Террор Нигил / Terror Nihil (аудиорассказ)

Материал из Warpopedia

wiki.warpfrog.wtf

Сцена один

Стромарк Секундус.

Павел Минцен никогда не был набожным, даже до того как стал предателем. Но сейчас, с трудом передвигаясь по обезображенному радиацией ландшафту его родного мира, Павел молил Бога-Императора человечества о прощении, за то, что отвернулся от Его света. Каждый вдох давался с ужасным трудом — его легкие были поражены радиацией, а кожа слезала с него покрасневшими лоскутами. С каждым тяжелым шагом его ступни горели, как до этого растворившиеся в радиоактивном болоте подошвы его стандартных ботинок. Он приближался всё ближе к смерти.

Павел взглянул на небо из-под расплавленных век и увидел яркие следы ракет, стремящихся к поверхности планеты. Он упал на колени и широко развел руки, готовясь принять судьбу, которой избежал во время первой бомбардировки, когда оказался вне защитных стен дворца, под радиоактивным адским пламенем. Время застыло, пока он ожидал неизбежную волну палящего жара и ослепляющего света, но этого не случилось.

Не понимая, что произошло, Павел с трудом поднялся на ноги и потащился в сторону, куда упали ракеты. Он и весь его полк восстали против тех, кого недавно называли союзниками и поплатились за это. Большая часть населения выжила, скрываясь во дворце и запутанной сети подземных бункеров тянущейся на тысячи километров, а поверхность планеты стала необитаемой. Если упавшее не было ядерными боеголовками, то что за новое наказание ожидало его и подобных ему?

Ответ не заставил себя долго ждать.

Сквозь падающий с неба пепел и химический туман проступили пять фигур.

Квинтет гигантов, облаченных в багровые цвета, несущих кровавое возмездие. Их передвижение было медленным, как из-за их огромного размера, так и из-за трясины под ногами. Но гиганты двигались уверенно, будто направляясь к жизненно-важной цели.

Жизнь быстро покидала тело Павла, и он ускорил шаг, как мог, в тщетной надежде на то, что Ангелы подарят ему быструю смерть, но это было бесполезно.

Когда он приблизился к новоприбывшим так близко, что начал различать узоры, украшающие их броню, крылья окружающие какой-то символ, который он не смог различить тем, что осталось от его глаз, Павел упал в грязь, лицом вперед. Он вдохнул и его рот наполнился отвратительной жидкой грязью, которая, пройдя по горлу, продолжила разъедать уже израненные радиацией внутренности. К тому времени как пятеро достигли места его падения, Павел был уже мертв, наполовину захлебнувшийся и наполовину разъеденный изнутри.

Не заметив этого, один из красных гигантов втоптал труп еще глубже в землю, неосознанно уничтожая все следы существования человека, на своем пути к предстоящей резне.

Сцена два

Мостик боевой баржи «Ин эксельсис».

— Повелитель, на ауспике появился небольшой корабль. Он не передает никаких действующих кодов и не относится к нашим судам. Похоже, что он собирается прорываться через блокаду, — обратился к Зарго член команды.

Кастелян Зарго, магистр ордена Ангелов Обагренных взглянул в иллюминатор боевой баржи «Ин эксельсис». Благодаря улучшенному зрению, он различил небольшой космический катер, пытающийся проскочить мимо больших кораблей флотилии, даже без ауспика. Кто бы ни управлял кораблем, он не был глупцом. Пилот держался вблизи от ударных крейсеров и судов поддержки, чтобы большие корабли не могли открыть огонь, опасаясь побочного урона. Ангелы Обагренные всегда находились в состоянии войны, без остановки бороздя Галактику в поисках новых фронтов. Зарго не стал бы подвергать риску ни один из своих кораблей. Ремонт требовал времени, а его лучше было использовать на уничтожение врагов Империума.

— Ждите, пока он пройдет флот, затем уничтожьте, — приказал Зарго.

Слуга ордена, сидящий за ауспиком, взглянул на него с недоверием.

— Но повелитель, это же всего лишь небольшой пассажирский корабль, неужели он стоит…

— Никогда не пытайся указывать мне, что делать. Ты думаешь, что действия Расчленителей на поверхности тоже обсуждаются слугами их ордена? — Зарго указал бронированной перчаткой на иллюминатор и планеты-близнецы Стромарк Прайм и Секундус, спокойно вращавшиеся в пустоте.

— Повелитель, я не…

— Наши жалкие кузены уже, наверное, завершили свою кампанию на поверхности и наслаждаются трофеями, а Ангелы Обагренные все еще ждут на орбите, ожидая новостей со Стромарк Прайм.

Кастелян встал в полный рост, возвышаясь над остальными членами команды мостика.

— Я хочу, чтобы предатели внизу не имели никаких сомнений в том, с какой яростью они столкнутся. Этот корабль будет уничтожен такой силой, что население Стромарка Секундус будет дрожать от осознания того, что Ангелы Обагренные не дадут им пощады, когда окажутся на поверхности. Это судьба всех, кто отвергает Императора!

Зарго повернулся к двух вооруженным членам команды.

— Уведите этого человека, несмотря на непочтительность, он все еще может послужить ордену.

Слуга позволил увести себя без возражений. Команда со всего мостика нервно оглядывалась в его сторону, сразу поняв, что имел в виду Зарго — из непочтительного члена команды сделают сервитора. Еще недавно он управлял ауспиком корабля, а всего через пару часов, возможно, будет направлять ручные сенсорные системы в нужном направлении. Когда мрачная процессия из троих слуг покинула мостик, на него вошел еще один космодесантник.

— Капитан Фрациммион. Есть новости от Балтиила и его Расчленителей? — спросил Зарго.

— Нет, кастелян. Судя по докладам с поверхности, на ней сохраняются очаги интенсивных боев, но нет ничего, что указывало бы на победу. На основе прошлых встреч, я делаю вывод, что они уже победили, но еще не поняли этого из-за жажды убийств.

Кастелян усмехнулся. Все наследники благородных Кровавых Ангелов несли на себе печать двойного изъяна генного семени. Из-за этого изъяна в гуще бою они становились безумными зверями. Расчленители полностью отдавались этой жажде крови, даже поощряя её наличие среди членов ордена. Это не было секретом для произошедших от Сангвиния и, скорей всего, скоро и весь Империум узнает об этом. За спиной Зарго в темноте космоса расцвел взрыв, погасший так же быстро, как и разгорелся.

Фрациммион вопросительно посмотрел на магистра.

— Кто-то оказался достаточно самоуверенным, чтобы попытаться прорваться сквозь блокаду. Я подумал, что стоит показать ему и остальным сбившимся с пути, насколько это было глупо.

— Повелитель, ауспики засекли многочисленное движение.

— Похоже, наше предупреждение для населения мира пришло слишком поздно. Хорошо, готовьте «Громовые ястребы». Мы быстро расправимся с этими трусами.

— Вы не поняли, повелитель. На ауспике сотни тепловых сигналов от одной из лун, не с планеты.

Слуга повернул экран ауспика так, что его увидели Ангелы Обагренные. Зарго и Фрациммион могли только беспомощно смотреть, как экран заполнился сотнями быстро двигавшихся красных точек.

— Ракеты. Это все запасы Стромарк Прайм, выпущенные на Секундус.

Сквозь иллюминатор было видно, как первые боеголовки врезались в не ожидающий этого мир, создавая грибы взрывов, исчезающие выходя за атмосферу в безвоздушное пространство космоса. Вскоре в цель попали и остальные боеголовки, и вся планета была поглощена огненным вихрем, созданным из богатого кислородом воздуха.

Вспыхнули сенсоры и на мостике «Ин эксельсис» раздались звуки тревоги, из-за резко выросшего уровня радиации на планете.

— Сет, — выражение лица кастеляна выражало одновременно беспокойство и самодовольное удовлетворение, — что твои братья сотворили на этот раз?

Сцена три

Стромарк Секундус / Терра.

Пять космодесантников, как один, повернулись и нацелили оружие на турель, появившуюся из стены дворца секунду назад и открывшую огонь. Каждый из выстрелов попал точно в цель, и был сделан с такой непринужденностью, будто оружие было продолжением тел воинов. Вскоре турель превратилась в дымящиеся обломки, но космодесантник в синей силовой броне объял остатки сапфировым психическим пламенем, будто для того, чтобы уничтоженное оружие больше никогда не представило угрозы. Вскоре от турели осталась только пузырящаяся лужа.

— Разве это не перебор, брат Птолемий? — спросил Кассиил.

Рука библиария все еще была объята переливающейся энергией варпа, и он ждал, пока та утихнет, перед тем как ответить на вопрос сержанта.

— По сравнению с тем, что уже обрушилось на этот мир, мои действия выглядят достаточно сдержанными, сержант Кассиил.

Сержант, облаченный в красную броню, криво улыбнулся. Нуклонное и радиационное оружие было проблемой еще с дней Великого крестового похода, и многие из легионов Космодесанта отказались от его использования, до восстания Гора. Хотя некоторые из предателей все еще использовали эти бесчестные методы ведения войны, более цивилизованные представители братства легионов давно перестали к ним обращаться. Использование такого оружия несло на себе печать трусости, противной космодесантникам такого благородного происхождения.

Из-под поверхности планеты поднялись новые турели с лазерными пушками, и открыли огонь по космодесантникам. Пятеро медленно повернулись, как будто пушки их совсем не волновали, и начали стрелять в ответ.

Шли долгие секунды, но орудия не выстрелили вновь.

— Поторопимся к стене дворца, там мы будем вне зоны их огня! — призвал Кассиил.

Сержант двигался первым, за ним следовали Йорахиил, Иниастигон и Торриил. Птолемий замыкал колонну. Они служили вместе уже очень долго, и с уверенностью заняли свои места в построении. Десантники двигались колонной вблизи от стены дворца, в поисках какой-либо точки, которая позволит им проникнуть внутрь и достичь находящейся там цели. Дворец был огромным и занимал практически целое полушарие планеты. Секции стены тянулись на километры без единого украшения или зацепки. Гладкая монотонность работы каменщика излучала такое ощущение защиты и безопасности, что, казалось, будто за строительство дворца отвечал кто-то из примархов. На вершине стены располагались турели с тяжелым вооружением, но они не представляли опасности для пяти багровых силуэтов, идущих под прикрытием стены в десятках метров внизу.

Сложно было оценивать время, двигаясь по однообразной пост-ядерной равнине. После нескольких часов, а может быть дней, стена дворца начала меняться, и прямую линию, по которой они так долго двигались, сменил легкий поворот направо. После нескольких километров сержант Кассиил скомандовал остановку.

— Впереди. Похоже на ворота.

Остальные тоже вглядывались в химический дым, сквозь который проступал нечеткий силуэт огромных дверей.

— Вход почти наверняка хорошо защищен. Торриил и Иниастигон — со мной, Птолемий, Йорахиил — держите позицию, уничтожьте любые автоматизированные системы защиты, как только они проявят себя.

Едва три космодесантника отошли от стены, землю вокруг них избороздили выстрелы лазерных пушек. Полный химикатов воздух самовозгорелся, и в нем расцвели облака огня, выгоревшие так же быстро, как и появились. Отследив выстрелы, Йорахиил и Птолемий быстро уничтожили тяжелые орудия, но, как и говорил Кассиил, ворота были защищены, и из стен показались новые пушки.

Несмотря на это, сержант и двое боевых братьев бросились к дверям, но, за считанные метры до укрытия в бой добавился новый звук.

Нарастающий писк детонатора.

— Пехотная мина! — закричал Кассиил.

Три космодесантника беспомощно смотрели, как толстый металлический цилиндр поднялся из земли, яростно мигающие красные лампочки оповещали о приближающейся смерти.

В ту же секунду как ускоряющийся писк почти стал единым звуком, брат Торриил шагнул вперед, и заслонил своих товарищей от неминуемого взрыва.

— Торриил, нет! — вскричал Кассиил.

Сцена четыре

Стратегиум боевой баржи «Ин эксельсис».

Кастелян Зарго вышагивал по стратегиуму, на месте его изначальной злобы вскипела абсолютная ярость, после того как он связался с Балтиилом, чтобы озвучить своё недовольство безрассудными действиями Расчленителей. Не смотря на примирительный тон Балтиила, ему, наконец, удалось довести магистра ордена до белого каления, когда он сказал, что ракетная атака, возможно, даже будет одолжение для Ангелов Обагренных. Все подозрения Зарго, что Расчленители знали о ядерном арсенале подтвердились всего одним комментарием, и его гневная тирада, отчитывающая Балтиила, прекратилась только тогда, когда магистр от злобы разбил вокс. Он остановился и повернулся к собравшимся капитанам ордена. Сейчас их было всего пятеро, из-за потерь вызванных постоянным стремлением в бой.

— Арьен, в каком состоянии находится планета? — спросил Кастелян.

Первый капитан выступил вперед, в его правой руке были сжаты листы с данными. Он бросил их на каменный стол в центре стратегиума.

— Похоже, нашим кузенам удалось принести полнейшее разрушение в кратчайшее время. Все, что было на поверхности — уничтожено, а уровни радиации настолько высоки, что в ближайшее десятилетие на поверхность не сможет выйти никто, даже космодесантник.

Остальные капитаны выражали недовольство. Что это за поле боя, на которое не может ступить ни один солдат?

— Население скрылось под землей, в ожидании орбитальной бомбардировки с нашего флота. Перехваченные коммуникации верховного командования Секундус указывают на то, что они планируют ответный удар по планете-близнецу, как только радиационные штормы успокоятся, — продолжил Арьен.

— Тогда мы не просто устроим орбитальную бомбардировку, а уничтожим их с орбиты. Выбрав нужные цели, мы с легкостью уничтожим всю планету, а они поймут, что бункеры их не спасут, — ответил Фрациммион, а остальные одобрительно забормотали.

— В обычной ситуации я бы согласился с магистром флота. Это не та битва, в которую Ангелам Обагренным стоит всерьез ввязываться. Наша цель — великая слава, а не разрешение жалких споров между своевольными имперскими планетками. Вместо этого мы должны освобождать миры от гнета зеленокожих, сдерживать натиск ужасных тиранидов и изгонять вечного врага обратно в окуллис териблис, — сказал Зарго, — но я боюсь, что Расчленителям придется отвечать за свои действия, и я не хотел бы еще больше усложнять ситуацию. Спустя некоторое время этот мир снова сможет приносить пользу Империуму и, хоть это и не принесет нам славы, мы должны привести его к согласию.

— Но пройдут месяцы, прежде чем на поверхность можно будет высадить даже космодесантников. Мы сможем организовать блокаду перед началом штурма, но ядерный арсенал Стромарка Секундус будет готов к запуску в течении недель, а попытка перехватить все ракеты будет обречена на провал.

Кастелян отвернулся и взглянул в иллюминатор на все еще горящую планету.

— Верно, капитан Арьен. Космодесантник не выживет в этих условиях, но я и не собирался отправлять туда обычных боевых братьев, — ответил Зарго, под недоверчивые реплики собравшихся.

— Но их не пробуждали уже больше тысячелетия, — сказал Арьян.

Зарго повернулся и посмотрел в глаза первому капитану.

— Мне это известно, капитан, но у нас не остается другого выхода.

Он встретился глаза с остальными капитанами.

— Пришло время выпустить Пятерых.

Сцена пять

Стромарк Секундус / Терра.

— Сегодня ты благословлен Сангвинием, брат.

Обломки сыпались как заостренные металлические капли дождя, маленькими кинжалами отскакивая от шлемов и наплечников. Торриил повернулся к сержанту, на лицевой стороне его доспеха остался застывший слой шрапнели. Не смотря на то, что он был в эпицентре взрыва, космодесантник выжил, и все его части тела были на месте.

— Как и мы все, брат сержант, — ответил Торриил.

Йорахиель и библиарий присоединились к ним, удивленные, но испытавшие облегчение от того, что благородный порыв Торриила не обошелся им дороже. Теперь, когда автоматические защитные орудия были уничтожены, космодесантники могли спокойно спланировать свои дальнейшие действия.

— Адамантий, минимум полметра толщиной, может быть и больше. Сомневаюсь, что мы прорвемся сквозь него, не имя осадного орудия, — внимательно осмотрел ворота Кассиил.

— Мы всегда можем постучать, — ответил Иниастагон.

Он поднял огромный силовой кулак, сжал его и театральным отвел руку за спину, перед тем как ударить по воротам изо всех сил.

Ворота выдержали первый удар, но смялись и покорежились. От второго удара Иниастагона обе створки сложились внутрь, открыв смертельным радиоактивным штормам путь во дворец.

Охрана, приставленная к двери, открыла беспорядочный огонь, но под воздействием радиации их плоть покрывалась волдырями и ожогами, поэтому о броню двигающихся вперед космодесантников рассеялось всего несколько не нанесших вреда выстрелов. Бородатый предатель в плаще и кепке с козырьком тщетно пытался надеть радиационную маску, хотя ему оставалось жить считанные мгновения. Кассиил схватил его за горло и поднял над землей.

— Где ставка верховного командования?

Человек выглядел крошечным в сравнении со схватившим его Кассиилом. Ноги предателя били по воздуху, в его жалких попытках вырваться. Сержант сжал его горло сильнее, теряя терпение.

— Внизу, на самой гл… глубине. На дв… двадцатом уровне. Вы никогда туда не доберетесь, на этих двадцати уровнях целая армия.

— Всего лишь армия против нас пятерых?

Кассиил взглянул на предателя еще раз, перед тем как сжать кулак. Раздавив горло предателя, сержант отбросил труп, который почти испарился, ударившись о стену.

— Они, похоже, будут сражаться в неравных условиях, — сказал Кассиил, поднимая оружие, чтобы уничтожить первую волну подкреплений, ответивших на проникновение во дворец.

Сцена шесть

Мостик «Ин эксельсис».

За часы прошедшие со встречи капитанов огонь, охвативший Стромарк Секундус, сжег весь кислород в атмосфере планеты и прекратился. От мира остался обгоревший остов, висящий в пустоте, как негатив на фоне звездного неба. Кастелян Зарго стоял на мостике «Ин эксельсис» с руками, скрещенными за спиной, его взгляд был прикован к разрушенному миру. Вдалеке горели двигатели, а затем реальность разорвалась, когда корабли, которые Сет направил в скопление Стромарк, перешли в варп. Они решили, что их задание выполнено, а Ангелы Обагренные разберутся со всем остальным, несмотря на оставшийся неприятный осадок.

В прямом смысле.

Расчленители ещё ответят за это, в своё время, и Зарго страстно желал увидеть это собственными глазами.

— Кастелян Зарго? — обратился к нему Арьен, вошедший на мостик. Слуги отдали ему честь и быстро вернулись к своим обязанностям.

— Арьен, что ты здесь делаешь? Я приказал подготовить Пятерых к высадке. С этим есть проблемы? — спросил Зарго.

Арьен провел рукой по коротко подстриженным волосам и обратил взгляд на землю. Для воина, который голыми руками убил карнифекса, капитан Арьен вёл себя необычно. Зарго казалось, что он… смущён.

— Дело в библиарии Птолемии, повелитель. Он отказывается вступать в бой без приказа кастеляна Иеррихона.
Сцена семь

Внутри дворца. Стромарк Секундус / Терра.

Залы и коридоры дворца были переполнены телами мертвых и умирающих. Там, где проходили космодесантники, оставались лежать кучи человеческого мусора. Теперь, когда дворец был открыт для разрушительного действия радиации, многие из защитников погибли без вмешательства ангелов смерти, и на каждом углу и в каждом новом зале пятеро находили трупы, с почерневшей и потрескавшейся кожей. Впрочем, Кассиил и его братья не бездействовали. Как только они встречали сопротивление, то уничтожали его в шторме амуниции или давили под ногами, как жуков.

— Он обещал, что мы будем сражаться с армией. Эта армия почти целиком состоит из мертвецов, не представляющих угрозы. Может их призраки обеспечат нас лучшим сражением? — осведомился Йорахиил.

— Не суди так поспешно, брат Йорахиил. Под нами всё ещё много уровней дворца, через которые нужно пробиться, чтобы достичь верховного командования. И, кроме того… — ответил ему Птолемий, отправив из раскрытой руки каскад психической энергии, поднявшей пятерку трупов и бросившей их в сторону наступающего отряда предателей. Послышался звук ломающихся друг о друга костей, и немногие выжившие были быстро добиты братьями библиария.

— У мертвых есть своё применение, — закончил он.

Брешь, оставленную в обороне, вскоре заполнили новые предатели, которые были с легкостью уничтожены, сделав всего лишь несколько выстрелов из ручного оружия.

— Будьте осторожнее, братья. Радиация ещё не проникла настолько глубоко и их сопротивление здесь сильнее, — предупредил Кассиил.

Йорахиил дерзко завернул за следующий угол и, подтверждая слова сержанта, встретился с тяжеловооруженными предателями, целящимися в него из ракетомета. Он попытался поднять оружие, чтобы выстрелить, но не успел вовремя.

На таком расстоянии, ракета не могла пройти мимо цели, и боеголовка разорвалась на груди Йорахиила, сдвинув его назад и почти повалив четырех братьев, следующих за ним. Предатели отчаянно пытались перезарядить оружие под мстительным огнём космодесантников, но вскоре от них остались только багровые пятна на гладких стенах дворца.

Кратер на груди Йорахиила всё еще дымился, и он повернулся к Птолемию.

— Похоже, я ещё не готов присоединиться к рядам павших, брат библиарий.

Коридор стремительно заполнялся новыми предателями, и Йорахиил бросился в их гущу, стреляя и рубя на ходу. От каждого его удара или выстрела погибали несколько врагов.

Птолемий понимающе вздохнул и последовал вслед за братом.

Сцена восемь

Зал дредноутов на «Ин эксельсис».

В глубинах «Ин эксельсис» спали самые древние воины Ангелов Обагренных, готовые очнуться от стазиса в час величайшей нужды. Их пробуждали так редко, что среди ныне живущих братьев не было никого, видевшего одного из этих дредноутов «Фуриозо» в бою. Даже сам Зарго, начинающий шестое столетие своего существования, знал только об одном Ангеле Обагренном, видевшем древних в бою, погибшем от рук эльдаров примерно 500 лет назад.

С годами снижалось как количество боевых братьев, так и количество дредноутов.

Последний из дредноутов Роты Смерти «Квеско этернус» пал на заре 41-го тысячелетия. Когда «черная ярость» обуяла его в последний раз, древний уничтожил трех хельбрутов презираемого легиона Детей Императора. Из «обычных» дредноутов, несущих на себе каплю крови Ангелов Обагренных, никто не видел боя после смерти демон Корбатерита от рук «Кровяной ярости», которому не удалось уйти от разрыва в варпе, появившемуся после убийства твари.

Оставались только Пятеро.

Пять пилотов дредноутов «Фуриозо» отдали свои жизни, служа Императору, многие тысячелетия назад и были перерождены в воплощения войны. Их тела поддерживали доспехи больше похожие на движущиеся крепости, чем на силовую броню, которую они когда-то носили с такой гордостью и отличием. Хотя правда и была скрыта под покровом времени, говорили, что эти «Фуриозо» существовали ещё до основания орденов-наследников, даже второго основания, и, что погребенные в них воины пали во время Ереси вместе с самим Сангвинием. Когда великие примархи Дорн и Жиллиман разделили легионы после галактической гражданской войны, все «Фуриозо» были поровну поделены между наследниками, чтобы их связь с легионом-основателем сохранилась даже после того, как последний из живших тогда братьев отойдет в легенды.

Хотя такая долгая жизнь наделяла большим воинским опытом и рвением, рожденным из воспоминания о великом раздоре, в сочетании с длительными периодами сна, она могла привести к отрыву от реальности, воплощающемуся в потере остроты ума и безумии.

Что, похоже, и случилось с библиарием Птолемием, который был готов принимать приказы только от магистра ордена, погибшего почти девятисот лет назад, чей доспех сейчас носил Зарго.

Долгий спуск в зал дредноутов закончился и кастелян вышел из огромного лифта, настолько мощной конструкции, что на нём могли подниматься сразу два древних воина.

Осматривая огромный ангар, Зарго мог прочувствовать постепенную потерю могучих боевых машин. Из стазисных отсеков, в которых могли размещаться более тридцати дредноутов, только в четырех горел искусственным синий свет, означавший, что они заняты. Ещё один был открыт, как огромный металлический кокон, а его недавний обитатель стоял подобно огромному синему стражу. Кастелян быстро прошел разделяющее их пространство и, оставшись на почтительном расстоянии, преклонил колено и поклонился библиарию «Фуриозо».

— О древний. Я пришел, ища твоей помощи в битве. Только ты и твои почитаемые братья сможете выполнить задание, стоящее перед орденом, — обратился Зарго.

За словами кастеляна последовала неловкая тишина. Он собирался повторить свои слова, на этот раз громче, на случай если долгие годы сна повлияли на слух Птолемия, когда огромный воин ответил.

— Ты, — произнес он, его саркофаг двигался, пока он осматривал Зарго, — ты не кастелян Иеррихон. На тебе его броня, его плащ на твоих плечах, а его меч в твоих ножнах. Но ты — не он. Как это возможно?

— Кастелян Иеррихон погиб девятьсот лет назад, о древний. Я — пятый брат из ордена, носящий этот титул с того времени.

— Я услышал тебя. Это значит, что я проспал очень долго?

— Ты провёл в стазисе больше тысячи лет, почитаемый библиарий. Сейчас увядает сорок первое тысячелетие, и ты нужен ордену. Встанешь ли ты плечом к плечу с нами?

— Сейчас именно такой день, увядающий? Настал подходящий день для смерти?

— Мы — Ангелы Обагренные. Любой день подходит для смерти. Вчера, сегодня, завтра — это не имеет значения. Значение имеет только то, что мы приносим её, а не получаем.

Дредноут повернулся ещё раз, оглядываясь по сторонам.

— Похоже, с того времени как я видел Империум, смертей было много. В последний раз, когда я очнулся, ангар был наполовину заполнен. Где молодые? Что с ними случилось? — спросил дредноут.

— Наковальня войны разбила их, о древний, впрочем, и под их ударами были разбиты враги. Каждый из братьев погиб героем, и каждая из историй записана в анналах ордена.

— Мертвый воин не нужен никому, кроме историков! Поэтому ты теперь обращаешься к нам? Потому, что кроме нас никого не осталось? Сколько в ордене братьев? Они тоже мертвы? Остался только ты, и теперь ты молишь, чтобы мы сражались вместо тебя.

Зарго встал и подошел к библиарию.

— Орден насчитывает примерно половину от общей численности, в настолько яростных войнах мы участвовали. Но слава, которой мы покрыты, будет жить долго. Наш свиток почестей уже может сравниться с достижениями самих Кровавых Ангелов и…

Не дослушав Зарго, дредноут медленно повернулся, и направился к стазисному отсеку.

— Постой, о древний, — обратился к нему кастелян.

Дредноут не обратил внимания на его слова и продолжил идти.

— Если ты сомневаешься в правдивости моих слов, и в том, что мы нуждаемся в твоей помощи, то используй свои таланты, чтобы узнать правду.

Птолемий сделал ещё пару шагов и остановился. Он стоял, будто обдумывая сказанное, и снова повернулся к Зарго.

— Хорошо, — ответил он.

Зарго сбросил защиту своего разума, и позволил библиарию испить из чаши его воспоминаний.

Сцена девять

Внутри дворца. Стромарк Секундус / Терра.

Броню пятерых десантников покрывали кровь и внутренности. Красное на красном символизировало варварскую бойню, которую они принесли в это место. Армии, с которой они сражались, больше не существовало. На уровнях выше лежали десятки тысяч размозженных и разорванных тел, настолько страшной была резня. Теперь, когда воины приближались к ставке командования, предатели готовились к последнему бою.

— Сложите оружие, пропустите нас к вашим лидерам и можете рассчитывать на снисхождение! Ваша смерть будет быстрой и безболезненной. Если откажетесь — приготовьтесь познать на себе нашу ярость! — прогремел Кассиил.

Солдаты, собравшиеся за баррикадой, колебались, и по их рядам пробежали разногласия. В сражении с пятью настолько могущественными существами любое предложение милосердия было достойно осознанного обсуждения, даже если, всё равно, закончится смертью. Впрочем, до того, как им удалось достичь согласия, решение было принято само собой, когда запаниковавшие предатели открыли по ангелам огонь. Лаз-лучи и цельные патроны без вреда отлетали от красных доспехов, а не обращающий на них внимания Кассиил обратился к своим братьям.

— За Сангвиния и Императора!

Все пятеро, как один, обрушили на вражескую позицию шквал огня и начали медленно продвигаться вперед. Неостановимый шквал снарядов превращал предателей в брызги крови и отрывал конечности, за первые несколько секунд погибли сотни. Ни баррикада, ни что-либо ещё, что предатели могли найти во дворце, не защищало их, разрываясь так же легко, как кости и плоть. Крики умирающих утонули в грохоте оружия, а затем, когда пятеро добрались до вражеских порядков, к смертельному хору присоединился звук разорванных и раздавленных тел.

Последнее сражение продлилось меньше минуты. Прижатым к входу в командный центр предателям было некуда отступать. Каждый взмах руки ангела, каждый удар ногой разрывал плоть, и обещание Кассиила, что стромарканцы познают его ярость, расцвело кровавым гобеленом на стенах дворца.

Удовлетворенный тем, что он и его братья были последними живущими за пределами командного центра, сержант поднял орудие, которое заменяло его правую руку, и приготовился разбить дверь.

Сцена десять

Зал дредноутов на «Ин эксельсис».

— Сколько жертв. Но сколько же славы, — произнес Птолемий. Отвыкший от впитывания чужих воспоминаний за тысячелетие в стазисе, он пошатнулся. Разум библиария переполнялся шестью сотнями лет истории его ордена, и еще нескольких сотен лет информации из вторых рук. Постоянное стремление сражаться с врагами Империума в любом обличии, в каком бы темном углу вселенной они не скрывались. Видения героев, уже погибших, нередко, в белой броне роты смерти ордена. Когда-то великое братство, ослабленное бесконечной войной.

Перед его глазами стояли и четкие образы. Падение Илемниала, предшественника Зарго, от рук демона. Самопожертвование кастеляна позволило библиариям Ангелов Обагренных отправить чудовище обратно в его адскую обитель. Целая рота боевых братьев была потеряна в сражении с многократно превосходящими силами зеленокожих. Братья сражались с такой доблестью, что это сражение стало известно в анналах ордена как Война сотен тысяч убитых. Потеря ударного крейсера «Отпрыск Ваала» в самом конце десятилетнего крестового похода, призванного избавить галактический юг от осколка улья тиранидов. Была потеряна почти половина ордена, но с тех пор три целых сектора не страдали от нападений чужаков. Ядерный холокост, обрушенный на мир, вращающийся под ними.

— У меня нет другого выбора, кроме как обратиться к Пятерым. Ты видел своими глазами, что наш орден находится на грани и смотрит в глаза смерти, плюя в них при каждой возможности. Осознавая это, я не могу отправить братьев в битву внизу, зная, что после неё они погибнут, — сказал Зарго.

— Я вижу это, Зарго, и вижу, что жизни наших братьев, ушедшие на алтарь войны, не потрачены впустую. Хоть наше число и уменьшилось, сердце ордена бьется с той же силой и доблестью, что и всегда. Я выполню это задание, — ответил Птолемий.

— Я благодарен тебе, о древний, но что насчет остальных? Разве они не пойдут в бой снова, во имя ордена?

— Мои психические силы защищают мой разум от деградации во время длительного содержания в стазисе, но я не уверен в стабильном состоянии разумов моих братьев. Когда нас призывали сражаться в прошлый раз, их умы уже иссохли. Они с трудом осознавали происходящее вокруг и почти не могли понимать приказов.

Кастелян вздохнул, поняв, что придется поступить так, как ему бы не хотелось.

— Значит, решено. Какими бы мощными не были твои способности, о Древний, отправлять тебя на поверхность в одиночку не будет иметь никакого результата, кроме потери реликвии легиона. Я не прикажу роте смерти сражаться впустую, и, по этой же причине, не могу отправить тебя на эту битву, — сказал Зарго и повернулся, чтобы уйти. Птолемию надо было побыть с орденом, до очередного погружения в стазис.

— Постой, кастелян, — обратился к нему библиарий.

Зарго остановился и повернулся к дредноуту.

— Я думаю, что есть один способ убедить моих братьев сражаться снова, — сказал Птолемий.

— Мы достанем всё, что тебе для этого необходимо.

— Для этого не нужно будет ничего, кастелян. Это мне придется совершить самостоятельно, напрягая мои психические способности до самого предела.

Кастелян с уважением кивнул.

— Если мне позволено спросить, как это будет сделано? — поинтересовался он.

— Я и мои братья пали в битве тысячелетия назад, ещё до создания Ангелов Обагренных. Мы пали, не сдержав клятву, данную примарху, и, хотя наш героизм и продлил нашу жизнь, осознание того, что мы не сдержали обещанное, всё еще наполняет наши разумы и, скорей всего, ускорило падение остальных четверых в глубины безумия, — Птолемий сделал паузу, как будто обдумывая следующие слова.

— Мы погибли на поле боя похожем на то, которое сейчас перед нами, и я могу использовать это для нужд ордена. Десять тысячелетий назад наша миссия завершилась провалом, но сегодня я и мои братья заново сразимся в битве, в которой подвели примарха и Легион, и принесем ордену славу, чтобы очиститься от греха.

Сцена одиннадцать

Внутри дворца. Стромарк Секундус / Терра.

Верховное командование отступников было уничтожено с такой же легкостью и жестокостью, как и остальные предатели.

Когда дверь в командный центр разлетелась, и пять багровых дредноутов ворвались внутрь, несколько предателей упали на колени, а их жалобные мольбы о пощаде стали последними звуками, которые они издали. Те немногие, кто оказался достаточно безрассудным, чтобы поднять оружие, были быстро уничтожены. Пятерым осталось разобраться всего лишь с горсткой прячущихся под картами и консолями.

Птолемий отбросил труп, как будто он был просто тряпичной куклой. Удостоверившись, что миссия завершена, библиарий снял с разумов братьев дредноутов созданную иллюзию. С Птолемия спало напряжение, необходимое для её поддержания, и он почувствовал непонимание братьев, наконец начавших осматривать своё окружение, без созданных иллюзий. Все поворачивались на своих шасси, осматривая учиненные разрушения, осознавая, на что способна их ярость. Торриил посмотрел на шрапнель, засевшую в его укрепленной грудной пластине и начал доставать её кровавыми когтями, а Йорахиил осматривал кратер от ракеты, прямо под головой. Иниастигон размял покрытые кровью когти, сбросив с них останки людей, застрявшие в сочленениях.

Кассиил подошел к Птолемию, под каждым его шагом сминались тела. Всё еще не до конца понимая, где он находится, сержант приблизился вплотную к библиарию.

— Мы победили, брат? Мы выполнили нашу клятву и принесли ещё большую славу Ангелам?

Библиарий посмотрел на остальных дредноутов, потом на разрушения вокруг и, наконец, на Кассиила.

— Да, брат Кассиил. На этот раз — да.

Книга загружена из Warpopedia - Гильдии Переводчиков Warhammer & Warhammer 40,000
wiki.warpfrog.wtf