Окира / Okira (рассказ)

Перевод из WARPFROG

wiki.warpfrog.wtf

Перевод коллектива "Дети 41-го тысячелетия"
Этот перевод был выполнен коллективом переводчиков "Дети 41-го тысячелетия". Их группа ВК находится здесь.

Ей не говорили, кто жил в городах. Лишь раз, ещё маленьким ребёнком, Ниир спросила об этом, ёжась у костра и прижимая колени к груди. Матриарх Арги заставила её замолчать, дав по рукам, и больше она этим не интересовалась. Судя по всему, некоторые вопросы принято никогда не задавать. В городах жили призраки, вот и всё. А кем они являлись прежде, откуда пришли и почему не исчезали... о таких вещах речь не заходила.

Ниир задавала другие вопросы и на некоторые получала ответы. Спросив, где сгинули её родители, услышала, что погибли в руинах, во время сбора. Ещё она поинтересовалась, можно ли тренироваться со старым клинком отца, найденным в развалинах, ей сказали «да», после чего Рофу — полуслепой и старый лидер клана — взялся обучать девочку. На вопрос о том, можно ли отправиться на сбор, получила ответ: «Нет, пока нет, жди возраста становления женщиной». Дети не ходят в города. Хазад поинтересовалась почему. Они не ответили. Как решила девочка, на этот вопрос у них просто не было ответа.

Итак, Ниир стала тренироваться с Рофу. Она ела жёсткое сушёное мясо, которым питалось её племя, пила холодную воду из чёрного пустынного оазиса и наблюдала за тем, как в небесах над головой кружатся звёзды, причём каждые день и ночь, ибо мир никогда не выходил из своей ночной тени по-настоящему. А ещё девочка смотрела на бесплодные равнины, где стоял шорох от ночных звуков и ужасов. Мир Ночи, как называло его племя. Шо-та Бане. Насколько они знали, это был единственный мир, созданный каменными богами из безбрежных вод в эпоху-до-времени.

Шли полные сражений голодные месяцы. Другие племена пытались выцарапать у соплеменников Ниир часть их территории, но каждое нападение было отбито. Всё это казалось таким бессмысленным. Зачем сражаться за столь опустошённые земли, где есть лишь ветер и тьма? Драться стоит лишь за города, в которых можно найти древние вещи и механизмы: те лязгающие и мигающие устройства, позволяющие племени выживать в тени и холоде. Однако конфликты, по крайней мере, делали людей сильными, а им нужно было оставаться такими, ведь только лучшие бойцы возвращались из походов в город живыми. Иногда, что, по слухам, случалось лишь с самыми могучими воинами, они пропадали. Исчезали. Руины проглатывали их, словно тех никогда и не существовало вовсе. Может, до таких добирались призраки. А может, в развалинах обитало нечто похуже. Став немного постарше, девочка начала понимать необходимость борьбы между племенами. Так люди держали себя в форме. Мало кому удавалось вернуться со сборов, принеся что-то ценное: клинки, силовые генераторы, очистители воды или какие-нибудь другие необычные вещи, о которых матриархи ничего не знали. Всё крутилось вокруг добычи. Ты сражаешься — ты живёшь. Не сражаешься — умираешь.

Повзрослев, Ниир задала тот самый вопрос во второй раз. К тому моменту она уже стала сильнее и гибче, а конечности были увиты мышцами. Рофу проводил с ней напряжённые тренировки и мало о чём говорил, но при этом давал всё необходимое для мастерского владения матовым клинком, найденным её отцом.

Девушка спросила, можно ли отправиться на сбор, и на этот раз услышала «да».

Ближайший город находился в двух ночных переходах от них, и почти со всех сторон его окружало открытое пространство. На сбор вышло девять охотников: пятеро мужчин и четыре женщины. Возглавлял их Артю — самый взрослый в группе, проживший уже двадцать циклов. Ниир же была самой молодой, но старалась не показывать этого своим поведением и пыталась повторять за остальными: жёсткое выражение лица, сощуренные глаза, постоянно сжимаемое оружие. Девушке хотелось, чтобы сердце билось медленнее, а дыхание оставалось размеренным, ведь теперь она направлялась в одно из тех мест, где скрывались и грозились выплеснуться в реальность все кошмары, с которыми сталкивались ещё далёкие предки её народа. Хазад чувствовала нарастающий внутри ужас и первые уколы страха, грозившего парализовать её, если только не получится обуздать его.

Первый день оказался худшим. На пустом горизонте ничего не было видно, голод не давал покоя Ниир, а холодный ветер забирался под её изорванные лохмотья.

«Ты сражаешься — ты живёшь», — думала она и заставляла себя не отставать от других.

К концу второго дня девушка впервые увидела город. Он был гораздо больше, чем ожидала Ниир. Её разум привык к существованию внутри клана, которое шло по строго предписанным кругам, поэтому она представляла себе лишь несколько старых и почерневших разрушенных башен, однако реальность отличалась от фантазий. Здания тянулись вдоль всего северного горизонта длинной линией изломанных руин, а бледно-зеленоватое свечение за ними придавало контурам развалин резкость и чёткость. Над иглоподобными вершинами танцевали странные мерцающие силуэты, что никак не принимали знакомые Хазад формы, хотя выглядели так, будто это вот-вот произойдёт.

Девушка задрожала, и Кинуо — самый близкий к ней по возрасту охотник — внимательно посмотрел на Ниир.

— Осторожнее, — сказал он.

Ниир понимала, о чём говорил Кинуо. Если Артю решит, что она может проявить в городе слабость и подвергнуть группу опасности, то прикажет ей остаться.

— Это призраки? — прошептала девушка, смотря на силуэты в небе.

Кинуо усмехнулся.

— Если бы.

Прошло немало времени, прежде чем Артю велел им двигаться дальше. Охотники крались к городу и как можно ближе прижимались к камням. Каждый нёс с собой клинок. Все они когда-то были найдены в городе и отличались друг от друга: какие-то — длинные и тонкие, какие-то — затупленные и тяжёлые. У них имелись ручки настроек на эфесах и сложные трубчатые узоры, предназначение которых оставалось загадкой. Оружие Ниир, Окира, названное в честь отца, всегда казалось девушке хмурым, словно дух клинка спал. У рукояти виднелись ржавые и загрязнившиеся со временем механизмы, но никто не знал, как их активировать. Тем не менее режущая кромка лезвия была острой, а вес клинка в руках успокаивал.

Группа приблизилась к строениям. Они оказались гораздо крупнее, чем Ниир себе представляла, но почти все несли следы повреждений. Большинство стояли пустыми, с сорванной внешней отделкой и открытой стихиям внутренней частью. Девушка посмотрела наверх и увидела внутри расколотых наружных оболочек сотни уходящих ввысь ярусов. Здания напоминали старые кости с невероятно сложной ячеистой структурой, теперь хрупкие и обточенные ветром.

Узкие дороги между брошенными строениями были завалены, а кучи обломков блокировали большинство путей дальше, но Артю непринуждённо повёл их по немногочисленным проходимым маршрутам. Им приходилось карабкаться вверх по завалам и сползать вниз на обратной стороне, скользя ботинками по битому камню и стеклу.

В городе температура оказалась выше, чем снаружи. Здесь по ним тоже стегал ветер, однако слабое тепло, напоминавшее жар над только что затушенным костром, никуда не девалось. Всё тут было почерневшим, разрушенным, недвижимым и покрытым слоями сажи. А ещё стоял запах разложения.

Сердце Ниир забилось сильнее, и на спине начал собираться пот. Охотники крались по дну искусственных каньонов, в то время как над ними нависали башни — гигантские символы разрушения, которые своими размерами превышали остальные строения. Чтобы добыть что-то ценное, нужно забираться глубже. Так сказал ей Рофу. Каждый цикл необходимо было проходить дальше, ведь артефакты попадались всё реже.

— А если они закончатся? — спросила тогда Ниир.

Рофу пожал плечами.

— Городов много, — ответил он. — Очень больших городов.

И это действительно было так. Девушка уже начинала осознавать весь их размах. Ниир не могла сказать, сколько уже шла группа, но казалось, что очень долго. Теперь обратный маршрут окончательно затерялся. А если Артю и остальные погибнут, то как ей вернуться?

Они вышли на открытое пространство, окружённое полыми башнями. Здесь повсюду виднелись высокие кучи обломков, но под мусором угадывались квадратные каменные плиты. Заметив на краях площадки чёрных гигантов, Ниир резко встала в стойку, но затем поняла, что те тоже были сделаны из камня. Каждый превосходил её ростом в три раза. Пустые глаза и мрачные лики, мало чем отличавшиеся от лиц соплеменников девушки, только чище, а ещё более короткие волосы и тонкие одежды. Некоторые держали оружие, другие же демонстрировали вещи постраннее: шесты с черепами на вершинах да свитки, сделанные, казалось, из высушенной кожи, с начерченными символами. Она разглядывала необычные, трудноразличимые в ночном сумраке лица и не могла отвести взгляд.

— Лучше не смотреть, — сказал Кинуо, толкая застывшую Ниир. — Иногда они смотрят в ответ.

Охотники добрались до противоположной стороны площадки, где Артю указал в сторону неровной дыры в боковой части одного из строений, через которую свет проскальзывал внутрь, словно стекающая в сухую глотку вода.

— Туда, — мрачно произнёс он. — Все. Держимся вместе. Потом уходим.

Ей рассказывали, как это проходило. Самая большая опасность таилась внутри зданий. Ты забираешься внутрь, пытаешься как можно быстрее привыкнуть к темноте, после чего начинаешь обшаривать обломки, зная, что у тебя есть лишь считаные мгновения до того, как они тебя обнаружат. Затем ты выбираешься наружу и со всех ног бежишь к окраине города, да так, чтобы не догнали. Считаные мгновения. Призраки нападали сразу же, стоило только коснуться вещей. Откуда они узнавали? Как находили тебя? Никто не знал. Просто так происходило.

Ниир ощутила нарастающую внутри панику. Открытое чрево строения выглядело жутко, словно выкопанная могила, из которой ей никогда не вылезти. Дыра ухмылялась девушке, и та почувствовала, как по коже потёк холодный пот. Бесконечная тьма, гораздо более глубокая, нежели та, что царила в звёздную ночь, внушала ужас. Сделать шаг в её сторону казалось невозможным, а мышцы застыли. Остальные выставили перед собой клинки, хотя и смотрели на Артю. Даже он выглядел испуганным и явно не хотел заходить внутрь.

В конце концов Артю прошёл через дыру, исчезая во тьме. Другие охотники отправились следом, и последними пошли Ниир с Кинуо. Сделав глубокий вдох, девушка заставила себя сдвинуться с места и просунула голову в проём так, словно погружалась в воду.

Внутри она крепко зажмурилась, понимая, что к темноте ей нужно привыкнуть быстро. Поначалу не было ничего, кроме абсолютной черноты, как будто бы Ниир ослепла, но затем девушка начала медленно различать детали окружения: очертания в темноте, груды чего-то тут и там, потолок, пол. У неё тут же разыгралось воображение, поэтому все размытые силуэты казались либо чудовищами, либо привидениями, либо трупами. С мокрыми от пота ладонями она двинулась дальше, борясь с паникой.

Ниир обо что-то споткнулась, но продолжила идти. Ей приходилось бороться с желанием обратиться к Кинуо. Девушка едва видела охотника и просто чувствовала близость юноши, его запах: человеческий запах пота и страха. Одно только это странным образом успокаивало её, как будто бы напоминая о том, что реальный мир до сих пор существует.

Остальные члены группы находились впереди, и девушка слышала, как они переворачивают предметы, быстро передвигаются и стараются не шуметь. Опустившись на корточки, Ниир вытянула руки и наткнулась на что-то. Это оказалась коробочка размером с её ладонь из какого-то твёрдого материала и с несколькими висящими проводами. Она ощупала находку, водя пальцами вдоль рёбер. Нечто наподобие преобразователя питания или усилителя. Девушка не знала, как он работал и работал ли вообще. В действительности же никто из них вообще не имел ни малейшего понятия о его назначении, однако Хазад всё равно взяла предмет с собой, запихнув в висящий на поясе старый кожаный мешочек. Другие охотники занимались тем же: шарили в темноте и пытались найти то, что выглядело полезным. Вещи, которые древние выкидывали как мусор, можно было заставить вновь работать или использовать для починки уже имеющегося дряхлого оборудования.

Чем дольше Ниир копалась в каменных и металлических обломках, тем сильнее колотилось в груди сердце. Они точно явятся, со свистом проносясь по вентиляционным шахтам и пустым проходам, и они будут злы. Ей очень хотелось, чтобы Артю наконец подал голос, приказал остановиться и позволил им уйти, но лидер группы этого не делал. Пока ещё охотники собрали недостаточно, поэтому девушка продолжала ворошить, нащупывать, искать.

Кинуо первым почувствовал это. Ниир увидела, как тот резко поднялся и выпрямился. Его виднеющийся в сумраке силуэт дрожал.

— Я слышу их, — прошептал он.

Артю щёлкнул пальцами, и группа бросилась к выходу. Развернувшись, Ниир сорвалась на бег, поскальзываясь на хламе под ногами и едва не врезаясь в Кинуо. В проёме охотники начали наталкиваться друг на друга, как одновременно лезущие из норы крысы, а когда наконец протиснулись наружу, то побежали ещё быстрее. Все они следовали за Артю и верили, что тот запомнил дорогу.

Затем это почувствовала и Ниир. Температура резко опустилась, воздух вдруг стал прохладным. Девушка запаниковала ещё сильнее, ей хотелось закричать или просто потерять сознание. Мешок с находками подпрыгивал и бил по телу. Хазад вслепую рубанула клинком перед собой.

В ночи как будто бы прокатилась дрожь, после чего пыль вокруг подёрнулась зыбью от раздавшегося пронзительного вопля. Девушка начала всматриваться во мрак: влево, вправо, наверх, на вершины устремлявшихся в небеса башен. Внезапно ей захотелось спрятать голову в кучу обломков и просто укрыться где-нибудь, заползти в позабытую всеми водопроводную трубу в надежде, что призраки не обратят на неё внимания и будут преследовать остальных. Однако она продолжала бежать настолько быстро, насколько осмеливалась, так как легко могла споткнуться и упасть, чего Ниир и ожидала в любой момент.

Затем девушка увидела, как сверху устремился к земле первый, поблёскивающий, как стекло, призрак. Его лицо было видно наполовину: можно было разглядеть глаза и искривлённые от ярости губы, вытянутые пальцы и развевающиеся одеяния, а летел он к Артю. Призрак вцепился в охотника, прижав полупрозрачные пальцы к его вискам, отчего тот закричал и попытался дать отпор. На одно-единственное мгновение Ниир получила возможность хорошо рассмотреть создание: обрывочный, искривлённый образ со светящимися наполовину человеческими очертаниями, длинные, колышущиеся на ветру волосы и безумные, широко открытые глаза, в которых как будто бы играло электричество. Призрак оторвал дёргающего ногами Артю от земли, после чего раздался треск, и охотник обмяк.

Это было последнее, что увидела Ниир, так как к тому моменту она, объятая ужасом, уже бежала как можно быстрее. Все члены группы мчались изо всех сил, в то время как сверху пикировало ещё больше визжащих существ. Призраки напоминали кристаллических стервятников, которые с воем и стенаниями резко вырывались из пустоты. Их тяжело было заметить вплоть до самого последнего момента.

Ниир вновь махнула клинком, так же наобум, как и прежде, но рассекла лишь воздух. Девушка потеряла из виду и Кинуо, и остальных. Куда они делись? Их убили те создания? Они ринулись в другом направлении? Хазад понятия не имела, где находится. Строения выглядели одинаково: просто огромные размытые тени в проносящейся мимо ночи. Снова удар, но теперь клинок словно соприкоснулся с чем-то, из-за чего по предплечью и кисти пробежала ледяная дрожь, будто от недолгого погружения в холодную воду. После этого она снова бросилась бежать.

А затем случилось самое страшное.

Завернув за угол, девушка наткнулась на тупик. Заваленная мусором улочка оканчивалась осыпающимися стенами. Слишком высокими, чтобы на них можно было забраться. Призраки полетели за ней. Развернувшись, Ниир увидела, как дюжина их с криком появилась из сумрака с вытянутыми когтями и в прозрачных развевающихся одеяниях. Кто они? Откуда приходили и почему нападали? На долю секунды она осознала — кошмарные создания походили на встреченные ранее статуи. Схожие черты, но искажённые до такой степени, что уже не напоминали человеческие, и мерцающие, словно бы подсвечиваемые сзади. А ещё застывшие на лицах гримасы безумия. Всё слилось воедино: страх, тьма, пустота и эти... твари. Теперь они издавали ещё более громкие звуки, тонкие визги вклинивались в пронзительные вопли, порождавшие хор голосов, в которых отчётливо слышались презрение и голод.

Ниир хотелось зарыдать, хотелось броситься в их холодные объятия, сдаться. Что угодно, лишь бы не смотреть в эти жуткие пустые глаза.

Но она так не поступила. Девушка встала напротив призраков, сумев вдавить ноги в слой каменной пыли по щиколотку, и, приняв устойчивое положение, сжала клинок трясущимися руками. Когда призраки с криками полетели к Ниир, та принялась уверенно размахивать оружием, рассекая лоскуты прозрачной, как стекло, ткани и отбиваясь от когтей, отчего создания заходились воем.

Её удары не должны были достигать цели. Клинок должен был проноситься прямо сквозь нематериальную плоть, а призраки — вцепляться в неё своими ледяными пальцами. Однако каким-то неведомым образом лезвие наносило им вред. Ниир бессвязно кричала, скребя каблуками о старый скалобетон и продолжая рубить. Её руки горели, на костяшках появлялись ссадины. Девушка попадала, так как мельком замечала изорванные клочья и отсечённые лоскуты. Все эти светящиеся фрагменты распадались на ещё более мелкие части и улетали в темноту. Она убивала их? Может, хотя бы заставляла отступить? Хазад не знала. Не видела. Просто продолжала драться.

Визги сменились рыком, пронзительными криками и грохотом, от которого камни вокруг превращались в пыль. Девушка покачнулась, но не перестала наносить удары, так как знала, что стоит дать хоть малейшую слабину, и призраки доберутся до неё. Одно из кошмарных существ подобралось практически вплотную к Ниир, и на мгновение перед глазами охотницы возник замороженный кадр с изображением разинутой пасти с гниющими зубами и пустой глоткой. Она тут же нанесла косой удар клинком, и тварь исчезла.

Это был лишь вопрос времени.

Ты сражаешься — ты живёшь.

Паника исчезла, осталось лишь нечто вроде мрачной решимости. Ниир рубила и секла как можно чаще, кромсая призраков одного за другим до тех пор, пока их не оказалось слишком много. Движения стали механическими, словно в её теле работали поршни. Она наносила удар за ударом, а в ночь летели капли пота. Кошмары же подбирались всё ближе, отчего девушка начала мёрзнуть. Хазад сражалась изо всех сил, тщетность борьбы вызывала лишь злость. Может, даже кричала на призраков, хотя из-за стоявших вокруг воплей было сложно расслышать собственный голос.

Девушка так и не увидела сразивший её удар, не заметила того, кто смог прорваться сквозь шквал выпадов. В один момент она билась, вкладывая в движения всю силу и скорость и яростно крича в зловещую ночь, а уже в следующий — не слышала ничего, кроме раздражённого исступлённого рёва. Что-то вырвало клинок из руки Ниир, после чего девушка начала падать. Над ней появились какие-то огоньки, и затем Хазад провалилась в ничто.

«Так много вопросов», — подумала Ниир одновременно с тем, как сознание покинуло её. А времени на ответы не осталось.

Однако тут она ошибалась.

Ниир очнулась в другом мире, в комнате из незнакомого ей материала. Наверное, что-то вроде камня, только хорошо отполированного и очень чистого. Полы и потолок такие же чистые. Лежала девушка на плоской кровати в окружении механизмов, над головой висели источники света, вот только сияние исходило не от огня или звёздного неба, а от какой-то трубки, которая светилась подобно сражённым призракам. Запах стоял странный и слегка походил на тот, что царил в мёртвом городе, хотя и был острее. Тем не менее отходы так точно не пахли. На мгновение Хазад решила, будто попала в загробный мир, вот только жизнь после смерти не особо соответствовала описанию из проповедей старцев у огня.

Её клинок висел на стене рядом. Выглядело оружие обожжённым.

Вскоре после того, как Ниир открыла глаза, дверь скользнула в сторону, и в комнату вошла женщина. Из всего того странного, что увидела после пробуждения девушка, незнакомка оказалась самой необычной. Она носила не лохмотья и шкуры, нет, её одежда выглядела до невозможности тонкой и прилегающей к телу, а ещё такой же чистой, как и всё вокруг. Кожа лица женщины имела медно-коричневый оттенок, прямо как у Хазад, но без единого следа грязи. Волосы же были чёрными и коротко подстриженными.

— Твоё имя, — произнесла женщина.

Лишь через некоторое время Ниир поняла, что это вопрос. Речь незнакомки была такой же странной, как и всё остальное.

— Ниир, — ответила девушка. — Из племени Хазад.

Женщина кивнула, оглядывая её с ног до головы. Только сейчас Ниир заметила отсутствие своей старой одежды, вместо которой она теперь носила нечто вроде свободной сорочки.

— У тебя будет много вопросов, — продолжила незнакомка. — Возможность задать их ещё представится, а пока слушай. Слушай внимательно. Не всё из сказанного ты поймёшь, но чем больше усвоишь сейчас, тем с меньшими трудностями столкнёшься в дальнейшем.

Ниир уже начинала чувствовать страх и замешательство. Что это за место? Как она сюда попала? Где призраки?

— Ты больше не находишься в мире, на котором родилась и который взрастил тебя, — сказала женщина. — Ты на его луне, в комплексе, что содержат Святые Ордены Инквизиции Императора. Мы уже много лет наблюдаем не только за твоим племенем, но и за всеми остальными. Когда замечаем нечто достойное интереса, а именно личностей с особыми талантами, причём достаточно молодых, чтобы пережить обучение, то забираем их. Забрали и тебя. Теперь ты принадлежишь нам. Если проживёшь достаточно долго, увидишь новый мир. Более того, ты сможешь увидеть много новых миров, однако для выживания придётся постараться. Тебе необходимо сохранить уже имеющиеся сильные стороны и добавить к ним новые, обретённые в процессе тренировок.

У Ниир закружилась голова. Женщина произносила слова, которые девушка никогда прежде не слышала, а некоторые употребляла так, что она не до конца понимала их значение. Император? Что это значило? Тем не менее главный посыл был ясен: заткнуться и слушать.

— Меня зовут Шиия. Некогда я принадлежала к племени Анема, а теперь — к школе Шобы. Такое имя носит в Империуме место, где ты родилась, — Шоба. Его называют миром смерти. Горнило, что взращивает верующих. Печь, что очищает человеческую плоть. Теперь твоя судьба предопределена волей Императора. Ты станешь ассасином, приверженцем культа смерти. Тебя превратят в убийцу еретиков и ксеносов, посвятят в тайны, которые, как ожидается, ты не выдашь, а твоя полная опасностей жизнь в конце концов должна будет оборваться насильственно. Однако можешь считать себя везучей, Ниир из племени Хазад, ведь тебе выпал шанс узреть Галактику во всём её величии, узреть царство человечества, простирающееся от самой Святой Терры до Звёзд Гало. Так оно было всегда, и так оно будет во веки веков. Схватись за этот шанс, схватись за него обеими руками, и обретёшь безмерное благословение.

Ниир зажмурилась. Она не знала, что сказать, ибо сейчас думала лишь о своём племени: о Рофу, о матриархе, о Кинуо. Кто-нибудь из них тоже попал сюда? Или теперь все мертвы?

— Скоро ты получишь еду и питьё, — произнесла Шиия. — Тебе покажут место постоянного проживания, а также расскажут о режиме и распорядке в школе. Слушай внимательно, так как нарушения строго наказываются. Это не будет похоже на твой старый мир. Ты станешь обучаться вместе с членами племён, против которых некогда клялась сражаться, начнёшь учиться говорить с ними на другом языке, называемом готиком. Овладеть им непросто, ведь его ритмичность отличается от ритмичности речи нашего мира. Привыкнуть к нему в твоём возрасте — непростое испытание. Тут, как и во всём другом, потребуется усердная работа. Любую задачу можно выполнить, если на то будет Его воля. — Женщина пристально взглянула на Ниир. — Есть вопросы?

Девушка сглотнула. У неё была тысяча вопросов, но она не осмеливалась задать ни один. Не сейчас. Не ей. Взгляд Ниир метнулся к висящему оружию. В этот момент клинок казался единственной вещью, оставшейся от прежней жизни, единственной связующей ниточкой с той реальностью, которую она понимала.

— Я могу оставить свой клинок? — поинтересовалась Ниир.

Шиия посмотрела на него.

— Ты хоть знаешь, что это такое? — спросила женщина, словно обращаясь к самой себе, после чего на её лице ненадолго возникла холодная улыбка. — Возможно, если позволят оружейные мастера. Но он не твой, Хазад. Он Его. Всё здесь принадлежит Ему. Помни это. Нас интересуешь ты, а не реликвии, вынесенные тобой из руин.

Это разозлило Ниир. Как и в городе, страх быстро уступил место непокорности. Она представила, как спрыгивает с кровати, хватает клинок и приставляет его к горлу женщины, заставляя ту взять свои слова обратно.

Девушка медленно расслабила мышцы. Слишком рано. Хазад даже едва понимала, где вообще оказалась.

— Как скажешь, — ответила Ниир, но всё равно продолжила смотреть на оружие.

Место называлось станцией Буржева. Она была возведена на поверхности единственной луны Шобы. Ниир помнила, как постоянно смотрела на спутник и даже не подозревала, что всё это время оттуда на неё взирали чьи-то глаза.

За несколько коротких недель девушка узнала о родном мире больше, чем пока жила в нём. Шоба, как ей рассказали, входила в состав великой империи из планет — Империума, которым правил далёкий бог по имени Император, — а люди населяли её уже очень давно, причём настолько, что записей о самом первом поселении уже нигде и не найти. Какое-то время недавно колонизированный мир, судя по всему, процветал: росло население, строились города, создавались огромные машины. Урбанизированная планета стала домом для многих миллионов людей, хотя их число могло быть гораздо больше.

Никто, включая её новых хозяев, не знал, что породило разрушения. По-видимому, в период древней истории Империума Шоба стала жертвой какого-то масштабного кризиса, а может, даже и целой череды. Нечто побуждало невероятных размеров армии воевать друг с другом и обращать целые сектора в пепел. Самая ранняя из подобных катастроф являлась фактом в той же степени, сколь и мифом да предметом теологии — так называемая Ересь Хоруса. Почти не сохранилось подробностей её причин или того, чем всё закончилось. Как поведали девушке, многое оказалось утеряно в те тёмные годы. Немало миров изменилось навсегда: обращены в пустошь, лишены всей жизни или стали вместилищем гнусных мутаций и ересей, направленных против благодатного правления Императора. Шоба же, похоже, просто исчезла со страниц истории. Она всегда была уединённым местом и находилась вдали от основных варп-маршрутов, поэтому флоты, занимавшиеся отвоеванием Империума, просто проигнорировали мир или не заметили. Прошли целые столетия, прежде чем исследовательские миссии даже просто установили местонахождение планеты.

Лишь спустя примерно семь тысяч лет её обнаружили вновь. В какой-то момент далёкого прошлого экипаж вывалившегося из варпа имперского корабля вдруг понял, что видит на своих приборах наблюдения Шобу. В Империум были посланы сообщения, после чего прибыло ещё больше звездолётов. Исследователи нашли лежащие в руинах города с потухшими огнями. По их словам, всё население как будто бы исчезло за одну-единственную ночь. Некоторые жилища были в прямом смысле нетронуты, а в тарелках на столах до сих пор можно было обнаружить последние молекулы недоеденной пищи. В других же местах мало что осталось, кроме пыли и сажи. Судя по всему, здания оказались уничтожены в результате стремительно вспыхнувших и свирепых боёв. Представители Империума всё тщательно описали, изучили останки цивилизации на предмет порчи и заметили, как много ценных вещей до сих пор лежало среди пустых шпилей. Имперцы вызвали колониальные корабли, установили новые источники питания, восстановили башни и отправили на них поселенцев. Какое-то время казалось, будто Шоба восстанет из пепла, как и многие потерянные миры до неё.

Но затем пришли призраки. Сначала они появлялись лишь во снах колонистов, а потом уже стали происходить единичные случаи материализации. Подобные инциденты возникали всё чаще и чаще, пока население каждой колонии на каждом континенте уже не начало сходить с ума от страха. В первое время посланным Империумом армиям удавалось отбросить этот ужас, но чем больше прибывало имперцев, тем больше становилось призраков. Классификация угрозы оказалась непростым делом. Одни специалисты считали призраков душами первых поселенцев, погибших во время какого-то апокалипсиса в прошлом и ныне обречённых обитать в руинах. Другие же предполагали, будто они являлись своего рода варп-сущностями, которые из-за древнего и нечестивого ритуала оказались в ловушке между мирами. На их фоне резко выделялись немногочисленные теории о таинственной и ещё некаталогизированной породе ксеносов. Как бы там ни было, мало какое оружие эффективно показывало себя в борьбе против призраков, за исключением клинков, до сих пор обнаруживаемых в старых схронах и оружейных мира. Если верить историям, в тех сражениях погибали полки, а уцелевшие несли такие потери, что выжившие теряли рассудок.

Обладай планета настоящей важностью, тогда, вероятно, Верховные лорды приказали бы отбить её невзирая ни на что. Призвали бы космодесантников и послали инквизиторов. Однако Шоба была слишком удалённым миром и не стоила проведения крупной кампании, ведь следовало завоёвывать или защищать другие планеты, поэтому имперские силы спешно и беспорядочно отступили, а оставшимся колонистам стёрли память, после чего их отправили в более подходящие места. Согласно изданному указу, на луне Шобы обустроили небольшую станцию прослушивания на тот случай, если члены Механикус вдруг пожелают вернуться ради сбора трофеев. Таким образом, мир вновь остался один во тьме.

Так бы и закончилась эта история, не произойди кое-что спустя очень долгое время. Один-единственный лексмеханик, оставленный на лунной станции спустя века после эвакуации, вопреки приказам следить лишь за местным пустотным пространством, обратил внимание на лежащие между руинами городов неизведанные пустоши, откуда не должно было исходить никаких сигналов. К своему огромному удивлению, он обнаружил там признаки жизни. Сильно рискуя, лексмеханик высадился на планету, где нашёл всё ещё живущих в пустых землях людей.

Так и не было установлено, происходили они от первых колонистов мира или же от жителей уже более поздних, имперских поселений, так как выжившие скатились в варварство, а об их прошлом говорилось лишь в мифах и легендах. Каким-то образом люди до сих пор влачили жалкое существование в тёмных и холодных пустынях, охотясь на могучих зверей ради пропитания и прячась от яростного ветра. Судя по всему, призраки не трогали обитателей Шобы, если те не возводили долговременных сооружений. Нападения привидений происходили, лишь когда кто-то забирался в руины городов. Так и сложился кошмарный образ жизни народа планеты, чьи представители цеплялись за выживание в пустоши до тех пор, пока не выходили из строя отопительные устройства или очистители воды. Тогда им приходилось возвращаться в шпили в поисках необходимого, где за людьми всегда охотились призраки, где они всегда были готовы сорваться на бег.

Выяснилось, что всё это сделало выживших только сильнее. Постоянная борьба за скудные ресурсы в сочетании с кошмаром, неизменно таящимся у порога, наделила их таким уровнем физической и ментальной стойкости, который превосходил средний показатель по Империуму. Лексмеханик доложил о своём открытии на Терру, а со временем к Шобе начали проявлять интерес и другие структуры. Первыми стали Железные Тени, построившие крепость-монастырь на луне-часовом во время Седьмого основания. Другие организации тоже захотели изучить планету. В какой-то момент интерес проявляло даже командование Астра Милитарум, хотя в итоге успеха добивались лишь специалисты — те, кто ради достижения своих целей был готов выдерживать суровые условия окружающей среды и изоляцию. Тут-то и появилась Инквизиция, которая всегда искала места набора воинов для свит, после чего в безвоздушной атмосфере спутника возникла школа Шобы, чьи мрачные готические турели целились в разрушенный мир внизу, сенсоры проводили сканирование, а челноки в любой момент могли устремиться к поверхности планеты. Так начался постоянный сбор подати, и Инквизиция обеспечила себя стабильным потоком свирепых бойцов, пригодных для становления ассасинами и телохранителями. Шоба же наконец вновь влилась в Империум на правах мира смерти с обитающими на нём призраками его собственного прошлого. Планета обеспечивала имперцев лишь представителями собственного народа, постоянно находившегося на грани вымирания. Последние клочки цивилизации там оставались лишь среди растянувшихся на многие километры мёрзлых руин.

Ниир усердно впитывала информацию. Сначала она была потрясена. Потом у неё в голове всё странным образом сложилось. Старейшины рассказывали об огнях в небесах, которые возникали перед смертью воинов. Во время сборов постоянно кто-то исчезал, и не каждого пропавшего получалось записать на счёт призраков. Более того, девушка начинала медленно осознавать, что часть её всегда знала об этом. Хазад смотрела на звёзды и чувствовала, будто кто-то отвечает на её взгляд.

Теперь же Ниир узнает больше. Она усвоит всю информацию, которую ей давали, и обратит себе на пользу. С прежней жизнью, которая была наполнена ужасом, теперь покончено. Впереди же маячила новая, с открытиями и бесстрашием.

Но сначала Ниир должна была выжить.

И вот тут уже уверенности не было. Она быстро узнала, что многие, а возможно, и большинство кандидатов не доживали до конца обучения. Инструкторов же оказалось немало, по одному на каждый предмет: изучение готика, имперская история, военные тактики, боевые тренировки, теология, физическая подготовка... Список всё продолжался и продолжался. Каждый проявлял строгость, а ещё не прощал ошибок. У них были суровые серые лица, и они любили пользоваться электродубинками.

Ниир мало общалась с другими кандидатами, так как товарищество не поощрялось. Их готовили к одинокому образу жизни, где было место лишь службе таким же одиноким инквизиторам, и побуждали соперничать друг с другом, дабы они выискивали любое преимущество и использовали любую слабость. Юноши и девушки набирались из каждого племени Шобы. Они приносили с собой на станцию старую вражду, поэтому в дормиториях и рефекториях вспыхивали кровавые распри. Некоторые поединки проходили под чутким надзором инструкторов, другие же — в темноте, когда гасли люмены.

Из всех боевых мастеров лучше всего Ниир сработалась со старым мужчиной по имени Аями. Он тоже был с Шобы, хотя о его племени ей не приходилось слышать. Учитель проявлял точно такую же строгость, как и остальные преподаватели, и при необходимости без раздумий применял электродубинку, однако он обладал потрясающими навыками, так что благодаря обучению у него Хазад делала успехи. Инструктор начал давать ей дополнительные наставления, из чего девушка извлекала пользу.

Пришёл день, когда они стали проводить тренировочные поединки с настоящим оружием, а не учебным, которое использовали до этого. Оба клинка были силовыми, к чему ей пришлось долго привыкать.

Аями использовал личное оружие — изогнутый гладий, носивший имя Хиита. Его энергетическое поле гневно полыхало красным даже на низкой мощности. Ниир же взяла свой старый клинок с Шобы, который девушка едва узнала после того, как он вернулся к ней от ремесленников станции. Раньше оружие представляло собой безжизненный кусок металла — инертный и неотзывчивый. Теперь же, получив нужный возбудитель, клинок потрескивал оранжевым расщепляющим полем, что шипело и извивалось, подобно клубку змей. Им следовало управлять осторожно, следя за отскоками и взрывными попаданиями по цели. Прежде Хазад размахивала клинком неумело, но сейчас её движения были быстрыми и точными. Тем не менее она пока ещё не обрела полного контроля над оружием.

— Готова? — спросил Аями, принимая стойку в круглой комнате.

Горящие над головой люмены испускали резкий свет, а пол был посыпан впитывающими кровь древесными опилками.

— Готова, — ответила Ниир, одновременно активировав расщепитель.

Они сблизились, и клинки с рычанием столкнулись. Энергетические поля подпитывались друг от друга. Когда бойцы вновь отошли, Аями принялся кружить вокруг девушки, внимательно за ней наблюдая. Стремясь преодолеть его оборону, Ниир бросилась в атаку. Мечи снова зазвенели от мощных, стремительных и наносимых под углом ударов. Хазад почувствовала, как на лбу выступил пот. Даже несколько таких выпадов дались ей непросто. Резко сократив дистанцию, она начала проверять на прочность защиту учителя, а тот напряжённо отвечал и слегка кряхтел.

Два соперника двигались по кругу, парировали удары, проводили выпады и метались из стороны в сторону. Ниир старалась представлять на месте Аями тех, о ком ей рассказывали инструкторы: еретиков, неверующих, отвергнутых светом Императора. Так девушке было проще ненавидеть учителя и бить немного сильнее. Возможно, он делал так же, но Хазад никогда не узнала бы этого наверняка.

Хазад почти удалось достать его направленным прямо в грудь выпадом как раз в тот момент, когда Аями отходил назад, готовясь нанести собственный удар. Клинок разорвал подбитый жилет, а может, даже вошёл глубже, однако учитель вовремя заметил атаку и изменил положение тела. Он двигался быстро, практически со скоростью мысли. Ей же не хватило всего-то ширины ладони, чтобы оружие поразило цель. Мощным контрвыпадом Аями выбил меч из руки Ниир. Девушка попыталась поймать его за рукоять, но не смогла, и оружие со стуком упало на пол. Без пальца на фиксаторе энергетическое поле сразу же затухло.

Тяжело дышащий Аями встал над Ниир и направил клинок ей в грудь. На мгновение девушка подумала, что в качестве наказания он оставит ей рану, сделает больно, дабы та запомнила урок. Учитель же просто выключил расщепитель своего меча, после чего велел ей поднять собственное оружие.

— Неплохо, — сказал Аями, когда они шли к выходу из помещения. — Ты будешь очень хороша.

Сердце Ниир замерло. Похвала была редкостью, поэтому она упивалась любым добрым словом.

— Я хочу сохранить его, — произнесла девушка, говоря о мече в руке. — Мы подходим друг другу.

Учитель улыбнулся.

— Я слышал, что они забрали вас вместе. С поверхности.

— Поэтому вместе мы и должны остаться.

У двери Аями остановился.

— Как ты назвала его?

— Окира, — ответила Ниир. — Смертное имя моего отца.

— Странная дань уважения.

— Не для меня.

Учитель взглянул на неё.

— Тебя переполнял страх, когда ты прибыла сюда. Не думал, что ты продержишься. Теперь же важничаешь, словно отпрыск. И что мне об этом думать?

Девушка не ответила. Она уже высказала свою просьбу.

Аями рассмеялся.

— Мне кажется, он не для тебя, как ты его ни называй, — сказал учитель, протягивая руку к защёлке двери. — Слишком старый, слишком ценный. Но не переставай доказывать обратное. Чем чёрт не шутит.

Шли месяцы. Кандидаты умирали, прибывали новые. Весь мир Ниир ограничивался закрытой со всех сторон станцией Буржева, её гранитными стенами без окон, жёстким освещением, бесконечными тестами и стычками. Физически она развилась даже сильнее, чем прежде: под кожей скрывались упругие мышцы, объём лёгких увеличился, а сама стала вдвое выносливее. Хазад хорошо питалась, гораздо лучше, чем на поверхности, и это тоже играло роль. Девушка оставалось поджарой, но теперь её тело наполняла мощь.

Она начала одолевать своих инструкторов. Сначала самых слабых, а затем уже и большинство оставшихся. Но не Аями. Как Ниир не старалась, ей всегда не хватало совсем немного. Во время последнего их поединка в клетках девушка подобралась к победе очень близко, заставив его вспотеть, и даже чуть не рассекла ему грудь. Тем не менее учитель был слишком хитёр, чтобы проиграть, хотя в самом конце у Хазад получилось ударить его. На теле мужчины появился глубокий разрез, а пол обильно забрызгало кровью.

— Почти, — с ухмылкой сказал он, беря бинты. — Останься тут подольше, достала бы меня по-настоящему, но у тебя нет времени. Теперь ты должна учиться у тех, кто на службе.

На службе. Абстрактный эвфемизм для обозначения инквизиторов и их свит. Эти слова вызвали у неё лёгкую дрожь, ведь Хазад уже привыкла к станции, как некогда привыкла к пустошам Шобы. Однако нынешняя жизнь Ниир так или иначе закончилась бы, а лучший из вариантов — тот, где она покидала луну живой.

Спустя какое-то время её вызвали на встречу с Шиией. Женщина выглядела практически так же, как и в первую встречу. Возможно, слегка постарела, но не утратила ни капли строгости. Шиия оглядела девушку с ног до головы, как это делали, наверное, все на станции, после чего что-то равнодушно пробурчала.

— Нам больше нечему тебя учить, — сказала женщина. — Теперь ты должна занять своё место рядом с инквизитором, покинуть это место и приступить к настоящей работе. Что чувствуешь?

— Радость, — произнесла Ниир. Она уже знала, как следует отвечать. — Я живу ради того, чтобы претворять Его волю в жизнь.

— И ты понимаешь, в чём заключается твоя работа? Осознаёшь опасность?

— Да. И приветствую её.

Как и всегда, они говорили на готике. Ниир предупреждали о сложности освоения этого языка, и девушке до сих пор было непросто. Что-то в нём плохо согласовывалось с лингвистическими конвенциями в речи народа Шобы. Владение готиком стало одной из немногих областей, где Хазад, вне всяких сомнений, недотягивала до требуемого уровня. Во всём остальном она показывала себя хорошо, чего, судя по всему, было достаточно.

— Ничто по-настоящему не подготовит тебя к тому, с чем ты столкнёшься в будущем, — продолжила Шиия. — Ни тренировки, ни инструкции. Тебе откроют истины, которые хранят в секрете почти от всех живых душ. Ты узришь все те глубины, на которые способен опуститься смертный. Более того, увидишь недостатки тех, кто входит в наши ряды. Узнаешь, что не все служители Трона такие же исполнительные, как и ты. Обнаружишь слабость там, где её не должно быть, и порчу там, где должна быть лишь чистота. И несмотря на всё это, ты должна служить так, как мы тебя учили. Понимаешь?

Ниир начала чувствовать раздражение. Девушка прекрасно всё понимала и в действительности хотела задать лишь один вопрос.

— Да, — ответила Ниир.

— Тогда больше ты тут ничему не научишься. Через две недели прибудет транспорт с Клевы. Он доставит тебя туда, и там встретишься со своим новым повелителем — мужчиной по имени Ховаш Фелиас. Он — инквизитор Ордо Ксенос. Тебе повезло получить место рядом с ним. Меня заверили, что ему уготованы великие свершения.

— Рада это слышать.

— Желаешь о чём-то спросить?

Ниир сделала вдох. Момент настал.

— Я хочу оставить его. Клинок, который принесла сюда с Шобы. Он принадлежал отцу. У меня больше ничего не осталось от моего мира.

Шиия пристально на неё взглянула.

— И почему же ты хочешь сохранить его? Мы ведь переделали тебя. Теперь ты агент Императора, а не дикарь.

— Я хорошо им сражаюсь.

— Знаю, но тебя обучили хорошо сражаться любым оружием.

— Я возьму его.

На строгом лице женщины промелькнуло раздражение.

— Ты должна быть привержена лишь своему повелителю и выполнению его приказов. Он даст тебе всё необходимое.

— И всё же. Я хочу его оставить.

— Это просто клинок.

— Он с Шобы.

— Которую ты должна была забыть. Теперь ты — часть Империума, житель вечного царства человечества. Место рождения не имеет никакого значения. Продолжишь настаивать на этой глупости, и мне придётся пересмотреть твой статус.

Ниир ощутила внутри искру некоего чувства. Возможно, тревоги. Не чувствовать её было просто невозможно. Шиия много раз наказывала девушку, и в тех избиениях всегда ощущались нотки садизма. Как и тогда в развалинах, когда она знала о приближении призраков, ей вдруг сильно захотелось убежать, уползти куда-нибудь.

Тем не менее тогда Ниир усвоила урок.

— Как пожелаете, — сказала она, покорно склоняя голову. — Я отказываюсь от своей просьбы.

Двух недель слишком мало. Этого недостаточно для того, чтобы спланировать маршрут к оружейной, запомнить повороты в темноте, получить доступ к устройствам управления циклами запирания, добыть коды, выучить схемы движения караулов и вычислить, кто в них заступает. За Ниир до сих пор внимательно наблюдали в часы бодрствования, и у неё было много обязанностей. Тем не менее у девушки имелось лишь две недели, поэтому она сделала всё, что могла.

Когда наступила ночь, Ниир не испытывала страха, ибо тот исчез, выжженный тренировками. Вместо него осталось лишь нечто вроде холодной решимости. Если её обнаружат, то подвергнут жестоким избиениям. В лучшем случае.

Однако это Ниир не волновало. Её волновало лишь то, что она могла покинуть станцию без своего клинка — последнего клочка её старого мира, оставленного истлевать в хранилище с климатическим контролем. Несмотря на внушение и пропаганду, Империум до сих пор являлся для Хазад неким абстрактным понятием, чем-то, к чему девушка не испытывала особой преданности, если не считать всего вбитого в неё за время обучения. Шоба же оставалась для неё домом. Шиия, конечно же, правильно называла подобную ностальгию слабостью, от которой лучше всего избавиться, но Ниир не волновало мнение женщины. Существовала привязанность настолько старая, глубокая и сильная, что ничто не могло с ней сравниться.

Звуковой сигнал девушке для пробуждения не требовался. Одним из навыков, которым она овладела, был контроль над сном, поэтому, когда настал час, Ниир открыла глаза в кромешной темноте своей камеры. Спрыгнув с койки, Хазад схватила клинок — боевой нож стандартного образца — и прокралась к двери.

Ниир сделала последний глубокий вдох, нормализовала сердцебиение и вышла наружу. Теперь всё зависело от правильного расчёта времени: скрытно пройти по коридорам, подождать на пересечении, ввести коды, чтобы открыть двери, двинуться дальше.

На всей станции царила тишина. У большинства кандидатов сейчас были установленные периоды сна, а остальные занимались в учебных помещениях. Иногда появлялись патрулирующие орудийные сервиторы, чьи маршруты на первый взгляд выглядели случайными, однако при внимательном изучении Ниир обнаружила закономерности. Она наблюдала за ними осторожно и пряталась, как только один из них оказывался рядом. Абсолютно недвижимая, девушка съёживалась так сильно, что сервиторы не регистрировали никаких сигналов.

Ей следовало вывести из строя двоих, и каждое такое нападение было сопряжено с опасностью. Сервиторы не разговаривали и выполняли лишь одну задачу, но обладали большой силой и двигались быстро, когда их автосенсоры что-нибудь засекали. Покинув укрытие, Ниир устремилась к первому, беззвучно мчась в кромешной тьме коридора. Она прыгнула к нему в тот момент, когда сервитор навёл на неё встроенное в руку оружие. Стремительным ударом ножа девушка рассекла тому горло. Второй колющий выпад разбил вокс-эмиттер, а третий — дистанционный передатчик. Весь процесс занял долю секунды и практически не вызвал шума. Мышцы под серой кожей сервитора задёргались, а Хазад аккуратно опустила тело на пол, затолкала в контейнер для хранения и закрыла дверь, после чего продолжила движение.

Со вторым оказалось сложнее, так как он засёк девушку ещё во время движения. Она успела сменить позицию в последний момент, увернувшись от лазерного луча. Ниир вильнула в сторону от ствола и метнула нож в передатчик сервитора, чтоб никто не услышал его сигнала тревоги. Затем вцепилась ему в глотку. Выдирая кабели из разъёмов, сначала ослепила, а затем и вывела киборга из строя. После этого Хазад вытащила нож и разрубила аорту, из которой хлынула чёрная кровь.

Времени почти не оставалось. Девушка затащила тело в ещё один контейнер, чтобы оно никому не попалось на глаза. На секунду Ниир опустилась на корточки, внимательно прислушиваясь и наблюдая, после вновь побежала по коридору. Она полагалась больше на память, нежели на органы чувств. В конце концов перед ней замаячила дверь оружейной — оплот осязаемости среди теней. Хазад подняла крышку запирающего устройства, ввела добытые четыре дня назад коды и вдавила руну доступа.

Какое-то мгновение тяжёлая панель не двигалась, но затем с тихим шипением отъехала вовнутрь. В помещении за ней было ещё темнее, чем в коридоре. Там царило абсолютное отсутствие света, как в пустоте. Ниир знала форму каждого хранящегося здесь оружия, поэтому могла ориентироваться на ощупь. Девушка скользила по длинным проходам, мысленно отсчитывая ступени и следя за тем, чтобы двигаться именно так, как она отрабатывала.

Уже практически добравшись до своей цели, Ниир ощутила чьё-то присутствие и замерла. Нож лежал в руке, но Хазад сразу поняла, что не успеет ударить им вовремя. Девушка ничего не видела в темноте, однако слышала слабый звук дыхания. Одного лишь этого ей хватило, чтобы понять, кто ещё был в помещении, где именно и в насколько невыгодной позиции она оказалась.

Во тьме проступило красное свечение Хииты, открывшее взгляду Ниир Аями, находившегося между стойками с оружием в конце длинного прохода. Слева от девушки стоял футляр с Окирой, причём открытый. Она могла дотянуться до клинка рукой, но знала, что если двинется, то умрёт. Не шевелясь, Хазад смотрела прямо на учителя. Возможно, ей бы удалось противостоять ему с боевым ножом, соверши он несвойственную для себя ошибку, но первый ход был за ним.

Учитель долго глядел на неё в ответ.

— Чего ждёшь? — спросил он, кивая в сторону футляра с Окирой.

Ниир замешкалась.

— Вы же сказали мне...

— Я ничего тебе не говорил. Не я принимаю те решения.

Она не двигалась. Может, это какая-то хитрость? Проверка? Была ли Шиия в курсе? Явно нет. Оружейный мастер действовал в одиночку. Возможно, ему хотелось победить её в последний раз. Или же он искренне желал дать Ниир возможность переломить тенденцию в их противостоянии.

В любом случае девушка не двигалась.

— Почему? — спросила она.

— Вопросы будешь задавать, только если выживешь, — с улыбкой ответил Аями. — Через пять секунд я приду в движение. Сама решай, как тебе реагировать.

Ещё мгновение девушка смотрела на учителя, пока внутри её переполняли сомнения. Однако теперь выбор у Ниир и правда был невелик.

Выбросив руку влево, она схватилась за рукоять меча. Стоило Аями приблизиться к ней, как лезвие Окиры вспыхнуло оранжевым, после чего тишина в помещении сменилась рычанием соприкоснувшихся энергетических полей.

Челнок недвижимо висел, так как стыковочные люмены крейсера пока ещё не загорелись зелёным. Ниир же нетерпеливо ждала в грузовом отсеке, страдая от тесноты и пустотной болезни из-за перехода. Ей хотелось, чтобы всё наконец закончилось.

Люмены сменили цвет, и тяжеловесный челнок, получив разрешение, залетел в принимающий ангар более крупного корабля. Ниир поднялась со своего сиденья, собралась с духом и спустилась по трапу.

На площадке для стоянки судов её дожидалась небольшая делегация, в то время как палуба вокруг них скрывалась под накатывающимися потоками пара и дыма — это челнок с шумом отключал свои системы. Многие из ждущих являлись различными представителями свиты, и обученная Ниир узнала иерофанта, крестоносца, саванта, а также бойцов-специалистов. Вопреки ожиданиям девушки, инквизитор лично прибыл встретить её. Фелиас был высоким мужчиной в прекрасной алой броне с высоким горжетом и в длинном чёрном плаще.

Инквизитор оглядел Ниир с ног до головы, и она задалась вопросом: это с ней что-то не то или так делали все члены Инквизиции?

— Ниир Хазад, — сказал Фелиас, упуская два важных слова — из племени. — Надеюсь, твой перелёт прошёл хорошо?

Голос у него был достаточно приятный. Говорил он не так грубо, как Шиия, хотя звучал жёстче, чем Аями.

— Вполне, повелитель, — ответила Ниир, надеясь, что её готик не сильно повлияет на мнение инквизитора о ней.

— Похоже, ты заработала ранение.

Ах да. Последний выпад Аями. Учитель выпустил девушке немало крови, и рана до сих пор болела. Однако оно того стоило, ведь Ниир удалось подобраться достаточно близко, чтобы закончить поединок в свою пользу.

— Во время тренировки. Оправлюсь.

Фелиас взглянул на клинок Ниир и стал внимательно изучать оружие. Девушка услышала тихий писк аугметического сканера.

— На стали до сих пор есть кровь, — заметил он. — Лезвие ты почистила не очень хорошо.

Естественно, Ниир почистила меч, но ей пришлось торопиться. Девушка должна была покинуть луну до того, как кто-нибудь обнаружил бы тела сервиторов. Следовало отдать Аями должное, ведь он пообещал утаивать факт кражи как можно дольше, однако всегда существовал риск, что Шиия быстро узнает о случившемся, поэтому всё проходило в спешке.

Во время полёта Ниир много раз вспоминала учителя. Вот и сейчас она задумалась, понесёт ли тот наказание за свои действия. Девушка надеялась на обратное, ибо Аями уже заработал славный шрам за свои труды. Именно такую цену ему пришлось заплатить за то, что он позволил Хазад взять клинок.

— Это оружие ценно для меня, — вызывающе ответила Ниир. — Я скорее расстанусь с жизнью, чем с ним.

Инквизитор кивнул.

— Так оно и должно быть. Полагаю, клинок очень старый.

Конечно же, старый. Странное дело, но девушка даже примерно не знала, каков его возраст. Возможно, какой-нибудь ученый раннего Империума смог бы это определить после должного изучения. Оружие было фрагментом уничтоженного мира, реликвией забытой эпохи, подобранной среди развалин и запущенной в пустоту. Как и сама Ниир. Они покинули Шобу вместе, оставив позади обрывки неполных воспоминаний.

Возможно, именно этим являлись призраки — тем, что осталось от беглецов, что не пережили перехода. Вероятно, лишь подобные останки и слонялись ныне по холодной, опасной поверхности Шобы, в то время как по-настоящему уцелевшие души попали куда-то в другое место.

Но Ниир до сих помнила мерцание костра, истории старейшин и звёзды, непрерывно освещавшие суровые тёмные земли. Всё это никогда её не покинет. По крайней мере, до тех пор, пока она держит при себе Окиру, ибо клинок не даст ей забыть.

— Ну, готова начать? — спросил Фелиас. — Есть какие-то вопросы?

Девушка выпрямилась. Она была собранна. Она была обучена. Да, она была готова.

— Никаких, — уверенно сказала Ниир. — Давайте приступим.

Книга загружена из Warpopedia - Гильдии Переводчиков Warhammer & Warhammer 40,000
wiki.warpfrog.wtf