Лучшие из лучших / The Brightest and The Best (рассказ)

Перевод из WARPFROG

wiki.warpfrog.wtf

Перевод коллектива "Дети 41-го тысячелетия"
Этот перевод был выполнен коллективом переводчиков "Дети 41-го тысячелетия". Их группа ВК находится здесь.

Васила Манату хотела сделать всё возможное. Она хотела совершать великие дела ради человечества и ради Императора. Единственное, чего она не понимала, — почему её наставники из Схолы Прогениум Аквилонис-Порта всё время путались у неё под ногами.

— Вы осознаёте, почему оказались здесь? — спросил мастер Сакир, сердито глядя на них из-за стола. Они находились в старом восточном крыле, которое продувалось всеми ветрами во время холодных зим и превращалось в раскалённую сковородку летом, как сейчас. Казалось, время здесь течёт особенно медленно. Внимание Василы было приковано к жучку, отчаянно пытающемуся выбраться из шёлковой паутины на оконном стекле. Как бы тот ни старался, почти невидимые силки крепко держали его. Она беспокоилась за беднягу.

Нацос пихнул её в рёбра, и она вдруг поняла, что не ответила на вопрос. Быстро склонив голову, девочка смиренно ответила:

— Да, мастер.

Что было чистейшей правдой. Она знала, почему оказалась здесь. О том, согласна ли она с этим решением, её не спрашивали. И никогда не спросят.

— Будь по-моему, я бы вас хорошенько отделал, — сообщил им мастер Сакир. Несмотря на то что служба в Астра Милитарум иссушила его тело и отняла руку, он был более чем способен исполнить свою угрозу. Васила вела учёт всех многочисленных синяков, полученных ею в Аквилонис-Порта, и мастер Сакир давно бил все рекорды как по количеству, так и по тяжести увечий.

— Однако, — продолжал Сакир, — комендант постановил, что в вашем случае такой подход контрпродуктивен — или, во всяком случае, не возымеет эффекта.

Последовавшее за этим громкое фырканье весьма красноречиво говорило о личном мнении Сакира на этот счёт.

— Он приказал вам перевести три главы лежащего перед вами текста с низкого готика на антимосский, надеясь, что это побудит вас впредь следовать указаниям с предельной точностью. Вы не получите свои суточные пайки, пока не закончите.

Васила взглянула на требуемый текст: «Трактаты по высокоурожайному гидроземледелию» Лаврена Габрелла. Это была древняя книга в кожаном переплёте толщиной с её двенадцатилетний кулак.

— Какие именно главы, мастер? — спросил Нацос. Сакир ощерился, став похожим на хищного зверя, который заметил в высокой траве что-то маленькое, пушистое и беззащитное.

— Комендант приказал мне проследить, чтобы вы перевели три главы. Он не приказывал мне говорить вам, какие именно это должны быть главы.

Васила скосила глаза на Нацоса и обнаружила, что тот также смотрит на неё. Чтобы не дать Сакиру повода наказать их снова, им придётся перевести всю книгу. Типичная уловка Сакира, свидетельство той самой изобретательности, за которую наказали их самих.

Что ж, зато она многое узнает о высокоурожайном земледелии. Васила не представляла, как это пригодится ей в будущем, но она отказывалась позволить Сакиру победить. Она впитает всё, чем он пытается её наказать, и таким образом станет сильнее.

Сакир открыл было рот, чтобы что-то добавить, но его прервал донёсшийся снаружи вой, который быстро превратился в рёв. Он встал из-за стола и подошёл к окну — невиданный прежде случай, учитывая, что мастер Сакир очень гордился своей предельной и стойкой концентрацией. Но рёв стал громче, и Васила вовсе не считала, что ей почудилась лёгкая неуверенность, мелькнувшая на его лице. Она была уверена — мастер Сакир слышал его раньше, и с тех пор у него остались не самые лучшие воспоминания.

Они с Нацосом снова переглянулись. Затем, положившись на то, что они и так были наказаны за непослушание, а мастер Сакир не приказывал им оставаться на местах, они слезли со стульев и максимально ненавязчиво встали у окна рядом с ним.

Источник шума спикировал с небес именно так, как, по ощущениям, и должен был. Он был массивным, угловатым, совсем не изящным. Корабль не принадлежал к числу тех, что скользили по воздушным потокам или элегантно парили в атмосфере: нет, он отбрасывал воздух со своего пути и насмешливо держал ответный удар. Машина щеголяла смертоносным вооружением, и отточенный разум Василы мгновенно проанализировал каждое орудие. Дорсальная боевая пушка, подкрыльные лазпушки и ракеты «Адский удар», вмонтированные в корпус тяжёлые болтеры…

— Святые, сжальтесь над нами, — прошептал Нацос. — Это «Громовой ястреб»!

— Оставайтесь здесь, — рявкнул мастер Сакир. — Никуда не уходите. — Он повернулся к ним, на его лице было странное выражение. — Васила Манату! Нацос Зернас! Вы поняли? Ни в коем случае не покидайте эту комнату!

Он выскочил за дверь и захлопнул её за собой. Василе понадобилось несколько секунд, чтобы опознать ту эмоцию, что промелькнула на лице Сакира, так как она никогда не видела её прежде.

Это был страх.

За пределами комнаты, далеко внизу, десантная аппарель «Громового ястреба» опустилась, и на землю сошли гигантские воины в серебряных доспехах.

Комендант Виссарий мерил шагами кабинет. Его терзала непривычная нервозность. Большинство своих посетителей он принимал, сидя в кресле с высокой спинкой, за столом из древнего кровавого тика, чтобы никто не посмел усомниться в его власти. Высокопоставленных представителей Миссионарус Галаксия он встречал бы у трапа, стоя на одном колене. Но это…

На такой случай у Эмиля Виссария не было шаблона.

Ангелы Смерти Императора прибыли на Антимос. Три терранских года назад сектор Деметр наводнили приверженцы различных еретических сил, так что в появлении Адептус Астартес не было ничего неестественного. Однако милостью Императора война до сих пор обходила Антимос стороной. Вот почему Его величайшие воины посетили этот мир? Что важнее, почему они посадили «Громовой ястреб» прямо возле его схолы? Им угрожает какое-то неминуемое вторжение, о котором он не в курсе? На планете обнаружено присутствие еретиков или предателей?

От судорожных размышлений его оторвал стук в дверь, и он вдруг понял, что так и не решил, как будет лучше поприветствовать гостя. Значит, придётся просто вести себя наилучшим образом.

— Войдите! — гаркнул он, сложив руки за спиной и встав лицом к двери.

— Капитан Соломон Акурра из Серебряных Львов, — объявил Перик, его секретарь. Юноша немедленно исчез, и на его месте в дверном проёме показалась куда более устрашающая фигура.

Эмиль Виссарий никогда прежде не видел космодесантника. Некоторые из его сотрудников видели — Сакир однажды даже сражался рядом с ними, когда его полк застрял на Горване IV около пятидесяти лет назад, — но самому Эмилю до этого дня ни разу не доводилось узреть воина Адептус Астартес иначе как на гололитах. Как оказалось, к такому зрелищу невозможно подготовиться.

Серебряный Лев был огромен. Ему пришлось нагнуться, чтобы пройти в дверь, а когда он выпрямился, макушка его шлема чуть не задела потолок. Он носил серебряные доспехи с синей каймой, один из толстенных наплечников укрывала рыжеватая шкура какого-то могучего зверя. Эмиль заметил, что его левую руку заменяла бионика — но не обычная бионика, не какой-то грубый, примитивный кусок металла, какими приходилось довольствоваться даже овеянным славой воинам. Этот механизм сгибался и разгибался куда естественнее, чем любой виденный им ранее протез. Эмилю пришлось заставить себя не таращиться на него, боясь нанести оскорбление.

Космодесантник поднял обе руки к шлему — как закованную в броню, так и металлическую, — повернул его до характерного щелчка и слегка наклонился вперёд, чтобы снять головной убор, не оцарапав потолок. На коменданта взглянуло лицо, одновременно и человеческое, и нет.

Кожа воина была глубокого, насыщенного коричневого цвета, на пару тонов светлее поверхности комендантского стола. Глаза имели схожий оттенок, близкий к лесному ореху, а заплетённые в короткие косы волосы отливали ночным мраком. Однако грубые черты, широкая челюсть, подобные утёсам скулы выдавали трансчеловеческую сущность воина, даже без учёта его габаритов. Эмиль Виссарий, гордившийся своим умением читать лица, глядел на космодесантника и медленно осознавал, что находится в полном замешательстве.

Он поборол пробежавший по спине холодок. Любой бы занервничал, стоя так близко к чему-то так похожему на человека — и всё же не вполне человеческому. Не говоря уже о том, что он едва доставал ему головой до груди.

— Лорд Акурра, — произнёс он, стараясь говорить спокойно и уверенно, несмотря на то, что крошечная, примитивная часть мозга приказывала ему не издавать ни звука. Комендант поклонился, борясь с желанием ни в коем случае не сводить с космодесантника глаз. Он попытался успокоиться, убедив себя в том, что наблюдение за посетителем никак не поможет ему пережить нападение. Не сработало.

— Комендант, — ответил Соломон Акурра. Он обладал низким, но мягким голосом, похожим на сладкую патоку. Виссарий снова выпрямился.

— Чему я обязан…

Он собирался закончить предложение словами «таким удовольствием», но язык отказался произносить ложь. Он был напуган. Присутствие трансчеловеческого убийцы в кабинете пугало его. Непонимание причины его появления здесь пугало его. Взаимодействие между космодесантниками и Миссионарус Галаксия случалось редко, если не считать Чёрных Храмовников. Насколько ему было известно, его случай не имел прецедентов.

— Комендант, моё время ограниченно, а ваше — бесценно, — сказал Соломон. — Перейду к сути. Я изучил послужной список вашей схолы. За последние два десятилетия из её стен регулярно выходили самые одарённые и многообещающие прогены в секторе. По крайней мере, судя по доступным мне сведениям, — добавил он, слегка ухмыльнувшись краем рта. Разумеется, личные дела тех прогенов, что попали в ряды Официо Ассасинорум и тому подобных организаций, находились в закрытом доступе.

Если целью сомнительной шутки было разрядить обстановку, то она явно не помогла. Эмиль сглотнул, не в силах даже поблагодарить за комплимент или хотя бы приписать успех путеводному свету Императора.

— Миры смерти. Миры-ульи. Дикие миры. Есть много мест, куда многие из нашего… братства… направляются в поисках рекрутов, — продолжал Соломон. — И в самом деле, там они находят отличных бойцов — смертоносных убийц, которым практически не нужно адаптироваться к жизни космического десантника. Однако мы с братьями не ставим знака равенства между убийцей и воином.

Он сделал шаг — учитывая длину его ног, больше и не требовалось — и взял фигуру с доски для регицида на столе Эмиля. В его керамитовых пальцах она казалась совсем крошечной, похожей на щепку чёрного дерева.

— Воин знает своё место, — произнёс Соломон, рассматривая фигуру. — Они видят общую картину. Они более гибкие, лучше приспосабливаются. Зашоренные убийцы могут быть полезны, но их возможности ограничены. Мы не верим в ограничения.

Он аккуратно вернул фигуру на место, не задев остальных, и вновь повернулся к Эмилю.

— Комендант, я не собираюсь растить следующее поколение своих воинов из тех, чьи знания об Империуме и его структурах не простираются дальше стен улья, в котором они живут. Вместо этого я предоставлю вашим наилучшим прогенам в возрасте от двенадцати до шестнадцати терранских лет честь присоединиться к нам.

В коридоре раздались тяжёлые шаги — слишком тяжёлые для человека любой комплекции. Сердце Василы встрепенулось даже сильнее, чем когда она увидела, как космодесантники высаживаются из челнока. Тогда она испытала ничем не замутнённую радость, в первый раз увидев волю Императора во плоти. Однако существовала большая разница между созерцанием этих могучих воинов сквозь заляпанное грязью стекло, края которого украшали тельца давно мёртвых насекомых, и встречей одного из них лицом к лицу. Более того, шаги направлялись сюда. Ничего другого в коридоре не было.

Она схватила Нацоса за руку и потащила за собой к пустому шкафу, стоящему в углу. Раньше там хранились учебники, пока полки не сгнили и не сломались. Они залезли внутрь, и Васила закрыла за собой двери, — но в порыве отчаянного, жгучего любопытства оставила щёлочку для подглядывания.

Как только они затихли, дверь распахнулась, и в класс вошли двое. Одним из них был гигантский воин в серебряных доспехах, один из тех, кого она видела внизу. Вторая фигура оказалась куда ниже и тоньше и не прекращала говорить.

— …да говорю тебе, тебе просто придётся мне поверить, — трещала женщина. — Они точно здесь.

Она выглядела бледной и очень грозной, на ней была надета кираса от панцирной брони и одежда, которая очень напоминала униформу Астра Милитарум. Однако половина её головы была выбрита, а волосы на другой висели свободно и отливали розово-фиолетовыми оттенками. Женщина опиралась на посох, но, судя по всему, он не требовался ей для ходьбы.

— Я не Соломон, — ответил ей космодесантник. Его кожа была цвета тёмной бронзы, а голова то ли полностью выбрита, то ли по какой-то причине полностью лишена волос.

— Я это заметила, Кирин, — сухо сказала женщина. — Это вовсе не означает, что ты не можешь мне доверять. — Она покрутила головой, и её лицо просветлело. — Ага! Вот они.

На мгновение Васила решила, что их обнаружили; что, говоря «они», женщина имела в виду её и Нацоса. Затем та исчезла из виду, и Васила услышала громкий треск, за которым последовал металлический звон, словно что-то упало на пол.

Васила нахмурилась, сопоставляя источник звука с интерьером класса. Шкаф с личными делами?

— Сколько времени тебе нужно? — спросил космодесантник, которого, по-видимому, звали Кирин.

— Из меня специалист не лучше, чем из тебя, — ответила женщина. — Столько, сколько потребуется. М-да, пергамент, — добавила она с тоской в голосе. — Не больно-то эффективная система… Ну, всяко лучше, чем когитатор под паролем.

Васила вновь покосилась на Нацоса. Кем была эта смертная женщина, чтобы так вольготно общаться с одним из космодесантников Императора? И зачем ей понадобилось рыться в архивах схолы?

Внезапно она осознала, что скрытое в полумраке лицо Нацоса искажено гневом. Но было уже слишком поздно. Её верный друг и неизменный партнёр по шалостям вышиб ногой дверь шкафа со всей яростью, на которую было способно его двенадцатилетнее тело.

— А ну стоять…

Космодесантник среагировал быстрее мысли, и Васила пискнула от страха, когда на них обоих уставилось дуло болтера размером с её голову. Тем временем мозг Нацоса догнал тело и рот, и мальчик в ужасе оцепенел.

— А вы ещё кто? — спросила женщина, отнюдь не удивлённая и не обеспокоенная их внезапным появлением. Она всё так же продолжала перебирать личные дела прогенов. — Кирин, я не думаю, что есть необходимость в оружии.

Кирин опустил болтер, по-прежнему не отводя от детей глаз — в целом ситуация не сильно изменилась.

— Это наша схола, — сказала Васила, отыскав в себе храбрость. — Поэтому первыми представиться следует вам.

Женщина взглянула на неё и улыбнулась. Васила почувствовала, что это была первая искренняя улыбка, которую она когда-либо получала от взрослых.

— Ты мне нравишься, — ответила женщина. — Напоминаешь мне меня в твоём возрасте. Меня зовут Тулава Дайн. Это Кирин Гадраэн. А ты кто?

— Васила Манату, — с гордостью представилась Васила, твёрдо решив не показывать страха. Она пихнула Нацоса в бок.

— Нацос Зернас, — произнёс Нацос. Он глубоко вдохнул и выдавил из себя следующее предложение, прежде чем потерять самообладание. — Что вы делаете?

— Просматриваем личные дела вашей схолы, чтобы узнать, кто здесь лучше всего подойдёт для того, чтобы пойти с нами и влиться в наши ряды, — ответила Тулава. — Лучшие из лучших. — Она снова улыбнулась. — Ну, вы и сами знаете.

Васила закусила губу, внутри неё облегчение боролось с завистью.

— Вы хотите сказать, лучшие из лучших мальчиков. Всем известно, что девочки не могут стать космодесантниками.

Улыбка Тулавы исказилась. Один уголок рта опустился вниз, в то время как другой дёрнулся ещё выше. Женщина бросила взгляд на Кирина Гадраэна — тот никак не отреагировал, — после чего облокотилась на посох и снова посмотрела на Василу.

— И разве это честно? — промурлыкала Тулава Дайн. — Ведь такая девочка, как ты, может столько нам предложить.

Комендант Виссарий прочистил горло.

— Милорд Акурра. Я… — Он замешкался, затем набрал побольше воздуха и выпалил: — Я невероятно польщён вашими словами. Я горжусь достижениями своей схолы и своих прогенов.

Он замешкался вновь, несмотря на прикованный к нему взгляд Соломона Акурры. Его глаза казались тёмными колодцами, которые словно жаждали его слов, правильных слов, вытягивали их из него столь же неумолимо, как чёрная дыра всасывает в себя материю. Эмиль сглотнул и укрепил свой дух. Без сомнений, космические десантники были величайшими воинами Императора, но так ли уж они благочестивы? До него доходили слухи о том, как они преследовали собственные цели, помогая Империуму лишь по своему усмотрению. Разве он не получал донесения — поспешно засекреченные, но всё же — о громадных воинах, которые разоряли этот самый сектор и при этом выглядели как извращённые подобия космодесантника, стоящего прямо перед ним?

— Мой долг, и долг этой схолы, прежде всего перед Империумом, — смог обуздать свой страх комендант. — Мои прогены получают ту роль, для которой лучше всего подходят, в любом месте Галактики. Я не принимаю таких решений. И я не…

Соломон Акурра не сдвинулся с места, но его глаза словно заполнили всё поле зрения Эмиля. Комендант бросил взгляд на резную аквилу, нависающую над высокой спинкой кресла. Символ Императора, которому он вверил свою душу и службу, придал ему сил, и он продолжил.

— И я не могу позволить никому, кем бы он ни был, принимать решения за меня без должных полномочий.

К тому моменту, как он закончил предложение, его голос стал тихим и робким, словно у первогодка, пойманного в коридоре после отбоя. И всё же слова просочились в мироздание. Эмиль смог заставить свои ноги двигаться, чтобы протащить тело вокруг стола и поместить его между собой и космодесантником. Для любого другого создания это стало бы серьёзным препятствием — Эмиль не сомневался, что Акурра сможет поднять его одной рукой.

— Комендант, — мягко произнёс Соломон. Он по-прежнему не двигался. — Вы действительно считаете, что можете остановить меня?

Эмиль почувствовал, как из его души выходят остатки тепла и его место занимает слабый огонёк гнева — пусть и окутанного смертным ужасом. Он сделал свой выбор.

На столешнице стоял металлический бюст — изображение святого Махариуса. Эмиль откинул голову святого и щёлкнул спрятанным внутри выключателем, после чего наконец смог выдохнуть. Он думал, что лишится грудной клетки прежде, чем успеет закончить движение, но Акурра просто наблюдал за ним своими тёмными глазами.

— Я отправил сигнал бедствия, — прохрипел Эмиль. Ему приходилось бороться с дыханием за каждое сказанное слово. — Местные представители власти уже в пути. Если вы действительно верный слуга Империума, то подождёте, пока планетарный губернатор подтвердит вашу личность и полномочия. После этого вы сможете продолжить.

Соломон медленно кивнул.

— Так я и сделаю.

Его следующие слова предназначались не для ушей Эмиля, но для тех, кто слушал его через вокс-бусину.

— Убейте всех взрослых в комплексе.

Взвыли сирены. Васила заметила, как Тулава и Кирин переглянулись.

— Это обычная тревога, — подсказала она. — Должно быть, учебная.

— Ты слышал девочку, — сказала Тулава космодесантнику. — Это абсолютно точно не моя вина, так что нечего на меня так смотреть.

Кирин дёрнул головой, словно прислушиваясь к чему-то ещё, затем перевёл взгляд на Василу.

— Девочка. Сколько в схоле охранников?

— Сорок восемь, — мгновенно ответила Васила.

Кирин кивнул, затем, по какой-то неясной причине, снял с пояса шлем и надел его, скрыв лицо за бесстрастной пластиной.

— Итак, расскажите мне, — окликнула детей Тулава, перебирая листы пергамента. — Что вы двое тут делаете, вдали от всех остальных?

— Нас здесь наказывают, — ответил Нацос без тени раскаяния.

— Наказывают? — Тулава вскинула брови. — За что?

— За победу, — сплюнула Васила. Выражение лица Тулавы намекало на желание услышать продолжение, так что она не стала молчать. — Мы были на учениях со схолой Латус-Порта. Мастера особо подчеркнули, насколько нам важна победа, поэтому мы с Нацосом пробрались в лазарет стражников перед играми и стащили несколько боевых стимуляторов. Мы просто хотели стать немного быстрее и сильнее, — честно добавила она, — но, кажется, немного ошиблись с дозой. Говорят, что трое ребят со стороны соперника больше никогда не смогут ходить.

Тулава моргнула, а затем разразилась громогласным хохотом. Она смеялась до тех пор, пока не прикусила собственную руку, сдерживая веселье. Васила, которая никогда прежде не видела, как смеются взрослые, обнаружила, что улыбается в ответ.

— О, клянусь всеми святыми и звёздами, — сказала Тулава, непрерывно хихикая. — Вы двое воистину находка. Кирин, ты слышал? — добавила она чуть громче, обращаясь к космодесантнику, который уже смотрел в сторону двери.

— Да. У стражников есть боевые стимуляторы, — ответил Кирин. Его шлем слегка дёрнулся. — Враги. Тулава, время вышло.

Тулава взглянула на сжатую в руке папку с личными делами и со вздохом выбросила её.

— К варпу это всё. Я всегда предпочитаю доверять своему нутру, а оно говорит, что вы оба точно должны пойти с нами. — Она громко хрустнула шеей и перехватила посох обеими руками. — Итак, вы когда-нибудь видели чью-нибудь смерть?

Васила и Нацос кивнули.

— Ну конечно, это же Схола Прогениум, — пробормотала Тулава скорее себе, чем им. — Я увидела смерть человека в первый месяц своего пребывания в одном из таких мест. Очень хорошо. Не отходите от меня ни на шаг, или буквально сегодня состоятся ваши похороны.

Кирин выстрелил из болтера в коридор.

Васила раньше слышала, как стреляет болтерное оружие: госпожа Лина показывала им своё раз в год на стрельбах. Однако госпожа Лина не могла выпустить три снаряда в секунду, а её попадания никогда не сопровождались глухим влажным хлюпанием.

— Идём, — сказал Кирин и растворился.

— Вперёд, вы двое, — поторопила детей Тулава. Все следы улыбки исчезли с её лица, оставив вместо себя что-то резкое, тревожащее, не терпящее препирательств. — Пора уходить.

Мысль о нападении на схолу вовсе не пугала Василу. В конце концов, именно для этого у них была стража и сигнализация. Каждый ребёнок здесь понимал, что он слуга Империума и враги Империума могут прийти за ними точно так же, как когда-то пришли за их родителями. Она вышла в коридор, ожидая увидеть искорёженные тела еретиков, мутантов, а может, даже каких-нибудь грязных ксеносов вроде орков. В схоле её хорошо обучили таким вещам.

Чего она не ожидала увидеть, так это растерзанные останки трёх стражников.

Нацос застыл как вкопанный.

— Что…

— Нет времени, двигай! — рявкнула Тулава. — Держитесь меня или оба умрёте, это я вам обещаю!

Что-то в её голосе внушало доверие. Васила абстрагировалась от увиденного, как её учили, и двинулась мимо разбросанных по полу кусков плоти и разлившихся луж крови — это было всё, что осталось от смертных людей, пусть и закованных в доспехи, которые встали на пути у космодесантника. Теперь, до неё доносились и другие звуки: крики, вопли, рёв очередей. Рёв этот в большинстве своём принадлежал болтерам.

— Шевелитесь! — приказала Тулава, прыгая вниз по лестнице через две ступеньки за раз. Васила последовала за ней, стараясь много не думать о происходящем. Сейчас ей не хватало вводных, так что вбитая в неё мастерами модель поведения подсказывала, что стоит следовать приказам.

Однако Васила всегда была чрезвычайно пытливым ребёнком.

— Тулава, — прохрипела она, пытаясь угнаться за странной женщиной. — Кто ты такая?

— Можешь считать меня кем-то вроде советника, — ответила та, даже не обернувшись. — Васила, даже космодесантники не знают всего на свете. Я помогаю им заполнить пробелы.

Она остановилась внизу лестницы. Двери наружу были сорваны с петель одним мощным ударом. Василе оказалось нетрудно представить, как могучее тело Кирина Гадраэна летит вперёд, обращая на них внимания не больше, чем сама Васила уделила бы высокой траве.

— Теперь я хочу, чтобы вы послушали меня очень внимательно, — быстро и чётко произнесла Тулава. — Когда мы выйдем наружу, вы оба бегите к «Громовому ястребу». Понятно? Это единственное место, где вы будете в безопасности.

— В безопасности от чего? — спросил Нацос.

Тулава скорчила гримасу.

— От всего.

Она оглядела сломанный дверной косяк, после чего махнула рукой.

— Пошли! Пошли!

Васила побежала. «Громовой ястреб» был огромен и покрыт толстыми бронепластинами; неудивительно, что внутри него действительно безопаснее всего. Кроме того, кто бы отказался от возможности залезть в «Громовой ястреб», корабль величайших воинов Императора? Василе не терпелось потрогать его с той самой секунды, как он приземлился.

Она успела сделать три шага и увидела, как погиб первый мастер.

Мастер Григор слева от неё размахивал помповым дробовиком, на его устах застыл боевой клич. Эти уста исчезли вместе с остальной головой и шеей: выпущенный одним из стоящих на аппарели серебряных космодесантников болт угодил ему в лицо.

Толпа старших прогенов из выпускных классов бежала к челноку с другой стороны. Вместе с ними находился один-единственный космодесантник, он направлял детей резкими жестами. Причина такой спешки стала очевидна, когда кто-то открыл огонь из окна в западном крыле. Космодесантник резко развернулся и сделал ответный выстрел, который заставил невидимого стрелка умолкнуть. Но целью был вовсе не астартес. Двое прогенов упали, в их спинах разверзлись кровавые воронки. Космодесантник не обратил на них внимания, но рыкнул на остальных, подгоняя их вперёд.

Васила увидела ещё два тела таких же, как она, прогенов рядом с тем местом, где в момент своей смерти стоял мастер Григор. Её разум, не утративший аналитического мышления даже посреди всего этого ужаса, с лёгкостью опознал полученные ими ранения — их убили из дробовика в упор.

Мастера убивали своих воспитанников.

Она уже почти добралась до цели, когда сдвоенный вопль оторвал её взгляд от «Громового ястреба». Васила обернулась к главному зданию схолы. Близнецы Рения и Насия пытались убежать. Насия споткнулась. Рения остановилась, чтобы помочь сестре, и снова вскрикнула. Из теней выскочил мастер Сакир, сжимающий в здоровой руке ревущий цепной меч. Его глаза пылали жаждой убийства.

— Тулава! — закричала Васила. Она не знала, зачем это сделала, не знала, что в такой ситуации может сделать Тулава. Она даже не знала, почему ей не всё равно.

Тулава что-то прорычала и ткнула посохом вперёд. Мастер Сакир отлетел в стену и распластался по ней в двух метрах над землёй, удерживаемый незримой силой. Рения и Насия замешкались лишь на долю секунды — и вот они уже снова бежали к «Громовому ястребу», символу безопасности и защиты для тех, кто следовал законам Императора.

Васила же застыла, таращась на Тулаву, волосы которой трепал нематериальный ураган.

— Ты псайкер!

— Бывший псайкер-примарис Астра Милитарум, если точнее, — поправила её Тулава, не отрывая взгляда от лица мастера Сакира даже на таком расстоянии. — И я помню таких людей, как он, из собственного детства. Таким уж оно было.

Её ноздри раздулись. Васила повернула голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как голова Сакира лопается, точно перезрелый фрукт.

— Почему они пытаются убить нас? — взвыл Нацос.

— Потому что они не хотят, чтобы вы пошли с нами, — ответила Тулава. — Они не хотят, чтобы вы учились думать. — Она вскинула руку, и возникший перед ними мерцающий барьер остановил раздавшийся слева залп лазерного огня. Рядом с Василой возник космодесантник, сделал один выстрел из болтера, и выстрелы тут же затихли.

— Спасибо, лорд Кирин, — поблагодарила его Васила. В сложившихся обстоятельствах вежливость казалась более чем уместной.

Шлем космодесантника уставился на неё.

— Как ты узнала, что это я? — спросил он. Вокс-решётка исказила его глубокий, низкий голос.

Васила нахмурилась.

— По доспехам, конечно же. Боевые повреждения не повторяются в точности.

Кирин разглядывал её ещё пару мгновений, затем кивнул и двинулся вперёд. Дикий вой неподалёку говорил о том, что некоторые из стражников всё ещё были живы и теперь накачивали организм боевыми стимуляторами, пытаясь получить преимущество. Васила сомневалась, что это сработает, но они определённо станут более серьёзной угрозой, чем всё, с чем космодесантники сталкивались до сих пор.

— Вы оба остановились, — рявкнула Тулава. — Лезьте в «Громовой ястреб», живо!

Васила и Нацос поспешили повиноваться. Псайкерша уже отвернулась, но, забегая по трапу, Васила не смогла удержаться от последнего вопроса.

— Куда мы летим?

— Куда-то, где лучше, чем здесь! — ответила Тулава, вновь поднимая посох.

У Эмиля Виссария осталось не так много возможностей. Комендант выхватил спрятанный в столе автопистолет и выстрелил. Он целился в лицо Акурры — единственную незащищённую часть его тела.

Прежде чем Эмиль нажал на спуск, Соломон Акурра поднял бионическую руку, и металлическая ладонь плавно изменила форму, превратившись в выпуклую пластину. Пули ударили в неё и отрикошетили в сторону.

Оружие щёлкнуло пустой обоймой, и Эмиль опустил трясущиеся руки. Смерть уже стояла на пороге. Он сделал всё, что было в его силах. Что ещё Император мог просить от него?

Соломон тоже убрал руку, которая с тошнотворным, змеиным изяществом вернула себе прежний вид. Он даже не казался рассерженным.

— Мои люди отдадут свои жизни, лишь бы остановить вас! — выплюнул Эмиль.

— Они совершенно точно отдадут свои жизни, — мягко согласился Соломон. — Впрочем, детей мы всё равно заберём.

Он прикоснулся ладонью к груди и слегка поклонился.

— Комендант, я благодарю вас за услугу, которую вы сегодня оказали Альфа-Легиону. Я оставлю вас в живых, чтобы вы могли сообщить о своём провале представителям власти, которые уже скоро прибудут сюда. Возможно, вам стоит покончить с жизнью прежде, чем это случится, — продолжил он, пожав плечами. — Хоть вы и не могли ничего сделать, чтобы это предотвратить, я всё же сомневаюсь, что они проявят милосердие.

Эмиль услышал свои собственные мысли из уст врага, и во рту у него пересохло. Однако, когда Соломон отвернулся, комендант обнаружил, что источник его решимости ещё не совсем иссяк.

— Мои прогены никогда не поверят вашей лжи! — крикнул он в спину уходящему космодесантнику.

Альфа-Легионер остановился. Не оборачиваясь, он ответил:

— Почему нет? Вашей же поверили.

Соломон Акурра вышел из кабинета коменданта Эмиля Виссария и тихонько прикрыл за собой дверь.

Книга загружена из Warpopedia - Гильдии Переводчиков Warhammer & Warhammer 40,000
wiki.warpfrog.wtf