ракой инфосвятой.

Ничего.

Он дал волю своему такому человеческому раздражению и закричал.

- Ублюдок!

Техножрец зло уставился в песчаную бурю. А затем по ветру и ноосферной сети пронёсся атональный глухой удар. И ещё один. Ритмичный звуковой импульс. Сигнал тревоги о нарушении целостности раки. Внутри разверзлась пустота. Рур-Арплекс обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть гибель ещё одного ржаволовчего. И разглядеть врага.

Полуночно-синие силовые доспехи, покрытые шипами и зловещими крючьями. Глаза, сверкающие красным, будто недра ада. Нападавший бился с кинжалами в каждом кулаке и словно танцевал, так ловко, что это казалось невозможным для такого массивного чудовища. Каждый хлёсткий удар рассекал и пронзал органические внутренние ткани киборга-убийцы. Ржаволовчий отбивался, но его мускулы уже отказывали. Рур-Арплекс видел в ноосфере передаваемые умирающим скитарием сигналы о яде. А затем жизненные показатели замерли. Адепт обмяк, а враг - исчез. Прошло меньше мгновения.

Бум.

Инфосвятая! Рур-Арплекс бросился к ней и с нарастающим ужасом увидел вмятины и порезы на механической коже. Запрыгнув на парящее тело, техножрец уставился на круглый люк, закрывавший путь к амниотическому сосуду. Вырванный и выброшенный прочь. А когда он подскочил к неровному отверстию, то взгляду предстала опустевшая стазисная колыбель. В бассейне плескалась кровь, содрогались перерезанные провода жизнеобеспечения. И тогда Рур-Арплекса захлестнула волна чего-то странного. Почти забытого чувства из таких далёких, таких человеческих дней юности.

Паники.

Он огляделся по сторонам, не в силах продолжать вычисления. От отказывающих логических устройств по ноосфере пронеслись ударные волны, когда каждый из уцелевших бойцов в одно мгновение осознал весь масштаб их неудачи. И в тот же миг нападение необъяснимым образом прекратилось. Рур-Арплекс стоял на опустевшем металлическом чреве. Осталось двое ржаволовчих, возможно один драгун. Ноосфера всё ещё содрогалась от помех и его собственного замешательства. Впереди же в буре виднелся какой-то силуэт. Техножрец чувствовал, как уцелевшие бойцы клады готовились встретить новую атаку. Похвально.

А затем из пелены показался дрожащий, спотыкающийся драгун. И когда он вышел из клубов разбрасываемой ветром пыли, Рур-Арплекс разглядел изломанное и изрешечённое тело всадника. Скакун же продолжал бездумно идти к ним навстречу.

А затем он увидел инфосвятую. То, что от неё осталось. Тело, натянутое между циркульными конечностями, распятое и выпотрошенное, с серыми атрофировавшимися кишками, вывалившимися из ран словно путы. Оставшееся без кожи лицо распахнуло в беззвучном крике челюсти, удерживаемые клинком. Именно из-за её тела скакун так и шёл, с каждым из вечных шагов дробя и ломая её кости, и разрывая остатки растягиваемой плоти.

Рур-Арплекс, не евший биологическим ртом ничего на протяжении десятилетий, содрогнулся от рвоты, и с губ его закапала чёрная жижа. Он не смог сделать и шага. Ржаволовчие бросились к инфосвятой, желая избавить её от осквернения. Невидимый поток жара разорвал одного пополам, другого обезглавила ужасающе меткая очередь из болтера.

Рур-Арплекс застыл от отвращения и ужаса, полностью покорившись чувствам, от которых, как он думал, избавился давным-давно. Магнорелейное копьё закоротило из-за нарушения протоколов подачи энергии. Техножрец рухнул на аугметические колени. Части его непроизвольно начали отключаться. Из бури показались гиганты в силовых доспехах, подобные собравшимся на кровавый пир призракам. Один из них, облачённый в плащ из содранной человеческой кожи, направлял прочих взмахами длинной цепной глефы. Еретики начали разрывать тела павших воителей Механикус, выдирая из их тщательно модифицированных тел выглядевшие неповреждёнными части.

Рур-Арплекс невидящими ничего глазами смотрел, как его товарищей разбирают на металлолом. Предводитель еретиков запрыгнул на парящую груду металла, прежде бывшую ракой инфосвятой. Всё так же надрывно гудевшую, призывая помощь, которая уже не придёт. Еретик-астартес подошёл к парализованному манипулу. Из-под венчающих его шлем крыльев летучей мыши зловещими провалами мерцали глаза. Он наклонился прямо к поверженному техножрецу и прошептал.

- Наши клинки ещё жаждут…

Сверкнула цепная глефа, и праведное служение Рура-Арплекса-9-4 подошло к концу.

Первая глава

В любом ином месте он был бы истинным чудовищем.

Века службы не были милосердными к доспехам пятой модели. Кромешно-синие доспехи замарали шрамы. Каждую пластину обрамляли лезвия и шипы, местами металл почернел от коррозии. За плечами подобно шепчущей горгулии повис гротескный энергетический ранец, несущий на себе зловещую литанию свершённых им злодеяний. Сбившийся в складки гобелен из шкур, содранных, высушенных и сотканных вместе с ужасающим мастерством. Каждая обесцвечена на свой лад, каждая - содрана с людей, и рабов, и вождей, и все они без исключения были живы, когда началось свежевание. Некоторые даже его пережили. Этот плащ был символом пороков и триумфов своего творца. В руке воин держал шлем, чьи багровые линзы потускнели. По обе стороны короны вздымались геральдические крылья, каждое - цвета алой крови из вен, и не покрытые перьями, а перепончатые, как у рукокрылых ночных охотников. Доспехи навевали на мысли об ужасах, которые он мог причинить, а лицо их обещало. Желтовая кожа жалась к острым скулам, а глаза были такими глубоко посаженными, что казались абсолютно чёрными агатовыми бусинами. Покрывавшие половину головы тёмные пряди падали на лицо, словно завеса, другая же была выбрита налысо, отчего на блеклой коже виднелись электу - знаки банд улья.

Далчиан Рассак. Шкуродёр. Предводитель Злодейских Клинков, банды VIII легиона. Во всяком случае того, что от неё осталось.

В любом ином месте он был бы истинным чудовищем. Но здесь? На мостике чужого корабля он был лишь ещё одним чемпионом. Ещё одним слугой Великих Сил, одним из тех кого застойный, чахоточный, изъязвлённый Империум осмелился назвать еретиками. Конечно, сейчас конечно Далчиану было мало дело до Империума. Вся его желчь и гнев были обращены на куда более близкую цель, пусть он и никак не мог дать своей злобе волю.

Перед ним на троне сидел Фелиссик, выслушивая доклады предводителей банды. Бронзовой огранки на доспехах великана было так много, что среди неё почти терялся красный как кровь керамит. С наплечников спадал отороченный мехом плащ цвета индиго. Трофей, взятый с тела давно мёртвого планетарного губернатора, покаранного за рецидивизм Фелиссиком в былые века, когда Багровая Резня ещё была Багровыми Саблями, прозябавшим под ярмом мёртвого властителя Терры орденом Адептус Астартес. Причём, как заметил Далчиан, плащ до сих пор был в идеальном состоянии. Безволосую голову Кровавого Владыки избороздили ритуальные шрамы, а взгляд его застыл на обращавшемся к нему космодесантнике.

Закованный в раздувшуюся терминаторскую броню Урдамас Гренщ из Повелителей Мух истекал словами и слизью, но Далчиан едва мог разобрать хриплый лай. Впрочем, не сказать чтобы он слушал очень внимательно. С некоторых пор банда Далчиана стала самой небольшой в союзе Фелиссика, и потому Шкуродёру придётся отчитаться последним. Но от устроенного Фелиссиком фарса его тошнило.

“Да этот кусок дерьма возомнил себя королём” - подумал он и не в первый раз, желая сплюнуть.

Следующим вперёд выступил Лейл Яток, владыка-чернокнижник из Рода Преисподней, и заговорил тихим басом, почтительно склонив голову на бок. Похоже, Лейл был очень доволен положением дел, отчего решил напомнить и совету, и Фелиссику что порабощение Узурмандии было именно его предложением.

“Скулящий подхалим”.

Вслед за ним вышел Костезнатец Вилас, эмиссар загадочных Призраков Варпа, и что-то долго нудел. Затем собравшиеся слушали рычание хмурого Ксерклона из Сынов Злобы. Наконец, настала очередь Далчиана, и тот сделал шаг вперёд, чуть склонив шею, и заставил себя говорить спокойно.

- Милорд Фелиссик. Мы осквернили идола машин, - Далчиан нажал на руну на латной перчатке, и встроенный в доспехи когитатор переслал пикты и видеозапись последнего налёта на трон Кровавого Владыки. Тот пролистал всё, оскалив в довольной, попустительской ухмылке зубы. Заточенные как иглы, чёрные слово обсидиан.

- Ах, Шкуродёр, - заговорил он голосом, истекающим злорадством. - Кому как не тебе можно доверить устроить такой славный бардак. Меня восхищает твоё усердие.

- Рад слышать, лорд Фелиссик, - Далчиан скрипнул зубами. - Но я хотел бы попросить вас об одном, господин… Эти налёты - приятное развлечение, но вот трофеев в них не собрать. - На мостике воцарилась тишина, нарушаемая лишь бормотанием лоботомированных сервиторов и вездесущим гулом энергетической системы ударного крейсера. - Нам бы добычу получше.

Всё так же покровительственно улыбаясь, Кровавый Владыка окинул Далчиана взглядом, словно отец-психопат нашкодившего ребёнка. Далчиан не отвернулся, позволив отблеску своих настоящих чувств сверкнуть в тёмных глазах. Фелиссик лишь улыбнулся шире. Охотничьи инстинкты Далчиана обострились, потекли боевые стимуляторы. Он с трудом остался стоять на месте.

- Разве предложенной мной чести недостаточно, Шкуродёр? - вздохнул Фелиссик, всем видом изображая искреннюю обиду. - Техножрецы так обожали эту груду древних гнилых костей. Ты поразил их до глубины души.

Кровь Далчиана жаром обожгла его вены.

- Я сражаюсь ради добычи, лорд Фелиссик. Так же как и все остальные. - он покосился на других командиров, бесстрастно наблюдавших за разговором.

- Так же? - Кровавый Владыка приглушённо усмехнулся. - Но ведь от твоей банды так мало осталось… - он зло вздохнул. - Как бы мне не хотелось, чтобы было иначе, мы - совсем не ровня, Шкуродёр. У меня двести воинов, а у тебя… десять последних Клинков?

“Двенадцать” - мысль пробилась сквозь пылающий вихрь гнева. Он промолчал.

- Для меня сама твоя служба - бесценный дар, Шкуродёр, - сказал Фелиссик голосом, явно подразумевающим обратное. Я впустил тебя в свой дом в плату за верность. Не будешь же ты отвергать мою щедрость?

Далчиан понял, что проиграл спор. Его Повелителям Ночи было и в самом деле некуда идти. Керамит сжатых в кулаки латниц заскрипел, но ему удалось сдержать дрожь. Едва.

- Нет, лорд Фелиссик.

- Ну конечно же не будешь, Шкуродёр. - лучезарно улыбнулся Фелиссик. - Ты ведь слишком умён.

Сквозь трюмы “Потопа ненависти” тянулись километровой длины коридоры и трубопроводы, сплетающиеся вокруг узловых механизмов в запутанный лабиринт из пластали и изъеденных коррозией сетей. Спёртый воздух содрогался от гулких ударов плазменного сердца огромного корабля. Здесь среди исходящих паром ржавых пещер целые забытые городки жалких отбросов кормились объедками, брошенными их вознесёнными владыками. Здесь капризные системы огромного звездолёта работали невпопад, отчего света могло не быть целыми месяцами, а температура в лабиринтах менялась от достойного преисподней жара до холода, от которого трескалась кожа. Обитатели стальных пещер понятия не имели об остальной Галактике, не догадывались ни об Империуме, ни о снедающей Багровую Резню ненависти. Они вообще мало что знали, кроме знакомых потрескавшихся пластстальных стен. Потомки людей больше напоминали крыс, жрущих падаль, плодящихся и отстреливаемых, если их становилось слишком много. Диких и примитивных созданий.

Напуганных до смерти.

Далчиан смотрел на оборванцев, съёжившихся у теплообменного коллектора, прячущихся среди выпуклых труб и вглядывавшихся в темноту. Они о чём-то шептались на пиджин-готике, размахивали руками и стирали грязными кулаками слёзы. Живодёр наблюдал как под их кожей течёт по венам кровь, видел выдыхаемое ими разреженное марево. Тьма в этом отсеке была непроницаемой, но зернистый алый фильтр охотничьего зрения окрашивал каждого из смертных в яркие оттенки. Он отпустил балки над коллектором и беззвучно приземлился на наблюдательную площадку, а затем проскользнул вдоль края до уголка прямо над пристанищем смертных. Они ничего не заметили. Повелитель Ночи начал переключать фильтры, пока не увидел сквозь хрупкую плоть тени костей, а затем неспешно пригляделся, оценивая, кто подойдёт лучше. И только тогда медленно обнажил свежевальный нож и легко скрипнул им по металлу. Смертные замерли, как от удара грома, а затем бросились врассыпную. Слишком поздно. Шкуродёр уже настиг их. Он кружил и рассекал, ухмыляясь, упиваясь полными ужаса воплями.

Где-то через два часа Далчиан вышел из трюмов. С цепей на поясе свисали трофеи - ещё розовеющие кости и полотна содранной кожи. Он разложил их на верстаке временной оружейной комнаты и принялся за дело, стараясь не обращать внимания на жар и едкий воздух, совсем не такой уютный как во влажный прохладных трюмах.

- Расслабился? - раздался скрипучий голос.

Далчиан поднял взгляд на своего заместителя - Зорреана, длиннорукого и худого словно скелет, такого вытянутого, что он даже был чуть выше самого Шкуродёра. Таким же худощавым было и его лицо с острыми скулами, обтянутыми пепельно-бледной кожей, а волосы - коротко выбритыми.

- Расслаблюсь, когда проделаю то же самое с Фелиссиком. - ответил Далчиан, счищая клочья плоти с черепа.

- Возможно это уже стоило сделать, - в голосе Зореана плескалась капля желчи. Конечно, Далчиан понимал, что его заместитель лишь озвучивает то же бессильное недовольство, которое чувствуют все Повелители Ночи. Его последние Клинки, как их насмешливо назвал Фелиссик.

“А ведь он прав, этот вероломный убийца” - подумал Далчиан и мысленно усмехнулся, осознавая иронию этих слов и глядя на ещё капающую из ободранного черепа кровь. Впрочем, убийцы убийцам рознь.

“И истребление союзников-легионеров это плоды горькой зависти проклятого недоноска, а не обычное развлечение. Жизни этих смертных не значили ничего, а жизни моих Клинков значат всё. Значили всё.”

Ему так хотелось снова дать волю когтям.

- Возможно и стоило, - признался он. - Но что тогда? Тебя и остальных Клинков перебили бы его офицеры. Мы бы не добились ничего.

- Мы бы отомстили, - прошипел Зореан.

- Погибель - слишком дорогая для меня плата за месть. Я предпочту жить дальше, смакуя удовлетворение от возмездия.

- Как и я Шкуродёр, - согласно склонил голову Зореан. - Но некоторые уже устали от такого… прагматизма.

- И тебе больше нечего мне сказать?

- Если уж на то пошло, похоже нет.

- Хм?

- Наши… товарищи совершенно не говорят желанием о нас говорить. Я слышал от них о других бандах, но ни слова о нас из их уст.

- Фелиссик слишком умён, чтобы позволить болтунам выдать брешь в его подбрюшье, - кивнул своим мыслям Далчиан.

- Как я и полагал. Он крепко держит своих бойцов за горло.

- Зор, что это я слышу в твоём голосе… восхищение?

- Признание, что у нас достойный враг.

Шкуродёр скрипнул зубами и отошёл от разложенной на скамье добычи, а вслед за ним направился Зореан, уделив останкам лишь мимолётный взгляд. Обитель Далчиана была самой обычной для ударного крейсера - мрачной и обставленной по спартански, с небольшой прихожей и двумя дверями. Одна вела в спальню с местом для омовения и низким лежаком. Другая - в чуть более просторный зал, где висело оружие и тихо гнил брошенный сервитор-ремонтник. Далчиан подошёл к умывальнику и брызнул солёной водой не своё небритое и иссечённое шрамами лицо.

На борту проклятого крейсера царила дьявольская жара, и Далчиан на миг позволил себе вспомнить уничтоженный фрегат. “Отречение” являлся обителью Повелителя Ночи на протяжении почти половины века. Он знал каждый коридор и мостик на борту, каждую нишу и каждый когитатор. С его посадочной палубы он вёл Повелителей Ночи в бесчисленные неудержимые атаки, а в пластстальную палубу корабля впиталось столько его собственной крови, что они практически стали семьёй. После катастрофы в туманности Серпесса именно Далчиан стал очевидным наследником погибшего от рук отвратительных друкари скрытника Иккрома. С того самого дня Злодейские Клинки, а с ними и “Отречение” подчинялись приказам Шкуродёра.

До самого конца. Слишком быстрого. Полвека промелькнули за одно мгновение. Славная бойня оборвалась прежде уготованного ей конца. Оборвалась из-за зависти Багровой Резни.

После Далчиан обратился к Кровавому Владыке за помощью, сделав вид, что не знает об участии громилы в его унижении. А теперь в доме предателя он чувствовал в сердцах жажду мести. Но столь же сильной была необходимость предотвратить гибель банды, в которой из почти пятидесяти ветеранов Долгой Войны уцелело лишь двенадцать. Горстка, чьи жизни он был готов продать лишь за самую дорогую цену.

Над тазом висело небольшое зеркало, потрескавшееся, забрыганное кровью и грязью. Далчиан свирепо уставился в собственные глаза, из глубин которых его манило отчаяние. Смертельный упадок духа, в бездне которого сгинет и он, и его воины, и всё его наследие… из-за мелочности того, кто должен был быть их союзником. Таз заскрипел, когда металл смялся под пальцами Далчиана. Он разжал хватку и закрыл глаза.

Нет, он просто так не сдастся.

- Продолжай слушать, Зор. Если есть хоть один шанс добиться преимущества, нельзя его упускать.

- Да, Шкуродёр, - Зореан отвернулся, но помедлил. - Милорд, а что насчёт Крутаана?

Далчиан задумчиво вдохнул и медленно выдохнул.

- Не беспокойся о нём.

Лампы над ареной горели так ярко, что резало глаза. Прежде она была казармами для крепостных, но с тех пор целых три палубы расчистили, чтобы создать освещаемый пылающими прожекторами пластстальный амфитеатр. Ревущие космодесантники из Багровой Резни наблюдали, как два воина сходятся на решётчатой палубе арене. А из-под решётки на схватку смотрели невольные участники будущих представлений, сидящие среди стёкших туда потрохов и крови, доходившей до лодыжек. От жара прожекторов жижа исходила паром.

Похоже, гладиаторы были друг другу ровней. Оба - еретики-астартес, оба - почти обнажённые. Один, огромный, накачанный и размахивающий огромным мечом с затупленным наконечником явно был фаворитом собравшихся.

- Дурвейст! Дурвейст! Дурвейст! - разносились над ареной крики его собратьев.

Он ревел и гримасничал, брызжа слюной, вкладывал все силы в ужасающие стремительные удары. Его соперник, пусть и мускулистый, как и все астартес, всё же был стройнее. Его кожа была бледней словно кости, а нос и рот закрывал скалящийся респиратор. В руках воина сверкала изящная глефа из чуждой стали - трофей, взятый с тела поверженного телохранителя-друкари.

Крутаан.

Повелитель Ночи был быстрее. Он больше двигался, уклонялся и парировал, тогда как Дурвейст изо всех сил отбрасывал удары. Крутаан пригнулся и нырнул под летящий клинок, и Дурвейству пришлось изменить атаку, ударить рукоять к палубе. Крутаан отскочил прочь, уходя от преследующего восходящего взмаха. Он припал к палубе, принимая защитную стойку, и Дурвейст тут же сменил хват, метя тяжёлым клинком в правый бок соперника. А затем чемпион неожиданно быстро бросился на Повелителя Ночи, странным образом пытаясь ударить его плоским концом клинка, словно копьём. Но предвидевший это Крутаан нырнул под удар, не пытаясь улониться, и взмахнул глефой, пытаясь подсечь бедро. Громила отдёрнул ногу, слишком растянув выпад, но всё же избежал удара снизу. Крутаан прыгнул вверх, вбив плечо в живот Дурвейста. Космодесантники покатились по палубе, а затем оттолкнулись в разные стороны.

Так они и бились почти час. Постоянно двигаясь, противопоставляя скорость силе. Колени, ступни, локти, лбы - всё получало удары, разрывающие кожу, оставляющие в костях трещины и расшатывающие зубы. Но никому не удавалось пробить оборону другого. Победу принесла бы первая кровь из туловища врага. Пока же то тут, то там расходились пятная синяков, алели порезы, но ни одной раны от шеи до поясницы не было. Бой продолжался, и толпа всё росла. Космодесантники довольно топали и орали, хваля бойцов или насмехаясь. И в море алых доспехов виднелись полуночные рифы.

В центре отряда стоял Сариуз, всегда метко стрелявший из своего барочного мельтаружья, но на сей раз пришедший безоружным зрителем, как и все. Шлем он тоже оставил, отчего из-под раскачивающегося в мареве арены глубокого капюшона виднелась алебастровая кожа и блестели жестокие глаза. Рядом с ним расположился коренастый стрелок Жикарга, скрывший лицо за оскалившимся бронзовым шлемом. Руки он скрестил на нагруднике, широком, напоминающем крепостную башню. С другой же стороны - Дагардис, прославленный палач Злодейских Клинков, высочайший из облачённых в полночь воинов, чей покрытый шипами энергетический ранец казался голым без обычно закреплённого на нём огромного силового топора. Он рассмеялся, когда ему что-то прошептал Гамарт - худощавый Повелитель Ночи, особенно любящий всевозможные цепные клинки. За боем смотрел своим искусственным глазом и Веллет, снайпер, неподвижный как и всегда, и этим нервирующий подозрительно косившихся на него громил из Багровой Резни. Стоявший впереди всех Анг Хелтрис водил череполиким шлемом из стороны в сторону, переводя взгляд с одного бойца на другого и ничем не скрывая своё возбуждение. Кинжальщик шевелил латными перчатками, отрабатывая ухваты и обманные приёмы и даже сам того не замечая. Рядом расположились державшие рогатые шлемы под рукой Кет Наа и Олокро, с удовольствием обсуждая бой. Кет Наа оставил в своей каюте икону, сняв с ранца. Что-то сказанное им развеселило Олокра, и тот сверкнул заточенными зубами. Посмотреть на бой не пришли только Зореан и хирург-апотекарий Ки Умшар. Сам же Шкуродёр наблюдал за схваткой с верхнего яруса, притаившись в тенях ряд с чемпионами и командирами Багровой Резни.

Дурвейст прищурил опухшее и почерневшее веко, опираясь на более целую ступню. Редкие вдохи Крутаана вырывались из треснувшего респиратора, а одно его ухо было смято в лепёшку. Даже прозябавшие среди кошмара внизу пленники не могли отвести взгляда от великолепного поединка. Наконец, Круутаан ринулся вперёд, петляя, словно молния, и так же быстро сверкнуло его оружие. Дурвейст отступил в сторону и ударил Круутана тяжёлой ладонью по тыльной стороне шеи, наконец, поймав соперника. Губы чемпиона разошлись в кровавой ухмылке, когда он сменил хватку свободной рукой, чтобы наконец-то оставить победную отметку на теле Повелителя Ночи. Толпа умолкла.

- Претендент побеждает! - усиленный голос прогремел над ареной, словно выстрел. Избитое лицо Дурвейста застыло в гримасе непонимания. А затем он медленно поглядел вниз, туда, где вдоль его рёберной клетки из тонкого пореза сочилась быстро застывающая кровь. Всё ещё не выпуская Повелителя Ночи из хватки он изучил рану, а затем неспешно и довольно расхохотался.

Толпа взревела, колотя кулаками по бокам и нагрудникам. Такой бой не каждый день можно было увидеть. Дурвейст выпустил Крутаана и два уставших гладиатора пожали друг другу запястья, как это и делали все воины с незапамятных времён.

- Ну он и зверюга, - чемпион Багровой Резни с аугментической челюстью сказал Далчиану, когда гул начал утихать. Тот кивнул, принимая похвалу. Когда облачённый в алые доспехи воин отвернулся, барельеф демонического лица на его наплечнике задрожал и скорчил Шкуродёру морду. Далчиан скривился в ответ. Конечно, Великие Силы бывали полезными, в своё время и место, но Восьмой легион никогда не видел пользы от добровольного единения с варпорождёнными. Порождения Имматериума являлись капризными созданиями, и пользоваться ими стоило лишь тщательно всё обдумав, ведь они в равной мере легко могли стать как полезным инструментом, так и помехой. А поселить же создание, даже такое жалкое и ничтожное, в собственных доспехах… отвратительно.

А Крутаан в последнее бывал с этими порчеными разбойниками чаще, чем со своими братьями-легионерами. Далчиан ждал его в коридоре между ареной и заброшенным ангаром, где разместили его Клинков. Повелители Ночи поднимались, Крутаан с удовольствием рассказывал Сариузу о поединке в очень ярких подробностях. Увидев стоявшего на верхних ступенях Далчина, воины умолкли.

- Я хочу поговорить с Крутааном наедине.

Воины скрылись во мраке, лишь Сариуз помедлил, посмотрев Шкуродёру прямо в глаза. Далчиан дал Крутаану удар сердца, желая чтобы тот начал разговор первым, но бывший предводитель когтей Немезиды молча ждал.

- Крутаан, ты нужен Клинкам.

- Клинкам? - чемпион медленно поднялся по ступеням. - Клинков больше нет, владыка Шкуродёр.

- Неужели? - Далчиан не стал надевать шлем, желая посмотреть воину прямо в глаза. Избитое и окровавленное лицо Крутаана застыло напротив, всем своим видом выражая недовольство и усталость. Далчиан ожидал, что бывший чемпион когтя рассмеётся, отмахиваясь от вопроса, но похоже тот был совершенно серьёзен. Далчиан и это отметил.

- А что у нас осталось, владыка Шкуродёр? - тот развёл руками, показывая на изобильное отсутствие имущества у банды. - Нам - крышка.

- Такому унынию не место среди моих родичей-убийц, Крутаан.

- И что же, накажешь? - похоже, тот в это не верил.

- Другие могут взять с тебя пример.

- А с тебя? - спросил тот, и вздохнул, словно человек, сбросивший с плеч тяжкую ношу. “Вот мы и перешли к сути”.

- А что с ним не так? Говори прямо, чтобы я мог взвесить твои слова.

Крутаан подался вперёд, и едкая вонь свежего пота наполнила ноздри Далчиана. Шёпот вожака когтя скользнув в его самую душу.

- Нами пожертвовали ради влияния, наш корабль уничтожили те, кто звал себя нашими союзниками. И вот мы здесь, в лоне наших мучителей, и ты не делаешь ничего! Ты - бессильный лидер. Нам крышка, потому что у тебя не хватает духу сделать то, что следует давно!

Опустилась тишина. Крутаан попал в самую суть терзаний Далчиана, и если уж он заметил это, то и другие заметят тоже.

- Возможно, амбиции Багровой Резни и стоили тебе твоего места командира, но не моего предназначения. Они - сильные и безжалостные воины, владыка Шкуродёр. Совсем как ты когда-то.

Далчиан размышлял над услышанным несколько ударов сердца, сдерживая гнев, стремясь обрести полное понимание. Ища варианты. Резкие слова были верны и гремели в его разуме, как набат. Ведь уступив одному из подчинённых сейчас он бы погиб. Возможно не сразу, но определённо однажды, когда от его власти останутся лишь воспоминания. А уделом Далчиана было не удовлетворять простые ожидания воинов. Возвышенный в глазах Великих Сил владыка вёл своих подчинённых к славе, отражающей его собственную. Вёл к победе.

- Я прощаю тебя, Крутаан, - наконец, сказал он. - За то, что ты принял моё терпение за нерешительность.

Глаза вожака когтя расширились, а затем снова сузились. Далчиан поставил на то, что тот всё ещё жаждал того же, что и он сам, и что при возможности Крутаан посвятит всю свою ярость делу возрождения банды. Тот впился в лицо Шкуродёра проницательным взглядом, обдумывая, взвешивая варианты.

- Так в чём же дело? - наконец, прошипел Повелитель Ночи. - Чего мы бесконечно ждём?

- Охота после капризов Кровавого Владыки принесла нам так мало добычи, - ответил Далчиан. - Но быть может сейчас даст нам возможность. Мы можем захватить корабль, Крутаан, и отправиться грабить, похищать и убивать, пробивая путь к славе.

- Можем ли? - фыркнул тот. - Убеди меня, владыка Шкуродёр.

- Тебе предстоит сыграть роль, - голос Далчиана посуровел, а затем он замолчал, не сводя с Крутаана взгляда. Наконец, тот заговорил.

- Какую?

Флот снова перестраивался. Кровавый Владыка Фелиссик наблюдал за медленным танцем кораблей сквозь окулюс, на котором руны отражали изменения наклона, высоты и скорости. По отметкам скользнул взгляд, заранее знающий какие будут проведены манёвры. Ему всегда приносило глубокое удовлетворение наблюдение за перемещениями кораблей на окулюсе. И важны были даже не конкретные планы, но то, как безупречно они исполнялись в соответствии с его тщательно продуманными замыслами. Он разметил корабли альянса так, чтобы постоянно наблюдать за большей частью Узурмандии, а также иметь возможность отправлять основные силы против одной ключевой цели за другой. Столь методичный подход уже обеспечил ему обильную добычу, а первоначальный гамбит парализовал возможность мира-кузницы наносить ответные удары. Да, зрелище было очень приятным.

Его внимание привлёк вдох одного из смертных. Он ждал, пока хрупкий человек заговорит, точно зная сколько у него уйдёт секунд на то, чтобы собраться с духом.

- Ваше величество, - наконец, точно в оцененный срок, прохрипел офицер.

- Говори.

- На эмпирейных авгуров появились… аномалии, ваше величество.

Фелиссик подался вперёд, и человек чуть отшатнулся, хотя он и сидел почти в десяти метрах от шипов трона. Кровавый Владыка ухмыльнулся.

- У нас гости?

- Не могу сказать, ваше величество, - офицер сглотнул. - Аномалии едва различимые, непостоянные, ваше величество.

- Не своди с них глаз.

- Конечно, ваше величество, - офицер скрылся в нише, среди изумрудного мерцания рунических экранов. Фелиссик постучал по медным кольцам на пальцах. Конечно, Империум не стал бы долго терпеть полномасштабную жатву даже такого незначительного мира-кузницы, как Узурмандия. Им неизбежно бросили бы вызов, но если это были имперцы… ну что же, прибудут они гораздо быстрее, чем он думал. Союз терзал планету меньше трёх стандартных терранских месяцев. Фелиссик рассчитывал, что у них будет ещё столько же, по крайней мере. Не важно. Он найдёт способ обратить ситуацию к своей пользе. Способ есть всегда. Он всё ещё постукивал по кольцам, когда на мостик шагнул воин в полуночно-синих доспехах.

- Чем обязан таким удовольствием, Шкуродёр? - спросил он, не глядя.

- У меня есть предложение, и я не владыка Шкуродёр. - ответил Крутаан.

Вторая глава

Зореан уже привык к запаху. Впрочем, пусть он и присутствовал на уже третьем кровавом обряде, впечатление ритуал оставлял неизгладимое.

По всему храму нестройной толпой стояли космодесантники Хаоса в замаранных въевшейся сажей алых доспехах. Кто-то надел лишь часть брони, были и те, кто носил лишь обычный прилегающий к телу чёрный панцирь. Но все до единого смотрели прямо на тёмный гранитный помост на дальней стороне храма, на висящие над огромной бронзовой чашей оковы. А рядом с дыбой стоял воин-жрец в блестящих доспехах. С его нагрудника и плеч свисали на цепях фетиши и человеческие черепа, а голову его скрывала… пожалуй, корона. Угловатая, с резкими гранями, выкованная в форме символа Бога Гнева и Убийств, скрывавшая всё лицо, кроме безумно блестящих глаз. Зореан заморгал и отвернулся. Один взгляд на корону наполнял его беспричинной злостью.

Тола не обращала на него внимания. Космодесантники что-то друг другу рычали, в храме воняло феромонами агрессии и чувствовался едкий привкус боевых стимуляторов. Воины стучали рукоятями по доспехам, неритмично, подсознательно давая выход дремлющей ярости. А затем жрец заговорил.

- Кровь, - начал он, и толпа предвкушающе зарокотала. - Кровь - вот что ценит Кхорн Величайший.

В ответ собравшиеся согласно зарычали. Затем жрец произнёс гортанные слоги на языке, который Зореан прежде слышал только в этом храме. В разум Повелителя Ночи словно впилось тлеющее от ненависти клеймо, и он инстинктивно потянулся за ножом. Толпа заревала ещё громче, поднимая к чадящему потолку тяжёлые клинки. Зореан боролся с внезапно нахлынувшим гневом, противопоставляя ему собственную холодную злобу. Это было нелегко, но он справился, как уже делал дважды прежде. Затем жрец заговорил вновь.

- И Кхорн Величайший требует дани!

Жрец почтительно поднял зазубренный нож, и Алые Забойщики одобрительно завыли. Под сводами пронеслось ещё несколько резких слогов, а Зорреан глубоко втянул воздух, успокаиваясь. Толпа загудела, задрожала, толкаясь, фанатики рычали и лаяли, словно звери.

- Кто из его слуг готов заплатить собственной кровью во славу Кхорна Величайшего?

- Я! - закричал один из космодесантников, поднимая кулаки. По залу будто прокатилась приливная волна жажды крови, еретики-астартес затопали, зарычали, потащили, поволокли и почти бросили на помост добровольца, дрожащего от едва сдерживаемого адреналина. Он ухмыльнулся, широко распахнув рот и глаза, и снова поднял над головой кулаки. Толпа завыла, и жрец кивнул, звеня цепями.

- Подчинись, - сказал священник, показав на оковы. Воин шагнул к цепям и начал закреплять их на своём теле. Жрец помогал ему, затягивая крепче узы на руках, ногах и шее, а также там, куда воин не мог дотянуться сам. Затем заработали поршни, дыба задрожала и начала подниматься наверх, отчего доброволец повис прямо над чашей.

Жрец повернулся обратно к толпе.

- Кровь для Кровавого Бога!

И опьянённая гневом паства ликующе заревела ему в ответ.

“Вызнай всё, что можешь” - вот что приказал Зореану Шкуродёр. Во время первого кровавого ритуала его едва не убили фанатики, но с тех пор он приложил все усилия, чтобы развеять их подозрения. Теперь облачённые в алое воины почти не обращали внимания на заместителя владыки Клинков, так они привыкли его видеть. Они пускали его даже на обряды, и Зореан не осмелился бы выбросить такой шанс на ветер.

Поэтому как и все он не сводил глаз с добровольца, пусть и глядел холодно и отстранённо, а не со снедающей жаждой и предвкушением, как остальные. Жрец сделает на теле тысячу порезов и наполнит чашу кровью. Если космодесантник доживёт до конца церемонии, то будет вознаграждён местом в рядах избранных. Если же нет, то станет добровольной жертвой во славу их покровителя. Ну, пока что Зореан видел двух жертв.

Но он узнает всё. Он найдёт способ вернуть Злодейским Клинкам их законное место. О, он знал, как сильно снедает его изнутри эта жажда. Он найдёт путь, чего бы это не стоило. Он позволил себе представить вновь возвышающуюся группировку. Позволил себе представить этот желанный, манящий итог.

И улыбнулся своим мыслям, когда жрец сделал первый надрез.

А в ангаре, ставшем временной базой последних Клинков, царили благословенная прохлада и сумрак. Когда они туда прибыли, то увидели груды иссохших трупов, позабытых жертв какого-то побоища, и в соответствии с традициями повесили на переборках. Они до сих пор смотрели на входящих опустевшими сморщившимися глазницами. По обе стороны от дверей тускло мерцали огоньки, еле освещая пустые контейнеры и заброшенные мастерские, ставшие оружейными легионеров. Большинство проводило время в тишине, чиня снаряжение или сражаясь с воображаемыми врагами.

Анг Хелтрис точил лезвие клинка, осторожно, словно кормящая новорождённого мать. Он кивнул проходившему мимо Шкуродёру. Ки Умшар возился с инструментами. Тихий легионер всегда быстрее остальных разбирался с аптечками, которые по настоянию Далчина носил с собой каждый из когтей, а после падения банды стал естественным выбором для роли хирурга-апотекария. Далчиан был впечатлён тем как много нужных инструментов Повелитель Ночи смог выменять у хозяев корабля. Он даже носил разгрузку с пустыми амфорами для хранения прогеноидов. При виде неё Далчиан вздрогнул, вспомним сколь многое генетическое наследие было потеряно в самоубийственном штурме темплума-капиталис Узурмандии. Отвернувшись, он увидел засевшего у опор Веллета. Стрелок как обычно разбирал, чистил и собирал свой древний болтер так тщательно, как будто в этом был весь смысл его существования, не считая убийств. Из дюжины последних Клинков в ангаре не было только Зореана да Крутаана. Их осталась так мало. Так то мало, что это повергало в пучину уныния. Скрипнув зубами, Далчиан направился дальше.

На дальней стороне ангара около колоссальных взрывостойких дверей, по ту сторону которых таилась пустота, возвышался корабль, а в тени его суетился и копошился жрец. Даже отсюда до Шкуродёра доносился визг поршневых инструментов и треск сварочного аппарата, эхом отдававшийся от ржавых стен. Далчиан окинул взглядом ассиметричный выпуклый челнок. Когда-то он бы лишь фыркнул от мысли об использовании такого примитивного космолёта. Он был так уверен в превосходстве своего любимого “Громового ястреба”, десантно-штурмового корабля, прослужившего ему веками, безжалостного хищника с духом под стать своему жестокому хозяину.

Но “Ястреб” погиб на поверхности планеты. Стал одной из слишком многих потерь во время первоначальной атаки, и по мнению Далчиана одной из худших. Если бы прибыла обещанная Фелиссиком вторая волна, Злодейски Клинки бы уцелели, быть может и штурмовой корабль остался бы цел. Но Кровавый Владыка воспользовался ими как приманкой, циничной уловкой обеспечив беспрепятственную высадку основных сил на главную крепость планеты. Фелиссик принёс банду Далчиана в жертву ради собственной выгоды, а затем уничтожил находившийся на орбите корабль Повелителей Ночи, чтобы никто из налётчиков не смог сбежать и потом потребовать от него возмещения. Похоже, что это не вызвало особого возмущения у других группировок. Космодесантники помалкивали, к каким бы выводам они не пришли, ведь все прекрасно помнили насколько их превосходят по численности воины Багровой Резни. Ходили слухи, что Урдамас Гренщ из Повелителей Мух как-то проболтался, что очень доволен унижением Злодейских Клинков.

Далчиану же пришлось изображать, что он и понятия о предательстве, и поступившись гордостью обратиться за прибежищем к той же банде, что погубила его легионеров. Шкуродёр привёл своих последних Клинков на милость Фелиссика, и проклятый варпом князёк снисходительно позволил им остановиться при дворе. Далчиан знал, что Фелиссик подозревает его настоящие мотивы, как и должно было быть. Впрочем, сейчас это было неважно. Группировка продолжала существовать, пусть и похоже что часть бойцов рискнула бы всем.

“Однажды мы отомстим за все обиды” - Далчиан вздохнул, успокаиваясь. Раздумья о тяготах были полезны лишь иногда, а в другое время - бессмысленно омрачали дух. - “Возможность подвернётся, надо лишь правильно расположить фигуры на доске…”

После гибели “Громового ястреба” его колесницей стал толстобрюхий челнок, а его пилот - нежданным агентом.

Тета-Ибриил-7-4 - техножрец среднего ранга из темплума-капитолис Узурмандии, пленник восьмого легиона, сменивший сторону в обмен на продолжение существования и охрану своих драгоценных информационных хранилищ. Далчиан полагал, что его верность окажется мимолётной, а полезность - недолговечной, однако техножрец удивительно легко вписался в небольшую группировку. Да, его мастерское управление челноком сыграло в этом важную роль, но этим прок не ограничивался.

- Как проходит подготовка, жрец? - Далчиан моргнул, пусть его визор и приглушал ослепительное сияние сварки. Ибриил отключил аппарат и повернулся к господину кружащими под вместительным капюшоном линзами. “Он что сделал свою накидку больше с тех пор, как мы приняли его к себе?”

- Темп работы не оптимален, однако я достигаю запланированных этапов с приемлемой регулярностью.

- Медленно, но уверенно, значит.

- Д-да. Медленно, но уверенно. Милорд, - Ибриил как обычно чуть не забыл добавить титул.

- А как твоя… новая игрушка? - Далчиан очень внимательно следил в первые дни за тем, что говорит и что обсуждают его воины, но вскоре Ибриил уверил его, что обнаружил и отключил все вокс-перехватчики. Конечно, жрецу поверили не все Клинки, но ему не было смысла лгать. В конце концов, Багровой Резне Ибриил был нужен не больше его собратьев, так что они нашли бы повод убить его на масте. А вот VIII-й легион в нём нуждался, и потому техножрец был в безопасности… пока был полезен.

- Установить инструмент было несложно. Однако только полевое испытание покажет, будет ли моих настроек распределения энергии достаточно, чтобы справиться с возросшей нагрузкой. По очевидным причинам сейчас я не могу его провести.

Ибриил согласился помогать ремонтным бригадам Багровой Резни в обмен на снаряжение и припасы для Клинков, и бесцеремонно позаимствовал пару-тройку ключевых устройств во время своих вылазок. Теперь челнок никто бы не назвал творением стандартной конструкции. Например, пусть Далчиан и совершенно не представлял как техножрец это проделал, он заполучил плавильную установку, сняв её с разбившегося штурмового тарана, брошенного в трюме корабля. И как бы Шкуродёр не старался, он не мог разглядеть ни следа мощного оружия. Ибриил хорошо спрятал плоды своих трудов.

- Скоро у нас будет возможность, если соблаговолят ох уж такие Великий Силы… - он уверил Ибриила.

- Вы о стратегии, которую обсуждали с Крутааном? - уточнил тот. - Милорд.

Далчиан поднял бровь.

- Ты что же, следил за мной? - холодно спросил он.

- Да, - кивнул Убриил. - В соответствии с вашим запросом собрать…

- Приказом.

- Хм, да, милорд, - механодендриты Ибриила нервно дёрнулись. - В соответствии с вашим приказом собирать как можно больше доступной информации я начал записывать инфожурналы из вычислительных устройств доспехов ваших воинов.

- Хорошо, что ещё?

- Увы, должен признать мне мало что ещё удалось, - Ибриил раздражённо пожал плечами. - Системы этого звездолёта надёжно защищены оберегами, - он помедлил. - Милорд.

- А сами Забойщики?

- Увы, у меня нет их ноосферного оберега-сигнума, поэтому мне не удалось установить надёжное подключение. Я много раз пытался. Милорд, - его сожаление было искренним.

- Продолжай попытки, - приказал Далчиан, гоня от себя прочь уныние. - А где инфожурналы из доспехов Клинков?

Ибриил извлёк из-под полы информационный кристалл, и Шкуродёр вставил его в наруч, намереваясь изучить позднее.

- Я позволил себе вольность упорядочить их, - добавил жрец - На первом месте записи Крутаана и Сариуза, последнем - Зореана.

- Ну что же, - пожалуй, это было разумно, признал Далчиан. - Думаю, раз ты наблюдал за разговор меня и Крутаана, то мне не надо уточнять твою следующую задачу?

- Именно. Я уже выбрал из ваших трофеев необходимые единицы. Милорд, - Ибриил протянул Повелителю Ночи планшет с выделенным списком конкретных компонентов и застыл, ожидая что скажет об информации космодесантник. Одно из устройств Шкуродёр сам извлёк из громоздкого воина-техножреца во время последней охоты и знал что в запасах Клинков есть несколько других. Всего их уже было шесть. “Ну, шести хватит…”

- И все они проверены и работают?

- Именно так, - с гордостью в голосе доложил Ибриил. - Милорд.

- Хорошо, - он отдал планшет техножрецу. - Начинай необходимые модификации.

- Я в вашем распоряжении, милорд Шкуродёр, - ответил тот с удивительной искренностью. Техножрец давно доказал, что полезен, а теперь был рисковал доказать и свою преданность. Конечно, Далчиан по прежнему не спешил доверять чужакам, но… знак был многообещающим.

Оставив техножреца работать, Шкуродёр направился в свою оружейную - прослушать записи разговоров. Он знал, что многие командиры бы встали на дыбы, возмущённые подразумеваемым этим явным недоверием к своим воинам, но умные не отказываются ни от одного преимущества. Считанные недели назад он и сам бы счёл заговор против себя невозможным, ведь возглавлял пятьдесят сильных, свирепых и внушающих ужас легионеров. Однако после катастрофы на Узурмандии, после бессмысленной гибели стольких своих родичей-убийц и утраты “Отречения” Шкуродёр подозревал, что бунт - вопрос времени.

В журнале Крутаана данных было мало, ведь бывший вожак когтя проводил бессонные часы в тренировочных клетках с берсерками-Забойщиками. Иногда он сражался в шлеме, что позволило Далчиану посмотреть и видеозаписи боёв. Неистовство Крутаана поражало воображение и было под стать Багровой Резне, однако его главным оружием было коварство. Иногда бившийся молниевыми когтями легионер притворялся, что замахнулся слишком сильно, заманивая врага к себе, или бросал кинжал через всю клетку, чтобы рассечь провода и погрузить помещение во мрак, где он бился лучше всех. Но он никогда не использовал один и тот же трюк дважды. Далчиан невольно улыбнулся, наблюдая за боями через линзы шлема, но затем вздрогнул от мысли, как от удара током.

“А справился бы с ним я?”

К собственной тревоге он понял, что не знает наверняка. Шкуродёр пролистал бои, пока не наткнулся на аудиозапись.

- Вижу, простые удовольствия тебе по душе, - он тут же узнал хриплый голос Сариуза. Были слышны и другие звуки, стук и глухие удары снимаемых частей доспехов. Жужжание сервитора.

- Да, но уже приедаются, - а это говорил Крутаан. - Если Шкуродёр вскоре не сделает свой ход, его придётся заменить.

- И говорить о таком вслух! - насмешливо прошипел Олокро. - Так переходи к делу, раз уже всё решил.

- Так чего ты ждёшь? - спросил Сариуз.

- А ты?

- Я не уверен, что именно лучше послужит моим собственным целям, - с досадой ответил Сариуз.

- А я делаю одолжение нашему захворавшему владыке, - ответил Крутаан. - Быть может, у него всё ещё есть план. Мы же знаем, каков он. - Как благородно, - фыркнул Олокро. - И сколько же шансов включает это одолжение?

- Тихо, - прошипел Сариуз. Опустилась тишина, нарушаемая приближающимися шагами.

- И о чём вы сговорились сегодня? - прогремел голос Дагардиса.

Далчиан слушал и просматривал записи несколько часов. Похоже, что в самом скверном настроении пребывали Крутаан, Саируз и Олокро, а Жикарга пусть и был готов их слушать, но не спешил соглашаться, когда разговор обострялся. Далчиан усмехнулся, услышав аудиозапись разговора между Ангом Хелтрисом и Дагардисом, чей журнал только начал изучать. Усмехнулся, не желая признавать какое облегчение почувствовал.

- О, я бы посмотрел что станет с одним из этих стервятников, если они бросят вызов Шкуродёру, - фыркнул Дагардис. - Крутаан - славный убийца, - заметил Анг Хелтрис.

- О, спору нет. Но он не Шкуродёр. А вот на их бой я бы посмотрел.

- Как и я, - с заметным весельем ответил Хелтрис. - Как и я.

Далчиан просмотрел примерно половину записей Веллета, когда пришёл вызов.

На мостике царила суматоха. Офицеры передавали один приказ за другим кораблям собранного с банды по фрегату флота, вживлённые в свои посты сервиторы непрестанно бормотали передаваемую авгурами и наблюдателями информацию, когитаторы щёлкали, свистели и мерцали. Бледные и оборванные матросы прилежно старались держаться подальше от командиров Багровой Резни, что спешили собраться перед троном своего владыки. Перед помостом выкатили барочные купола-проекторы, над которыми разгорались гололитические силуэты вожаков других банд. Вызвали всех.

Далчиан знал, что смысла проталкиваться вперёд нет. Вместо этого он облокотился на балюстраду над авгурными ямами, где суетились смертные. Большинство из них уже усвоило жестокие уроки жизни и знало, что смотреть вверх не стоит. Но одна из офицеров помоложе, судя по относительно здоровому виду недавно попавшая на службу, рискнула. Её загорелая кожа тут же посерела, и помощница старшего артиллериста отвела взгляд обратно на свой пульт, дрожа. Её ужас согрел душу Далчиана, на миг даже позабывшего о том, в какую он угодил переделку. Вид съёжившегося от одного его взгляда разумного существа напомнил Шкуродёру, каково быть истинным сыном Ночного Охотника.

“Боги, как мне этого не хватало”.

Конечно, он наслаждался и вызовом, внушая ужас в холодные металлические сердца жрецов Узурмандии, но мгновенно нахлынувший на офицера страх напомнил ему о вкусе человеческих тревог, так любимом его легионом. О, это было доброе знамение.

А пока оставалось лишь ждать, пока Фелиссик закончит растекаться словами перед своими командирами, отдавая приказы и напоминая о клятвах. Далчиан вспоминал, какие ему дал обещания Кровавый Владыка в обмен на службу Клинков. Пустые и лживые. В его душе вновь разгорался давно тлевший костёр горькой злобы. Но как бы ему не хотелось не слушать речей ублюдка, Шкуродёр заставлял себя обращать внимание на важные детали. В систему недавно перешёл враждебный флот. Флотилия имперского возмездия. Тут собравшиеся командиры презрительно рассмеялись. Да что имперцы вообще знают о мести?

Пока Фелиссик передавал информационными пакетами инструкции по расположению кораблей, Далчиан что-то заметил. В авгурной яме прямо под ним серокожий сервитор наблюдал через окулюс дальнего действия за построением имперского флота. И пусть на таком расстоянии невозможно было точно определить конкретные модели кораблей и уровень угрозы, Шкуродёр узнал штурмовое построение - простое, но эффективное. Пока он отстранённо наблюдал, он увидел как из строя вышел один корабль и с ошеломительной скоростью скрылся под плоскостью эклиптики. Сервитор продолжил отслеживать движение флота, лишь отметив исчезновение судна.

Далчиан прищурился. Одинокий, никем не сопровождаемый корабль посреди удерживаемой врагом звёздной системы? На такой риск редко шли даже корабли легионов. И как же он быстр! В глубине души Далчиан чувствовал, что увидел что-то очень важное, и размышлял об этом, впрочем стараясь ничем не выдать другим свой интерес.

Похоже, что Кровавый Владыка закончил, ведь гололиты погасли, а его собравшиеся вассалы и чемпионы оскалили зубы, предвкушающе рыча. Далчиан заметил на пороге часть своих Клинков, в том числе Крутаана. Воины ожидали бесславных приказов, что наверняка уже придумал им Фелиссик. Далчиан изучил пришедший пакет данных, а затем резко обернулся к трону и увидел, что лицо ублюдка рассекла чернозубая улыбка. Он снова пробежался взглядом по приказам о дислокации, желая удостовериться, что ничего не перепутал.

- Абордажная операция вместе с твоими избранными ветеранами, - заговорил он, выдав своё удивление.

- О да, Шкуродёр, - лучезарно ухмыльнулся Фелиссик. - Я прислушался к твоим мольбам о славе, ведь лишь действительно неучтивый сюзерен не внял бы столь пылким прошениям.

Дачиан кивнул, осторожно показывая благодарность, но не сводя с соперника взгляда скрытых визором глаз. И?

- Да и твой достойный чемпион, - Фелиссик махнул когтистой перчаткой, подзывая Крутаана. - Проявил скрытый талант к переговорам, убедив меня отправить твоих бойцов в бой, с одним очень вежливым условием.

- Каким же?

- Всего лишь тем, что твои бойцы рассредоточатся по моим отделениям и штурмовым кораблям.

Далчиан покосился на Крутаана, потом снова на Фелиссика и медленно, осторожно сжал крылья шлема, а затем потянул вверх. Он не говорил ни слова, выразив своё отвращение осанкой и пылающем во взгляде пеклом. Но Фелиссик всё так же снисходительно улыбался. Крутаан шагнул вперёд.

- Владыка Шкуродёр, - заговорил вожак когтя. - Эта стратегия позволит нам больший охват, даст каждому из нас лучшие возможности…

- Помолчи, - Далчиан не сводил взгляда с Кровавого Владыки. - Скажи мне, Фелиссик, разве тебе мало того, что мы уже пережили по твоей воле? Разве мы уже не достаточно настрадались, раз теперь ты решил раздробить уцелевших?

- Я лишь предлагаю тебе столь желанную тебе славу, Шкуродёр. И я редко поддаюсь на столь… сентиментальные прошения своих вассалов.

“Вассалов!” - внутренне Далчиан уже кипел от ненависти, бурлящей от такого чванства всё сильнее. - “Да забери его варп!”

- Через девяносто минут враг войдёт в зону поражения, ваше величество, - обратился к Кровавому Владыке сидевший внизу на посту офицер.

- Замечательно. Будет ещё больше добычи, - Фелиссик откинулся на троне, сосредоточившись на окулюсе и будущей битве. - Шкуродёр, можешь идти вместе с моими штурмовиками в бой или забиться в свою нору. Мне всё равно.

Далчиан вышел с мостика, не глядя на Крутаана, и оставил бывшего вожака наедине с Кровавым Владыкой, зачарованно наблюдавшим за готовящимся к бою флотом.

Далчиан настоял на том, чтобы бойцы разошлись в самый последний момент. Двенадцать Повелителей Ночи вместе вошли на посадочную палубу. На доспехах каждого были закреплены шипы, на нагрудниках - натянутые патронаши, на поясах - клинки наготове. Как и везде на корабле Багровой Резни, на посадочной палубе было до абсурда ярко, так, что от освещения бледнели все цвета, кроме самых насыщенных. Клинкам VIII легиона пришлось затемнить линзы так сильно, что они стали почти непрозрачными.

Воины Багровой Резни же полнились противоречий. Одни отделения стояли как наизготовку как на параде, ожидая приказа под крыльями штурмовых катеров. Другие закованные в багровый керамит громилы шумели и дрались друг с другом как звери у платформ, над которыми раскачивались готовящиеся к запуску “Клешни ужаса”. Столь же разнились между собой и их чемпионы. Одни, увешанные цепями и крючьями, украсившие шлемы рогами, похоже едва могли сдерживать даже свою злобу, что уж говорить о воинах. Другие однако были простыми болтеролюбами, больше похожими на бездушных имперских космодесантников.

Впрочем, когда-то весь их орден бездумно служил сгнившему трону Терры, напомнил себе Далчиан. Сам же он родился в беспросветном мире-улье, в государстве-вассале истинных сил. Его воспитал легион. Поэтому он считал себя не замаранным прежней… неуместной верностью.

“Но вот разделением моих Когтей…”

- Помните о нашей цели.

- Для таких уловок лучше подошли бы змеи из Альфа-Легиона, - ответил по закрытому вокс-каналу Дагардис. Его кулаки компульсивно сжимались и разжимались на рукояти массивного силового топора.

- Обман - разумный выбор стратегии, - возразил Зореан. - Особенно когда на кону само наше существование.

Далчиан благодарно кивнул.

- Найдите цели, - приказал он. - Даруйте врагам смерть. Наши клинки ещё жаждут.

- Наши клинки ещё жаждут, - повторили Повелители Ночи. Но не все.

Далчиана и Анга Хелтриса прикрепили к видавшему лучшие годы штурмовому тарану вместе с Дурвейстом, чемпионом арены, и его отрядом избранных ветеранов Багровой Резни. По шкале от бездушных автоматонов до зверей большинство из них находилось на её дальнем конце. Один из них, которого товарищи звали Разкашем, буквально семени на четырёх конечностях. Те, кто ещё мог снять шлемы, проводили заострёнными кончиками латниц по лицам, согласно ритуалу отмечая свою плоть кровоточащими отметинами медвежьих когтей. Сквозь решётку череполикого шлема Хелтриса призрачным ветром выскользнуло шипение. Его перчатки скользили по ножнам закреплённых на груди кинжалов. Далчиан предвкушал зрелище засохшей крови, которой Анг неизбежно будет покрыт с ног до головы. Конечно же, Повелитель Ночи не был рубящим направо и налево мясником вроде Дагардиса, но прекрасно знал какие артерии поцеловать остриями ножей, чтобы самым ловким образом обескровить добычу. Он превратил убийство в истинное искусство.

“Мой кинжальщик - такой же жестокий зверь, как и вы, громилы, но в десять раз хитрее”.

Теперь, когда штурмовые аппараты были заправлены доверху, а сервиторы тащили шланги прочь, здесь царило предвкушение и напряжение. Далчиан приблизил информационный поток, который Кровавый Владыка - вне всяких сомнений неохотно - приказал направить и в системы его доспехов. В конце концов, Шкуродёр был опытным полевым командиром. Пустотный ауспик передавал зернистую и неточную информацию о двух приближающихся друг к другу эскадрах. От действующих пустотных щитов сигнал ещё сильнее размывался помехами, но был достаточно чётким, чтобы удовлетворить желание Повелителя Ночи оценить обстановку, что обычно изнутри корабля во время пустотного боя было очень сложно сделать.

Корабли коалиции рассредоточились, приняв довольно банальное построение, обращённое орудийными батареями и излучателями к врагу. Далчиан нахмурился, видя что это - полная противоположность привычной стратегии Багровой Резни. А затем он заметил, что строй был чуть смещён в сторону врага, а не выгнут внутрь. Он улыбнулся. Построение имперского флота выдавало желание сблизиться с врагом, и, направляя на них ряды орудий, Фелиссик искушал командующего имперских подхалимов также рассредоточиться и направить на них орудия прежде, чем эскадра войдёт на абордажную дистанцию. И если это произойдёт, предположил Далчиан, то флот еретиков-астартес вопьётся между рёбер имперского зверя, разбив их строй. План, стоит признать, был дерзким.

Однако имперский флот продолжал идти плотным клином и пересёк отметку в тридцать тысяч километров. Руна “Потока ненависти” вспыхнула, и Далчиан ощутил отдающуюся в сапогах жуткую дрожь. Ударный крейсер открыл огонь из носовой бомбардировочной пушки. На таком расстоянии ошеломляюще быстрые снаряды достигнут строя врага лишь спустя несколько долгих минут и едва ли попаду в цель. Однако жест был важен сам по себе.

Битва началась.

Настоящий ход подобных сражений редко соответствовал ожиданиям тех, кто никогда не ступал на борт звездолёта. Далчиан же знал по вековому опыту всевозможных убийств, что пустотная битва подобна лавине, перед которой всё тянется мучительно медленно. Об будущем обвале свидетельствует лишь тихий стон или быть может падающие камешки. Пока же он коротал время, наблюдая за перехваченными данными. Невольно восхищённый стратегией Фелиссика Повелитель Ночи задумался о собственной. О, в общем и целом он никак не мог назвать себя праведником. Конечно, дары Великих Сил можно было использовать, если воин был достаточно силён духом и опытен, но учения легиона предупреждали, что на такие капризные сущности нельзя рассчитывать и полагаться. И всё же он тихо прошептал молитву. О, им понадобится вся возможная помощь.

Эскадры шли на сближение и их сигналы всё чётке отражались в сенсориумах врагов, отдававших последние приказы на смену позиций. Поступающая на шлем Далчиана прерывающаяся передача ауспика не отражала таких деталей, но он ногами чувствовал как раскачивается палуба корабля. На отметке в пятнадцать тысяч километров “Поток” выпустил очередной залп. Мысли Далчиана же скользнули обратно к призрачному кораблю, отделившемуся ранее от имперского флота. Если это и был некий корабль-убийца, способный уничтожить целый флот, ну, уже ничего не поделаешь. Но инстинкты уверяли его, что это нечто другое. Корабль напоминал ему не кинжал в ночи, а вылитый в колодец яд. Он выбросил это из головы. И без того дел хватало.

По посадочной палубе прогремел трубный рёв, и все как один еретики-астартес сбросили путы покоя, словно чудовища, всплывающие из прежде спокойных вод. Начали прогреваться двигатели штурмовых аппаратов. Бронированные сапоги загрохотали по рампам и посадочным опорам. Некогда бывшие людьми великаны заревели от жажды крови.

Далчиан, Друвейст и другие бойцы заняли обе стрелы штурмового тарана. За ними с тяжёлым лязгом опустились бронированные двери. Внутренние захваты защёлкнулись на их поножах и наплечниках, закрепляя воинов на месте. Звероподобный Избранный взвыл, когда они вцепились в его горбатое тело, но сжал зубы, сдерживая боль. Отсек затопило кроваво-красное сияние ламп, в свете которых полуночно-синие доспехи Повелителей Ночи казались совершенно чёрными. Из-под ног засочился пар, на покрывшихся патиной переборках выступила влага. Перехваченный Далчианом поток данных стал совершенно нечитаемым, поэтому он выключил канал.

Снова ослепли…

В удушливой тесноте ждущего запуска штурмового тарана Далчиану казалось, что стены смыкаются вокруг. Он смотрел, как впереди в инерционных креплениях разминает шею Анг Хелтрис. То, что рядом один из самых лучших воинов, должно было бы успокоить, но лишь сильнее напоминало, что других рядом нет. Это, а также то насколько невероятным будет предстоящий гамбит.

“Возможно, мы все сегодня погибнем?”

Даже сквозь плотную броню тарана можно было заметить изменения обстановки - приглушённый вой сирен, предупреждающих о манёврах, резкие рывки, когда ударный крейсер наклонялся и вращался вдоль своей оси, ещё два выстрела умолкнувшей бомбардировочной пушки. Далчиан предположил, что они подошли слишком близко. А затем таран содрогнулся. Должно быть открыли огонь основные орудийные батареи.

Он снова попытался подключиться к информационному потоку, но едва видел руны сквозь пелену помех и мало что мог разобрать. Погибли два корабля, но он даже не мог определить чьи именно.

“Боги, ну и бардак!”

Похоже, план Кровавого Владыки отчасти сработал, его эскадра перестроилась в последний момент, судя по принимаемому построению клина и теперь шла наперерез имперцам. Но те двигались как и прежде, не рассредотачиваясь для проведения бортовых залпов. Если враги и меняли строй, Далчиан этого не видел. Обе эскадры сходились в перестрелке на ближней дистанции.

Чего и хотели командующие обоих флотов.

Не было ни сигнала тревоги, ни отчёта. Штурмовой таран просто ускорился, словно вылетающая из ствола пуля, и своем понёсся по рельсовой пусковой установки. А затем вой стих, и Далчиан нутром ощутил как его тянет в обе стороны, когда таран вырвался сквозь пустотные щиты из гравитационного колодца. Что забавно, после этого показания инфопотока прояснились. Он разобрал рунный символ “Потопа”, а затем определил какой имперский корабль был целью. Фрегат неизвестной модели.

Запущенный таран уклонялся и менял курс так быстро, что смертный бы ощутил спустя считанные секунды жуткую тошноту, а затем бы и потерял сознание. Далчиан спокойно дышал, чувствуя, как боевые стимуляторы распляют его метаболизм.

Третья глава

В пустотных абордажных сражениях всегда было нечто первобытное. В безмятежные времена Золотого Лжеца, до того, как открылась вся глубина Его лицемерия, именно ради таких битв Он создал первых космодесантников. Закалённых и отринувших хрупкость, усовершенствованных и оставивших позади ограничения, обученных и забывших мораль смертных. Жестоких инструментов завоевателя. Далчиан убивал в тысяче городов, разнящихся от золочёных придворных палат до смрадных шпилей. Он пересекал барханы пустынь и недра джунглей, захватывал рабов на аванпостах посреди океанов и свежевал пленников на вершине гор. Он сражался под небесами всех мыслимых оттенков и под светом звёзд и живых, и мёртвых.

Но мало что могло сравниться с пробитием адамантинового корпуса линкора и последующим побоищем.

Назначенный их целью корабль, вероятно сильно повреждённый, дрейфовал вверх, прочь из сферы боя. Таран начал подниматься, чтобы не упустить мишень. А затем внезапно корабль исчез из потока данных. И всё вокруг поглотил вихрь, всё затряслось, закружилось. Завыли сигналы тревоги, красные лампы замерцали как костры в урагане. Шея Далчиана заболела, его голову дёргало из стороны в сторону, вперёд-назад. Закреплённое на стеллажах оружие и прибитые заклёпками пластины вырвались из стен и полетели по безумным траекториям, молотя космодесантников, словно шрапнель. Один из закованных в красные доспехи избранных вылетел из противоинерционных креплений и был раздавлен в тесноте в лепёшку. Клочья его брони забили по доспехам других, оставляя вмятины и царапины, капли мерцающей крови заплясали в невесомости.

А затем последовал рывок. Обломки и останки полетели вперёд и впились в носовой люк. Плащ из человеческой кожи взметнулся над Далчианом, а потом опустился вокруг, словно саван.

Они остановились.

Оглушённый Далчиан чувствовал тошноту. Перед глазами не сразу всё прояснилось. Наконец, освещение перестало мигать, спереди донёсся нарастающий глубокий рёв, начала резко подниматься температура. Должны быть они на чём-то закрепились, и теперь резаки прогрызали путь внутрь. Поток данных не показывал ничего.

“Во что мы врезались?”

Другие воины приходили в себя. Анг Хелтрис окинул взглядом изувеченные до неузнаваемости останки вырванного из креплений берсерка и облегчённо хихикнул. Мрачно усмехнулся и стоявший во главе выстроившихся в колонну абордажников Дурвейст.

- Готовьтесь.

Рёв мельта резаков достиг апогея. Жара стала невыносимой. От выделяемого тепла тускло замерцал и поалел даже люк. Затем снаружи медленно донёсся раскат взрыва, и таран содрогнулся. Свет внутренних ламп стал изумрудным. Крепления разошлись, а затем люк распахнулся.

Они не скользили по палубе лишь потому, что их сапоги были к ней примагничены, ведь таран стоял почти вертикально. Шлак и капли расплавленной обшивки падали вниз, прямо на головы артиллеристов, а вслед за ними летели клочья погибшего Забойщика, исходящие паром и шипящие на раскалённом металле. Стоявший в самом конце тарана Далчиан мало что мог разобрать сквозь гвалт и за плечами Забойщиков, но предположил что корчащиеся почти в десяти метрах внизу матросы вопили, пока их плоть слезала с костей.

Но их никто не слышал. Тянущаяся на сотни метров в обе стороны орудийная палуба утопала в грохоте. Автоподъемники сбрасывали снаряды размером с боевые танки, а группы матросов, насчитывающие десятки человек, на цепях тащили их к зияющим казенные частям орудий. Капли и воды, и топлива смешивались в туман, оседавший на грязную униформу и на колёса лафетов. С тянущихся от края до края палубы подмостков надзиратели выкрикивали приказы. Выли поршни и ревели генераторы.

В ужасе наблюдавший за гибелью своей орудийной команды под градом жидкого металла младший офицер смотрел на пробоину, застыв от ужаса будто истукан. Дурвейст всадил болт прямо в его открытый рот, и голова смертного разлетелась в клочья.

- За мной, - просто приказал чемпион. - На платформу.

Благодаря мощным магнитам в подошвах они пошли прямо под ребристыми сводами отсека. Не было причин медлить, пусть их бы и не сразу заметили из-за оглушительного грохота амбразур. Наконец, космодесантники спрыгнули прямо на платформу, раздавив двух надзирателей и сервитора.

- Во всём флоте есть только один корабль с такой большой орудийной палубой…

- “Божественная апробация[2]”, - ответил чемпиону по воксу Далчиан. - “Оберон”. Их флагман.

- Точно.

Навстречу им по платформе уже бежали матросы с дубинками наперевес, но они замерли, едва разглядев своих врагов. На исходящих потом лицах отразились ужас и сомнения. Дурвейст повернулся к ним и обнажил завывший цепной меч. Кто-то побежал, другие - остались на месте. Багровая Резня обрушилась на них, не дожидаясь приказов, истребляя смертных цепными клинками и топорами. Вскоре на платформе никого не осталось. Должно быть, уже была поднята тревога, и анти-абордажные команды мчались в бреши по коридорам.

- Идём, - проворчал Дурвейст.

- На мостик? - предложил Далчиан. Шагавший к кормовому люку чемпион оглянулся через плечо.

- Ты спятил? Мостик такого корабля - настоящая крепость, а нас слишком мало. Вывести системы корабля из строя будет легче.

- Но ведь твой господин требует трофеев? - Далчиан вытащил цепную глефу из ножен. Космодесантники добрались до люка и разделились на пары, прикрывая друг друга, а затем прошли под аркой в главный коридор. Навстречу им уже бежали бойцы корабельной безопасности, вооружённые дробовиками и облачённые в бронированные скафандры.

Под невысокими сводами прогремели первые взрывы, дробь защёлкала по доспехам космодесантников. Воины Хаоса открыли ответный огонь, сполна пользуясь в абордажном бою всеми своими преимуществами. Они ринулись на матросов, пытавшихся закрепиться в коридоре, вставая в огневую цепь, но слишком медленно и потому не способных отразить нечеловечески быстрый натиск.

Далчиан оттолкнул в сторону щит смертного и выпустил разряд плазмы прямо в скрытое шлемом лицо, а затем, перешагнув через падающий труп, рубанул глефой по спине завопившего отступающего солдата, раздробив ему рёбра. Анг Хелтрис нырнул под взмахом топора и вонзил один из кинжалов прямо в кишки бойца. Тот замер, а затем медленно осел на палубу, бьясь в конвульсиях. Дурвейст взревел от ярости, рассекая врага пополам цепным мечом. Фонтан крови взвыл к потолку. Звероподобный избранный, чьё выродившееся лицо не скрывал шлем, вцепился в плечи матроса и впился в его шею зубами так глубоко, что почти оторвал голову одним рывком. Узкий коридор наполнился воплями и кровавым туманом. Последних бойцов они добивали уже ударами латных перчаток и клинками. Дурвейст веселья ради, а Далчиан же берёг патроны. И отчасти веселья ради.

- Не на мостик, - взревел Дурвейст, в чём хриплом голосе уже звучало кровавое безумие. - В генераторум.

Они бежали по коридорам и через сходные люки. Смертные крепостные прятались, не рискуя встать у них на пути, но они также заперли все взрывостойкие двери на каждом перекрёстке. Самые крепкие взрывал плавильными зарядами Суел’гинн из Багровой Резни, те же что поменьше поддавались упорным ударам цепного оружия.

Но на всё это уходило время. Абордажная команда сполна пользовалась неточными схемами известных кораблей модели “Оберон”, а также веками опыта каждого из бойцов, но любой линкор был настоящим плывущим в пустоте огромным лабиринтом, особенно те, что за тысячелетия прошли через десятки ремонтных операций и переоснащений. Выли сирены и тревожно мерцали охряные огни ламп. В глубине души Далчиан подозревал, что имперцы расчищают им путь. И это тревожило. Где-то впереди их ждала засада.

Первый погибший от огня врагов боец Багровой Резни пал во вторичном магистральном коридоре палубы сорок восемь. Трассирующая очередь снесла ему голову, но упал космодесантник лишь спустя ещё два шага. По коридору пронеслись пули, отскакивающие от переборок. Далчиан получил скользящее попадание прямо в оплечье. Удар был такой силы, что онемел весь левый бок. В дальнем конце виднелась преградившая путь через перекрёсток адамантиновая баррикада, за которой на огневой ступени засели десятки вооружённых лазерными карабинами и дробовиками бойцов. А за ними на приподнятой платформе - извергающая трассирующий огонь в ровном темпе автопушка. Чак. Чак. Чак.

Космодесантники бросились в разные стороны, ведь даже дополнительные опоры по обе стороны коридора были лучше, чем никакого укрытия. Далчиан взвёл удушающую гранату и метнул её по коридору. Едва густые клубы газа вырвались наружу, как вслед за ней побежали космодесантники. По ним всё ещё вели огонь, но прицел стрелка сбил дым. Ошеломлённые едкой вонью матросы пришли в себя лишь спустя несколько ударов сердца. Слишком поздно. Космодесантники уже перепрыгивали баррикаду. Пистолет Далчиана вновь взвыл, изрыгая раскалённую материю и оставил от одного из бойцов лишь тлеющий прах, а младшего офицера он выптрошил глефой, а затем небрежным ударом стряхнул корчащееся тело с зубьев. Дурвей сорвал ствол автопушки с креплений и ударами тяжёлого клинка разорвал стрелков в клочья. Матросы умерли в муках.

Но они были лишь наживкой.

И ловушка сработала.

В спины космодесантников полетел шквальный огонь. Ещё один из воинов Багровой Резни погиб, когда болт-снаряды взорвались в его животе. Дурвейст, чьи руки были по локоть вымазаны в крови, завыл от бешенства. Другой масс-реактивный снаряд оторвал руку Хелтриса и разнёс на куски его кинжал. Повелитель Ночи зашипел, оборачиваясь. Далчиан оглянулся и выстрелил из плазменного пистолета, ещё не разглядев врагов до конца.

Навстречу им дисциплинированными шагами шло отделение в чёрных доспехах, женственных даже на вид, и каждая из воительниц стреляла из болтеров очередями. На цепях и блестящих розариях висели свитки, реликварии и святыни. Их голоса как один изрекали молитвы, исполненные испепеляющей ненависти.

Адепта Сороритас.

Сёстры Битвы. Фанатички, прячущие своё безумие под пеленой праведности. Космодесантники Хаоса приготовились встретить их натиск, повернувшись самыми крепкими частями брони навстречу огню. Впивающиеся в неё боеголовки взрывались, вырывая клочья керамита. Избранные Багровой Резни открыли ответный огонь, их выстрелы были меткими. Как и огонь Сороритас.

Паливший из двух болт-пистолетов космодесантник разлетелся на части, в клочья, буквально изрешечённый снарядами. Голова Сестры Битвы взорвалась, превратившись в алый туман, а её тело рухнуло под ноги другим Сороритас. Снаряд попал прямо в голень Далчиана, и его наголенники треснул, едва выдержав взрывную волну. Он выпустил ещё разряд в ответ, но древний пистолет уже выл, предупреждая об опасности перегрева.

Разкаш, избранный зверь, не нёсший никакого дальнобойного оружия, бросился прямо на врагов. Он выл, мчась на четвереньках навстречу осыпающему его огню. Взрывы оставляли настоящие кратеры в доспехах, один - оторвал ему правую ступню, но он не медлил, отталкиваясь от палубы кровавой культёй. Наконец, он сорвал с пояса две осколочные гранаты и прыгнул вместе с ними, ревя от ненависти.

Прогремел взрыв, пробивший в огневой цепи брешь, в которую устремился широкими шагами Дурвейст, а вслед за ними - воющие от кровавого бешенства воители Багровой Резни. А пока Сёстры Битвы были связаны боем, Далчиан высматривал путь к спасению из тупика. Замок на двери был биометрическим…

- Хелтрис, - окликнул он. - Их командир.

Кинжальщик понимающе кивнул. О, он был только рад позволить Багровой Резне принять на себя всю ярость Сестёр. Легионер бросился к груде тел и начал искать, пока совсем рядом взрывались случайные выпущенные в сече снаряды, взметая к потолку гейзеры застывающей крови. Наконец, он нашёл погоны, привычным ударом ножа отрубил голову офицера, а затем бросил её Далчиану. Далчиан поймал голову, сорвал веки и ткнул её глазом прямо в линзу считывателя. Дверь начала открываться.

- Дурвейст! - окликнул он. Избранный чемпион с явным нежеланием отвернулся от изувеченного тела. А затем он увидел дверь и миг спустя довольно рассмеялся.

- Забойщики, за мной! - он вырвал цепной меч из трупа и начал отступать. С ним осталось только два бойца. Похоже, воины Багровой Резни отказались от стратегии ради возможности пролить кровь врагов, приняв за данность то, что им уже не уйти. Впечатляющее неистовство, пусть их фатализм Далчиан и презирал.

На бегу один из Избранных подхватил автопушку и, перескочив через порог, обернулся и ликующе завыл, осыпая наступающих Сороритас огнём от бедра. По палубе подскакивая покатились гильзы, и когда контейнер опустел, Далчиан прижал отрубленную голову к затвору вновь, и дверь с грохотом закрылась. Суэл’гинн прицепил к зубчатому затвору последний плавильный заряд, и взрыв оставил от машины лишь неподатливый металл. Дурвейст без лишних слов бросил Ангу Хелтрису болтер, видимо выхваченный им у одной из своих жертв. Тот благодарно кивнул, одним плавным движением убрав клинок и подхватив летящее к нему оружие.

- К генераторуму? - сказал Далчиан.

- Посмотрим, как далеко мы зайдём, - проворчал Дурвейст, тяжело дыша и истекая содержащим боевые стимуляторы потом. В коридоре по эту сторону дверей царила благословенная тишина, но Далчиан знал что впереди будут ещё ловушки. Повелитель Ночи раздражённо скрипнул зубами.

- Дурвейст, мы обязаны попытаться захватить корабль.

- Обязаны? - фыркнул тот. - Шкуродёр, мы обязаны убивать имперцев.

Больше он ничего не сказал. А Далчиану нечего было возразить.

“Это бы ответил и Крутаан”.

Чем ближе они подходили к генераторому, тем громче становились вновь доносившиеся звуки боя, эхом отдающиеся под сводами коридоров. И тем сильнее становился запах. Лестничные колодцы вели к антрессольной палубе, а та - в сам генераторум через десятиметровую арку. Путь преграждал монолитный люк, украшенный черепом-с-шестерёнкой Механикус, а на палубе кипела битва. Девять терминаторов из банды Повелителей Мух телепортировались прямо на борт корабля и пытались пробиться внутрь. Их огромные доспехи сочились мерзкой жижей. Костяные наросты раскололи их грязные некогда бородовые пластины брони, каждый их шаг отмечали потёки невыразимых жидкостей. Вокруг гигантов кишели и жужжали жирные мухи.

Но при всём ужасающем состоянии их ржавого снаряжения терминаторы были смертоносными воинами. Их болтеры гремели как гром, комби-оружие извергало едкие, липкие клубы пламени. На их врагах же не было даже доспехов, отчего Далчиан сперва решил что на Повелителей Мух бросили рабов, пушечное мясо. Но на бегу вниз по лестничному колодцу он разглядел, кем на самом деле были обманчиво хрупкие бойцы: кающимися сёстрами. Ещё больше варпом проклятых фанатичек…

Мускулистые, жилистые и иссечённые шрамами за целую жизнь сражений воительницы несли на себе лишь лохмотья и исписанные молитвами пергаменты. Многие скрывали лицо под масками, спрятав свои лица от света Императора из стыда за те прегрешения, в которых считали себя виновными. И все как один бились абсурдно огромными и покрытыми барочной филигранью цепными мечами с лёгкостью и мастерством, которое ошеломляло.

На бегу Далчиан обезглавил одну из них глефой. Другая широким взмахам меча оттолкнула цепной клинок в сторону, и Дурвейст врезался в неё, пронзив шипами наплечника в трёх разных местах. Взревевшая как карнадон Сестра ударила его воющим эвисцератором по спине, повредив энергетический ранец, зубья впились в горжет. Чемпион сорвал её с брони, сжимая кулак на шее, и они скрылись из виду в бешеной сече. Терминатор шагнул вперёд, замахиваясь изъязвленным силовым топором.

Клинок эвисцератора полетел прямо в лицо Далчиана, и тот едва успел отшатнулся в сторону. Зубья вонзились в шлем бежавшего за ним Суэл’гинна, и закружились, будто вихрь, срывая плоть с костей, швыряя клочья в скрытое маской лицо сестры и Шкуродёра. Далчиан ударил её ногой в живот, ведь в такой тесноте он не мог замахнуться длинной рукоятью глефы. Смялись органы, треснули кости, и кающаяся Сестра завопила от боли, но не умерла. Она вырвала клинок наружу и снова ударила, метя в Далчиана. Тот пригнулся, уходя от клинка, и взмахом вверх разрубил её пополам. Поток алхимического пламени превратил другую в исходящий бурым дымом факел. Но Сёстры Битвы продолжали наступать.

Впрочем, теперь, когда Далчиан и воины Багровой Резни прикрывали бока терминаторов, ход схватки переменился. Теперь у одного из Повелителей Мух рядом с дверью было достаточно места, чтобы замахнуться силовым кулаком. Стены зазвенели от удара. Посреди черепа-шестерни появилась трещина. Космодесантник замахнулся вновь.

Далчиан сверился с хронометром. С момента запуска штурмовых аппаратов с “Потопа” прошёл почти час. Его душу терзала невозможность установить связь с другими Клинками. Конечно, замысел был достаточно прост, чтобы увенчаться успехом. Клинки разделились на шесть отрядов, и то что в вихре пустотной битвы они будут сражаться в бою за разные корабли было почти гарантировано. И после этого каждая пара бойцов должна была сражаться вместе с воинами Багровой Резни до того, как подвернётся подходящая возможность, после которой они соберутся благодаря техническим познаниям Ибриила. Далчиан понимал, что сам он её не найдёт, ведь “Божественная апробация” была слишком большим и надёжно защищённым кораблём. Оставалось только продолжать сражаться и выживать. Его Клинки не подведут. Не должны.

Адамантиновые зубья заскрипели, когда он сцепился клинками с кающейся Сестрой, чей рот непрерывно двигался, изрекая молитвы. Он оттолкнул эвисцератор прочь и ударил, но та успела уклониться. Ответный выпад почти прошёл сквозь защиту. Далчиан зарычал.

- Просто сдохни.

- Владыка Бог-Император суть сила длани моей и исток жара в моём чреве. Он сотворил меня достойной Его величия, и не отрекусь я от Его божественного веления. Не потерпи еретика… - её литания казалась бесконечной. Парировав очередной взмах эвисцератора, Далчиан бросился вперёд и ударил свободной рукой. Он почти оторвал ей челюсть, но Сороритас лишь вздрогнула. В её глазах пылал гнев, придавая сил, пусть она и истекала кровью и потом. Сороритас прыгнула на него, занося клинок для удара наискось.

- Да ты спятила, - процедил Далчиан, отрубив обе руки выше локтей. Падающие руки так и не выпустили переключатель меча, и тот покатился по полу, высекая искры. Сестра рухнула на колени, бормоча, продолжая невнятно говорить молитвы даже с разбитой челюстью. Она закрыла глаза, приветствуя смерть, и обезглавивший её Далчиан скривился за смятой лицевой пластиной шлема.

- Спятила.

Пробивашему дверь силовым кулаком терминатору всё же пришлось вернуться в бой - на него бросилась пробившаяся через сечу кающаяся сестра, покрытая священными электротатуировками. Повелитель Мух выстрелил из комби-болтера, снаряды раздробили её ноги, и терминатор вновь начал колотить в дверь. Но кающаяся Сестра ещё не умерла. Она вонзила воющий цепной меч прямо во вспучившееся брюхо зверя, и наружу хлынула гниющая, распухшая мерзость. Сороритас налегла на полутораметровый клинок, загоняя его по рукоять. Великан забился в судорогах, из пробоины в броне продолжал литься потоп скверны. Её было столько, что это поразило даже Далчиана.

А затем сквозь сечу пронеслись два потока рябящей энергии. Они впились в другого Повелителя Мух, шагавшего отомстить за муки брата. Терминатор замер. В его броне были насквозь пробиты два отверстия размером с кулак, истекающие расплавленным металлом и шипящей плотью. А затем словно подкосившееся здание он пошатнулся и рухнул на спину. По одному из лестничных колодцев спускалась фаланга Сороритас, облачённых в обычную для Сестёр Битвы броскую броню, но в их латных перчатках было тяжёлое оружие, достойное любого космодесантника. Несущая исходящую паром мультимельту Сестра оскалилась, жестоко, насмешливо, всем своим видом излучая презрение.

Далчиан прыгнул, спрятавшись за одним из терминаторов, когда в зал хлынул поток пламени из двух мощных украшенных огнемётов. Летевшие следом снаряды из тяжёлого болтера высекли в пекле спиральные узоры. Сгорающие сёстры выкрикивали молитвы от отпущения грехов, не умолкая даже тогда, когда их лёгкие обращались в пепел.

Окутанный пламенем с головы до пят Дурвейст ринулся на врага. Далчиан прятался за спиной шагавшего сквозь пожарище терминатора. Всё новые Сороритас вступали в бой, обстреливая космодесантников продольным огнём из болтеров. В глубине души Далчиан понимал, что сейчас умрёт. От этого бы смертный содрогнулся, но Шкуродёр лишь отстранённо учёл не способную ему ничем помочь информацию. Мало что могло отвлечь легионера от гущи битвы.

Но кое-что смогло.

Вспыхнувшая на визоре мерцающая руна указала, что доспехи перенаправляют энергию. Встроенный когитатор получил предписанный сигнал-импульс и автоматически среагировал.

- Анг Хелтрис! - взревел от так громко, как смог, перекрикивая грохот. Кинжальщик появился из груды горящих тел, под которыми прятался от огня. Анг прыгнул, уходя от болтерных очередей, и подскочил к господину.

- Пора, милорд? - небрежно спросил он.

- Пора.

- И слава Силам. Я уже заскучал.

Сквозь грохот и рёв пламени пробился вой накапливающегося заряда. Всё ещё горящий Дурвейст отвернулся от побоища.

- Клинки! - заревел чемпион. - Хватит жаться по углам! Умрём же с честью!

- Соблазнительное предложение, Дурвейст, - ответил Далчиан. - Но, увы, не сегодня.

Тот склонил голову на бок. Далчиан представил, как глыбоподобное лицо кривится от непонимания.

- Что ты…

Последовала ослепительная вспышка, воздух содрогнулся, заполняя внезапно образовавшуюся пустоту. А Повелители Ночи исчезли.

↑ Чистой меди (лат.).

↑ Апробация: в римско-католическом каноническом праве — акт, который предоставляется епископу для подтверждения его фактического церковного служения; официальное одобрение, утверждение чего-либо после испытания, проверки; предварительное одобрение составленного документа до введения его в действие;

Книга загружена из Warpopedia - Гильдии Переводчиков Warhammer & Warhammer 40,000
wiki.warpfrog.wtf