Живые реликвии / Living Relics (рассказ)

Перевод из WARPFROG

wiki.warpfrog.wtf

Благословители сражаются с врагами Льва, используя почтеннейшие реликвии былых времён. Оружие, доспехи и техника, словно сошедшие со страниц мифов и легенд — всё непрестанно ищется и пускается в ход самыми преданными из потомков владыки Калибана.

Артур Нерод, рыцарь-искатель из внутренней палаты Благословителей, ударил по уже ослабленной столкновением переборке ногой. Оплавленная адамантиевая глыба почти трёхметровой высоты и вполовину столь же широкая, рухнула на палубу, оторвавшись от останков внутренней стены.

Взгляду космодесантника открылась искусственная пещера — полость между внешней оболочкой и прочным корпусом, пересечённая паутиной рабочих мостиков и каналов для сервиторов. Безмолвная и не освещаемая ничем. Звук удара по падающей стене прогремел в тишине, как выпущенный в крепости анафема псайкана болт-снаряд. Опорные колонны и монолитные вспомогательные торцы, искусственные кости корабля прогнулись и застонали, но выдержали напор.

Нерод шагнул на помост.

Он был облачён в доспехи «Тартарос», легковесные и маневренные в сравнении с обычными комплектами тактических дредноутских доспехов, но всё же необычайно тяжёлые. Измученная палуба содрогнулась, когда к весу плиты внутреннего корпуса добавилось новое бремя. Поднимающийся над ещё остывающим металлом раскалённый воздух заколыхал алый табард — символ его ордена. Вокруг ламп брони плыл дым, летящий в объятиях слабой гравитации корабля насмешливо медленно. Автоматические системы доспехов пытались поймать цели, но не находили ничего.

Едва Артур вошёл в брешь, как вслед за ним хлынули его братья по оружию, рассредоточившись по платформе, чтобы не выпустить из виду ничего. Регил и Мориил, облачённые в шипованные доспехи. Кассал, вооружённый мультимелтой. Заступник Халдаин, гигант в бездушном комплекте брони MX «Тактикус».

Позади остался лишь апотекарий Листор, слишком важный для небольшого странствующего отряда, чтобы рисковать собой на передовой во время абордажа.

— Похоже, что воздух пригоден к дыханию, — сказал он. На левом наруче Листора был закреплён нартециум, чьи созданные из драгоценных камней экраны мерцали, как сокровища корсаров-эльдар. — Интересная ситуация в свете такого возраста корабля, получившего настолько заметные повреждения внешнего корпуса. Похоже, что хотя бы часть вспомогательных систем ещё работает.

Нерод обнажил свой меч, Инклемитус, и направил его острием в палубу, а львиной головой рукояти к небу. Сам же рыцарь, опустившись на одно колено под вой гидравлических поисков, сотворил знак странствия перед нагрудником.

Братья его подняли болтеры и склонили головы.

Вновь воцарилась тишина.

— Лев наблюдает за нами в сем поиске, — сказал Нерод. — Да сочтёт он наши усилия достойными и дарует нам успех во имя его.

— Во имя его, — повторили рыцари, осенив свои нагрудники собственными знаками и знамениями.

Нерод подозвал апотекария, поднимаясь на ноги.

— Теперь, братья мои, начнём же.

Меж молочно-белого огонька Беты Перикрона и тускло-синим пульсирующим Фукидидом далеко на внешней стороне Рукава Персея посреди Восточной Окраины раскинулась беззвёздная пустошь.

То были просторы, осознать размах которых не был предназначен развившийся на обычной планете разум. Небытие во всех мыслимых направлениях, растянувшееся на немыслимое расстояние. Там не было ни пыли, ни газа, ни звёздного жара. Там бы потерялась бесследно осиротевшая луна. Ауспики кораблей могли изучать пустошь тысячу лет, но просканировать лишь её крошечную частицу. Такие просторы на краю карт астрографы былых времён населяли лишь драконами.

И в беспросветном заливе военный корабль легионов размером с город был даже меньше, чем частицей пылинки. От всего корпуса впереди от хребтовой башни остался лишь веер металлических обломков, растянутых вширь тонким слоем притяжением далёкой вращающейся Галактики.

Крошечный невообразимо одинокий огонёк полз вдоль зазубренных кряжей кормовых орудийных палуб. Управляемый сервитором штурмовой корабль «Грозовой ворон» вращался вокруг обломков, словно мини-луна вокруг мёртвого омрачённого мира.

То, как корабль здесь оказался было загадкой, ответ на которую затерялся в бездне времени и неизмеримых просторах космоса.

Он назывался «Шевалье». По крайней мере это было известно.

И был невообразимо древним.

А Благословители искали его на протяжении последних двух тысяч лет.

Огромные иллюминаторы клеристория[1] слепо глядели в пустоту. Подошедший к ним Мориил не был уверен, что привлекло его к окнам. Он был созданием, руководствовавшимся привычками и логикой, воспитанным согласно традициям тех, кто понимали лишь то, что помнили и могли сохранить. У него не было ни единой причины искать в этом уголке корабля что-то ценное. Но он всё равно к ним пошёл. Возможно, этого было достаточно.

Огромные порталы словно были ему не рады. Средники между бронестеклом украшали выгравированные на оловянных пластинах изображения лесов. Сквозь окна проникало сияние близлежащего скопления Кирсанова, но такое слабое, что его едва улавливали фотодатчики в линзах шлемов. Оно лишь отбрасывало зернистую тень за спиной брата Регила, продолжавшего своё одинокое странствие.

Нависавшие над ним огромные порталы казались растущими чёрными дырами прямо за левым плечом.

И они были здесь одни.

Нерод и Листор ушли в другом направлении, чтобы лучше исследовать заброшенный корабль и составить карту. Они уже несколько дней как не выходили на связь. Кассал, нахватавшийся за долгую службу знаний о работе машин, отправился на поиски загадочного источника энергии. С собой он взял брата Халдаина… Впрочем, лишь после почти прямого приказа от Нерода.

Пустота притягивала и взгляд, и мысли Мориила.

Он осознавал на уровне логики, постигаемой каждым сотворённым плодами науки обычных людей сверхчеловеком, что похожий участок видимой Галактики предстал бы его глазам в любом другом месте. Он мог бы находиться в системе Криеган, Агрипиная или Армагеддон, и не увидеть при случайном взгляде из окна ни другого корабля, ни планеты, если только не находился прямо на орбите одного из столичных миров. Пустота занимала огромные части любых систем. На самом деле далёкие звёзды здесь не были дальше, чем обычно. И всё же он не мог избавиться от чувства, что он оказался так далеко за пределами ближайшего звёздного анклава. Корабль погиб. В таком немыслимом одиночестве, что эхо оторвавшего передние отсеки взрыва авгуры ближайшей имперской колонии на Перикроне уловили лишь спустя десятилетия.

Непрощённые не праздновали свои победы и не оплакивали падших. На это у них были свои причины. Но Мориил почти чувствовал скорбь «Шевалье».

И теперь он ступил на палубы корабля. И не мог отделаться от мысли, что попал в ловушку, ту же, что и его мёртвые братья.

Нечто постучало про бронестеклу.

Он резко обернулся к иллюминатору, поднимая болтер. И встретился взглядом со своим холодным отражением, с воином в тяжёлых доспехах, целившимся из болтера в его же собственный нагрудник. Давший сбой ауспик направил на линзы случайный набор золотых рун. Так уже бывало. Что-то на корабле было причиной.

Машина щёлкнула, перезапустившись, и начала повторное сканирование.

Подавив дрожь, Мориил взял болтер на плечо и направился вслед за Регилом, чтобы тому не пришлось гадать, что же задержало его брата.

А отражение наблюдало, как он уходит.

Одной рукой Кассал крепко держался за перила над бездонной шахтой, а другой барабанил по линзам шлема. Словно мог простыми щелчками избавиться от напоминающих капли помех на ауспике.

— Что случилось? — спросил Халдаин.

— Ничего.

— Ничего не пришлось бы так часто удалять из инфокатушек.

Кассал подчёркнуто медленно опустил руку.

— Пожалуй, сбоев ауспика и следовало ожидать на таком старом и населённом призраками корабле как «Шевалье».

Заступник явно подумывал что-то сказать, но промолчал, оставив свои мысли при себе. Кассал знал, как примарисы из первого поколения относятся к таким словам как «призраки», и потому говорил их как можно чаще. Пусть он и неохотно признавал, что способности примарисов в бою великолепны, но от рыцарей требовалось преуспеть не только в сражениях.

А испытывать терпение воина было так приятно.

— Скорее всего ложные показания ауспиков вызваны предсмертной активностью духов машины, — пояснил он. — Быть может на верхней палубе есть закодированный люк, который воспринимает излучение сканера как входящую команду и отправляет нам в ответ бессмысленный сигнал.

Ничего не сказавший в ответ Халдаин зашагал дальше по боковой галерее, держа у плеча полностью заряженную болт-винтовку.

Здесь они оказались спустя три дня отслеживания колебаний мощности в остатках основной энергосистемы. В шахту космодесантники забрались через решётку радиатора отключённой плазменной топки шесть часов назад и всё это время карабкались вверх. Через каждые восемнадцать метров над удушливой бездной тянулись узкие мостики, а от них к следующей — обветшалые стальные лестницы, скрипящие и шелушащиеся под весом сверхлюдей. Каждые несколько сот метров им попадались медленно вращающиеся или стоящие на месте огромные ржавые лопасти. Воздух пропитался насквозь ржавчиной, озоном и случайными разрядами тока. Любые слова и звуки тысячи раз отражались эхом от накренившихся карнизов и изношенных вентиляторов.

Впрочем, три дня без отдыха не смогли ни вымотать космодесантника-примарис, ни заставить его позабыть о дисциплине.

Если бы Кассала спросили, он бы без возражений признал, что испытывает к новому роду воинов смешанные чувства.

Ведь они не показали свою решимость, сражаясь в чистилище десять тысяч лет, наблюдая усталыми глазами упадок закостеневший империи, но всё равно продолжая её защищать. Но с другой стороны… Разве они, эти примарисы, во всяком случае их первые когорты, пробившиеся через сам Цикатрикс Маледиктум вместе с флотилиями факелоносцев, не являлись сами по себе реликвиями возвышенного прошлого? Столь же почтенными, как и носимый квестором Неродом комбиболтер Ангивейн или его благородный и неумолимый силовой меч Инклемитус[2]. Кассал не был уверен, коренилось ли его недоверие к примарисам лишь в подобающем рыцарю неприятии перемен или же его скептицизм был испорчен завистью.

Не знал и кто из них двоих на самом деле является реликвией.

— Я что-то заметил, — фыркнул Кассал, вырывая себя из раздумий.

Раздражённо постучав по линзам снова, он разогнал бессмысленные символы на время, достаточное чтобы опознать иконки, висящие над помутневшей приборной доской напротив. В анатомических терминах трёхполосный пульт достигал бы груди смертного инженера, но Кассалу он едва доставал до паха. Он ударил кулаком в угол, а затем с рёвом сервомоторов вырвал панель из стены. Она полетела в шахту, лязгая и дребезжа от ударов по лопастям. Отголоски становились всё тише и тише, пока не стали совсем не слышными. Халдаин склонился над перилами. В красном сиянии линзы виднелись окутывающие его шлем алой дымкой частицы пыли. Кассал не сомневался, что чувства примариса столь же остры, сколь отточены боевые навыки. Однако судя по тому, как внимательно тот глядел вниз… И Халдаин ещё не услышал падения до самого дна.

— Да, глубокая, — задумчиво протянул тот.

Ничего не ответив, Кассал присел перед открывшимися проводами. Изображение на линзах мерцало и содрогалось, пока системы проводили аналитические вычисления. Сам Благословитель не особенно понимал, что именно они делают.

Халдаин выпрямился и повернулся к нему.

— Ну что, можешь отследить источник энергии?

— Нет. Мы от него удалились. Судя по всему, хотя в этом и нет никакого смысла.

— Поясни?

— Серьёзный отток энергии идёт со стороны передних отсеков. Но там не осталось ничего, кроме обломков. На подлёте мы это своими глазами видели. Мы сейчас примерно в ста пятидесяти метрах от абсолютной пустоты.

— Значит, мы зря потратили последние три дня. Если на «Шевалье» и есть что-то ценное, то мы не найдём его, просто гоняясь за остывающими углями.

— Но что-то активно использует энергию. — Он протянул руку внутрь. — Мне потребуется несколько минут, чтобы определить по каким проводами и куда течёт энергия.

— Этим должен бы заниматься технодесантник.

— Его с нами нет.

— А зря.

— Присягнувший двум господам рыцарь плохо послужит обоим[3], — процитировал Кассал.

Не услышав ответа, он оглянулся через плечо. Халдаин остановился, чуть не дойдя до лестницы. Он разглядывал какое-то небольшое пятно на стене.

— Что там?

— Какие-то остатки органики.

— Отметь местоположение, чтобы Листор провёл анализ, когда мы вернёмся.

— Не стоит.

Халдаин протянул руки, чтобы отстегнуть зажимы чёрного шлема. Воздух на борту «Шевалье» был старым и застоявшимся, но вполне пригодным к дыханию.

Зашипел выходящий из разгерметизированных доспехов газ. Показавшееся лицо примариса было плоским и широким, челюсть — сильной. Глаза — прикрытыми, задумчивыми, такими тёмно-зелёными с крапинками, что напоминали изумруды, химически обработанные с целью убрать весь блеск. Голову покрывали коротко остриженные рыжеватые волосы с проплешинами там, где через череп шли подкожные провода для подключения к броне. Он опустил свой широкий нос к пятну и принюхался.

— Что там?

— Кровь, — нахмурился Халдаин.

— Насколько старая?

— Очень, — примарис чуть отстранился от стены и повернулся к Кассалу. — Если я задам тебе сейчас вопрос, ты ведь ответишь?

— Зависит от того, что за вопрос. И будет ли у меня на него ответ.

— Что произошло с «Шевалье»?

— Я не знаю.

Примарис кивнул, явно ожидая услышать что-то в этом духе. Неудивительно, ведь всё же они были родичами, пусть и дальними.

— И тебя это не беспокоит, брат?

Кассал задумался над ответом. Халдаин нечасто называл рыцарей из старшего поколения братьями.

— Беспокоит. Но просто находясь здесь на борту корабля мы вернули ему толику былой славы. Возможно, по возвращении в капитул его подвиги почтят должным образом.

Халдаин кивнул. Кассал видел ещё таящиеся в не прикрытых линзами глазах тревоги, но примарис явно с ними примирился. Снова повернувшись к стене, Халдаин облизнул красное пятно губой. Шумно сглотнул. Его глаза моргнули и закатились, открыв взгляду Кассала белки. Заработала омофагия, проводя биохимический анализ.

Кассал не стал его беспокоить.

На понимание поглощённого уйдёт время, да и ему пора провести собственные гадания.

Останки были разбросаны по всей палубе-ангару. Часть похоже обгрызли. Но заметных следов гниения не было, во всяком случае видных Нероду на первый взгляд.

Судя по всему, здесь погиб патруль из примерно десятка человек, хотя тела были расчленены так, что в подсчёты могла закрасться погрешность. Одеты они когда-то были в халаты, сшитые из теплоизоляционного волокна, а защитой им служило нечто похожее на кольчугу, сделанную из зубцов стальных гусениц и разноцветных пластековых проводов. Некоторые лежали близко к оружию, которое когда-то, ещё не оказавшись в руках солдат, ограниченных в средствах и ещё сильнее в навыках, могло напоминать дробовики корабельных экипажей. У остальных же были копья с остриями из отбитых кусков адамантиума и древками из дерева или пластека.

Ещё они были людьми. Во всяком случае, их далёкие предки точно были.

— Как давно они погибли?

— Не смогу сказать наверняка, — осторожно ответил Листор. — Во всяком случае без исследования атмосферы и микрофауны «Шевалье» более подробного, чем я могу провести с имеющимся снаряжением. — Он огляделся по сторонам, оценивая изрешечённые пулями остовы танков «Аврокс» и «Атлас». От большинства остались лишь металлические кости, с которых содрали всё пригодное. — Точнее можно определить по анализу следов перестрелки, чем по трупам. Но это не совсем мой профиль.

— Они погибли вместе с «Шевалье»?

— Я не…

— Предположи, апотекарий. Повторять вопрос не стану.

— Думаю вряд ли, брат. «Шевалье» пропал так давно, что скрылся в легендах. Быть может, атмосфера на борту и разрежена, но всё же работает достаточно систем, чтобы она была ещё пригодной для дыхания. В таких условиях тела первоначального экипажа уже давно бы обратились в прах.

Нерод закрыл глаза, чувствуя себя почти таким же старым как сам корабль. Линзы шлема сочувственно моргнули.

— Значит, кто-то нашёл «Шевалье» первым.

— Учитывая в какую глушь мы забрались, вряд ли. Даже наш капитул два тысячелетия гонялся за слухами, оставшимися только в наших собственных библиотеках и под сводами Скалы.

— Значит, возможно, что кто-то из первоначального экипажа выжил и… — Он с неприязнью выбрал слово, глядя на худое, чахлое и бледное тело. — Эволюционировал.

— При всей слабости отдельных людей, как вид мы необычайно крепки, — кивнул Листор. — Достаточно посмотреть на тебя или меня, или там брата Халдаина.

— Это так, — согласился Нерод. — Поэтому человечество выживает и, быть может, ещё будет спасено.

Словно живая гора терминатор с грохотом опустился на колено у ближайших останков. Это была женщина, костлявая и с огромными ноздрями, вероятно являющимся адаптацией к разреженной атмосфере. Даже под капюшоном на лице виднелся тонкий слой защищающих от холода волос. Она лежала на древке копья. Нерод ткнул пальцем, погнув кольчугу.

— Я бы мог закрыть глаза на поглощение мёртвых. Я ступал по улицам городов-ульев, где худшее творится в промышленном масштабе, а под надзором наших братств есть феодальные миры, где такому деянию придаётся псевдо-религиозное значение. Но вот металл этого копья… Если я не ошибаюсь, это осколок кинжала космодесантника. А броня. Это гусеницы боевой машины первого эшелона, не гражданской и не вспомогательной бронетехники. А легионной, — он прошептал слово, словно то само по себе было святым. — Такой каннибализм… — Артур закрыл рот, дабы слова не выдали его мысли, а те — грех отчаяния. — Если предположить, что на «Шевалье» с незапамятных времён обитали люди, остались ли хоть какие-то реликвии былого легиона невредимыми и ждущими нашего возвращения?

Апотекарий молчал. Так долго, что Нерод уж было подумал, что тот боится ответить честно.

— «Шевалье» — огромный корабль, пусть и так пострадавший, — наконец, заговорил Листор. — Если наши предшественники хоть в чём-то напоминали нас с тобой, то предприняли меры безопасности для сохранения величайших сокровищ. Хотя за тысячи лет…

Он промолчал, тоже не высказав к какому выводу пришёл.

Нерод склонил голову, словно молясь над уродливым трупом.

— Нам стоит найти поселение этих созданий, если конечно оно у них есть, и установить контакт, — добавил апотекарий. — Возможно, что в их фольклоре сохранилось хоть что-то о судьбе, постигшей наших потерянных братьев.

— О да, — Нерод поднялся на ноги под свистящий рык гидравлических моторов. Огромной латной перчаткой он махнул Ангивейном, иной реликвией забытых времён. — Давай найдём их.

Считанные секунды после того, как его вкусовые рецепторы попробовали пятно, Халдаин очнулся, втянув в себя стылый воздух.

— Кровь человеческая. И старая. Слишком старая, чтобы я мог сказать наверняка что-то ещё. Всё что я увидел так это… образы. Впечатления, — его веки задрожали так, что на миг Кассал было подумал, что орган-уловитель вновь утягивал брата в видение. — Мир коридоров. Жизнь среди холода и тьмы. Хищник. Демон из червей и личинок.

— Демон? — переспросил тут же встревожившийся Кассал.

— Больше я ничего не видел, — раздражённо покачал головой Халдаин.

— Тогда помоги мне, — ответил Кассал, погрузившийся по локоть в стену. Его руки уже путались среди ослабленных проводов. — В моём деле точно пригодится набор сенсориума и генератор МX.

Похоже, что нахлынувшее воспоминание ошеломило примариса. Он даже не обратил внимание на косвенную похвалу его новейшего снаряжения. Халдаин поднял вздрогнувшую руку и положил её на кровавое пятно.

— Это… это не просто случайная отметина. Это слово, последнее записанное слово отчаявшегося существа. Предупреждение, а быть может… попытка бросить вызов страху, дав ему имя.

— Ну, я никогда не видел такого языка.

— Я его знаю. Точнее, знаю смысл этого символа.

— И что там написано?

— «Демон».

Кассал открыл вокс-канал и попытался вызвать Нерода. Потом Листора. Никто не ответил. Наверное, между ними было слишком много палуб. Ауспик задрожал.

Кассал поборол искушение снова постучать по линзам.

Халдаин поглядел вверх. Через миг Кассал услышал то же, что заметил примарис. Далёкий грохот болтерного огня, эхом отдающийся от стен.

— Это Ангивейн. Реликвия Гегеменона. Квестор Нерод не оскорбил бы дух болтера богохульством выстрела без желания убить.

— Сколько ещё карабкаться по шахте? — спросил Халдаин, отойдя от стены.

— Не знаю.

— А сколько тебе ещё работать? — добавил примарис, кивком показав на полость, в которой всё ещё копался Кассал.

— Иди брат. Давай, — хмыкнул Кассал. — Ты быстрее меня и сильнее. Но когда всё закончится, давай забудем об этих честных разговорах и снова начнём притворяться?

По шахте прогремели отголоски ещё одной очереди болтерного огня, сотрясающим всё эхом отдавшейся от медленно поворачивающихся лопастей турбовентиляторов.

— Я не против, брат, — беспечно склонил голову Халдаин, одевая шлем. Линзы побагровели, подключаясь к подаче энергии, и вырвавшийся из решёток аугмиттера голос стал гораздо глубже. — Я побегу так, словно за мной гонятся львы затерянного Калибана.

Путь Нерода и Листора из ангара прошёл по короткому коридору, в котором за вероятно поколения с палубы и переборок содрали весь пригодный к использованию металл и пластек. От пола остались одни трубы, да и то лишь потому, что были отлиты цельными и сверхтвёрдыми и были полностью интегрированными в кости корабля, да ещё спонтанно электризовались. Вряд ли аборигены на это рассчитывали, но решётка из пострадавшего от коррозии трубопровода оказалась действенной преградой даже для наступающих космодесантников. Апотекарий отстал, ведь ему пришлось смотреть под ноги, чтобы не упасть. А вот более широкие шаги «Тартароса» позволяли Нероду идти почти небрежно.

На выходе из коридора его встретил рокот замедляющихся лопастей размером с десантный корабль типа «Пожиратель» и столь же медленные вспышки света. Он словно страдал одновременно от последствий взрыва ослепительной гранаты и стазисной бомбы. Обнесённое стенами поселение оказалось построенным вокруг выходного вентиляционного отверстия, на самом краю атмосферного рециркулятора. Железобетонное кольцо корпуса и прочные пластальные спицы защитного ограждения словно корка окружали дома из металла, выдранного из священных стен корабля.

Пусть и работающий на минимальном уровне турбовентилятор обеспечивал их теплом, воздухом и даже небольшим светодинамическим освещением, а ведущие к ядру огромной машины мостики стали для выродившихся потомков экипажа естественными укреплениями, улучшенными бастионами и орудийными турелями.

Возможно, Нерод и чувствовал невольное уважение к находчивости и упорству перед лицом неизбежной гибели. Но теперь он видел в этих существах не людей, а крыс, изгрызших бесценные реликвии Тёмных Ангелов былых времён из эгоистичного желания жить. Рыцарь-искатель почти чувствовал на своих плечах вес всего, что они похитили.

Совершив богохульство, не оставляющее места милосердию.

Он не ответил на донёсшиеся от ближайших укреплений оклики. Благословители не приветствовали своих врагов и не начинали разговоров с союзниками, дабы никогда более не принять одних за других.

Аборигены открыли огонь.

Пули отлетали от тяжёлых доспехов. У нелюдей сохранилось гораздо больше оружия, чем можно было подумать по остаткам патруля, и теперь выстрелы десятков автоматов осыпали его, словно метеоритный дождь. Но даже против одинокого Адептус Астартес в терминаторских доспехах защитники городка были всё равно что детьми, бросающими в танк камни.

В ответ он выпустил очередь из Ангивейна.

Артур помнил день, когда нашёл редкий комбиболтер модели «Диамат» на расплавленном планетоиде Коринф-12-Гамма.

При одном взгляде на бескомпромиссную симметрию очертаний сего оружия, на его чистый корпус, напоминающий шкуру охотящейся гончей, Нерод даже среди священных покоев консекралиума ощущал как сильно дух машины хочет, чтобы его держали в руках, заряжали и применяли в гневе. Но используя его… стреляя он чувствовал себя частью лучших времён, когда их предназначение было столь ясным — праведным возмездием. Первым владельцем оружия был легионер Тёмных Ангелов по имени Ангивейн. Согласно хроникам Ангивейн сражался и погиб в годы сразу после разрушения Калибана, в одной из многих кровавых битв между верными сынами Льва и бандами отступников-астартес на крепостном мире Гегеменон.

И пусть сейчас оружие было отдано в распоряжение Нерода, Артур не считал себя его хозяином. Комбиболтер принадлежал Благословителям, а благодаря их надзору — был частью наследия каждого из Непрощённых.

И ни к чему другим было знать о том, как Ангивейн[4] пал во тьму прочь от света Императора, ведь Нерод стал его живым искуплением.

Отряд нелюдей бежал по крепостному валу к внешнему бастиону, пригибаясь и прыгая от амбразуры к амбразуре. Молча читающий Катехизисы Ненависти Артур поливал их огнём, разрывающий в клочья и зубцы, и прячущихся за ними смертных. Даже простой болт-снаряд мог бы пробить насквозь и керамит, и бронепластины. Баррикады же падальщики склолтили из куда более хрупкой стали. Нерод мог бы пробиться сквозь них голыми руками, и столь велик был его гнев, что Артуру хотелось так и сделать, сорвав и латные перчатки, и шлем.

Показать им, сколь ужасную ошибку они совершили!

Но это было стало бы потворством страстям, которому будет место лишь после должного возмездия и принятия окончательного суждения о том, смогут ли они получить после своих долгих поисков хоть что-то. В конце концов, «Шевалье» был огромным кораблём. А капитул нашёл многие из своих самых ценимых икон прямо в обломках калибанских скал, вращающихся вокруг блуждающих комет, а другие — выкопал из многометрового слоя стекла, покрывавшего опустошённые с орбиты миры.

Надежда — последние пристанище сбившихся с пути.

Но что-то лучшее удавалось спасти и в худшие времена.

Выбравшийся из коридора Листор спешил следом, направляясь поперёк пути Нерода, чтобы отвлечь на себя огонь. На бегу апотекарий вёл огонь короткими очередями из болт-пистолета. Всё это он делал без указаний и лишних слов.

Началась битва. Вселенная стала такой простой. В эти драгоценные мгновения не требовалось ничего обсуждать, объяснять или скрывать.

Нелюди закричали, чувствуя подобные поступи рока удары сабатонов терминатора, и начали отступать от позиций на внешней стене.

Нерод добрался до ограды, сотрясая палубу каждым шагом. Стена оказалась неровной, что и следовало ожидать в свете того, что её строили как попало, но нигде не была выше самых крупных защитников чем на полметра. Если бы Нерод захотел, то мог бы расстрелять всё ещё прячущихся за амбразурами дикарей.

Но не стал.

Одним взмахом Инклемитуса, окутанного синим сиянием молекулярного расщепляющего поля, он рассёк сваленные баррикады. Сокрушительным ударом локтем — ещё больше расширил брешь, а затем ворвался в неё, скрипя керамитовой шкурой по железным зубьям под праведный вой сервомоторов.

Перепуганные смертные осыпали протискивающегося внутрь великана огнём. От прямого попадания пули треснула правая линза. Другой оцарапал пучок проводов, питающих правый бок доспехов. Вылетевшая из старомодного дробовика шрапнель застучала по сочленениям, отскакивая прочь, будто раздавленный перец. Наконец, Нерод высвободил левую руку и поднял Ангивейн.

Одна лишь очередь — и от нелюдей остались лишь брызги крови, разлетевшиеся по покосившейся стене.

Заскрипевший металл наконец поддался, и Нерод пробился внутрь. Ещё живые дикари с воплями бежали вглубь своего языческого городища.

Моргнув по руне, Артур заглушил их вопли.

Почти человеческие.

Он выпустил опустевшую обойму и вставил новую.

Халдаин мчался по служебной лестнице, перескакивая по шесть лёгких алюминиевых ступенек за раз. Прикреплённый болтами к стене каркас содрогался. Временами казалось, что опора не удержится и низвергнет его в бездну, и Благословитель пылко возносил хвалу Льву и Императору за их надзор. Мостики внизу точно бы не выдержали весь вес примариса, не говоря уже о кинетическом импульсе, если он упадёт. Но опасность лишь побуждала его бежать быстрее. Хлынувшие в кровоток эндорфины помогали Халдаину не беспокоиться об опасности, угрожавшей ему самому. Напротив, от химического дурмана он ухмыльнулся на бегу. Как иронично бы было, если бы он, рыцарь, пересёкший половину Империума-Нигилус ради спасения “Шевалье” невольно погубил бы её атмосферную систему?

Наконец он добрался до последней ступени — быстрее, чем смог бы любой из его братьев. Над его головой вращался последний и самый крупный из турбовентиляторов, отбрасывая в шахту грязно-оранжевые крупицы. От огромного корпуса эхом отражался отрывистый грохот болт-оружия и случайные вспышки.

А ещё крики.

Человеческие крики.

Он снова открыл вокс-канал и попытался вызвать Нерода. Тщетно. Либо они всё ещё были слишком далеко, и передача звуков не проходила через шахту, либо тяжёлый каркас турбовентилятора каким-то образом преграждал путь сигналу.

А может на борту “Шевалье” и в самом деле обитали призраки.

Он вновь задумался о том воспоминании. Том слове.

Демон.

Вскинув болт-винтовку, он быстро огляделся по сторонам, ища путь наверх. На ауспике промелькнул смутный сигнал. Халдаин обернулся, держа палец прямо на спусковом крючке, уверенно целясь в мучительно медленно падающий ржавый дождь. Его сердца колотились быстро, но уверенно. Без тревоги. Без страха. Он снова обернулся, оглядываясь. Примарис едва удержался от того, чтобы вслед за Кассалом быстро постучать по экрану ауспика на линзах. Едва, но удержался. Установленное в доспехи «Тактикус» десятой модели устройство было ещё одним из усовершенствований магоса Коула. Лучшим, чем встроенные в старые доспехи мудрёные инструменты. Оно не страдало от сбоев даже на борту населённого призраками корабля.

А аномалия уже исчезла.

Он опустил болт-винтовку.

И тогда чудовище набросилось на него сзади.

Он даже не видел, с чем сражается. Ауспик всё ещё показывал лишь бессмысленные и тут же пропадавшие сигналы даже тогда, когда Халдаина вздёрнули в воздух и впечатали в переборку. Лицевой пластиной. Примарис взвыл, когда разбились обе линзы и осколки полетели вглубь шлема. Второй тяжёлый удар обрушился на нижнюю часть спины. Доспехи прогнулись, переборка — поддалась, как воск под большим пальцем. Такой удар искалечил бы любого из его братьев, но Халдаин был примарисом. Его кости были прочнее, мускулы крепче. И реакция — быстрее.

Благословитель выхватил из магнитной кобуры пистолет, прижал его между стеной и поясной пластиной, а затем выстрелил во всё ещё прижимавшего его зверя.

Наградой за все усилия стал щёлкающий вопль, и чудовище выпустило его затылок. Ауспик всё ещё мерцал, словно экран библиотеки, которую листал заскучавший писец, но сквозь зазубренные трещины в линзах он увидел… Нечто. Монстр оказался похожим на человека очертаниями, но огромным, широким и тяжеловесным. Закованным в пластины ничего не отражающего панциря, словно громадный моллюск, закутанным в рваную накидку. И у твари не было лица. Под тяжёлым капюшоном словно кишели живые черви.

Демон.

Взревев от ненависти, Халдаин вскинул пистолет.

И услышал щелчок опустевшей обоймы.

Странствующее отделение собралось вновь на бронзовом корпусе турбовентилятора. В самом сердце поселения нелюдей, окружённом железным частоколом и колючей проволокой. Наверное, для безопасности. Теперь же с колючей проволоки свисали клочья мяса, истекающие кровью. Здесь людоеды дали им последний бой.

Здесь они встретились с возмездием воинов-ангелов Императора.

Регил, Мориил и Кассал преклонили колени в раздумьях.

Перед ними на копье дикаря висел примерно треугольный клочок обгорелой ткани, найденный Листором в пристройке. Для невежественного создания это была просто занавеска, но на её зелёном поле ещё виднелись шашки и гербовые фигуры былого легиона. То был уголок древнего знамени, но Благословители смотрели на него, лишившись дара речи, и в их открытых глазах блестели слёзы. Если бы другие остатки можно было собрать, сшить воедино в ротное знамя или штандарт для странствующего отделения всё ещё сражавшихся сынов Льва, это стало бы достойным завершением долгих поисков.

Но больше ничего не было.

Нерод протянул руки к высокому горжету и отстегнул затворы. Зашипел воздух. Выровнялось давление. На смену угольному привкусу отфильтрованного кислорода пришли запахи крови, вонь пороха и стужа. Он поднял шлем над плечами, медленно, словно был стариком, дрожащим под ношей, подобающей юному рыцарю.

А Артур не знал, сколько ему лет на самом деле. В свете релятивистского времени и превратностей частых варп-переходов он никак не смог бы вести точный подсчёт лет. Но он знал, что уже стар. Показавшееся в ущелье меж горами наплечников лицо было морщинистым, но не ослабевшим. Как изношенная рукоять оружия, которым сражался один и тот же старый солдат на протяжении четырёх веков. Да, пожалуй, примерно четырёх. Благословители уважали своих братьев за их возраст и опыт, а награды за долгую службу ценили превыше любых других. Однако сейчас Нерод чувствовал себя так, словно ему стоило умереть давным-давно. На протяжении последних пятидесяти лет он не раз мог бы позволить себе исполнить долг в последний раз, если бы не бремя, возложенное на его плечи самим великим магистром Накиром: приказ найти место упокоения «Шевалье» и вернуть его реликвии в консекралиум капитула.

Но после обнаружения и исследования затерянного корабля сия ноша пала с его плеч.

— Я объявляю, что поиски закончились exitus malus[5], — теперь, когда битва завершилась, и гнев угас, в голосе звучала меланхолия. Не суждено им отпраздновать час триумфа. Все усилия пошли прахом, но одержанные в кровавом странствии победы всё ещё позволяли Непрощённым достойно встретить неудачу. — Мы найдём снаряжение и геносемя брата Халдаина, после чего вызовем «Грозовой ворон». Пусть заберёт нас в изначальной точке проникновения на корабль.

— Не понимаю, что могло с ним статься, — проворчал Кассал, заставив себя отвернуться от равнодушно качающегося знамени. — Даже все вместе эти выродки бы не одолели космодесантника-примариса из рода Льва. Но если он оступился и пал, если лестница не выдержала его веса… — Он покачал головой. — Это я должен был спешить к вам.

— Это не твоя вина, брат мой, — вздохнул Нерод.

— Мы получим все ответы, когда найдём тело, — заметил Листор. — Скорее всего оно лежит на самом дне атмосферной шахты, когда его обнаружим — выясним, что там случилось.

Мориил поднялся. Лишь Регил всё так же завороженно и не моргая глядел на развевающуюся на простом древке изорванную реликвию, повторяя про себя слова мантры снова и снова.

— Нам следует забрать его геносемя и оставить остальное снаряжение на борту «Шевалье». Он был первым воином, бившимся им в гневе. Мы не знаем, каким древним оно является или где выковано.

— Я знаю, — зарычал Кассал. — Однажды и оно станет реликвией, носимой рыцарем, который будет с почтением вспоминать память брата Халдаина.

— Я не хотел проявить неуважения, — возразил Мориил.

— Но проявил.

Нерод поднял усталую руку.

— Почему мы делаем всё, что делаем? Почему мы покидаем наш священный монастырь, оставляем позади своих братьев, не сражаемся в войнах Империума, который каждый из нас поклялся хранить до самой смерти? — Он поглядел на знамя. На такой же измученный тысячелетний отголосок былой славы. — Почему мы продолжаем бороться?

— Чтобы напомнить себе о временах, когда конец не был так близок, — ответил Мориил. — Вернуть свою честь и помочь себе одержать победу.

— Когда ты сможешь правильно ответить на этот вопрос, брат, — устало улыбнулся Нерод, — то будешь готов и к суду равных перед принятием во внутреннюю палату.

Рыцари умолкли, размышляя.

Нерод изучал знамя. Награду за два тысячелетия поисков и бесчисленные жизни. Внимание его привлекли извивающиеся письмена, вышитые вокруг геральдических зверей, людей с львиными головами и пернатых змиев.

— Можешь это прочесть? — спросил Листор.

— Возможно. Такими были рукописи былого Калибана, но… — Он протянул руку, не осмеливаясь на самом деле прикоснуться к реликвии. Указательный палец завис прямо перед нитями. — Это боевой свиток. Нам и в самом деле повезло, что уцелела нижняя правая четверть. Здесь записи о последней битве «Шевалье». Я не могу истолковать каждую руну, а проклятая дыра скрывает многое о природе врага, в том числе его имя. Здесь написано о виде чужаков, угрожавших владычеству людей в сегментуме. О жестокой битве… нет, войне, страшной войне, в которой этот корабль был лишь частью армады былого легиона.

Нерод закрыл глаза, представив в сколь славных сражениях должно быть билась столь великая ударная группа, и сколь грозным был враг, раз это потребовалось.

Чего бы могли добиться Азраил или Накир, ответь на их зов сто тысяч Тёмных Ангелов? Они бы изгнали флоты-ульи из Восточных Пределов в пустоту, откуда те явились, навеки упокоили бы пробуждающихся в гробницах некронов и отбросили бы в Око Ужаса самого Разорителя.

— Здесь говорится об… оборотнях. Я не уверен, но кажется вышито именно это слово. А ниже — список павших в битвах перед последним сражением «Шевалье». Их так много, братья мои. Целый капитул, а геносемя отправили на хранение в апотекарион корабля.

Он вздохнул.

Вот это было бы действительно достойной наградой за поиски.

Рыцари склонили головы, почтив минуту молчания раздумьями, а затем Кассал моргнул.

— Подожди, ты сказал про апотекарион?

— Что такое, брат?

— Быть не может. — Кассал потряс головой. — Передняя половина корабля полностью уничтожена. Мы же это видели из космоса.

— Чего не может?

— Апотекарион. Я об этом не задумывался, ведь этого просто не могло быть. Но должно быть именно туда течёт энергия корабля.

— Ты уверен, брат?

Кассал не знал, кто из рыцарей заговорил.

Не замечал ничего, кроме раскинувшегося впереди вида.

Они были в считанных метрах от пробоин, где за дрожащим синеватым куполом поля молекулярной целостности раскинулась пустота.

В ней парили обломки, безмятежные, мерцающие от тонкой корки льда, словно освящаемые реликвии под благим сиянием. И туда же тянулся коридор, с каждым шагом становящийся всё более хрупким и опасным. Должно быть его оплавили те же невообразимые силы, что разорвали пополам имперский линкор и смяли его передние отсеки. В противном случае один лишь импульс, требующийся, чтобы скрутить и обмотать проход вокруг его собственного хребта вырвал бы его из корабля и унёс прочь в поле обломков. Вспыхивающие и шипящие поля пока ещё удерживали воздух. Но по пластальному корпусу бились и пролетали через пробитые переборки металлические глыбы, сорванные с привычных орбит крошечным гравитационным колодцем «Грозового ворона». Та же судьба будет ждать и любого оступившегося здесь космодесантника.

Они словно стояли перед мостом меж двух реальностей. Одна служила домом людям и их мирским сородичам. Другая же являлась владением богов.

Кассал не осознавал свою смертность так ясно даже когда был ребёнком, живущим в скованном суевериями мире.

— Настолько, насколько я могу быть, — прошептал он. — Апотекарион «Шевалье» находится, во всяком случае находился раньше в самом конце коридора. Мы не изучали эту секцию потому, что внешний осмотр ничего не показал, но судя по ауспику что-то до сих пор вытягивает туда энергию из топок. Должно быть там есть защищённые отсеки, скрытые в поле обломков.

— Я не могу гарантировать стабильность атмосферы, — заметил Листор. — Даже маленькая брешь в поле создаёт угрозу взрывной декомпрессии.

— А я не могу поручиться за прочность структуры, — ответил Кассал. — Но геносемя тысячи воинов и аппаратура самого апотекариона — добыча, ради которой стоит рискнуть жизнями.

— Все хотя бы согласны, что этот переход построили явно не нелюди? — протянул Листор.

Регил фыркнул.

Мориил покосился на него и кивнул.

— Полностью согласны, — ответил Кассал.

Ещё миг апотекарий не сводил взгляда с искорёженного прохода.

— Нам стоит идти по одному. Ни к чему рисковать гибелью всего наших трудов из-за неудачи одного воина.

— Я пойду первым, — кивнул Кассал.

— Я пойду первым, — со всей почтительностью Нерод обнажил меч и протянул его апотекарию. А затем вручил Кассалу свой комбиболтер. Если я паду, то хотя бы верните эти реликвии капитулу. А тело моё оставьте плыть через пустоту.

Нерод вызвал отделение. Он прошёл. Никто из рыцарей не выдал облегчения.

Листор объявил, что пойдёт следующим. Один за другим остальные заявляли, что остаться позади — долг апотекария, но в этот раз он и слушать не стал. Нерод доказал, что дорога проходима, пусть и не безопасно.

— Иногда, — со слабой улыбкой сказал Листор, оценив их заботу, — лучше действовать быстро и без лишних раздумий.

Спустя долгие минуты он вызвал отделение.

Он прошёл.

Кассал фыркнул и шагнул в удерживающее поле, прежде чем кто-то успел возразить или пойти первым. Барьер скользнул по его плечам как вязкое масло, и захлопнулся позади.

Они ждали.

Он доложил.

Регил и Мориил переглянулись.

— Иди, — сказал Мориил. — Я могу ещё немного подождать.

Регил положил латную перчатку на оплечье брата и надавил, достаточно сильно, чтобы это заметили барорецепторы брони. А затем тяжело обернулся, пригнулся, словно готовясь встретить порывы ураганного ветра, и прошёл через поле.

Мориил смотрел, как он уходит, пробираясь по узкому и напоминающему трубу мосту, чуть вращаясь по мере того, как менялось притяжение относительно гравитационного поля палубы, где стоял рыцарь. Брат уже скрылся из виду, а Благословитель всё ждал. Дыхание замерло в его груди, заныло мультилёгкое, перерабатывая углекислый газ в крови.

Регил отправил сообщение.

Он прошёл.

Мориил вздохнул, наконец перестав сдерживать дыхание. Ждать было тяжелее всего.

Он уже сделал первый шаг к полю, когда на ауспике промелькнул след. Что-то большое приближалось к ним по оставшемуся позади коридору. Он обернулся, подняв болтер, но скорее по привычке, сложившейся во время обучения. Под лицевой пластиной Мориила скрывалась улыбка. Ведь он узнал сигнал. Странно было только то, что ауспик вообще ничего не показывал, пока не уловил что-то в десятке метров. Впрочем, корабль был старым, заколдованным и населённым призраками.

Он опустил болтер и открыл канал связи с братьями.

Тяжёлые шаги остановились на другой стороне люка.

Сигнал ауспика заморгал. Он не обратил на это внимания.

Просто ещё один призрак.

— Братья, я нашёл Халдаина.

Кассал обернулся. Открывающийся взгляду с этой точки вид был, если такое возможно, ещё большее ошеломительным чем обзор корабля с кормы. Он больше не мог заметить рассечённый вестибюль, из которого они вышли. Тот был слишком крошечным в сравнении с исполинской громадой «Шевалье», едва прикрытой скрученным коридором. Корабль сам по себе приковывал взгляд, словно магнит, как адамантиевый ледник, застывший среди неподвижной вселенной. Здесь скрылись из виду даже звёзды, спрятанные от любопытных глаз пересекающимися и накладывающимися друг на друга полями, удерживающими атмосферу. Кассал никогда прежде не чувствовал себя столь одиноким среди братьев.

— Повтори, Мориил.

В ответ зашипели помехи.

— Мориил, повтори.

— Внемлите, братья, — сказал Нерод.

Рыцарь-искатель возвышался над апотекарием, стоявшим совсем рядом с выцветшим серым стальным люком. Регил встал чуть в стороне, чтобы не загораживать проход. Он ждал непринуждённо, как и подобает рыцарю, но всё в нём выдавало готовность тут же броситься в бой. Как и Кассал, он думал о том, что происходило позади, а не впереди. У рыцарей Благословителей было мало товарищей, кроме их ближайшего окружения, а за пределами капитула — ещё меньше. Там, где узы братства возникали, они становились крепче пластстали.

— Дверь закрыта на генетический замок, — сказал Нерод.

— Тогда мы пробьёмся внутрь, — ответил Кассал, поднимая мультимелту.

— Внемлите, — повторил квестор, на сей раз почтительно прошептав это слово, и приложил ладонь латной перчатки к считывателю, частично скрытому из виду среди панелей управления. Зажужжали включающиеся системы. Апатичные сканеры пробудились. Хор вспышек и электронного звона воспел принятие генов рыцаря, а затем в него влился лязг, шипение и жужжание. Герметичные затворы расходились, магнитные засовы меняли полярность, материальные болты въезжали назад в стены.

Довольный Нерод отвёл руку.

— Значит, мы больше похожи на своих потерянных братьев, чем боятся некоторые.

Дверь задрожала, отъезжая вглубь стены.

Доспехи Нерода отфильтровывали все несущие запах частицы, кроме мельчайших, не впуская воздух в закрытую систему. Но он мог представить едкий смрад химических антисептиков и медленного неотвратимого разложения.

Медицинские сервиторы покоились в заряжающих колыбелях. Их органические части высохли и мумифицировались в сухом стерильном воздухе и теперь цеплялись за первозданные бионические детали, словно сухощавые ручонки старцев за памятные вещи. На настенных экранах и всё ещё работающих панелях управления моргали драгоценные лампы, следуя не повторяющейся и на первый взгляд случайной схеме. Время от времени из камер хранения с шипением вытекал жидкий азот. Невидимый, неслышимый и не обоняемый гул стазисных полей давил на мысли, словно опухоль на ствол мозга.

Листор поражённо огляделся по сторонам, словно перед ним явился и заговорил хранитель-во-тьме. Даже Кассал, обычно неукоснительно выполнявший свой долг, на сей раз довольно небрежно прочесал зал взглядом в поисках угроз.

Нерод повернулся к Регилу, стоявшему у открытого люка.

— Жди снаружи. Встретишь остальных.

Кивнувший решётчатым шлемом рыцарь вышел в коридор.

Листор же подошёл к похоронным шкафам. Его бронированные пальцы скользнули по выгравированным позолотой письменам. Апотекарий крякнул, нащупав скрытую щель, и сунул туда палец. Пружинный механизм открыл покатившийся вперёд ящик так быстро и плавно, что апотекарий едва не подпрыгнул. Кассал хмыкнул, и Нерод этому был рад. Пусть Листор сейчас это и не мог оценить.

Все они были слишком напряжены.

Три рыцаря столпились вокруг открытой ячейки. Сублимирующийся охладитель стал поднимающимся облаком, затуманившим линзы, отчего мир словно поблек. Апотекарий заглянул внутрь.

— Это… — спросил Артур.

— Да.

— Оно сохранилось без повреждений?

— Я не могу сказать наверняка, пока мы не вернёмся в лабораторию капитула. Но показания авгуров хорошие. Сюда поступает достаточно энергии. Воздух на вкус чист, стазисные протоколы не нарушены. Кто бы ни настроил эти инструменты на долгий сон, он заслуживает упоминания в Гробнице Героев. А его механические помощники достойно завершили свой дозор.

— Тогда давай вознаградим их труды и заберём всё, что сможем, — сказал Кассал.

— Тут есть проблема… — вздохнул Листор. — Здесь больше тысячи рабочих контейнеров. Столько в моём редукторе никак не поместится, я это не унесу.

— Ну тогда давай вызовем «Грозовой ворон», чтобы он забрал нас отсюда, — предложил Нерод.

Кассал покачал головой, медленно и неохотно.

— Мы связаны с «Шевалье» и её топками лишь крошечной металлической нитью. Она разорвётся, если натянуть чуть сильнее. Так мы потеряем всё.

Нерод молчал, размышляя.

— Тогда мы отправим Регила и остальных обратно к точке проникновения и будем удерживать позицию, пока они не принесут всё нужное снаряжение. Узрите же в этой задержке благо, братья мои. Так у нас будет много дней на то, чтобы изучить архивы владельца апотекариона и составить подобающий список оставленных им сокровищ, — квестор улыбнулся, заметив по кислому молчанию настроение братьев-рыцарей. — Мы может даже найдём себе немного времени для отдыха.

Он чуть повернулся в огромных поясничных кольцах брони.

— Брат Регил.

Но из коридора не было ответа.

Усталое лицо Артура нахмурилось. Странно…

Тихий звон оторвал его от раздумий, и посмотревший вниз квестор увидел, как в открытый люк вкатываются две чёрные осколочные гранаты. У него была доля секунды. Между защитой себя и своих братьев и спасением предсмертного дара «Шевалье» Нерод без раздумий выбрал второе.

Он наступил на первую гранату. С заунывным раскатом она разлетелась на части прямо под огромным сабатоном. Вторая взорвалась аккурат между ног Артура.

Громадные доспехи были такими тяжёлыми и прочными, что позволяли носителю пройти невредимым сквозь взрывы стократ сильнее осколочной гранаты рыцаря. Однако Нерод поспешил, и потому потерял равновесие. Взрыв развернул его на сорок пять градусов и впечатал в стену.

В живот Листора впились промелькнувшие сквозь дождь искр болт-снаряды. Закричавший от шока апотекарий рухнул.

Внутрь шагнул Регил, поливая всё шквальным огнём.

Кассал прыгнул в укрытие, пригнувшись за корпусом когитатора.

— Брат, ты обезумел? — взревел Нерод, вырываясь из вмятины на стене.

В ответ блудный рыцарь лишь мгновенно сменил цель и осыпал Артура огнём.

Снаряды загрохотали по прочным лицевым пластинам «Тартароса». Огонь был таким плотным, что ошеломил Нерода, пусть и не смог пробить сделанные истинным мастером доспехи и нанести смертельные раны. Диагностические системы шлема сыпали отчётами о повреждениях. Даже беглым взглядом Нерод видел, что схема попаданий и их разброс не совпадают с повреждениями от масс-реактивных снарядов. Вдобавок у болтера М IIIа «Гудвин» уже опустела бы обойма.

Никто из них не заметил, как Кассал выскочил из укрытия.

Благословители не проклинают своих врагов и не бросаются словами. Они не приносят обеты перед битвой. Регил не заметил ветерана, пока тот не поднялся, держа мультимелту у плеча, а палец на спусковом крючке.

Регил припал к палубе. Микроволновый разряд переносной пушки расщепил потолок.

Взрывная декомпрессия оторвала от пола всех четырёх рыцарей, в том числе Регила. Потащила к потолку на миг, прежде чем поддерживающие целостность поля закрыли брешь, удержав атмосферу. Космодесантники рухнули как камни. Кассал раздавил своим весом весь когитатор. Нерод грохнулся о палубу. Лежавший в открытой ячейке криогненный фиал разлетелся на части совсем рядом с его рукой. Артур отчаянно зашарил среди поднимающегося тумана, пытаясь найти осколки.

По нему растекалось жуткое оцепенение.

— Опустите оружие! — взревел Нерод. Его огромные доспехи затряслись. Он сел, затем встал. Словно поднимающийся на дыбы танк. — Решим распрю как рыцари!

Меч всё ещё был у Листора, у него не было времени добраться до тела. Потому Артур обнажил свой кинжал. Самое юное оружие в его распоряжении, двух тысячелетний клинок, один из уникальной партии, последовательно изготовленной в честь основания капитула на самом Марсе. Всего во вселенной их было меньше двух сотен. Пригодных к использованию в бою — пятьдесят. Прошедшие века не были добры к творениям магосов. В исполинской керамитовой перчатке оружие казалось лишь булавкой, но его славное лезвие было острым. Остальное сделает размер и сила доспехов.

Поднялся на ноги и Регил. Между его пальцев на пол капали ручейки крови, стекавшей из двух всё ещё бившихся сердец. У его ног лежал Кассал, чей карапакс был пробит в двух местах.

Нерод потряс головой.

Неправильно. Всё неправильно.

Диатрибы ауспика лились по экрану как вода, хлещущая из прорванной дамбы. Символы угрозы цеплялись за призрачные трёхмерные очертания брата Регила.

Но всё было неправильно.

Даже космодесантник не настолько силён.

Взрев от досады, Нерод сорвал с себя шлем. И в тот же миг увидел чудовищное преображение падшего брата.

Он больше не видел перед собой космодесантника в чёрных доспехах пятой модели с красными штифтами на левом наплечнике и полосой вдоль шлема. На его месте стоял трёхметровой высоты червивый кошмар, больше тонны извивающийся плоти, запертой в панцире, что подошёл бы скарабею. В правой «руке» твари извивалось и исходило потом какое-то биоплазменное оружие. Нерод покосился на ауспик. Машина до сих пор показывала чудовище как брата Регила, но больше не пересылала ту же ложь прямо в его глаза. Очевидно, перед ним стоял один из древних меняющих облик чужаков, о которых повествовали боевые свитки. Ради истребления этих чудовищ древний легион пролил столько крови и приложил столько усилий. Похоже, ксенос являлся не столько оборотнем, сколько технологическим хамелеоном. Он был способен проскользнуть мимо любого имперского ауспика, представ жертве тем, кем хотел казаться. Возможно, это был плод причуды эволюции, а быть может и целенаправленного изменения генов. Теперь Нерод осознал, как погибли Халдаин, Мориил и настоящий Регил. Как даже былой легион, возглавляемый самим Львом, оказался втянут в столь тяжёлую войну, что потерял «Шевалье» и забыл о корабле.

Значит один выжил.

Неважно, была ли их жизнь такой долгой от природы или чудовища и вовсе не старели. Нерод бы скорбел о своих братьях, останься в его сердцах место для чего-то, кроме ненависти.

Из ротового аппарата чужака вырвался скрежещущий звук. Так трещал бы хребет, сдавленный пневматической хваткой. Наверное, какой-то ультиматум. Быть может вызов.

Нероду было плевать.

Он не ответил.

Он бросился на чужака, с каждым шагом набирая импульс. Тварь подняла оружие, целясь в незащищённое лицо Артура. Тот вскинул руку, защищаясь, липкая биоплазма хлестнула по оплечью. Времени на второй выстрел у твари не было.

Нерод врезался в чужака всем своим весом, а затем оба — в стену. Рыцарь схватил зверя за глотку. Ксенос завопил ему в лицо, брызжа слизью из отвратительно извивающихся отростков, а затем поднял его на полметра над полом, словно вовсе не замечая огромного веса, и бросил в раму люка. Металл погнулся. Шатаясь, Артур шагнул вперёд, чувствуя во рту кровь. Гиростабилизаторы отчаянно пытались удержать равновесие, отчего уже кружилась голова. Зверь подбирался к нему.

Зарычав, Артур взмахнул кинжалом, нанося косой выпад с плеча. Реликвия рассекла грудь ксеноса, впившись, пусть и неглубоко. Из рваной накидки хлынула мутная жижа, смердящая словно болото. Нерод крутанул кинжал в руке и ударил снова. На этот раз ксенос попятился, остерегаясь клинка, и шквалом быстрых выпадов Нерод загнал его обратно в апотекарион.

С рвущимся наружу рёвом чистой ненависти Нерод ударил прямо в червивое лицо зверя, надеясь задеть хоть один жизненно-важный орган. Тварь бросилась в сторону. Кинжал вонзился глубоко в плечо. Ксенос испустил пронзительный вопль. Артур не обратил внимания, не чувствуя от боли чужака ни жалости, ни радости, а занёс руку, намереваясь вбить её в самое брюхо зверя. И тогда, занеся карающую длань, прижав ксеноса клинком и весом своей брони словно на вдохновляющей фреске, он заметил прямо позади чудовища похоронный ящик.

И помедлил. Лишь на миг.

Ксенос впечатал своё плечо в его горжет, вырвавшись из хватки, и рыцарь пошатнулся. Нерод крутанул нож в ране, на его руку потоком хлынул грязный ихор. Но зверь лишь взревел ещё громче и нажал сильнее, наконец, опрокинув обоих на палубу. Клубы азотного тумана разлетелись, будто не желая прикасаться к чужаку. Нерод тяжело рухнул на спину, а чужак набросился на него, вцепившись в нагрудник, и тут же потянулся руками к горлу за высоким горжетом.

После длившегося тысячу лет ожидания, когда сын Льва вернётся и откроет генетический замок на последней двери, тварь сможет завершить своё задание.

Наконец-то убить их всех.

Оттолкнув кулаки Нерода в сторону, чужак сомкнул на шее квестора лапы.

Надавил и рванул.

Артур ощутил треск всем своим телом.

А затем — ничего.

Чужак торжествующе заскрежетал и защебетал, видя как обмякло тело врага. Нерод приготовился встретить смертельный удар, почти приветствуя конец, жалея лишь о том, что его спутники разделили погибель «Шевалье». И тогда грудь твари содрогнулась от взрывов. Чудовище забилось, раздираемое изнутри, клочья экзоскелета и червивой плоти брызнули на лицо Нерода, а затем обмякло, взвыв как разорванный пополам жук. Нерод попытался подтянуться поближе, нанести смертельный удар, если потребуется, но не смог. С такими ранами ему не мог помочь даже проводивший сигналы в обход разорванных нервов чёрный панцирь. Глаза закатились к потолку.

Над ним стоял брат Халдаин.

Тот выглядел так, словно подрался с танком. Правая половина нагрудника была изуродована до неузнаваемости, болт-винтовку примарис держал одной левой рукой. Сквозь выбитые линзы треснувшего шлема виднелись зелёные как тёмный лес глаза.

— Так... ты… жив, — едва прошептал Артур.

— Ну ты тоже. — В глазах Халдаина сверкнула улыбка. — Ксенос измолотил меня и бросил умирать. Наверное, и он недооценил выносливость новых творений Коула.

— Думаю… Лев бы… оценил.

Халдаин склонил голову, явно тронутый словами и не желающий этого показывать.

— Ксенос мёртв?

— Кажется, это слогт[6], — ответил Халдаин. — И да, мёртв.

— Слогт…

Нерод никогда прежде не слышал о таком виде, но в этом не было ничего странного. Ведь Галактика — гобелен тайн, чередующихся лишь с ложью.

Примарис отвернулся от поверженного командира и огляделся по сторонам.

— Листор мёртв. И Кассал. И Регил. И Мориил тоже. Я не смогу завершить поиск один.

— Посмотри на меня, брат.

Примарис поглядел на него полными скорби прищуренными глазами.

— Почему мы делаем всё, что делаем? — спросил Артур, задав Халдаину тот же вопрос, что прежде Мориилу и Кассалу. — Почему мы рискуем всем, чем являемся, всем, что у нас ещё есть, чтобы вернуть такие реликвии тёмного прошлого?

Примарис ответил лишь после долгих и напряжённых раздумий.

— Чтобы их не нашёл первым никто другой.

Нерод улыбнулся и позволил голове обмякнуть на высоком горжете.

— Тогда ты ещё можешь завершить поиски. Exitus malus, брат.

— Exitus malus, — ответил Халдаин.

Примарис прошёл по комнате, взяв Инклемитус, Ангивейн и горстку других реликвий, а потом вернулся к Нероду. Пригнувшись, он снял клок старого знамени легиона, привязанного квестором к забралу словно стола.

Когда же Халдаин ушёл, Нерод не сказал ничего, лишь закрыл глаза в ожидании долгожданного мгновения покоя.

Он слышал как из коридора примарис вызывает «Грозовой ворон». Он уже чувствовал, как дрожит палуба апотекариона, распадающегося на части при приближении корабля. Уже скоро он отправится в пустоту.

Артур мрачно улыбнулся.

Его поиски завершились.

↑ Клеристорий — в архитектуре стена с окнами, возвышающаяся над кровлей остальных частей здания.

↑ Неумолимый (лат.).

↑ Точную цитату я не нашёл, но возможно это перефразированные слова из Библии: «Никто не может служить двум господам, ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить, или же одному будет предан, а другим будет пренебрегать. Не можете служить Богу и маммоне».

↑ В легендах о короле Артуре есть персонаж Агравейн, «красивый мужчина и умелый боец», однако, в отличие от своих героических братьев Гавейна и Гарета, он обладает репутацией злодея и выступал сообщником Мордреда.

↑ Провал или «неудачный итог».

↑ Возможно, читатель, если ты слышал о слогтах, то думаешь, что это просто червелюди, что в 40 000 обретались секторе Каликсида, внедрялись через Амарантовый синдикат и жрали мозги людей? Нет. Они гораздо опаснее. С-но, в книге «Альфарий: Голова Гидры» слогты (во время рангданской войны грабившие незащищённые планеты) повредили залпами энергетического оружия, «бьющего как огрин на стероидах», флагман Альфа-Легиона «Бету». «Глориану». Которой пришлось скрыться в варпе. От соприкосновения с их разумами библиария выворачивало наизнанку. Не буквально, просто рвота. Оружие старшего слогта одним выстрелом почти пробило преломляющее поле доспехов самого примарха.

Книга загружена из Warpopedia - Гильдии Переводчиков Warhammer & Warhammer 40,000
wiki.warpfrog.wtf