Последняя планета / The Last Planet (рассказ)

Перевод из WARPFROG

wiki.warpfrog.wtf

За краем Галактики, в звёздных пустошах за пределами Империума таятся чудовища. Там же охотятся Кархарадоны Астра, возвращающиеся лишь когда их призывают расправиться с врагами Империума или чтобы пополнить ряды, неумолимо собрав десятину с верного мира.

Тангата Ману[1], капеллан Кархарадонов Астра, сидел на пятках, погрузив мысли во внутреннюю Пустоту. Глаза же его, открытые и чёрные, невозмутимо глядели на Пустоту внешнюю. Под коленями скрипел песок, постепенно лишавшийся скудного накопленного за день тепла. Усталое солнце опускалось за низкий горизонт, затихали недолго шелестевшие в сумерках ветра́.

Пустыня тянулась до далёких обветренных холмов. А ночные тени поглощали расстояние, как Пустота — небо.

Тангата Ману сидел на песке мира, вращавшегося вокруг звезды столь далёкой от галактического центра, что лик её был обращён к Пустоте. Потому Кархарадоны и называли её Последней планетой перед бесконечным погружением в её глубины. Ждавший под куполом ночи Тангата Ману наблюдал за воспоминанием, мимолётном как звёзды пред лицом Пустоты. За юношей, падающем всё глубже, глубже и глубже в бездну океана. Он отпустил видение, канувшее во внутреннюю Пустоту. Ведь оно было лишь призраком, образом жизни такой далёкой, что от неё остались только отголоски мёртвых воспоминаний.

Последние песчинки выскользнули из сложенных чашей пальцев и упали, холодные и жёсткие, на обнажённые бёдра, вернулись в высохшее море.

У звезды не было имени. Она не была указана ни в одном имперском атласе. Однако Кархарадоны знали, где находится одинокий оазис среди пустошей, в которых орден охотился и выслеживал чудовищ, что обитали во тьме, но плыли к свету. Скитальцы сделали планету реликварием, тайным пристанищем, где хранили те святыни, которые не рисковали брать в бой. Слишком ценные, чтобы их потерять.

Время вышло. Словно живая волна поднялся Тангата Ману, неподвижно просидевший три дня и три ночи в пустыне, в уединении согласно духовным упражнениям, которым капитул научил Забытый. Так долго не двигавшиеся мускулы ещё ныли, но кости двигались легко. Капеллан обернулся и зашагал, ступая обнажёнными стопами по холодным пескам. Ночь леденила кожу. В уединение он ушёл без оружия, надев на себя только тонкую накидку. На ходу капеллан прошёл мимо обглоданных останков песчаного паука, что три дня назад выбрался на поверхность, почуяв тепло его ног и решив пообедать.

Капеллан разорвал зверя голыми руками, а телом отметил себе путь обратно. Теперь от паука остался только панцирь, хитиновый и покрытый шипами, а нежные внутренности высосали другие подземные звери. Ещё существовавшая на безмолвной планете жизнь таилась глубоко под землёй, где можно было найти остатки высохших озёр.

Идущий в тишине, лишь подчёркиваемой шелестом ног по песку Тангата Ману наблюдал за Пустотой. В этот период орбитального цикла северное полушарие Последней планеты было обращено прочь от Галактики. Смотревший ввысь видел лишь беззвёздное небо. Но не такое, как маслянистая мгла над загрязнённым миром-ульем. Эта тьма была глубокой, невообразимо древней, настоящей бездной времени. То была пустота столь абсолютная, что она обнажала душу наблюдавшего за ней. И смотревший на неё Тангата Ману, веками служивший ордену Кархарадонов, чувствовал себя чем-то меньше песчинки. Пред ликом Пустоты он — абстракция, воображаемая фигура на не существующей странице, ночной сон о самом себе.

Быть может капеллан улыбнулся.

Подобно наждачной бумаге Пустота счищала с разума все наносы времени, оставляя самую суть. Именно поэтому Забытый и повелел своим последователям возвращаться каждые сорок лет службы, чтобы провести три дня и три ночи в созерцании небытия.

Подходивший к гряде невысоких холмов Тангата Ману осознал, что уже не может вспомнить, сколько раз покидал часовню-реликварий, чтобы побыть в уединении. Однако он позволил и мысли, и желанию узнать ответ ускользнуть. Ни к чему предаваться мысленным упражнениям лишь ради того, чтобы вернуть воспоминания.

Пустота внутри должна была служить отражением Пустоты снаружи.

Погружённый в безмолвный покой капеллан продолжал идти сквозь сумерки к часовне и покоящимся в ней святыням: вырезанным из ракушек талисманам, шлемам силовых доспехов второй и третьей моделей, сломанному силовому посоху Маноа Фау[2], первого библиария капитула, ещё могущественному археотеху, чьё предназначение никто не знал. И наконец величайшей из всех реликвий — Зеркалу Пустоты, которое Сам Император отдал на хранение Забытому.

Но когда он начал подниматься на холмы, то заметил над последней грядой тусклый ореол. Источник сияния был где-то впереди, хотя обычно в ночные часы часовню освещал лишь одинокий огонёк лампады. Тангата Ману замер, неподвижно стоя на потёртых камнях, и прислушался, чтобы найти хотя бы намёк на источник света. Обратившись весь в слух, капеллан осознал, что ночь уже не безмолвна. И до него доносились далёкие звуки жизни.

В реликварии остался другой космодесантник, стоявший в почётном карауле, ибо согласно Закону святыни никогда не должны были оставаться без присмотра. Вот только эти звуки издавал не Кархарадон. То были крики нелюдей, недолюдей и чужаков, слабые как шелест крыльев насекомых и несомые последними отголосками рокота боя.

На часовню напали.

Тангата Ману перешёл на бег.

У него не было оружия. Согласно Закону в уединение Карахардон уходил в пустыню безоружным. Капеллан позволил тщеславному сожалению промелькнуть сквозь сознание, заметив его, но не обращая внимания. Тонкий слой покрывавшего скалы песка царапал столпы Кархарадона, бегущего и взбирающегося на выветренный холм.

Шум становился всё ближе, пока не распался, уступив место отдельным фразам и словам. Ещё неразборчивым, но судя по ритму — на языке низкого готика. А отблески сменились сиянием над грядой.

Прильнувший к холодным скалам Тангата Ману вскарабкался на утёс, держась низко, чтобы не выдать себя даже тенью в ночи.

У подножия холмов покоилась обтёсанная песком часовня, простоявшая там так долго, что резьба на тимпане совершенно стёрлась. Такая же знакомая капеллану, как и его доспехи. А вот перед ней к земле припало нечто незнакомое, грозное и ощетинившееся орудиями. Облегчённый торговый клипер, нацеливший на реликварий свои тяжёлые болтеры и мультилазеры. Песок под бортовыми фарами оплавился от исходившего жара, а перекрёстный свет прожекторов был направлен на часовню.

Грузовые люки клипера были распахнуты настежь, среди огней мрачной тенью зиял трюм. Но капеллан видел фигуры, прочёсывавшие реликварий, судя по построениям — ищущие цели и превосходно обученные истребительные команды. А на корабль что-то уже тащили носильщики, тёкшие, как живая река.

Пусть истребительные команды и занимали укрытия, даже на таком расстоянии Тангата Ману заметил среди них чужаков. Очертания выдавали жестоких ксеносов: крутов, веспидов и даже альдари. Кто-то стоял в оцеплении, пока люди устанавливали прямо перед часовней тяжёлый болтер, используя как мешки с песком вытащенные обломки древних статуй.

А перед входом виднелось тело брата Ирэ Тату. Его доспехи были расколоты, опалены многочисленными попаданиями лазеров, а ногу оторвали снаряды тяжёлого болтера. Над мёртвым боевым братом стоял тот, кто явно возглавлял грабителей. Мужчина, облачённый в накидку из люминесцентного щёлка, развевающуюся в неподвижном воздухе мёртвого мира, двигавшуюся, хотя не было даже слабого ветерка. В руке он держал меч, высекавший из воздуха искры: мономолекулярный клинок.

Он чуть повернул его, и шлем брата Ирэ покатился прочь от тела. С головой внутри. А затем незнакомец посмотрел на далёкие холмы. Похоже, что он каким-то образом почувствовал во тьме присутствие Тангаты Ману, пусть тот и знал, что совершенно невидим. Пират поднял руку. Капеллан заметил, что истребительные команды начали отступать к клиперу. Они получили всё, зачем пришли, разграбили реликварий ордена, взяли что хотели, и теперь собирались уходить.

И Тангата Ману не мог им помешать. У него не было ни оружия, ни доспехов.

Он встал и пошёл прямо навстречу огням, скрипя голыми ногами по песку. Идущий из тьмы в одной лишь накидке капеллан был ползучей тенью, которую не заметили даже внимательные глаза стоявших в оцеплении отделений. Но их предводитель, уже шедший к кораблю, остановился и оглянулся, посмотрев сквозь мрак прямо на него.

Шагнувший в круг света Тангата Ману поднял руки на уровень плеч, показывая, что его ладони пусты, и направился дальше.

Разбойник показал на него поднятым клинком.

— Ах, мои гончие, вы ведь упустили запах.

И истребительные команды резко обернулись, заметив идущего к ним Кархарадона.

Тангата Ману услышал одновременный стук болтеров, лазерных ружей и осколочных винтовок. В него целились по меньшей мере двадцать наёмников, не говоря уже про бугрившихся на стенах клипера тяжелых орудиях, что поворачивались к Тангате Ману. Впрочем, важно было лишь одно.

— Ждите.

Предводитель поднял свободную руку. В тишине слышался только гул готовых стрелять орудий. Не защищаемый ничем и безоружный Тангата Ману знал, что его мгновенно изрешетят, если вожак пиратов отдаст приказ. Но он продолжал идти на свет, не опуская рук.

Не опускал руку и его враг, сдерживая готовых спустить курки наёмников.

— Ждите.

Тангата Ману прошёл мимо оцепления к человеку, всё так же держа руки в знак сдачи.

— Ждите.

Пират поднял мономолекулярный меч и направил на шагавшего к нему капеллана.

Тангата Ману спокойно подходил всё ближе, не сводя с разбойника взгляда чёрных глаз, пока острие меча не оказалось совсем рядом.

И тогда он остановился.

Чтобы пронзить его пирату бы хватило лишь одного выпада.

Кархарадон и человек изучали друг друга над лезвием нацеленного клинка. Лицо вожака оказалось неопределённого возраста. Такое, что ему могло быть и сорок лет, и четыре века. Впрочем, судя по тому, как спокойно тёмные глаза смотрели на космодесантника, последнее было более вероятным. Значит перед ним богач, прошедший доступные для высших слоёв имперского общества омолаживающие процедуры.

Губы смертного скривились в усмешке, и он провёл острием по накидке капеллана, осторожно, как настоящий мастер.

— Какой-то ты голый для космодесантника. — Клинок рассёк ткань и прикоснулся к плоти. — Позволь мне представиться. — Он прочертил острием знак, подпись на груди. — Чжу Ланьшан к вашим услугам.

— Услужи, вернув похищенное и убравшись с планеты.

— Ах, при всех ваших несомненных навыках… — Чжу улыбнулся. — Вы, космодесантники, всегда мыслите удручающе прямолинейно.

— А вольные торговцы всегда так предсказуемо алчны.

— Схватываешь всё налету. — Ланьшан чуть надавил на клинок. Тангата Ману не вздрогнул. На самом деле меч был таким острым, что он едва чувствовал рану. Если вольный торговец того захочет, то убьёт его быстрее, чем он это поймёт.

— Хочешь меня прикончить — давай.

— Убить тебя? — Улыбка Чжу стала ещё шире. — О, мой наниматель щедро заплатит за живого космодесантника. Ты слишком ценен, а я слишком… алчен. Таким не разбрасываются. Впрочем, я тебя не узнаю. Из какого ты капитула?

— Кархарадоны Астра.

— Никогда о таких не слышал, — покачал головой вольный торговец, махнув рукой в сторону часовни. — И раз ты в такой глуши, думаю, куда вероятнее, что я наткнулся на сокровищницу каких-то отступников, прячущих богатства вдали от тех, кто нашёл бы им куда лучшее применение. Во всяком случае, это я и скажу предложившему изучить этот сектор нанимателю. Похоже, что его источники лучше, чем я думал. Я-то полагал, что подписался на бесплодную прогулку по пустошам.

Торговец отступил на шаг и опустил меч, но в ножны не убрал. Воздух зашипел, рассекаемый слабым предрассветным ветерком. Чжу махнул рукой, и к ним подошёл инкуб в сопровождении отделения крутов. Ланьшан посмотрел на друкари, скрывшего лицо под бесстрастным шлемом.

— Если наш гость сделает что-то неподобающее, будь добр, отсеки ему голову своим необычайно большим клэйвом. — Он поглядел на крутов. — А вам и говорить не надо что сделать, если наш гость забудет о манерах. Знаешь, а они такие любопытные создания, готовые служить за самую скудную плату, пока я даю им вкусить плоти, — добавил он, повернувшись к капеллану. — И мало чьё мясо они ценят больше, чем Адептус Астартес. Надеюсь, ты не дашь мне причин их покормить, а?

Занёсший клэйв инкуб встал позади Тангаты Ману, а круты, внешне похожие на своих предков-птиц, нацелили на Кархарадона оружие — модифицированные импульсные винтовки с закреплёнными штыками. Плазменные сгустки мгновенно бы выпотрошили не защищённое бронёй тело капеллана.

— Будь добр, следуй за мной. — Чжу повёл сопровождаемого чужаками Кархарадона по пескам. Пока они шли мимо часовни, капеллан заметил сквозь свисавшие с петель двери, что из здания вынесли всё ценное.

Но внутри хранились не все реликвии.

Наконец Чжу Ланьшан остановился перед сокровищем, ради которого проделал такой долгий путь. Святынями, осторожно сложенными перед грузовыми люками. Он махнул рукой.

— Достойная награда за все усилия. — Он повернулся к капеллану. — Бесполезные сентиментальные напоминания о далёком прошлом. — Он поднял шлем третьей модели, повернул в руках в одну сторону, в другую. — Может это и заинтересует какого-нибудь коллекционера… Но для остальных это просто мусор.

Он бросил шлем на песок. Лишь благодаря всей сдержанности, постигнутой за века охоты в Пустоте, Тангата Ману ещё не набросился на пирата. Но он стоял так же неподвижно, как и земля мёртвого мира. Лишь немигающий взор чёрных глаз выдавал бушующий внутри гнев.

— Знаешь, а ты можешь получить всё это обратно. Это ведь безделушки и побрякушки. Думаю, я могу их тебе отдать, а взамен попрошу лишь одну маленькую вещицу, совсем не важный пустяк. — Торговец внимательнее посмотрел на капеллана. — Знаешь, ты ведь можешь спросить о чём я говорю. И ответ не обяжет заключить сделку.

— Что тебе надо?

Тангата Ману процедил слова сквозь сжатые зубы, словно пшеницу через жернова.

Торговец улыбнулся. Искренне, тепло и человечно.

— Вот видишь, это было совсем не сложно. Тебе стоит попробовать быть проще, космодесантник. Возможно, тебе это даже понравится. Пойдём, поговорим там, где нас не услышат.

Чжу Ланьшан махнул рукой, зовя за собой капеллана, и тот последовал за ним. Мономолекулярный клинок вольный торговец держал легко, но наготове.

Наконец, когда они отошли от ксеносов достаточно далеко, чтобы те не могли услышать разговор, но не достаточно, чтобы Тангата Ману успел вцепиться в горло пирата, тот остановился.

— Думаю, лучше если моя команда будь знать только то, что им нужно. Что же до того, что я хочу, думаю я могу предложить очень удачный обмен — во всяком случае, удачный для тебя. Как я уже говорил, я могу вернуть тебе всё захваченное до последнего талисмана, после чего мы покинем эту забытую Императором планету, никогда не вернёмся и не разгласим её местоположение, всё в обмен на осколок из чёрного стекла. Это моё предложение. Что скажешь?

Капеллан выразительно посмотрел на ещё нацеленные на него орудия.

— Но ведь я никак не могу тебе помешать. Почему бы тебе просто не забрать его?

— Потому что мы его на нашли. — Слова сорвались с губ Чжу Ланьшана, пронзив завесу показной вежливости, словно стилеты Оффицио Ассасинорум.

— И не найдёте, — улыбнулся Тангата Ману. — Эту святыню не осквернят нечистые руки.

— Ну что же. Я цивилизованный человек, но один из неочевидных признаков цивилизации — усовершенствование методов допроса. Ты скажешь мне, где спрятано стекло, которое меня наняли отыскать. Надеюсь, когда ты ответишь, твой разум всё ещё будет цел. А вот тело, боюсь, вряд ли.

Капеллан ничем не показал, что вообще услышал эти слова.

— Отведите его на корабль, — приказал Чжу Ланьшан. — Пусть его допросит Нгоми.

В его разуме ползали крысы.

Тангата Ману лежал привязанным в каталке. Ему было не привыкать к боли. Ни к боевым ранениям, ни к той, что мог причинить мастерски владеющий клинком кинжала человек, желающий причинить страдания, но не покалечить. Мука была ничем. Внутри капеллана продолжала царить пустота.

Гораздо сложнее было закрыть разум для ментальной атаки псайкера. Кинжальщик бездельничал и спокойно точил лезвия, ожидая, когда ведьмак будет отдыхать.

Нгоми молча сидел, прикоснувшись к виску космодесантника, закрыв глаза и сосредоточившись. Другой рукой он потирал свисающий с шеи талисман, отшлифованный до блеска нервными пальцами. Капеллан лежал с раскрытыми глазами, не сводя взгляда с ребристого потолка, а его нерушимый разум покоился во внутренней пустоте. Пускай крысы бегают. Он не боролся с ними, не прятался от них, просто позволял им ползать и рыскать. Ощущения исчезали так же быстро, как и появлялись, погружаясь в Пустоту.

Посеревший лицом псайкер подался ближе. Вонь его дыхания тоже исчезла в Пустоте.

— Где ты прячешься?

Вопрос был произнесён вслух, а не впился в его разум. И тоже скрылся в Пустоте.

Псайкер оглянулся. Всё так же смотревший в потолок Тангата Ману услышал, как открывается дверь.

Сейчас.

Он содрогнулся, напрягая все мускулы своего тела. Каталка перевернулась, и, падая, капеллан ударил головой, единственной свободно двигавшейся частью тела, череп псайкера.

Тот раскололся.

И крысы исчезли из его разума.

На другой стороне больше не лязгало точило. Кинжальщик поднимался на ноги. Из-за двери донёсся звук переключающегося пистолета. Но совсем рядом на полу лежал сломленный псайкер, а рядом — его талисман. Дёрнув головой, капеллан схватил талисман зубами и рванул на себя, разорвав нити. И дёрнул ещё раз. Амулет покатился по полу к крепко привязанному запястью.

А вот пальцами капеллан мог двигать и быстро нащупал металл.

У края каталки показался кинжальщик, поднявший обеими руками ножи. Он улыбался.

Взвыл пистолет. Крепкая каталка поглотила большую часть разряда. Тангата Ману не придал значения опалённому лазером плечу.

Снова защёлкал пистолет.

— Погоди, — сказал кинжальщик, поднимая руку. — Будет весело.

Узы разорвались. Пока наёмник предвкушал развлечение, Тангата Ману резал нити острой гранью талисмана, рассекая и собственную плоть.

Освободившейся рукой он схватил бандита за лодыжку и рванул на себя как попавшуюся на крючок рыбу, на пол, лицом к лицу. Наёмник отчаянно хлестнул клинками. Тангата Ману покатился в сторону, позволив лезвию вонзиться, но прижав руку к полу, а свободной вырвал другой кинжал из хватки бандита и рассёк узы.

Кинжальщик посмотрел на лицо капеллана — лик смерти.

Она не заставила себя ждать.

— Фенкелл? Фенкелл, ты как там?

Бандит с лазерным пистолетом шагнул внутрь.

Ещё один щелчок, затем полная очередь, от которой содрогнулась каталка. Кархарадон пригнулся, разрубая путы ног, а вокруг летели брызги раскалённого металла. Вырывая кинжал из плеча, он услышал нарастающий визг — заряд заканчивался.

И закончился.

Тангата Ману, капеллан Кархарадонов Астра, поднялся на ноги с клинками в руках.

У двери стоял человек, вцепившийся в спусковой крючок пистолета. Судя по татуировкам — бандит, громила, нанятый на каком-то имперском мире-улье. Наконец осознав, что энергии не осталось, разбойник потянулся за ножом и только тогда заметил рукоять кинжала, торчащую прямо из его груди. С остекленевшими от изумления глазами он сполз по стене. По крайней мере, наёмник не был трусом, решил капеллан.

Тангата Ману подошёл к телу и вырвал клинок.

Он выглянул через дверь в коридор. Никого. Ни следа сенсоров, ни воя сирен. Конечно же в пыточной была аварийная кнопка, но он убил всех прежде, чем те подняли тревогу. Любой достаточно опытный дознаватель бы оставил наблюдателей следить за допросом из другого помещения. Однако в зале не было пикт-линз. Похоже, никто ничего не заметил.

Вышедший в коридор с оружием в обеих руках капеллан направился на мостик. Чтобы победить в войне, ударь в сердце, чтобы победить в битве, бей в голову. Впрочем, сейчас его ждала битва. Война с нанявшим Чжу Ланьшана на поиски Последней планеты незнакомым врагом только начиналась. На пути к цели Тангата Ману осознал, что корабль почти опустел. Он видел одних крепостных, суетливых трусов, спешивших скрыться от него среди труб. Нигде не было ни следа ни нанятых ксеносов, ни бойцов-людей, которые сопровождали торговца на поверхности планеты.

Подобравшись к мостику, капеллан замедлил шаг, чтобы не упустить ни одной ловушки или автоматической защитной системы. Там и в самом деле оказался автостаббер, целившийся из изношенной аквилы в проход перед люком на мостик. И два охранника — круты, стоявшие у стен с ружьями в руках. Неважно. Вышедший из тени Тангата Ману шагнул навстречу ксеносам, тут же взявшим его на прицел. Но прежде, чем те успели выстрелить, капеллан метнул кинжалы с двух рук. Как оказалось, шок при безвременной кончине объединял всех разумных существ.

Сломавший автостаббер капеллан внимательнее пригляделся к панели. Похоже, она переключалась простым прикосновением… И естественно не была настроена на его отпечаток ладони. Он присел, отрубил руку одного из крутов и нацепил на кинжал.

А затем прижал её к панели.

Двери разъехались со спокойным молчанием механизмов, чьих духов ублажали все годы службы. Тангата Ману шагнул внутрь, держа захваченные винтовки крутов, и мостик превратился в настоящую скотобойню.

Впрочем, убил он не так уж и многих.

На престоле управления никого не было, как и за большинством пультов. Только сервиторы и минимальная группа наблюдателей, выкошенных шквальным огнём.

Услышав лишь тихие щелчки механизмов корабля, капеллан бросил опустевшие винтовки на металлический пол. Теперь на мостике пахло железом пролитой крови и смрадом выпущенных и изодранных кишок. Пахло войной на ближней дистанции, запахом столь же знакомым капеллану, как запах его собственного пота.

Направившись к пульту управления ауспиками и включил сенсоры жизненных показателей. Как он и подозревал. Клипер почти опустел. Остался минимальный экипаж.

А наёмников Чжу Ланьшан увёл на поиски Зеркала Пустоты.

Им его не найти…

Пусть иные святыни капитула и хранились в реликвариях одинокой часовни, Зеркало Пустоты было спрятано глубоко в скальной пещере. Там оно будет в безопасности.

Если только…

Наниматель Чжу Ланьшана явно знал то, что капитул считал тайной. И раз он смог направить вольного торговца к Последней планете, мог ли он также знать, где же скрыто от жадных глаз истинное сокровище?

Да, мог. Вряд ли, но это было возможно.

Лучшим способом помешать торговцу найти Зеркало Пустоты было убить его и весь экипаж, а также удостовериться, что клипер никогда не вернётся в Галактику. По крайней мере это будет просто. Капеллан направился к герметичной обители навигатора.

По меркам этих созданий существо внутри оказалось довольно похожим на человека. Открыт был лишь его третий глаз, не мигая и неусыпно смотревший в варп и его ужасы. Тангата Ману отвёл взгляд, чтобы случайно не заглянуть внутрь. Навигатор парил в коконе, плавал в амниотической жидкости, словно зародыш, закрыв свои человеческие глаза. Он дремал, отдыхая после тягот перехода через имматериум. Он был обнажён как ребёнок, но конечности стали вялыми и бледными, как у трупа. Навигатор не вышел из пост-переходного торпора, даже не услышал, как капеллан распахивает запечатанные двери его кельи.

Кархарадоны бережно обходились со своими навигаторами. Так было нужно, ведь капитул сражался вдали от света Астрономикона. Навигаторам многое спускали с рук. Мутировавшие отпрыски тысячелетних родословных склеивали Империум воедино. Однако некоторые из домов встретились с тяжёлыми временами или снискали дурную славу, став бродягами, продававшими свои услуги всем, кто был готов платить. Пожалуй, существо происходило из одной такой семьи отступников. Впрочем, капеллана это не особенно интересовало.

Тангата Ману открыл выпускные клапаны, и амниотическая жидкость хлынула на палубу в зловещей пародии на рождение. Навигатор поплыл вслед за ней, опустившись прямо ко дну бака.

Расплющенное притяжением тело, не знавшее веса на протяжении нескольких человеческих жизней, не могло двигаться. Забывшие как дышать лёгкие тщетно пытались шевелиться, но сдавленная диафрагма никак не могла раскрыться. Тангата Ману наблюдал, как навигатор задыхается, утопая в собственной плоти.

Наконец, мутант открыл человеческие глаза. Уставился ввысь, не в силах пошевелиться, не в силах сдвинуть даже слишком тяжёлую голову. Навигатор умер в тишине, так и не увидев лицо своей смерти.

Вернувшись на мостик, Тангата Ману снова включил экраны ауспиков, ища торговца и его наёмников. И тогда он тут же понял, что Чжу явно знал что-то ещё, ведь судя по жизненным показателям он разделил бойцов на три поисковые команды, каждая из которых прочёсывала ближайшие холмы. И пусть Кархарадоны надёжно замаскировали вход в пещеру, в которой покоилось Зеркало Пустоты, Тангата Ману больше не был уверен, что враг её не найдёт.

Первой целью он выбрал команду, что была ближе к пещере. Капеллан было подумал поискать доспехи, но выбросил мысль из головы. Любой мало-мальски искусный враг вывел бы их из строя, чтобы ими никто не воспользовался до ремонта.

Но броня была и не нужна.

Выйдя с мостика, капеллан подобрал кинжалы, которыми прибил к стене крутов. Славные клинки. Вполне подойдут.

Безмолвный как воды глубин Кархародон выскользнул из недр корабля на пески.

Перед грузовым люком всё так же лежали захваченные реликвии, не охраняемые никем. Торговец явно прилетел именно за Зеркалом Пустоты. Тангата Ману подумал было поискать среди святынь подходящее оружие. Но все орудия покоились здесь в течение тысячелетий. У него не было времени искать ещё пригодное к бою.

Солнце не поднялось в небо. В это время года и на этой широте на всём протяжении недолгого дня оно покоилось у самого горизонта. Оно было раздувшимся, широким и багровым. Звезда прожила долгую жизнь и одряхлела. Тангата Ману шагнул в тень, обращённую к далёким холмам, и побежал. Обнажённые стопы зашуршали по песку, кинжалы рассекали воздух.

Меж скалами и часовней укрыться было негде. И на открытой местности ему следовало положиться на скорость, времени подкрадываться не было. Царапины и надрезы от пыток уже покрылись коркой, но на бегу некоторые из более глубоких ран опять начали кровоточить. Кровь потекла по бокам и голеням на ступени, оставлявшие красные отпечатки на оранжевом песке.

А вот и ложбина, ведущая к тайному входу в пещеру. Сливающаяся с длинными тенями глубокая мгла, едва заметная среди выветренных горбатых скал. Планета была такой старой, что со временем сгладились все её грани, пока не остались лишь пологие хребты и приземистые холмы.

Вот оно. Движение. Замеченная на ауспике поисковая команда поднималась прямо ко входу в пещеру. Другие рассредоточились к востоку и западу. Ими можно будет заняться потом.

Капеллан скользнул в тени. Он знал здесь все скалы и ямы как свои пальцы, отчего мог и продолжать идти, и высматривать наёмников. Вдоль утёсов пронёсся порыв холодного вечернего ветра, поднимая невидимыми пальцами песчаные вихри. Под шелест капеллан ускорил шаг, призраком скользя по ложбине туда, где заметил бойца. Человека. С лазерным ружьём. Он тяжело поднимался по склону, не замечая ничего, как это слишком часто бывает с замыкающими.

Тангата Ману огляделся по сторонам. Фланговые разошлись на десяток метров от центра, достаточно далеко, чтобы падающий снаряд «Василиска» не смог бы убить их всех. А ещё достаточно далеко, чтобы не заметить сразу, что их замыкающий приятель куда-то исчез.

А тот остановился. Остановился и Тангата Ману, застыв на месте, чтобы не привлекать внимания. Но наёмник не оглянулся, а развязал пояс, забросив ружьё на плечо. По песку потекла жидкость.

Тангата Ману позволил ему облегчиться. Когда же бандит начал поправлять штаны, капеллан рукой обхватил ему рот, а другой — затылок, и дёрнул в сторону. Наёмник тут же обмяк. Один тихий перелом разорвал любую связь между мозгом и остальным телом.

— Ты там как, Остен? — окликнул его правый фланговый.

Тангата Ману положил тело в тень и скользнул вперёд. Фланговый вновь окликнул, и направился к ним, когда не услышал ответа.

— Лучше заканчивай дурачиться, Остен, или я доложу Чжу.

Наёмник спустился, ища товарища, но вместо него столкнулся с вышедшим из тени Кархародоном, чья тёмная кожа сливалась с сумраком.

Тангата Ману вонзил нож прямо в подмышку, рассёк артерию словно скальпелем, а другой зажал рот пирата на несколько секунд, пока ошеломлённые глаза не закрылись от потери крови навсегда.

Подхватив лазерное ружьё, капеллан переключил его в боевой режим. Оружие тихо загудело. Так тихо, что даже положенные на приклад ладони заглушали шум. Похоже, что торговец мог позволить себе снарядить наёмников самым качественным оружием. Тангата Ману раньше сталкивался с лазерными ружьями, которые издавали так много шума, что всё равно что показывали огромным знаком прямо на голову незадачливого стрелка.

Поднявшись чуть выше, Тангата Ману прицелился в левого флангового. Тот пытался подняться, спотыкаясь на волнистых скалах, опираясь на лазерное ружьё, как на посох. Капеллан всадил разряд прямо в его голову. Жар от лазера прижёг рану, отчего наёмник пошатнулся, больше не чувствуя ног и вообще ничего, Кархародон ясно увидел сквозь рану жёлто-красные скалы. Фланговый рухнул, покатился обратно в яму, из которой только что вылез.

Остались двое. Командир отделения и ведущий.

Спустя пару минут — никого. Ведущему повезло больше. Либо он каким-то образом заметил подбиравшегося Кархародона, либо просто оглянулся в нужный момент и увидел, как Тангата Ману подкрадывается с кинжалом в руке. Ружьё пригодилось вновь.

Капеллан остановился. Из наушника мертвеца доносился шелест вокс-сообщений: наёмники не удосуживались соблюдать тишину. Впрочем, ничто не указывало и на то, что торговец уже заметил, как одна из его поисковых команд погибла. Взвесив всё, он понял как близко пираты подобрались к Зеркалу Пустоты.

Кархарадон подумал было перебить другие поисковые команды, но до реликвии было уже рукой подать. Стоило сперва удостовериться, что она ещё здесь. Спустившись по склону, Тангата Ману поспешил к краю скрытой пещеры. Неглубокой, чуть больше вмятины в обветренном склоне ниши, где покоилась святыня святынь.

Кархарадон остановился прямо перед Зеркалом Пустоты.

Капитул спрятал святейшую реликвию на виду. Несведущий увидел бы лишь ещё один осколок оплавленной скалы, результат извержения или выстрела грозного имперского оружия. Такие можно было найти повсюду в Галактике. Лишь приглядевшись можно было заметить, насколько на самом деле тёмен камень. Свет преломлялся, скользил мимо Зеркала так, словно оно замораживало направленное на него излучение.

Оно было самой тьмой.

Тьмой без оттенков и теней.

Осколком самой Пустоты, воплотившимся и принесённым в Галактику. Созерцать Зеркало в раздумьях значило созерцать Пустоту.

Сам Император отдал его на хранение Забытому, дабы тот стерёг и оберегал его, хранил и скрывал от глаз всех смертных. Возможно, Император и открыл его предназначение Забытому, но тот поручил сынам своим лишь хранить и скрывать.

И они тысячелетиями стояли на страже, укрыв Зеркало Пустоты среди святых реликвий «Никора», а затем поместили его вдали от глаз всех людей в одиноком мире на самом краю Галактики. Но похоже, что знание о его существовании и местонахождении выскользнуло в мир, хлынуло на волнах слухов и тайн, что жили своей собственной жизнью в Империуме и за его пределами.

Тангата Ману, капеллан Кархарадонов Астра, стоял перед Зеркалом Пустоты так, как стоял бы пред ликом самой Пустоты. Свет соскальзывал прочь. Оно находилось на неровном постаменте из камня, сплавленном со стеклом, нёсшим в себе небытие, из которого родились все звёзды и планеты, все люди и ксеносы, всё бытие в царствах постижимых чувствами и непостижимых, и само оно осталось таким же неизменным.

Вначале была Пустота, породившая всё сущее.

— Спасибо.

Тангата Ману обернулся.

Примерно в пятидесяти метрах ниже стоял Чжу Ланьшан, сопровождаемый бесстрастным инкубом и истребительной командной крутов.

Торговец улыбался. Его шёлковая накидка медленно развевалась на ветру, который не чувствовал никто другой, и всё так же мерцала, освещая омрачённый мир.

— Я надеялся, что ты приведёшь меня к заказанному нанимателем. В знак благодарности, несмотря на смерть моих людей, я с радостью дам тебе ещё один шанс принять мои условия. Всё остальное имущество из твоей сокровищницы и твою жизнь в обмен на это.

Тангата Ману слышал, как в востока и запада приближаются другие команды.

— Уверен, ты уже понял, что я и не собирался сломить тебя таким примитивным допросом. Однако ножи могут не только резать, а ещё и позволить спрятать кое что небольшое. — Чжу Ланьшан поднял руку, и Тангата Ману увидел отслеживающее устройство. Он спиной ощутил передатчик, скрытый под быстро нарастающей шрамовой тканью, и вспомнил как блестел кинжал… от местного обезболивающего, призванного скрыть имплантат.

Торговец умолк, ожидая.

— Тебе нечего сказать?

Тангата Ману зашагал навстречу Чжу Ланьшану.

— О, вижу, что нет. Ну что же, тогда пусть переговоры продолжит мой компаньон. — Торговец отступил на шаг. Инкуб направился навстречу Кархарадону. Друкари был вооружён, закован в доспехи. Его усеянный шипами шлем не выражал ничего, руки покоились на рукояти клэйва. Друкари небрежно взмахнул клинком. Зашипел.

Тангата Ману не сбился с шага. Он продолжал идти, держа в одной руке нож, в другой — лазерное ружьё. Без доспехов он встретил воинственное создание.

Круты рассредоточились по обе стороны, целясь в Кархародона, но ждали.

Похоже, инкуб намеревался лично расправиться с космодесантником.

Тангата Ману не останавливался.

Инкуб приготовился к бою, расставив ноги по сухому песку, выписывая блестящим клэйвом восьмёрки. Единственным звуком, который издал Тангата Ману, был скрип ступней по песку с каждым ускоряющимся шагом. Он видел, как за спиной друкари по склону быстро спускается торговец. Предстояло закончить с ним дело, а инкуб лишь стоял на пути.

Тангата Ману перешёл на бег, бросив кинжал и ружьё. При виде этого ритм взмахов клэйвом нарушился. А затем капеллан прыгнул, взмыл в воздух со всей силой своего спроектированного тела. Инкуб отклонил клэйв в сторону, занеся его, чтобы разрубить Кархарадона.

Извернувшись в воздухе, Тангата Ману хлопнул ладонями по плоской стороне клинка и крепко в него вцепился. Толкая уже двигавшееся оружие, напирая всем своим весом, он выгнул его назад, превратил символ бесконечности в петлю Мёбиуса, обратив клэйв против его же хозяина.

Лезвие, острое как сама скорбь, впилось в инкуба, разрубило его от плеча до пояса пополам, и Тангата Ману пролетел сквозь падающие останки, вырывая оружие из мёртвых рук. Перекатившись на ноги, он побежал по склону в погоню.

Да будет Пустота внутри подобна Пустоте снаружи.

Она наполняла его даже в смятении битв.

Преследовал ли он торговца, желая отомстить за унижения?

Да.

Пустота внутри.

Следовало ли вернуться и удостовериться, что Зеркало Пустоты в безопасности?

Оно в безопасности. Теперь, когда навигатор мёртв, им некуда бежать. Он может выследить их, всех до единого, в своё удовольствие.

Плазменные разряды импульсных ружей раскололи скалы под ногами. Круты почти в него попали. Тангата Ману петлял, скрываясь от преследующих его чужаков за камнями, пока не выскочил из лощины на песчаную равнину. Там его ждал Чжу Ланьшан. Его шёлковая накидка мерцала, мономолекулярный клинок преломлял свет.

Тангата Ману остановился.

Пустота внутри.

Хотел ли он насладиться местью?

О да.

Он слышал, как бегут круты — сперва по скалам, потом по песку. Их дисциплину поглотило желание сожрать его плоть.

Им стоило держаться подальше.

Клэйв в руках Кархарадона с вековым опытом войн был действительно грозным оружием. Круты погибли спустя несколько ударов клинка.

Но пока Тангата Ману расправлялся с чужаками, он заметил, как Чжу Ланьшан отдаёт приказы группе карабкавшихся вниз по скалам бойцов, направляя их к клиперу, тогда как других подзывал к себе.

Они схватили Зеркало Пустоты.

Они погрузили его в гравиконтейнер и потащили к кораблю. Капеллан знал, что за такое осквернение должен будет подвергнуть себя ритуальному очищению. Также Кархародон знал, что наёмники не рискнут улететь без навигатора. Прыгнуть в варп вслепую — самоубийство, всё равно что броситься в живой и разумный океан, жаждущий тебя поглотить без остатка.

Сперва он убьёт торговца.

Он повернулся к Чжу Ланьшану.

Тот стоял в сопровождении отделения наёмников-людей, вооружённых тяжёлыми стабберами и пробивными лазружьями, один сжимал огнемёт. Все до единого целились прямо в Кархародона.

— Полагаю, ты не хочешь пересмотреть условия?

Тангата Ману перешёл на бег.

— Я так и опасался. — Чжу отступил за спины наёмников. — Он весь ваш, господа.

Пираты открыли огонь. Раскалённые лучи и пули рассекли воздух вокруг Кархарадона. Тангата Ману бежал, выписывая клэйвом петли Мёбиуса, отбрасывая прочь летящие в него пули, неудержимый словно смерть. Он и был смертью во плоти. И пусть некоторые пули попали в цель, капеллан продолжал наступать.

Осознавшие это наёмники дрогнули. Одни побежали. Другие вели шквальный огонь, даже не целясь.

Тангата Ману превратил лезвие клэйва в сияющий щит, пока не добрался до врагов. И щит стал оружием, и первые пираты пали. Они разбежались в панике кто куда. Одни — к клиперу, другие — обратно к холмам. Чжу не бежал. Он остался стоять. Его накидка развевалась на невидимом ветру.

— Какая досада.

Торговец поднял меч.

Шёлковые нити взмыли, став крыльями, натянутыми на кости археотеха, и заработали двигатели. Чжу Ланьшан воспарил, поворачиваясь в воздухе к кораблю.

Тангата Ману видел, как смертные грузят гравиконтейнер на борт. Не важно. Никуда им не деться без навигатора. Вольный торговец поднимался всё выше, разгоняясь, разведя руки. Тангата Ману пригнулся, подобрал камень и прищурился, оценивая расстояние.

Камень ударил вольного торговца прямо в живот, отчего тот согнулся пополам, согнув от шока и шёлковые крылья. Он рухнул, словно паук, поджавший под себя все ноги.

Тангата Ману ждал, пока вольный торговец выпутается из разорванных шелков, казавшихся теперь живыми, а не мёртвой тканью.

Тот медленно поднялся на ноги. Его лицо кровоточило. Торговец пощупал рукой рану и уставился на пальцы, словно не веря своим глазам, а затем посмотрел на него.

— Ну, неужели ты ничего не скажешь? Вообще? Не будешь насмехаться, празднуя победу? Взывать к Императору? Нет?

Кархародон безмолвно зашагал к нему.

— Давай, поговори со мной, скажи мне кто ты, пока не убьёшь, давай же!

Тангата Ману не издал ни звука.

Чжу Ланьшан поднял меч, двигаясь плавно, как настоящий мастер клинка.

— Ну что же. Пусть начнётся безмолвный танец.

Он взмахнул клинком. Лезвие острее эйфории рассекло воздух.

Тангата Ману парировал удар клэйвом, клинки сцепились лезвие к лезвию.

Двигатели клипера вспыхнули. Под ними завыли песчаные вихри, покатившись по равнине.

— Нет!

Кархародон заговорил. Он отвернулся от торговца и побежал к кораблю.

Что они творят? У них нет навигатора. Если они прыгнут в варп — затеряются, исчезнут навсегда. Оставшийся позади вольный торговец что-то кричал, но его люди ничего не слушали. Они бежали куда глаза глядят от смерти, безмолвно шагавшей по мёртвому миру на краю всего сущего. Из страха они даже не думали о том, что ещё их ждёт.

Клипер поднялся в воздух, сверкая двигателями, взлетая всё выше, выше и выше, унося с собой Зеркало Пустоты. Потоком воздуха по равнине во все стороны разбросало иные реликвии капитула.

Тангата Ману остановился. Он не сводил взгляда с небес. Корабль поднимался всё выше, в разреженные слои атмосферы, уже начинали работать главные двигатели.

Кархародон стоял на мёртвой равнине в окружении реликвий. Он потерпел неудачу. Они захватили Зеркало Пустоты, но сами затерялись, обречённые плыть по волнам имматериума или реального мира, пока время или воля случая не приведут их либо на неведомую планету, либо прямо в сердце умирающей звезды.

Позади раздался смех, булькающий, задыхающийся.

Тангата Ману обернулся.

Чжу Ланьшан лежал на песке. На его губах выступила красная пена, обычная для давящихся собственной кровью, но в глазах плескалось настоящее веселье. Пока капеллан не смотрел, торговец закончил последнюю злую шутку. Свой план побега.

— Что-то потерял?

Капеллан бросился к Чжу Ланьшану, но тут уже обмяк. Когда Тангата Ману добрался до торговца, глаза того затуманились. Предсмертное веселье растворилось в последней пустоте. Он сумел украсть у капеллана даже возможность отомстить.

Высоко в небе пронзительно завыли двигатели ускоряющегося корабля, покидающего разреженные небеса. Тангата Ману, капеллан Кархародонов Астра, не сводил взгляда с опустевших небес. Его захлестнуло осознание, что он только что потерял священнейшую из всех реликвий, вверенную Забытому самим Императором. Его взгляд, не выражающий ничего, как сама безграничная Пустота, смотрел в никуда.

Наконец Тангата Ману медленно заговорил, выплёвывая слова сквозь сжатые зубы.

— Я отыщу Зеркало, даже если на поиск уйдёт тысяча лет.

↑ От «тангата-ману», «человек-птица» — титула, который жители Острова Пасхи (он же Рапануи) давали победителю в состязании, где требовалось сплавать на соседний остров и украсть первое яйцо птицы.

↑ «Маноа» — что-то глубокое или широкое на гавайском языке. Маунгфау — «Гора дерева» самая высокая точка Окленда, где находится потухший вулкан и прежде были террасы садов. То есть имя означает примерно «Широкое дерево».

Книга загружена из Warpopedia - Гильдии Переводчиков Warhammer & Warhammer 40,000
wiki.warpfrog.wtf