Багровая заря / Crimson Dawn (новелла)

Материал из Warpopedia

wiki.warpfrog.wtf

Содержание

1 1 — Зверь Мечей

2 2 — Призыв

3 3 — Уроки

4 4 — Высадка

5 5 — Ритуал

6 6 — Перекрёстки

7 7 — Малиновый убой

8 8 — Заря нового дня

9 9 — Встречи

10 10 — Борьба

11 11 — Решимость

12 12 — Воздаяния

13 13 — Явления

14 14 — Осуждение

15 15 — Память

1 — Зверь Мечей

Клефа с треском рассекла искусственный воздух, окутавшее клинок силовое поле сжигало газ, оставляя едкий привкус и ослепительную вспышку. Сержант-разведчик Анзо Рийглер сделал полушаг назад и поднял собственный меч, клинки встретились, с лязгом высвобождая энергию.

Мгновение бойцы боролись, используя свою великую силу, давя на оружие, пытаясь отбросить врага. Сверкали поля, омывая броню космодесантника странным насыщенным сиянием, отчего наплечники казались не белыми как снег, а неестественно лиловыми. Когда актинический свет стал ещё ярче, заработал оккулоб Рийглера, позволяя ему держать глаза открытыми без вреда для зрения.

Противники были слишком равными по силе и не собирались сдаваться, поэтому сшибка могла продолжаться вечно. Осознавший это за долю секунды раньше своего нечеловеческого врага сержант отвёл клинок и крутанулся вокруг врага, на мгновение открыв спину, но понимая, что он — быстрее. Одним плавным движением Рийглер оказался за спиной соперника и ударил силовым мечом.

Но его парировал серповидный коготь тиранидской биотвари.

Зверь замахнулся другой лапой, увенчанной грудой крутских охотничьих ножей, метя в голову сержанта. Космодесантник нырнул, уходя из-под удара, и, отбросив клинком хитиновый коготь, поднял меч в защитную позицию, ожидая следующего удара. Следующий взмах когтя он вновь отбил силовым клинком, а уход Багровой Сабли из-под одновременного удара клефой перешёл в атаку.

Рийглер нырнул под оружие тёмных эльдар, бессильно просвистевшее над головой, и вновь отбил мечом лапу тиранида. Теперь, когда половина рук существа больше не представляла угрозы, он мог ударить в самое сердце зверя.

Но в этот раз его клинок встретился со своим тёмным отражением.

Этот меч выковали во времена, когда Адептус Астартес ещё собирались в легионы, и тысячелетия зловещих перемен омрачили, осквернили некогда чистый металл и плавные линии рукояти. Когда-то хозяин меча бился им ради защиты человечества, во имя Императора, но внял пагубным посулам и сошёл с пути истинного в объятья жутких богов. Когда-то он защищал этим мечом миры, но потом крушил их под своими коваными сапогами. Союзники стали соперниками, а братья — ненавистными врагами. Обретший по воле нового покровителя воинское мастерство и силы, превосходящие даже дары, данные ему примархом, воин изменился и обличьем, и душой, став вождём своих новых собратьев. Под его знамёна стекались всё новые единомышленники, и этот воитель тысячелетиями сражался во славу своего господина, каждое новое убийство и злодеяние приносило ему безграничное удовольствие…

Но однажды на безымянном поле битвы Анзо Рийглер убил его в поединке и забрал с изувеченного трупа трофей — древний силовой меч.

Меч сержанта-разведчика встретился с оружием Хаоса, и от яростного выпада четырёхрукий оружейный сервитор подался назад. Сделал шаг назад и сам Рийглер, чтобы оценить ситуацию. Все трофейные орудия были подняты наготове, автоматон ожидал следующей атаки. Когда сержант крутанул меч, переходя в атакующую позицию, то заметил, что в дуэльном зале он не один — у стены стоял воин в синей силовой броне, которого не было в начале тренировочного занятия. Не глядя на незваного гостя, Рийглер провёл череду выпадов.

Сервитор поднимал одну руку за другой, парируя удары и отталкивая клинок космодесантника. Почувствовал возможность, существо подняло левые руки, намереваясь пронзить сержанта мечом Хаоса и тиранидским когтем. Привычно поддавшись сверхчеловеческим рефлексам, сержант парировал удары, и его одинокий клинок оказался зажат между двумя руками. Столь же стремительно сервитор замахнулся клефой и крутскими ножами, намереваясь пронзить разведчику открытый бок.

Но в этот раз Рийглер воспользовался не только своей усиленной физиологией, но и боевым опытом — полученными в настоящем бою умениями, благодаря которым он и добыл угрожающие ему трофеи. Не отпуская силовой меч, сержант поднял руку навстречу вихрю чуждой стали, нацеленной в уязвимую голову и сердце. Перчатка столкнулась с навершием закреплённой на культе клефы, уводя удар в сторону. В тот же миг Рийглер качнулся, подставляя под ножи левый наплечник. Багровый символ скрещенных мечей под черепом разорвало, но керамитовая пластина осталась цела.

Взревев, Рийглер ударил ногой, отбрасывая сервитора назад, очередной росчерк ножей по наплечнику уничтожил остатки герба ордена. Не сделавший и десяти шагов назад оружейный сервитор замер, готовясь к контрудару.

Но такой возможности ему не дали. Сержант подался вперёд, нанеся внезапный и резкий удар, coup de main[1], и вонзил меч прямо в грудину сервитора. Чёрная, маслянистая кровь вспыхнула от прикосновения энергетического поля. Затем Рийглер дёрнул мечом, расширяя рану в груди человекамашины, и вырвал его с влажным хлопком. Сервитор с грохотом рухнул на металлический пол одного из тренировочных залов «Красной чести».

— Магистр кузни Горт будет крайне недоволен, — заговорил воин, перешагнув мелкий ров, окружавший дуэльное кольцо. — Это уже третий оружейный сервитор, которого ты уничтожил после отбытия с Дрогша. Разве не достаточно ли было просто обезоружить его или в убийстве вся суть?

Рийглер выключил меч, и синий ореол исчез, тихо зашипев. Затем он убрал клинок в ножны.

— Брат Маннон, если ты пришёл оценивать мою решимость, то не трать время, — ответил ему сержант, глядя не на верховного библиария, а на повреждённый наплечник. — В конце концов, разве Окрарк и остальные капелланы не справятся с этим лучше измождённого ведьмака?

Рийглер обернулся, заглянув прямо в глаза старшего офицера ордена. Маннон фыркнул и покачал головой, отчего сержант ухмыльнулся, взяв протянутую в знак воинского приветствия руку.

— Я пришёл поговорить о том, кто временно возглавит десятую, — Маннон отпустил руку и ухмыльнулся. — Но если ты так говоришь со старшими братьями, то едва ли такое назначение для тебя.

— Значит, Совет Мечей уже принял решение? — спросил Рийглер, склонившись над изувеченным сервитором, чтобы снять с его рук оружие. Маннон прав. Горт не обрадуется уничтожению очередного сервитора, но сержант всё равно посетит его мастерскую на борту флагмана Багровых Сабель, чтобы попросить о новом. Возможно, в этот раз он даже рискнёт обидеть технодесантника, попросив сделать сервитора крепче.

— Совет продолжается, — ответ Маннон и опустился на колени, чтобы помочь брату. — Хотя ты старший и самый заслуженный из сержантов десятой, в других ротах есть столь же достойные кандидаты. И Кир, и Фуслев из первой достойно сражались в недавних битвах, а Юрзек из второй роты считается любимцем великого магистра Кранона.

— Хорошие люди и отважные воины, — ответил Рийглер, осторожно переворачивая коготь. — Я во всём доверяю магистру Кранону и Совету Мечей, уважаю их решения. Почти год назад рота скаутов лишилась наставлений магистра Мёрдока, и неважно, кто примет мантию нашего раненого брата — десятую роту возглавит один из лучших воинов ордена.

— Но ты надеешься им стать?

Рийглер не отвел, но уголки его губ сжались в неуловимой усмешке.

Маннон сражался вместе с Мёрдоком, Рийглером и подразделениями десятой и четвёртой рот, противостоявших на галактическом юге вторжению тиранидов на цепи агромиров, необходимых для продолжения существования трёх полных подсекторов и сотен миллиардов жизней. Маннон был рядом с магистром десятой, когда его разорвала одна из чуждых тварей, отрубив весь правый бок, отчего уже больше года Мёрдок лечился и приходил в себя. И библиарий видел, как Рийглер и его отделение повергли почти убившего капитана зверя, как сержант отрубил один из огромных когтей ещё бившегося в агонии тиранида, забрав его как трофей.

Верховный библиарий размотал металлическую петлю, удерживавшую осквернённый клинок, и осторожно отложил меч в сторону. Среди многих орденов Адептус Астартес само владение таким оружием вызвало бы обвинение в ереси, а потом и отлучение или даже казнь. Братство Багровых Сабель не поощряло, но и не наказывало использование в личных тренировочных сервиторах оружия не только убитых ксеносов, но и поверженных предателей.

— Тебе не кажется, что это немного чересчур? — сказал Маннон, поднимаясь на ноги, и протянул чёрный меч рукоятью вперёд. — Братья из первой роты до сих пор обычно сражаются против двуруких сервиторов, даже сражающихся против трёх мечей я могу пересчитать по пальцам.

Рийглер бросил тёмный клинок на вершину других.

— Магистр-библиарий, я бы попробовал вам всё объяснить, но боюсь, что избегающий клинков в ордене мечников брат меня не поймёт, — сержант махнул рукой, показывая на висящую на поясе Маннона палицу.

Багровые Сабли были основаны лишь несколько тысячелетий назад, но все записи об истории сгинули, когда орден был вынужден покинуть свой родной мир, Рогхон, и выжечь его радиацией, высвобожденной запретными технологиями. И даже до этого братья знали только обрывки истории, никто не знал точно, какой орден был их прародителем. Каждый воин думал по своему, часто утверждая, что они происходят от благородных и гордых орденов, таких как Ультрадесантники, Кровавые Ангелы или Имперские Кулаки. За века случалось и так, что другие братья, обычно служащие в библиариусе и реклюзиаме, выдвигали догадки, что Багровые Сабли были основаны орденом, базирующимся на феодальном мире. Они утверждали, что в этом и коренится мастерское владение и любовь Багровых Сабель к клинкам, стоящая им отсутствия мастерства владения иным оружием ближнего боя. Придерживающиеся такой школы мысли братья традиционно сражались палицами, алебардами и иногда даже секирами.

— Пусть мне не сравниться с тобой во владении мечом, брат-сержант, но поверь, что во владении булавой в ордене нет мне равных, — библиарий улыбнулся. — Чему ты к своему огорчению не раз здесь становился свидетелем.

— А сколько времени мы не сражались? Пять лет? Десять? — рука заметно раздосадованного Рийглера потянулась к рукояти силового меча. — Думаю, что нам давно стоило попробовать вновь, не так ли? Ты увидишь, что теперь я действительно достойный соперник.

Маннон улыбнулся ещё шире, протягивая руку к булаве. Он уже собирался заговорить, когда на пороге появился воин в багровых доспехах.

— Братья, простите за беспокойство, — сказал сержант Коль из первой роты. Во время каждого Совета Мечей почётной обязанностью первого сержанта из сей отборной роты было оставаться в зале и выполнять любое поручение, возложенное на него магистрами Багровых Сабель. Его присутствие здесь могло значить только одно.

— Совет закончен. Решение принято.

2 — Призыв

Взгляды всех капитанов обратились на Анзо Рийглера, едва он шагнул в обширный Зал Мечей. Девять собравшихся на борту «Красной чести» капитанов стояли в полных доспехах вокруг утопающего в палубе гранитного стола, где уже веками обсуждали важные дела ордена и принимали решения. Перед каждым из них лежал шлем, чьей гребень сверкал яркой полосой — знаком командования ротой. Рядом с каждым шлемом лежал меч без ножен. У одних были украшенные силовые клинки с причудливыми рукоятями, у других простые цепные мечи, на кожухе которых братья вырезали руны защиты и счёт жертв.

По краям стола были пустые места, хранимые для братьев реклюзиама и библиариуса в тех случаях, когда дела Совета Мечей требовали присутствия духовных и душевных лидеров ордена. Когда же речь шла о вопросах организации ордена, повышениях и операциях лишь ротным капитанам и великому магистру было дозволено присутствовать за столом, хотя другие братья могли наблюдать у ограды, окружавшей углубление. В этот раз в нарушение протокола ордена старшина-сигнальщик «Красной чести» ожидала у порога Зала Мечей, сжимая в руках портативный гололит. Десятый воин, великий магистр Кранон, махнул рукой, повелевая Рийглеру предстать перед советом, и он спустился по ступенькам. Маннон и Коль заняли позиции у ограды.

Когда Рийглер направился к великому магистру, Кранон махнул вновь, показывая на дальний край стола. Хотя магистр и был без шлема, меч его по прежнему висел на поясе — древняя традиция гласила, что глава ордена никогда не должен быть безоружным, дабы братству его не выпала катастрофа. Когда Рийглер подошёл к столу, капитаны продолжали на него смотреть. Один из них, Севарион Кранон, капитан второй роты и родной брат великого магистра, похоже смотрел внимательнее прочих. Слабая, незаметная улыбка на губах капитана Кранона, знакомая Рийглеру со времён, когда они ещё служили в одном отделении, говорила о многом.

— Сержант Рийглер, ты знаешь, зачем тебя вызвали сюда? — голос Кранона эхом разнёсся под высокими сводами зала. Его морщинистое лицо не выдавало эмоций. Тёмные волосы и яркие синие глаза были такими же, как и у младшего брата.

На мгновение Рийглер задумался, вызвали ли его затем, чтобы огласить решение совета о выборе временного командира роты скаутов или чтобы назначить наказание. Многие Багровые Сабли собирали трофеи, сержант точно знал, что каждый из смотрящих на него капитанов хранил в своих каютах в ящиках и рундуках клинки и орудия убитых врагов, но кто ещё из его братьев взял бы меч у предателя? Многие бы осудили его лишь за это. Что они бы сказали, зная, что он использовал оружие на тренировке?

— Совет Мечей принял решение, кто примет руководство… простите, временное руководство десятой ротой, — заговорил Рийглер, отбросив все мысли о своих причудах. — Орден вновь направляется на войну, и скаутам нужен лидер. Более опытная рота может сражаться длительное время без капитана, но воины десятой ещё только становятся космодесантниками. Без руководства капитана Мёрдока их боевая эффективность серьёзно подорвана, а следовательно и их польза для ордена.

— Сержант, твоя прямота и способность переходить к сути достойна похвалы, — кивнул, улыбаясь, великий магистр. — Это вместе с твоим боевым мастерством сделало сегодняшнее решение лёгким, — он протянул открытую ладонь, указывая на пустое место рядом с Урзозом, капитаном девятой роты. — Прошу, займи своё место на Совете Мечей, капитан Рийглер.

Вокруг стола раздались спонтанные аплодисменты, резко застучали десять пар бронированных ладоней. Пока новоназначенный капитан шёл на своё место, некоторые из братьев хлопали его по плечу и поздравляли. Вынимая меч из ножен, Рийглер посмотрел на ограду и увидел одобрительные кивки Маннона и Коля.

— Благодарю вас всех, братья, — сказал капитан, осторожно опуская меч на гранитную поверхность. — Руководство моей ротой — великая честь, и я буду как и всегда служить ордену со всей отвагой и мастерством.

Великий магистр поднял руку, и аплодисменты стихли.

— И это потребуется раньше, чем ты думаешь. Теперь, когда Совет Мечей вновь полностью собран, нас ждут важные дела. Старшина-сигнальщик, включите сообщение.

Исполняя приказ, стройная женщина в тёмно-красной униформе, носимой всеми сервами и экипажами ордена, перемещала рычаги. Над столом замерцали лучи призрачного синего света, сгущаясь в голографическое изображение над поверхностью. Картина дрожала и смещалась, словно под водой, но по видному на нагруднике древних силовых доспехов знаку можно было легко узнать отправителя. Инквизитор выглядел под сорок, но все братья на совете понимали, что с доступными ордосам омолаживающими операциями ему могли быть и сотни лет.

— Лорд-инквизитор Федерик Кошин из Ордо Еретикус вызывает все имперские войска. Это сообщение уровня «Вермилльон», — хотя изображение было вполне чётким, это нельзя было сказать о размытом и порывистом звуке, временами казалось, что говорит несколько голосов. — Мир Умидия поглощён тлетворным влиянием Архиврага. Повсюду бесчинствуют культы, вся планета в рабстве пагубных сущностей. Всем получившим сообщение имперским войскам следует со всей скоростью направиться к Умидии. Нельзя оставить безнаказанными отступничество и ересь. Так принесём же пламя Императора и очистим мир в… — сообщение оборвалось, едва в пылком голосе инквизитора раздались лихорадочные нотки.

— Это всё сообщение? — спросил Рагнальд, капитан третьей роты — старшей из капитанов Багровых Сабель, чьи тёмные волосы были тронуты сединой на висках.

— Кроме этого мы получили лишь кодовые координаты упомянутой планеты и ответную частоту, — ответил магистр. — И теперь, когда мы об этом узнали, что мы будем делать?

— Инквизиция не союзник Багровым Саблям, — заговорил Баркман, шестой капитан. — Пусть разбираются сами.

Стоявшие рядом капитаны, Шергон из пятой и Кьестор из седьмой, одобрительно зашептались.

— Инквизиция — нет, но мир захвачен Тёмными Силами. Нужно покончить с порчей прежде, чем она разнесётся, — возразил Дзартон, четвёртый.

Эли Дзартон был могучим воином даже по меркам космодесантников, популярным не только среди других капитанов, но и среди простых братьев. Хотя он и не стремился занять место Севаста Кранона, все понимали, что в будущем Багровых Сабель может возглавить именно Дзартон.

— Согласен, — кивнул капитан Кранон. — Мы давно оборвали связи с бюрократией и прочими воинствами Империума, но остались верными слугами Золотого Трона. Если планета стала прибежищем Губительных сил, то её очищение — наш священный долг.

Затем заговорил Дразнихт, капитан первой роты, обычно являвшийся самым сдержанным и молчаливым воином на Совете Мечей. На сей раз он пришёл на совет не в модифицированной терминаторской броне, а простом комплекте силовых доспехов седьмой модели.

— Если мы всегда будем думать о недоверии и старых обидах, то никогда не отправимся на войну. Ударим по Умидии и исполним наши клятвы Императору.

— Сообщение было передано по общему каналу, — проворчал Нчикрар, восьмой капитан. — Уже сейчас другие воинства готовятся прийти на помощь лорду-инквизитору. Пусть идут. Багровым Саблям там не место.

Старшина-сигнальщик. Откройте частоту, пришедшую с гололитическим сообщением, и включите звук. Переключая рычаги и крутя колёса, женщина нашла канал, затрещали вокс-передатчики зала.

— …Из Повелителей Ястребов обещает помощь себя и трёх рот вам, лорд-инквизитор.

— Кастелян Зарго услышал ваш призыв, как и пятьсот братьев Ангелов Обагрённых.

— Клинок магистра Гавриила из Тёмных Ангелов и двухсот его боевых братьев послужит вашему делу.

— Похоже, что нам нужно принять решение сейчас, пока в нём есть смысл, — сказал великий магистр. Тем временем из передатчиков раздавались всё новые обещания помощи. — Время голосовать. Что скажете?

Согласно традиции ордена капитаны голосовали в порядке рот.

— Да, — сказал Дразнихт.

— Да, — сказал капитан Кранон.

— Да, — сказал Рагнальд.

— Да, — сказал Дзартон.

— Нет, — сказал Шергон.

— Нет, — сказал Баркман.

— Нет, — сказал Кьестор.

— Нет, — сказал Нчикрар.

— Да, — сказал Урзоз.

И все вновь посмотрели на Рийглера. Если он проголосует за, то решение будет принято и орден отправится на войну. Если он проголосует против, то решение будет принимать великий магистр. Рийглер едва стал частью Совета Мечей, но всем в ордене было известно — Севаст Кранон предпочитает, чтобы его капитаны вместе принимали решения в военных вопросов.

— Да, — после недолгого молчания кивнул Рийглер.

Никто из намеревавшихся послать инквизитора вдаль не стал возражать, на Баркман фыркнул и покачал головой. Великий магистр тепло улыбнулся новому капитану и кивнул.

— Да будет так, — сказал Кранон. — Вопрос решён, Багровые Сабли соберутся под знаменем этого лорда-инквизитора. Старшина-сигнальщик, откройте канал.

Вновь сдвинулись рычаги, вновь были нажаты кнопки, из вокс-передатчиков донёсся треск помех и затих.

— Говорит Севаст Кранон, великий магистр Багровых Сабель. Мы услышали призыв и со всей скоростью направляемся на Умидию всем орденом.

После его слов последовала долгая, тревожная тишина. Великий магистр уже собирался повторить обещание, когда раздался скрипучий, тихий голос.

— Повелители Ястребов отзывают своё предложение помощи.

Капитаны гневно зашумели, но Кранон призвал их к тишине.

— Ангелы Обагрённые также отзывают своё предложение.

Вновь и вновь раздавались отказы — резкие, но не оскорбительные. Кроме последнего.

— Магистр Гавриил из Тёмных Ангелов также отказывается прийти к вам на помощь, лорд-инквизитор. Я не стану сражаться вместе с этими подлыми псами и на вашем месте я бы не связывался с отступниками.

Великий магистр больше не мог сдержать гнев капитанов, теперь это было делом их самих, если бы они захотел. Воины бросали оскорбления и вызовы, но Тёмные Ангелы уже отрубили связь и потому остались в блаженном неведении, что Баркман, Дразнихт и Коль среди прочих хотели бы пронзить своими мечами самого гроссмейстера Крыла Смерти.

Раздался новый голос — тот самый, что вызвал голосование совета. Капитаны умолкли, хотя взгляд каждого мог бы убить на расстоянии сотен метров.

— Благодарю вас, великий магистр Кранон. Ордо Еретикус охотно принимает вашу помощь и ждёт вашего прибытия на Умидию, — вновь раздался треск помех, когда канал связи закрылся.

Столь же мрачный и решительный как и оскорблённые капитаны Севаст Кранон посмотрел каждому из Совета Мечей прямо в глаза.

— Ступайте, братья, и готовьте свои роты к битве. Багровые Сабли вновь идут на войну.

3 — Уроки

Спустя час после выхода флота Багровых Сабель из варпа десятая рота приготовилась к высадке на Умидию — тёмно-зелёный мир, окружённый кольцом красных кораблей.

На главной ангарной палубе «Красной чести» боевые братья, сервы и сервиторы готовили снаряжение и боевые машины, вознося молитвы и литании, чтобы снаряжение служило надёжно в будущем задании. Мотоциклы и бронетранспортёры «Носороги» въезжали по рампам в трюмы «Громовых ястребов», а рядом разогревали двигатели «Грозовые вороны», ожидая готовящихся к высадке скаутов.

Анзо Рийглер шёл среди своих братьев, проверяя подготовку, советуя, воодушевляя. Он прослужил всю жизнь в десятой роте, но многие из его новых подчинённых пробыли скаутами лишь несколько лет, совершенствуя своё боевое мастерство в ожидании повышения в батальную или резервную роту. Такой перевод всегда был мрачным делом — не только потому, что скаутов покидал один из братьев, становясь полноценным космодесантником, но и из-за причин, сделавших перевод необходимым.

Такие потери случались не только в десятой роте. Кроме капитана Мёрдока на Дрогаше прохлаждалась почти дюжина воинов, раненных когтями и клыками тиранидов, а из восьмидесяти-семи оставшихся под началом Рийглера скаутов почти двадцать были наспех переведены в другие роты, встав на место убитых ордой ксеносов. Ещё перед повышением до капитана Рийглер узнал имена каждого и переговорил с принявшими их капелланами, чтобы узнать о возможных слабостях и необходимых тренировках.

— Брат Силас, — заговорил Рийглер, остановившись рядом с напряжённо чистившим ствол дробовика скаутом. — Хотя ты унаследовал броню у павшего брата, чтить его память не значит держать её в запущенном состоянии.

Румяный космодесантник, в чьих глазах ещё блестела детская невинность, посмотрел на своего офицера. Сам Окрарк завербовал Силаса в одном из восточных племён, о генетическом наследии парня говорили его светлые волосы, и поручился за него, хотя Рийглеру он казался слишком юным для места в десятой. Силам отложил в сторону платок, которым вытирал оружие, и провёл рукой по наплечнику панцирной брони. Багровая пластина пестрела вмятинами там, где её разъела кислотная кровь ликтора, унёсшая жизнь прошлого хозяина панциря, брата Крузона. Рийглер сражался рядом с ним до конца и после отражения атаки ксеносов забрал панцирь.

Силас посмотрел на капитана, обратно на наплечник, и лишь потом — в глаза Рийглера. Он явно задумался, прежде чем ответить.

— Прошу прощенья, капитан Рийглер. Я обязательно приду к магистру Горту после того, как задание окончится.

Он кивнул парню, вновь взявшемуся за платок, и уже собирался найти технодесантника, чтобы попросить благословить силовой меч. Разведывательная операция легко могла перейти в бой. И тут его внимание привлёк голос.

— Капитан Рийглер. Я хотел бы поговорить с вами, — сказал Севаст Кранон.

Рийглер обернулся и увидел на пороге ангара великого магистра вместе с Дразнихтом и Рагнальдом — капитанами, желавшими ответить на призыв лорда-инквизитора.

— Анзо, — продолжил Кранон, когда к нему подошёл капитан. Он говорил так тихо, что скауты не смогли бы услышать, но стоявшие рядом офицеры всё понимали. — Мы ведём орден личным примером. В будущем, если ты захочешь укорять своих людей за плохо отремонтированную броню, то сам сначала выгладишь свою, не так ли? — великий магистр выразительно постучал по ободранному наплечнику Рийглера. В своём желании как можно лучше приготовиться к первому заданию в качестве командира скаутов капитан забыл нанести обратно на наплечник герб ордена.

— Прошу прощения, лорд Кранон. Я слиш…

Магистр поднял руку, призывая капитана к тишине.

— Капитан, ты ответственен за будущее поколение ордена. Люди под твоим руководством ждут твоих наставлений и лидерства. Ты должен быть безупречен во всём. Мы все знаем о твоей тяге к совершенству в искусстве владения клинком, желании стать непревзойдённым в бою, но теперь пора быть внимательным ко всем аспектам твоей жизни в ордене. Твои извинения бессмысленны, капитан. Важно лишь желание измениться и стать лучше.

Слова не были резкими, но, произнося их вдали от скаутов перед лицом ротным капитанов, великий магистр ясно дал Рийглеру понять: на него смотрит Совет Мечей.

— Теперь к делу, — кивнул Кранон, резко меняя тему. — Как идут приготовления?

— Все транспорты заряжены и готовы к отправлению. Мои скауты завершают последние проверки и в течение минут погрузятся в «Воронов», — доложил капитан. Позади уже грузились первые отделения.

— Вы высаживаетесь в ротном составе? — спросил Дразнихт.

— Да, брат Дразнихт. Умидия — обширный мир, чьи населённые центры разделяют густые джунгли. Большинство городов находятся в зонах с густым покровом деревьев, отчего разведка с воздуха почти невозможна. Для выполнения задания в назначенное время все мои подчинённые потребуются на земле, где они будут травить еретиков и искать лорда-инквизитора.

Дразнихт кивнул, впечатлённый тем, как новый капитан прошёл маленькое испытание.

— Великий магистр, поступили ли новые сообщения с поверхности? — спросил Рийглер.

— Нет, — вздохнул Кранон и нахмурился, размышляя. — Однако обнаружение инквизитора является лишь вторичной целью. Если этот мир проклят, то он ощутит гнев Багровых Сабель. Капитан, у тебя тридцать шесть стандартных терранских часов для решения судьбы планеты.

— Третья рота готова оказать вам поддержку, — добавил капитан Рагнальд. Браглан Рагнальд сражался лишь на поздних этапах кампании Багровых Сабель против тиранидов на галактическом юге, поскольку вёзший его и боевых братьев ударный крейсер «Красный горизонт» сбился с пути в варпе. Хотя ждущий их внизу вероятный противник вряд ли окажется опасней и коварней разума улья ксеносов, ветеран-капитан уже вызвался идти в авангарде, если скаутам потребуется подкрепление.

— Если доклады лорда-инквизитора верны, то тебе и брату Рагнальду уже скоро представится возможность сразиться вместе, — сказал Кранон. — Ступай, капитан Рийглер, твои братья ждут нового командира. В память Рогхона и во славу Терры!

— В память Рогхона и во славу Терры! — повторили боевой клич капитаны. Рийглер сотворил знак аквилы, прощаясь со старшими братьями, и направился к ждущему «Ворону».

Когда капитан вошёл в транспорт, а шум двигателей начал нарастать перед отлётом, он посмотрел на боевых братьев, всё ещё стоявших на краю ангара со скрещенными на груди руками.

Лишь тогда Рийглер заметил, что на поясе великого магистра Кранона не было ни меча, ни болтера.

4 — Высадка

— Сюда, капитан, — окликнул его брат Силас, водивший рукой по обожженной земле у подножия деревьев. — Здесь следы.

Рийглер поднялся из кустов и зашагал к неофиту. Опустился на колено рядом, провёл по увиденным скаутом кочкам и канавам…

— Ведсо. Инхок. Идите сюда. Скажите, что вы об этом думаете.

Двое из осматривавших местность новообращённых космодесантников направились к капитану. Остальные продолжали внимательно искать следы в тусклом свете зари.

Десятая рота высадилась почти двадцать четыре часа назад и, рассредоточившись по отделениям, направилась к населённым центрам. Большинство из неофитов обучались в отделениях под руководством ветеранов— сержантов, но Рийглер выбрал в собственную команду шестерых скаутов, которые беспокоили его больше всего. Пока остальные направлялись к скрытым под кронами исполинских деревьев городам, семь Багровых Сабель вели поиски вторичной цели операции.

— Судя по отпечаткам, это был гусеничный транспорт. Видно лишь часть, но земля здесь ниже, в дождевые сезоны тут бы разлились лужи. Поэтому след остался здесь, хотя в других местах был полностью затоптан, — Инхок родился в том же регионе Дрогаша, что и Силас, а их короткие светлые волосы были похожи по цвету, как две капли воды. Среди восточных народов новой родины Багровых Сабель не было известных следопытов, но Инхок словно целую жизнь выслеживал добычу в густых чащобах.

— Этим следам много месяцев. Смотрите, на них уже выросли растения, — Ведсо показал на участок, где Силасу пришлось рассекать боевым ножом густой подлесок. — Если инквизитор и проезжал здесь, то давно, — добавил скаут. Из-за глубоко посаженных глаз и чёрных как ночь волос он казался младшей копией капитана Рагнальда.

Боковым зрением капитан видел, что другие скауты отвлекаются от поисков и смотрят на собравшуюся у незаметных следов четвёрку. Ну что же…

— Брат Петрониас, ты хочешь что-то сказать?

В походке направившегося к ним юнца было что-то похожее на энтузиазм. Он тоже присел.

— «Химера», — через несколько секунд ответил Петрониас. — Хотя след почти стёрся, это можно понять по ширине и отпечатку гусеницы. Видите два поднятых участка? Там грязь забилась в щели между соединениями. И ещё.

Скаут указал на едва различимую часть отпечатка, затем провёл рукой, указывая пальцем на регулярные интервалы.

— И ещё. И ещё…

Рийглер знал это ещё до небольшой проверки, однако его впечатлила точность и быстрота понимания неофита, чьи глаза ещё были непривычными и неулучшенными, способными не заметить следы среди дикой природы. Так же впечатлило капитана то, что Петрониас заметил приведшие их сюда царапины на коре долю секунды спустя после его самого.

— И ещё, — скаут резко поднялся, вглядываясь куда-то большими карими глазами. — «Химера» направлялась туда, — добавил он, показывая на густые зелёные заросли к югу, предвосхищая будущий вопрос капитана.

— Команда Альфа. Построится за мной, колонна по одному, — отдал приказ Рийглер. В бою он бы отдал его взмахом руки, но сейчас, когда они, по сути, были на очередных учениях, капитан позволял себе голосовые команды. Его подчинённым до сих пор внедряли эйдетические воспоминания.

Петрониас попытался пробраться мимо капитана и занять его место в колонне. Капитан положил мускулистую руку ему на плечо.

— Брат Петрониас, ты куда-то собрался? — улыбнулся Рийглер и опустил руку, занимая позицию позади ошеломлённого скаута. — Веди.

Когда солнце взошло над горизонтом, команда Альфа уже углубилась почти на пять километров в изумрудные сумерки под высокими деревьями. Звери сновали в кустах, пищали и ревели. Начался дневной цикл, а с ним и бесконечный поиск пропитания.

А охота десятой роты приближалась к концу. В вокс-бусине в ухе Рийглера разносились сообщения от приближающихся к целям по всей планете скаутов и «Грозовых воронов», летевших высоко над облаками во избежание обнаружения потенциально опасными аборигенами. Джунгли сгущались, но след «Химеры» становился всё яснее, поэтому Рийглер и его необстрелянные подопечные уверенно шли по следу уже несколько километров.

Петрониас по-прежнему возглавлял колонну. Даже без оккулоба зрение скаута было ясным, и временами он сбавлял темп, чтобы пристально осмотреть следы или изгибы тропы, не сбиваясь с пути. Позади боевые братья целились в густые заросли по обе стороны проложенной бронетранспортёром тропы, опасаясь не столько засады, сколько местных зверей. Шёл с оружием в руках и их капитан, хотя в руке он сжимал не болт-пистолет, а отключённый цепной меч. Что-то грызло мысли Рийглера, прорубающего себе путь через кусты — чувство, что он упустил нечто очевидное, нечто неправильное прямо на виду. Резкая остановка Петрониаса выбила его из задумчивости.

— Они исчезли, — сказал обернувшийся скаут. Он выглядел совершенно ошарашенным. — Следы. Они просто… исчезли.

Рийглер присел. Действительно, следы резко обрывались, хотя тропа тянулась и дальше. Он вернулся назад, пройдя мимо скаутов, настороженно целящихся в зелёный полумрак. На ходу он вёл пальцам вдоль отпечатков.

— Следы не стали глубже, — сказал капитан, посмотрев на своих бойцов.

— Значит, она не остановилась, — кивнул Аронш, старший из отобранных новобранцев. Его природная масса значительно увеличилась благодаря имплантатом и кондиционированию, однако даже в его мускулистых руках тяжёлый болтер казался огромным.

— Никаких следов выстрелов, — доложил Треберек, последний скаут из вновь созданного отделения Альфа. Он предпочитал дробовик, как и Силас, но вместо боевого ножа нёс с собой дрогашийский охотничий кукри, удлинённый до такой степени, что сошёл бы за меч. Именно поэтому, а также из-за замеченного капелланами скверного характера парня, его и выбрал капитан.

— Как и взрывчатки, — добавил Ведсо. Каждый понимал, почему оказался в отделении капитана, и хотел его впечатлить. Бойцы прошли испытания, оказались достойными принятия в ряды Багровых Сабель, но им ещё предстояла служба скаутами. Не соответствующих высоким стандартам ордена обычно ждала смерть или хуже — разжалование до серва, верно служащего тем, кто стал полноправным боевым братом.

— Похоже, она просто… исчезла, — прошептал Силас.

— Тридцати-восьми тонные бронетранспортёры просто так не исчезают без следа, — возразил Петрониас и добавил, словно внезапно усомнившись. — Правда, капитан?

Рийглер перевёл взгляд со следов на густые джунгли.

— Я видел вещи, растягивающие понимание до предела, сражался с сущностями и тварями, воплощавшими худшие кошмары человечества. Я видел величие космических кораблей, летящих через сам варп, рассекающих безвоздушную пустоту. Я видел, как на глазах у меня люди превращаются в опустившихся зверей. Видел, как страшные эпидемии уносят жизни целых народов прежде, чем вы успеваете о них рассказать. Видел технологии чужаков, по сравнению с которыми величайшие достижения Адептус Механикус кажутся изобретением колеса, — Рийглер встал и махнул в сторону широких стволов деревьев. — Может ли «Химера» просто бесследно исчезнуть? Разумеется, может, но пока мы не проверим все варианты, она остаётся где-то в джунглях. Теперь рассредоточимся и начнём поиск в радиусе двухсот метров.

Спустя несколько часов, когда солнце Умидии достигло зенита, отделение нашло пропавшую «Химеру». Она не исчезла, но не была и в начальной зоне поиска. Багровые Сабли нашли больше вопросов, чем ответов.

— Должно быть, она пробыла здесь веками, даже столетиями, — проворчал Инхок, проведя рукой по покрывавшему корпус толстому слою ржавчины. — Местами она проржавела почти насквозь.

— Возможно, дело в химическом составе дождей этого мира, — заметил Треберек. — Но как она оказалась так далеко от тропы, и что перевернуло её на крышу?

Семь Багровых Сабель окружили разбитый бронетранспортёр. Стилизованный символ Инквизиции едва виднелся под толстым слоем окисленного металла. Не было ничего, указывающего на причину появления «Химеры» более чем в полукилометре от места исчезновения следа. Ни переломанных веток, свидетельствующих о падении бронетранспортёра, ни разворошённой земли, по которой он мог бы прокатиться. Казалось, что кто-то просто сорвал «Химеру» с места и опустил сюда вверх дном.

Рийглер опустился на колени и впился пальцами в подножие джунглей. Его рука углублялась в закопченную землю, разрывая сухую грязь, пока, опустив её почти по локоть, он не нашёл то, что искал. Капитан вытащил руку, держа найденную тёмную, грязную воду, и отхлебнул, позволив частицам разойтись по языку.

— В первую очередь кислород и водород, — сказал Рийглер, проглотив дождевую воду. — Есть следы других элементов, но они не смогли бы так ускорить процесс окисления, — капитан, как и любой полноценный боевой брат, прошёл процедуру имплантации и кодирования, позволяющую ему анализировать химический состав лишь по вкусу и запаху. Со временем тренирующиеся под его руководством космодесантники изменятся, но пока они должны полагаться на усиленные чувства и способности капитана, учась на его примере, что поможет им в преображении.

Рийглер, нисколько не обнадёженный странной находкой, шёл мимо БТРа. Они получили сообщение лорда-инквизитора лишь три стандартных земных недели назад, но, похоже, что брошенная «Химера» лежала в джунглях годами, и ничто не объясняло причину этого. Возможно, это даже не была машина Кошина. Во время расследования действий культов Инквизиция могла десятилетиями работать на Умидии.

— Треберек. Силас. Помогите мне открыть люк, — приказал капитан, разрывая оплетавшие «Химеру» лианы. Даже космодесантнику и двум скаутом было нелегко сдвинуть проржавевшую дверь, но вот поддались петли, и разъеденная металлическая плита отвалилась. Скауты поперхнулись, учуяв смрадный, жаркий воздух, сочащийся изнутри. Рийглер даже не дрогнул. «Химера» лежала прямо на турели, отчего капитану пришлось вскарабкаться, чтобы залезть внутрь. Остальные бойцы отделения целились в проём, готовясь встретить огнём всё, что может изнутри наброситься на командира.

Зелёный свет джунглей сочился внутрь транспортного отсека, придавая останкам внутри странный, нереальный вид. На превратившемся в пол потолке лежали трупы в панцирной броне, окружённые грудами боеприпасов и хеллганами. Рийглер, видевший так же хорошо, как и при свете дня, насчитал восемь тел, одетых в одинаковые тёмные костюмы с эмблемой Инквизиции. Броня выдержала удар, но защищаемые ей тела нет. Из закрытых шлемов слепо таращились черепа, на которых уже давно сгнила вся плоть. Теперь, когда гробница штурмовиков открылась джунглям, вокруг жужжали мухи и прочие насекомые, привлечённые запахом и обещанием новых гнездовий.

Взявшись за ближайший труп, лежавший на теле товарища, Рийглер подтащил его к себе. Под бронёй внутренние органы были раздавлены, но ещё не сгнили. Он оттянул в сторону бронированный воротник, открыв костлявую шею, и кивнул. Как он и думал. Два позвонка полностью сломаны, вероятно, во время необъяснимого полёта и жёсткого приземления «Химеры».

Воистину, в 41-м тысячелетии служение Богу-Императору обычно заканчивается смертью. Космодесантников часто ждёт славная кончина, героическое самопожертвование перед лицом неодолимых обстоятельств, позволяющее боевым братьям и тем, кого они поклялись защищать, выжить и отомстить. Не благословенные генетическим наследием примархов верные Золотому Трону люди тоже могут умереть на поле боя, сжимая ружьё и защищая чужой мир против словно бесконечных полчищ ксеносов или Архиврага. Но чаще всего смерть оказывается тщетной и всеми забытой тратой человеческой жизни. Гибель вместе со всем полком и грузовым транспортом — побочные потери в пустотной битве. Испепеление орбитальным ударом или артобстрелом, который ты даже не увидишь. Кончина от яда и хворей, насланных незримым врагом, использующим в качестве оружия саботаж и диверсии. Или смерть в машине, едущей в битву, на перезарядку или разведку, когда ты даже не успеваешь выстрелить в ответ…

Рийглер проверил оставшиеся тела и везде обнаружил одинаковую причину смерти, иногда с добавлением травмы, расколовшей череп. Ни следа лорда-инквизитора.

— Капитан Рийглер. Вызывает сержант Вондерелл, — раздался грубый, тяжёлый от помех голос. Вондерелл был одним из ветеранов и возглавлял отряд, состоящий из закалённых скаутов, готовых к повышению в одну из девяти других рот. Сержант и отделение Бета получили приказ провести разведку в планетарной столице глубоко в пышных джунглях, покрывающих большую часть западного полушария Умидии.

— Рийглер на связи. Докладывайте, сержант.

— Капитан, вам лучше увидеть это самим. Всё хуже, чем мы думали, — сказал Вондерелл. Рийглер уже вылезал из «Химеры», отдавая Альфе приказ выступать. — Гораздо, гораздо хуже.

5 — Ритуал

— И давно они так? — спросил капитан, крепко держась рукой за ствол древнего огромного дерева.

— Местные начали собираться здесь после восхода, но ритуал начался лишь несколько часов назад, как раз перед моим вызовом, — ответил Вондерелл. Его морщинистое лицо скривилось в оскале. — Похоже, что лорд-инквизитор не ошибся. Мир пал в руки Архиврага, а его жителей поработил тёмный бог.

Далеко внизу под наблюдательным пунктом в кроне джунглей кишела жизнь. Столица Умидии, называемая местными жителями Кревш, была построена почти в километре над землёй из платформ на сваях, бревенчатых домов и убежищ, вырубленных прямо в исполинских живых деревьев. Всё соединяла паутина мостиков, сходившихся к огромной восьмиугольной центральной площади, связанной из тысяч поверженных великанов.

Перед высадкой десятой роты Рийглер изучал имеющуюся у ордена отрывочную информацию о планете: упоминание в старом судоходном журнале флота Багровых Сабель, пролетавшего мимо почти три тысячелетия назад, местоположение на устаревшей пергаментной карте, результаты имперской переписи, проведённой больше столетия назад — последнего официального контакта имперских властей с Умидией. Тогда клерки Администратума насчитали среди обитателей древесного города двести тысяч душ, но теперь внизу было минимум в два раза больше людей, и Рийглеру совсем не нравилось то, что он видел и слышал.

Над городом вздымался бой барабанов, сделанных из натянутых на деревянные каркасы шкур, и больше похожее на речитатив пение жителей. Некоторые были почти голыми, а другие закутались с ног до головы, но все танцевали или раскачивались в такт пению, и тела, и голоса выдавали полную самоотдачу. Мужчины и женщины, старые и молодые — все праздновали с равным пылом.

— Брат, возможно, это не то, чем кажется, — ответил Рийглер, оглянувшись. — Уже тысячелетиями Экклезиархия пытается связать с собой местные верования и обряды любого нового мира, приводя её народы к поклонению Императору. Вы молитесь небесному богу, прося о дожде для посевов? Это воплощение Бога-Императора. Пожары катятся по равнине каждым летом, сжигая поселения и убивая скот? Гнев Императора, Его неудовольствие неверностью Терре. Солнце встаёт каждое утро? Свет Императора омывает своими лучами Его подданных. Любую легенду можно изменить, сделав её творцом Императора, можно изменить любую историю во имя Его. Возможно в этом всё дело. Пережитки старых верований, ставшие частью поклонения Золотому Трону.

Вондерелл скривился ещё сильнее. Он прослужил почти столько же, сколько и новый капитан, и, хотя Вондерелл и не злился из-за временного повышения младшего сержанта, он никогда не любил некоторые особенности характера Рийглера. Вондерелл открыто не одобрял привычку капитана собирать трофеи или неестественное желание каждый раз сражаться в ближнем, а не дальнем бою. Так же он не одобрял привычку Рийглера перед принятием решений оценивать ситуацию со всех сторон, предпочитая сначала бить, а затем иметь дело с последствиями. Иронично, что именно из-за прямолинейности сержант так долго был в разведывательной роте, хотя и думал, что именно она давно должна была бы обеспечить его повышение.

— Тогда как ты объяснишь это? — проворчал Вондерелл, ткнув пальцем в сторону фигуры в маске на поднятой платформе в центре площади.

Рийглер моргнул. Он сразу заметил этого человека, но его странное поведение и наряд не бросались в глаза. Даже сейчас, глядя прямо на незнакомца своими улучшенными глазами, капитан не мог разобрать, что именно он делает и во что одет.

— Ведсо, дай мне магноокуляры, — приказал Рийглер, протянув руку к примостившемуся ниже скауту.

Ведсо, как и все братья отделения Альфа, не обладал такими же улучшениями зрения как капитан или его товарищи из команды Бета, поэтому вдобавок к стандартному снаряжению взял с собой магноокуляры. Крепко держась за дерево, он передал очки капитану.

Странно, но даже когда Рийглер настроил фокусировку и увеличил загадочного человека прекрасно сделанные линзы и схемы не смогли дать чёткой картины, тщетно крутясь и свистя, выдавая один размытый образ за другим.

— Капитан, мне вызвать «Воронов»? — с даже слишком сильным усердием предложил Вондерелл. — Мы сможем уничтожить это гнездо еретиков и вернуться на флот прежде, чем счётчик достигнет нуля.

Отделение Бета высадилось на уровне земли и долго карабкалось к наблюдательной позиции, но Рийглер и его скауты высадились высоко в кроне деревьев и спустились к боевым братьям вниз. На краю слышимости капитан мог разобрать шум двигателей «Грозовых воронов», державшихся достаточно высоко, чтобы избежать обнаружения и при этом в случае приказа вступить в бой.

Рийглер сверился с хроноэкраном на перчатке. Таймер замер на сто девятнадцати.

— Отставить, сержант. До доклада осталось почти два часа. Отделения Альфа и Бета, удерживайте позицию, — капитан начал спускаться вниз по стволу, чья красно-бурая кора был на несколько оттенков темнее его брони. — Я спущусь и взгляну поближе.

Во время спуска Рийглер несколько раз останавливался и прислушивался, пытаясь понять, не обманывают ли его чувства.

Причудливые ритуалы под покровом леса освещали деревянные факелы и жаровни, но вместо запаха горящей нефти капитан чувствовал лишь жареное мясо. Каждый раз он замирал, но не видел ни костров на площади, ни дыма из труб и дыр в крышах примитивных домиков и хижин. Ещё страннее было то, что среди литаний и пения он слышал крики и смех играющих детей, но их не было видно ни следа — в безумном карнавале участвовали лишь взрослые.

Когда капитан почти поравнялся с соломенными крышами окружавших площадь домов, то отступил в тени, чтобы его не заметил какой-нибудь остроглазый гуляка, и стал наблюдать. В одной группе мужчины и женщины с обнажёнными торсами крутились и вертелись, не попадая в такт ни друг с другом, ни с ударами барабанов. Одни носили глубокие капюшоны, скрывающие лица в тени, а другие — полные лицевые маски, упрощённые подобия рогатых зверей, вероятно живущих на Умидии. Рядом с ними разодетые люди держались за руки и по очереди выходили из круга в центр, где исполняли безумный судорожный полутанец, полуприпадок.

То тут, то там собирались другие кольца, внутри которых сражались на кулаках бойцы, пока один из них или оба не падали без сознания. Ярость зрителей разгоралась с каждым рухнувшим на жёсткие доски телом. Другие, казалось, отказались от какой-либо системы и были единой толпой, их распалённые, вспотевшие тела крутились в движениях, говорящих как о страсти, так и о жестокости.

И над всем этим на помосте в центре площади стояла странная фигура, чьё лицо скрывала причудливая украшенная маска, похожая на голову птицы. Её реалистичное исполнение вплоть до словно сделанного из кости клюва резко выделялось на фоне одеяний жителей Кревша, как и прекрасный пернатый халат, мерцавший и переливавшиеся в свете факелов.

Спустившийся из кроны Рийглер всё ещё был в нескольких километрах от платформы, и потому вновь взялся на магноокуляры Ведсо. Как и прежде, очки пытались сфокусироваться, автоматические дальномеры словно сбивало с толку то, на что они были направлены. Капитан уже собирался опустить магноокуляры, как вдруг они резко сфокусировались, мгновенно выдав чёткое, поразившие его изображение.

Фигура в птичьей маске смотрела прямо на него.

Рийглер инстинктивно отвёл руку от лица к груди. На таком расстоянии его могли бы увидеть лишь обладатели усиленного зрения, а глубоко в тенях и они бы не могли разглядеть. Капитан покосился на линзы магноокуляра, желая проверить антибликовое покрытие, но от тёмного стекла не отражалось ни пламя факелов и жаровен, ни рассеянный свет с зелёной кроны. Рийглер осторожно поднёс очки к глазам.

На неуловимое мгновение клюв маски словно раскрылся в хитрой усмешке, а глаза ярко сверкнули. Магноокуляры вновь затуманились, сервомоторы вновь безмолвно закружились, пытаясь удержаться на цели. Когда они справились, фокусировка сместилась — наблюдательный экран показывал широкую панораму площади. Раньше разобщённые группы людей исполняли свои обряды, но теперь все они столпились, пронзая глазами фигуру на помосте. Раздалось общее необычайно музыкальное и манящее пение, и танец начался — ритмичный и полный невиданного ранее пыла. Барабаны забили ещё громче, задрожали даже удерживающие платформу огромные деревья. Но страннее всего было то, что на краю восприятия Рийглер по прежнему чувствовал запах жареного мяса и смех играющих детей.

Птицеголовый незнакомец поднял руки, и за спиной его словно крылья распростёрся пернатый плащ. Пение и бой барабанов становилось всё громче, танец — всё быстрее. Словно дирижёр огромного оркестра человек на помосте размахивал руками, ведя своих поклонников к новым высотам преданности и обожания. Рийглер больше не сомневался в том, что это не неправильное поклонение Императору, но не мог двинуться с места, что-то заставляло его стать свидетелем окончания ритуала.

На помосте глава культа сбросил пернатый плащ, и магноокуляры непроизвольно сфокусировались вновь. Замершее изображение вновь показывало человека в птичьей маске, позволяя Рийглеру ясно увидеть, во что он был одет.

В комплекс тускло-серых силовых доспехов, инкрустированных символом Инквизиции от груди до живота.

Словно не обременённый древними доспехами вожак культа присоединился к безумному танцу ряженых людей, размахивая руками и ногами в полном унисоне с безумными песнопениями и барабанной дробью, но в тоже время не в такт, что тревожило. Шум становился всё громче, вздымаясь к крещендо, окружающие площадь гигантские секвойи раскачивались, словно саженцы пшеницы. Пыл сектантов вёл и вожака всё дальше, движения рук и ног было сложно разобрать.

И когда фигура в птичьей маске уже словно не могла двигаться быстрее, а её пение стало невероятно громким, ритуал оборвался. Магноокуляры Рийглера отключились.

Когда они заработали вновь, то на экране возникло лицо главы культа. Он снова улыбнулся, сверкая глазами, взялся перчатками за бока головы и медленно снял маску.

Голова под ней оказалась такой же.

6 — Перекрёстки

— Капитан Рийглер, вы полностью уверены в увиденном? — спросил великий магистр Кранон. По его гололитическому образу пошли помехи.

— Полностью, великий магистр. Хотя тварь была облачена в доспехи лорда-инквизитора Кошина, открывшееся лицо принадлежало демону.

Восемь других возникших над грязной землёй джунглей призрачных фигур о чём-то говорили, в луче портативного аппарата медленно летели пылинки. Позади капитана отделения Альфа и Бета окружили по периметру поляну, бывшую скорее пересечением нескольких троп, чтобы он мог спокойно доложить на флот.

— Но видел его только ты? — заговорил Шергон, повысив голос, чтобы его услышали сквозь разговор прочих капитанов.

— Да. Наш наблюдательный пункт не был идеальным, поэтому я подобрался поближе. Сержант Вондерелл и его отделение остались с моими бойцами под покровом кроны.

— И никто из других отделений не докладывал о демонической активности в других регионах планеты? — поинтересовался Нчикрар, другой представитель Совета Мечей, выступавший против операции на Умидии.

— Так точно. Хотя все они докладывали о похожей культовой деятельности в каждом крупном городе, — Рийглер упоминал об этом в первом докладе своим собратьям, но счёл нужным повторить, видя вполне понятный скептицизм.

— О чём мы вообще спорим? — проворчал Рагнальд. — Третья рота может высадиться в течение часа. Ещё до заката мы истребим культ и изгоним демона.

— Зачем нам вообще высаживать братьев на поверхность? Давайте уничтожим поселения с орбиты и покончим с этим, — предложил первый капитан.

— Если капитан Рийглер говорит правду, то возможно демона удастся изгнать только во время наземной зачистки, — заметил Баркман — единственный из отказывавшихся принять выбор капитанов, чьё мнение изменилось. Сомнения грозного капитана в его честности глубоко уязвили Рийглера.

— Я знаю, что я видел, — в голосе капитана проскользнула слабая, едва заметная нотка злости.

Великий магистр поднял руку, призывая к молчанию вновь начавших обсуждать ситуацию офицеров.

— Капитан Рийглер. Вы можете вызвать к Совету Мечей сержанта Вондерелла? Я бы хотел услышать его мнение.

Капитан махнул рукой, подзывая сержанта, но тот уже шёл к портативному гололиту, поскольку слышал каждое слово неожиданного собрания. Хотя обычно братья, занимающие пост ниже капитана и не наделённые духовным саном, не высказывались на совете, это также не было беспрецедентным.

— Сержант Вондерелл. Вы видели, как демон открыл своё лицо? — спросил Кранон.

— Нет, великий магистр, — ответил Вондерелл. Он покосился сначала на Рийглера, затем обратно на мерцающий гололит. — Но я видел существо издали, и именно мои догадки о его сути побудили капитана Рийглера спуститься. Конечно, в чём-то мы расходимся во взглядах, но я верю в его слова. Если он говорит, что ритуалом руководил демон, то значит он видел, что ритуалом руководил демон.

— Благодарю, брат-сержант, — сказал магистр. Вондерелл уважительно кивнул своему капитану, направляясь обратно на позицию. Все разговоры между капитанами на борту «Красной чести» прекратились. — Капитан Рийглер, я намерен поставить вопрос о войне на голосование Совета Мечей. Вы хотите что-нибудь перед ним добавить?

Рийглер помедлил, вспоминая неуместные запахи и звуки. Призрачные очертания Севариона Кранона подняли бровь.

— Нет, великий магистр. Я завершаю доклад совету и подтверждаю его.

— Капитан Баркман говорит правду, — кивнул Кранон. — Если мы вступим в бой, то нам предстоит сражаться лицом к лицу, а не сидеть на орбите, выжигая горстки сектантов с небес. Выбор прост. Да, и третья рота поддержит десятую в очищении гнезда порока и уничтожении демона. Нет, и мы оставим этот мир на произвол судьбы. Что скажете, братья?

Все капитаны как один ответили «да».

7 — Малиновый убой

Из разорванной глотки культиста забил фонтан яркой крови, отчего уже повреждённый наплечник стал таким же красным, как и броня Рийглера. Шатающийся, почти обезглавленный человек сделал ещё несколько шагов и рухнул на брёвна площади к лужу крови. Даже не сбившийся с дыхания капитан рассёк силовым мечом двух еретиков, пытавшихся отомстить за гибель собрата.

Рядом с ним сражался Рагнальд, капитан третьей роты, соперничающий с Рийглером в жестокости и числе жертв, хотя старший космодесантник и бился изогнутым мечом своего родного мира, а не силовым оружием. Свидетельством его владения мечом были десятки трупов, тянущихся к самой зоне высадки на краю площади, где считанные минуты назад приземлились «Громовые ястребы» третьей и десятой рот.

— Это не война, — проворчал Рагнальд, прорывающийся сквозь облачённых в мантии культистов. — Это настоящая бойня. Они бросаются на нас с кольями и дубинами, а мы встречаем их холодным железом и болтерными снарядами. Где здесь слава?

— Брат, ты сам рвался повести свою роту в бой, — ответил Рийглер, инстинктивно вращая мечом. Во все стороны летели отрубленные руки, падали изувеченные тела. — Возможно, тебе стоило оставить их капитану Дразнихту? Его заботит не враг, а первая рота, сражающаяся в авангарде ордена.

Рагнальд зарычал, купившись на слова собрата.

— Каждый из воинов под моим руководством — ровня любому бахвалу из первой! — в гневе он ударил ближайшего культиста сжатым кулаком, так изувечив лицо, что Рийглер больше не мог определить пол. — И слава ждёт нас там.

Рагнальд взмахнул мечом, указывая его кончиком на центр площади. Всё ещё стоявший на помосте демон-инквизитор наблюдал за избиением своих рабов. В руке он сжимал посох, окутанный потрескивающей пеленой синей энергии, и неусыпное око на его вершине металось, пытаясь углядеть за наступающими космодесантниками. Десятилетия обучения подсознательно всплыли наружу, когда капитан вгляделся в жуткий жёлтый шар, а его рука разила мечом лишь по мускульной памяти. Крик одного из воинов вырвал Рийглера из транса.

— Капитан! Слева! — заорал Инхок, размахивая побагровевшим клинком. Вся броня молодого скаута уже была забрызгана кровью.

Рийглер обернулся, борясь с желанием вновь заглянуть в око на посохе. Не более чем в ста метрах от него культист поднял лазерное ружьё, целясь в него.

Продолжая замах правой рукой, Рийглер потянулся к поясу, схватил болт-пистолет и вскинул одним быстрым движением. В тот же момент дёрнулись мускулы на руке культиста, сжимающей спусковой курок ружья, и в капитана устремился разряд палящей энергии.

Лаз-разряд и болт-пистолет одновременно нашли свои цели, голова сектанта исчезла, во все стороны брызнули мозги и осколки костей, а разряд заряженной энергии ударил в окровавленный наплечник панциря. Рийглер напрягся, ожидая вспышки боли, но не ощутил её. Не желая отрывать взгляда от схватки, он покосился на наплечник. Он был цел, виднелись лишь царапины, оставленные тренировочным сервитором. Даже кровь была ещё свежей, не засохшей и не пригоревшей, как было бы после прямого попадания из лазерного ружья.

— Ты это видел? — Рийглер обернулся к Рагнальду, но капитана третьей роты уже не было рядом. Вокруг лежали изувеченные тела, а Рагнальд прорывался к помосту, выживших под огнём болтера он добивал быстрыми ударами локтей и кулака. Повсюду вокруг Багровые Сабли истребляли умидийских сектантов, словно и не замечавших наблюдавшего за ними демона. Рийглер открыл вокс-канал.

— Отделение Альфа, за мной, — и, вырвав меч из груди убитого культиста, капитан направился за Рагнальдом. Следом наступали шесть его солдат, убивая всё на своём пути.

Словно почувствовавшие угрозу своему господину порабощённые умидийцы бросились наперерез отделению Альфа, давя трупы своих собратьев, павших под мечом Рагнальда. Аронш стрелял из тяжёлого болтера, убивая всех, кто попадался на глаза. Силас и Треберек добивали выживших в огненном коридоре меткими выстрелами дробовиков.

В такой близости от выстрелов заработали слуховые усовершенствования капитана, заблокировав шум, чтобы предотвратить боевую глухоту. Когда к нему вернулся слух, вопли умирающих сменились чем-то иным.

Почему вы это делаете?

Рийглер приказал отделению остановиться и обернулся, ища источник голоса.

— Вы это слышите?

— Слышим что? — моргнул Петрониас.

Чем мы заслужили такую резню?

— Этот голос. Голос женщины.

— Я слышу лишь крики еретиков, — ответил Треберек, воспользовавшись нежданной передышкой для перезарядки оружия.

Мы не сделали вам ничего. Ничего.

— Вот. Сейчас-то вы это слышали.

— Капитан, у нас ещё не такой развитый слух, как у вас, — предположил Силас. Ведсо сплюнул.

— Или же это козни демона. — Всё отделение обернулось к твари на помосте. Рагнальд уже был совсем рядом и примагнитил болтер на поясе, решив сразиться с чудовищем дрогашским клинком.

Рийглер помедлил, надеясь вновь услышать голос, но его нетерпеливо окликнул Инхок.

— Выдвигаемся, — наконец, приказал Рийглер. Сверкнул клинок, рассекая троих культистов, дерзнувших подойти в радиус взмаха меча. — Прикройте капитана Рагнальда.

Капитан третьей уже запрыгнул на помост и сражался с демоном-инквизитором, чей посох превратился в огромный двуручный меч. Клинки сшиблись, во все стороны полетел ослепительный сноп жутких искр, благословенная и ограждённая сталь сшиблась с чистой материей варпа. Рийглер, находившийся ещё в сотне метров, вскинул пистолет и выстрелил в птицеглавое чудовище, разрубая наступающих еретиков. Но демон, даже не посмотревший на дерзкого смертного, вскинул когтистую руку, и прямо в полёте масс-реактивные снаряды разлетелись брызгами металла. Разъярённый демон ударил двуручным мечом, держа его так же легко, как космодесантник держал бы боевой нож. Рагнальд почти ушёл от удара, кончик демонического меча лишь оцарапал бок, круша керамит. Почувствовавший слабость пожиратель душ крутанул мечом и ударил в сторону сломанной секции брони, Рагнальд перехватил удар в самый последний момент. Искры полетели на брёвна площади, оставляя за собой огненные следы.

Рагнальд, как и любой капитан Багровых Сабель, был одарённым мечником, способным выстоять против обычных врагов Астартес. К несчастью для капитана третьей роты, на сей раз его враг был совсем необычным. Несмотря на тяжесть силовых доспехов, противостоящий ему демон не медлил и менял стойки так, чтобы создать идеальные углы защиты и нападения. Если бы с демоном сражался сам Райглер, или великий магистр Кранон, или капитан Дразнихт, то он был бы уверен в результате. Но Рагнальд и пяти минут не продержится против такого одарённого противника.

— Прикройте меня, — приказал Рийглер по каналу отделения. Трое скаутов убрали клинки и, выхватив болтеры, начали расчищать капитану путь к помосту. Туда же начал стрелять и Аронш, пока Силас и Треберек отстреливали культистов в бегущей к их позиции толпе.

Сжимая в одной руке болт-пистолет, а в другой — меч, Рийглер прорывался сквозь ряды культистов, с каждым мгновением оставляя позади метры пути. Пятьдесят метров до помоста. Демон-инквизитор наступал, тесня Рагнальда быстрыми ударами. Первые четыре капитан отразил, но пятый прошёл сквозь защиту и ударил нагрудник, расколов его, отбросив Рагнальда назад.

Двадцать метров. Демон ударил мечом в открытую грудь Рагнальда, а затем вверх, пронзив плечо. Кровь хлынула из раны, и Рагнальд тяжело рухнул на колени, в его тело хлынули болеутоляющие. Демон сделал шаг назад, и его клинок вновь изменил форму, став исполинским палаческим топором.

Десять, ещё десять проклятых метров. Не успеть. Рагнальд умрёт, и капитану разведчиков останется лишь отомстить за смерть боевого брата. Если только…

Демон-инквизитор занёс топор над головой и плечом, готовясь нанести смертельный удар. Вырвав силовой меч из падающего на брёвна тела, Рийглер сжал рукоять обоими руками и взмахнул им изо всех сил. В последний момент он отпустил, и потрескивающий меч полетел в сторону помоста.

Меч уже опускался на шею Рагнальда, когда меч его брата поразил первую из опор. Поле синей энергии рассекло толстую деревянную балку словно бумагу, а затем следующую, следующую… Когда меч разрубил четвёртую опору, спустя удар сердца после броска, помост задрожал, и с шестым ударом начал рушиться.

Рагнальд почувствовал, как начали рассыпаться доски, клинок уже опускался, но вместо шеи пролетел прямо над головой. Уже потерявший равновесие демон-инквизитор полетел вниз головой и рухнул на груду досок.

Увидевший на клинке Рагнальда отблески ещё горевших факелов Рийглер схватил его, поднял до пояса и ударил поверженного демона.

Но когда меч опустился, то вонзился в остатки помоста, за время удара демон исчез, испарился.

— Брат, рана глубока, и оставлена демоническим оружием. Тебе лучше вернуться на флот, пусть её проверят апотекарии, — заметил Рийглер, сидевший рядом с капитаном третьей роты. Ему пришлось говорить чуть громче, чтобы быть услышанными сквозь спорадические выстрелы. Воины третьей и десятой рот истребляли бегущих в джунгли культистов.

— Бывало и хуже. Да и броне моей досталось сильнее, — поворчал Рахнальд, слабо махнув на повреждённые доспехи. Ласакар, один из закалённых скаутов, помог капитану её снять и обработал уже сворачивающуюся рану. Ласакар уже был готов к повышению в батальную роту, но оставался среди скаутов в ожидании места в апотекарионе, где пригодились бы его естественные таланты в целительстве.

— Брат, ну зачем ты бросился на него в одиночку? Неужели великий Браглан Рагнальд настолько устал служить Багровым Саблям, что решил умереть смертью храбрых и стать героем? — Рийглер поднял нагрудник, осматривая трещину — идеальный горизонтальный раскол золотой аквилы.

— Капитан Рийглер, а то ты не знаешь, — порычал Рагнальд. — Из-за моей медлительности погибло больше половины десятой роты, а изувеченного Мёрдока теперь латают на Дрогше апотекарии и технодесантники.

— В этом нет твоей вины, — возразил Рийглер, положив нагрудник и повернувшись к брату. — Ты задержался в варпе. Ты не мог ничего изменить.

Рагнальд тяжело поднялся на ноги и скривился, чувствуя, как дёрнуло рану в плече.

— Неужели ты думаешь, что великий магистр считает так же? Или капитан Дразнихт? Честь третьей оказалась под сомнением, и мой священный долг — вернуть её. Рийглер, даже ты, едва ставший капитаном, не можешь быть настолько наивным. Багровые Сабли требуют совершенства в каждой части жизни ордена, прежде всего — в бою. Оступись, и другие быстро воспользуются твой слабостью.

И словно подтверждая слова Рагнальда, по командному каналу раздался голос.

— Капитан Рагнальд, капитан Рийглер, — заговорил великий магистр Кранон, голос которого словно тонул в море помех. — Ауспики докладывают о массовом исходе из населённых центров. Умидийские культы бегут в джунгли. Приказываю третьей и десятой роте преследовать и истреблять культистов. Первая и вторая роты высадятся на поверхность, чтобы выследить демона.

Рийглеру не надо было повторять сообщение — сверхчеловеческий слух позволил брату услышать всё. Покачав головой, капитан третей направился к своим людям, чтобы сказать им, что они вновь подвели орден.

8 — Заря нового дня

Через неделю после резни в Кревше на поверхности Умидии сражались все Багровые Сабли.

Две посланных на помощь третьей и десятой роты вскоре были втянуты в бои в джунглях против небольших отрядов сектантов, что заставило великого магистра Кранона послать вниз две оставшиеся батальные роты. Когда же партизанская война затянула и их, резервные роты начали десантироваться одна за другой, пока на орбите не осталась лишь горстка капелланов и библиариев, вынужденных руководить операциями флота.

Демона искала по всей планете почти тысяча космодесантников, но до сих пор пожирателю душ удавалось избежать обнаружения и казни. Жителям Умидии — нет.

Культисты умирали сотнями тысяч, каждый очаг сопротивления выслеживали и безжалостно истребляли, но на месте каждой ячейки возникал десяток новых. Темп операции стал лихорадочным, сразу после устранения гнезда еретиков с флота передавались новые приказы, когда ауспики вновь засекали цели. Великий магистр Кранон, сражавшийся вместе с Рагнальдом во главе третьей, уже приказал о временном прекращении операций после первого рассвета, чтобы можно было вернуть на корабли боевых братьев для восстановления сил и припасов. В любой из войн, в которых сражался Рийглер, такая передышка стала бы возможностью для лечения раненых. Однако за исключением пострадавшего в схватке с демоном Рагнальда ни один из воинов ордена не был ранен до сих пор, о чём капитан-разведчик счёл нужным заметить, когда крался в притихших джунглях к цели вместе с капитаном Краноном.

— Брат, такой враг нам не ровня, — ответил Севарион Кранон. — Если бы на зов лорда-инквизитора ответили подразделения Имперской Гвардии, то Совет Мечей бы единодушно оставил им очищение этого мира. Но теперь наша задача — преследование врага, многократно превзойдённого нами огневой мощью и мастерством. Я удивлюсь, если у нас вообще будут потери.

— Но разве это не странно само по себе, брат? — заметил Рийглер. Вот уже два дня он и его шесть новобранцев действовали совместно с капитаном Краноном и отделениями Альфа, Бета и Каппа второй роты, следуя докладам о вражеских перемещениях и ведя тридцать полноправных боевых братьев к цели. — На каждый орден космодесанта приходится тысяча подразделений Имперской Гвардии, но на зов лорда-инквизитора не ответил никто… если этот зов вообще посылал лорд-инквизитор.

— Так ли уж это важно, Анзо?

В подлеске показались крошечные оранжевые точки далёких огней. Капитаны отдали приказы своим боевым братьям, и в мгновение ока четыре отделения исчезли в предрассветной тьме джунглей, рассредоточились, чтобы окружить ни о чём не подозревающего врага.

— Я не понимаю… — прошептал Рийглер, пригнувшийся, чтобы скрыться в плотных зарослях.

— Нет сомнений, что население Умидии полностью отдалось Тёмным Богам. Само это оправдывает их истребление. Если, как ты говоришь — в чём у меня нет причин усомниться — в инквизитора вселился демон, призвавший нас сюда, то так ли уж это важно? Секты будут истреблены, сгинет и их хозяин.

— Но зачем? Зачем вызывать орден Адептус Астартес на Умидию, зная, что тем он подвергнет её опасности? — у Рийглера до сих пор оставались сомнения и вопросы о задании, о том, как они оказались единственным воинством Империума на планете, но этот тревожил его больше всего.

Похоже, что Кранон намеревался ответить старому другу, когда по воксу раздалась серия щелчков — знак, что отделения вышли на позиции. Вскинув болтер к плечу, Кранон закричал «Вперёд!» и выскочил из кустов, выпуская очереди в изумлённых культистов. Повсюду вокруг поляны, где разбили лагерь почти пять сотен умидийцев, из мрака выступали багровые фигуры, а вспышки выстрелов предвещали жестокую смерть.

Рийглер стрелял из болт-пистолета, снимая меткими выстрелами в голову уцелевших под шквальным огнём сектантов. Быстро погибли шестеро, их крики слились с какофонией выстрелов и предсмертных стонов.

Их крики.

Рийглер замер, вслушиваясь в грохот болтеров, пытаясь разобрать крики умирающих. То не были решительные крики безумных идолопоклонников. То были полные ужаса крики невинных людей. Рийглер закрыл глаза и встряхнулся, пытаясь стряхнуть туман, о котором только что узнал.

Вспышки света освещали полные отчаяния лица. Силас и Треберек стреляли из дробовиков в тех, кто ещё мгновение назад казался бешеными убийцами, замахивающимися ножами… в мирных горожан и крестьян. Аронш стрелял из тяжёлого болтера, истребляя тех, кто казался ему последователями птицеглавого демона, но на самом деле был простыми рабочими и лесорубами. Поддались мороку и Ведсо, Инхок, Петрониас, вырезавшие загнанных в угол умидийцев, словно скот. Тридцать братьев второй роты, ветеранов войн против предавших космодесантников, зеленокожих, тиранидов и бесчисленных иных звёздных кошмаров, резали глотки женщинам и детям, словно те были величайшей угрозой в истории Империума.

Почему?

Голос, тот же голос, что он услышал в Кревше, вырвал Рийглера из шока, вызванного увиденным кошмаром. Он обернулся к Кранону и увидел, что второй капитан также перестал стрелять. Оружие повисло в ослабевших руках, на суровом бледном лице застыла гримаса шока и отвращения.

Почему?

Кранон посмотрел на брата, затем обратно на жуткую резню.

— Прекратить огонь… — прошептал он, так тихо, что его услышал лишь Рийглер.

Внезапно заработал вокс-канал, треск помех дал путь рокочущему голосу Кранона.

— Я сказал прекратить огонь!

Умолкли болтеры Багровых Сабель, замерли зажатые в руках клинки. Сбитые с толку братья второй и десятой роты неуверенно переглядывались.

Почему?

Теперь голос слышали и скауты, вглядывающиеся в темноту, пытаясь выглядеть говорившего. Братья второй снимали шлемы и смотрели на небо.

Почему?

Голос женщины был тонким, как дующий сквозь деревья ветер. Рийглер не был уверен, действительно ли это дует ветер или же поёт птица джунглей, повторяя слова. Мысленно повелев своим слуховым чувствам отключиться, капитан на мгновение оглушил себя, чтобы проверить теорию.

Почему?

Голос стал лишь громче и отдавался в голове, вытесняя другие мысли. Он закрыл глаза, но вместо абсолютной тьмы увидел образы недавней резни, такие яркие, словно он переживал её вновь. Рийглер резко открыл глаза и понял, что чары спали, позволив скаутам и воинам Кранона увидеть истину.

Почему?

Оставшиеся братья снимали шлемы, глядя на капитана столь же ошарашенными глазами. Некоторые не могли стоять и падали, тщетно ища следы жизни среди лежащих на поляне трупов. Сержант отделения Бета, Йегзеник, посмотрел на своего капитана расширившимися глазами.

— Что мы наделали?.. — прошептал воин. Болтер рухнул на землю.

Гибель невинных была досадной, хотя и часто неизбежной частью любой операции войск Империума, особенно Адептус Астартес. Во время войны им часто приходилось совершать тяжёлый выбор, решая, кто может жить, а кто умрёт, и не раз космодесантники добровольно жертвовали гражданскими или менее способными солдатами, чтобы получить тактическое преимущество над врагами. Но в этой бойне не было смысла, во всяком случае видного Багровым Саблям.

— Я… — Кранон не мог найти слов. — Рийглер? — прошептал капитан, не отрывая глаз от панорамы резни, в которой он стал невольным участникам.

Капитан-разведчик закрыл глаза, но резко открыл их, вновь увидев видения бойни. К счастью, хотя бы бесплотный голос перестал молить об ответе.

— Севарион, за мной. Остальные — охраняйте территорию, — сказал он, схватив второго капитана за плечо и потащив его к нависающим над ними густым кустам на краю поляны. — Не уходите и не выходите на связь, пока не получите приказа или пока мы не вернёмся. Всё ясно?

Никто не ответил.

— Я. Спрашиваю. Всё. Ясно? — повторил Рийглер, подчёркивая свои слова злостью.

На этот раз ему ответил каждый из Багровых Сабель, хотя немногие нашли в себе силы ответить вслух.

Кивнув, Рийглер исчез во мраке.

Капитаны молчали, их спуск по огромным деревьям был таким же безмолвным, как и полёт на «Воронах». По сравнению с прошлым разом спуск был молниеносным, Багровым Саблям было нечего таиться — в столице Умидии не осталось ни одной живой души. Вскоре показались крыши деревянных зданий, а затем, в двадцати метрах над площадью, Рийглер просто спрыгнул вниз. От силы удара брёвна раскололись. Рядом рухнул Кранон, последовавший за капитаном скаутов.

— Что мы здесь делаем? — спросил он, поднимаясь на ноги. В голосе Севариона сквозило отвращение и нечто иное — нечто незнакомее и непонятное Рийглеру.

— Здесь мы впервые обнаружили культ и прервали ритуал. Здесь Рагнальд сражался с демоном. Я должен быть уверен. Я долж… — Рийглер умолк, вид уже разлагающихся тел подтвердил его худшие страхи. В битве он сражался — думал, что сражался — против вооружённых, разъярённых сектантов, поклоняющихся Тёмным богам и желающих перебить космодесантников.

Но нигде не было ни следа культистов.

Мужчины, женщины, дети… здесь они перерезали целые семьи, изувеченные тела валялись среди костров и вертелов, где лежали наполовину зажаренные тела зверей — пир для насекомых и местных падальщиков. Гирлянды и флажки тянулись с крыши на дерево, с дерева на крышу, а оттуда на украшавшие улицы и ведущие к площади мосты деревянные истуканы, в некоторых из которых Рийглер узнал подобия имперских святых.

Багровые Сабли пробирались сквозь груды трупов, лежавших лицом вниз, часто — на телах погибших перед ними людей.

— Эти люди не атаковали тебя, — произнёс Кранон, осмотрев глубокие раны в спине мертвеца. — Они бежали от тебя. Они бежали от тебя, и ты их перебил!

Не слышавший брата Рийглер смотрел на женский труп, застывший под странным углом, словно перед смертью она на что-то упала. Разведчик присел и медленно перевернул тело. Когда он увидел, что женщина сжимала в руках, то быстро отвёл руку и плотно сжал глаза, осознав всё произошедшее.

Жители Умидии, верные имперские граждане, праздновавшие день всех святых, были вырезаны Ангелами Смерти, хладнокровными убийцами, ослеплёнными чёрным колдовством. Он видел глаза на их лицах, когда вздымались и опускались клинки, когда погибали их близкие под натиском тех, кого они не могли даже себе представить. Он слышал мольбу о пощаде, чувствовал их слёзы, видел кровь на своих перчатках, ставшую несмываемым пятном на чести.

Рийглер открыл глаза. Его брат стоял рядом.

— Почему? — повторил Севарион Кранон.

— Мы не знали… — тихо прошептал Рийглер.

— Вы вырезали целый город и «не знали»? Неужели бремя командования лишило тебя связи с реальностью? — Кранон подался вперёд. Его лицо было в считанных сантиметрах от Рийглера.

— А что делал на поляне ты? Скольких ты убил прежде, чем осознал правду? — капитан пристально посмотрел в синие как океан глаза брата.

Пристыжённый второй капитан отвернулся.

— Что нам делать, Анзо? Что бы ни думал мой брат и Совет Мечей, к Багровым Саблям уже относятся с презрением. Ты знаешь, как нас не любят другие ордена, как натянуты отношения с Инквизицией, Администратумом и Механикус. Такое известие столкнёт нас за грань, приведёт к отлучению и казни.

Рийглер уже собирался ответить брату, что у него нет идей, как вдруг одна появилась прямо перед глазами. Север площади обуглился и почернел, похоже там перевернули жаровню или разгорелся костёр.

— Мы сожжём всё, — холодно ответил капитан.

— Анзо, ты же шутишь? — невесело усмехнулся Кранон. — Ты же не собираешься просто скрыть эту… резню?

— А у нас есть выбор, брат? Ты предлагаешь открыть правду великому магистру и вынудить Совет Мечей проголосовать за сознательное истребление миллионов невинных или прекратить операцию и обречь орден на осуждение и отлучение?

— Но ты предлагаешь…

— Я предлагаю то, что сохранит дальнейшее существование Багровых Сабель, и позволит нам искоренить стоящие за этим тёмные силы. Брат, неужели ты не понял, что это проделки демона?

Но прежде, чем Кранон отвел, открылась командная частота вокса, и заговорил его родной брат, великий магистр. На мгновение сердце Рийглера замерло от мысли, что командующий Багровых Сабель узнал, что действительно происходит на Умидии.

— Капитан Рийглер, заканчивайте текущие операции и готовьте свою роту к отбытию. Десятая и первая должны вернуться на флот в течении двадцати четырёх часов по терранскому времени, — в отправлении на орбиту роты скаутов был смысл из-за физических ограничений юных боевых братьев, но отзыв первой вместо всё ещё сражавшейся на Умидии третьей означал, что неудачу Рагнальда ещё не простили.

— Вас понял. Мы вылетаем в течение часа, великий магистр, — после ответа связь прервалась.

— Так что мы будем делать, Севарион? Ты прикажешь своим людям сжечь тела и молчать, пока мы не разберёмся во всём, или заставишь Совет Мечей принять невозможное решение?

Капитан Кранон прикрыл глаза, но затем резко открыл. По выражению лица Рийглер мог понять, что видел вместо закрытых век его брат.

— Прикажу, — наконец, ответил Севарион, и тяжело пошёл к телам, чтобы собрать их на погребальный костёр. — И пусть смилостивится над нами Бог-Император.

9 — Встречи

Когда отделение Альфа высадилось из «Грозового ворона» на ангарную палубу, настроение у всех было мрачным. На соседней площадке из «Громового ястреба» выходили другие братья десятой во главе с Вондереллом. Рийглер кивнул ветерану-сержанту, но тот словно и не заметил капитана, потерянно глядя куда-то вдаль. Не замечающий ничего вокруг Вондерелл направился к выходу, следом пошли скауты. Рийглер уже намеревался пойти следом, когда в огромный ангар влетели ещё три «Ястреба» и начали заход на посадку.

В идеальном построении три десантных корабля прикоснулись к палубе, их задние рампы опустились в унисон. Шипение гидравлики было едва слышно за шумом охлаждающихся двигателей. Воины отделения Альфа смотрели во все глаза, как из «Ястребов» выходят сверкающие терминаторскими доспехами братья первой роты. Но когда воины ступили на палубу и сняли шлемы, на их лицах открылось то же выражение, что было у капитана Кранона, когда он узнал правду о Умидии. Последним, что само по себе удивляло, из транспорта вышел Дразнихт, уже сжимавший шлем. Он выглядел так, словно видел привидений.

— Возвращайтесь в казармы, — приказал скаутам Рийглер. — Через час жду вас в тренировочном зале. Вы славно потрудились, но перед повторной высадкой нужно поработать над рядом предметов.

Дружно ответившие «Так точно!» скауты прошли мимо, вместе с отборными воинами ордена направившись к дверям. Рийглер пошёл к «Ястребам», петляя в толпе.

— Капитан Дразнихт? — окликнул брата Рийглер, подойдя поближе. Как и Вондерелл, Дразнихт словно не заметил капитана скаутов. — Капитан Дразнихт?

Первый капитан посмотрел на него, видя, но не замечая. Со стороны выхода раздался грохот. Проталкиваясь сквозь толпу терминаторов, капитаны пробились в первый ряд ревущей толпы, смотрящей на начавшуюся драку.

Кир, один из сержантов первой роты, схватил за глотку Аронша. Ноги крупного скаута висели почти в метре над землёй. Его братья кричали и пытались помочь схваченному товарищу, но им преградил путь почти десяток терминаторов.

— Во имя Терры, что ты творишь, Кир? — недоверчиво выдохнул капитан. — Опусти его немедленно.

Аронш бил тяжёлыми кулаками по державшей его шею руке, но пока только разбил в кровь костяшки.

— Твой щенок имел наглость попытаться выйти из ангара впереди старших. Я преподаю ему урок, — усмехнулся Кир. Лицо Аронша уже покрывалось нездоровой синевой.

— Ты выжил из ума? — Рийглер моргнул. Кир был свирепым и вспыльчивым воином, но это было не в его духе. Он был благородным воином Багровых Сабель, а не обычным громилой. — Дразнихт, сделай что-нибудь. Твой сержант ведёт себя как животное.

Первый капитан, всё ещё смотревший пустым, потерянным взглядом, посмотрел на Рийглера, затем на скаута, болтающегося в хватке сержанта. На его лице проступило нечто, похоже на умиление.

— Извиняйся.

— Что?

— Твой мальчик. Он должен извиниться.

— Это возмутительно. Он не сделал ниче…

— Заставь его извиниться, — в голосе Дразнихта была злоба, которую Рийглер никогда не замечал прежде. Глаза теряющего сознание Аронша начали вылезать из орбит.

— Аронш. Извинись перед сержантом Киром, — неохотно уступил капитан.

— Ппп…ррр… ости… те… — просипел скаут.

Ничего не произошло.

— Дразнихт, он извинился. Прикажи Киру отпустить его, — взмолился капитан.

Мгновение прошло.

— Отпусти его, сержант.

Кир надавил чуть сильнее, вырубив скаута, и бросил на палубу бессознательное тело. От удара о жёсткий удар рука сломалась с жутким треском. Стоявшие на пути у отделения Альфа братья первой направились к выходу, позволив скаутам проверить состояние поверженного товарища.

Рийглер стоял между лежащим Ароншем и уходящими терминаторами, пока за дверью не исчез последний из них. Ни один из ветеранов даже не посмотрел на Рийглера, Аронша и остальных скаутов.

— Доставьте его в апотекарион и оставайтесь там. Не выпускайте его из виду, — Рийглер направился вслед за первой ротой.

— Куда ты идёшь, капитан? — спросил Ведсо, помогая Силасу и Петрониасу поднять брата с холодного пола.

— Я попытаюсь найти ответы.

Выходя из ангара, Рийглер мог поклясться, что слышал женский смех.

Верховный библиарий Маннон внимательно изучал древний хрупкий том, когда его нашёл капитан. Как и обычно в небоевое время псайкер сидел в обширной библиотеке на борту «Красной чести», стараясь расширить свои и без того обширные запасы познаний. Не отрываясь от книги, Маннон кивнул брату, пробирающемуся среди исполинских шкафов, забитых собранными за века знаниями ордена Багровых Сабель.

— Капитан Рийглер. Я чувствую смятение в твоей душе, — библиарий заложил страницу и отвернулся от кафедры.

Рийглер пытался улыбнуться строму другу. Пытался, но получилась лишь гримаса.

Библиарий принюхался, словно гончая, уловившая запах жертвы.

— Нет. Я чувствую смятение многих душ. Рак в сердце ордена. Анзо, что произошло? — уже серьёзно спросил Маннон.

— Я думал прийти за советом к одному из братьев-капелланов, но при таких обстоятельствах решил, что лучше исповедоваться тому, кто сведущ в варповстве.

— При каких «обстоятельствах»? Что произошло на Умидии? — Маннон взял брата за плечи, заставив капитана-разведчика смотреть ему прямо в глаза.

— Я не знаю, с чего начать. Не знаю, как много тебе известно об операциях на поверхности.

— Представь, что я не знаю ничего, и расскажи с самого начала.

И Рийглер рассказал. Он не упустил ни одной детали событий, начиная с его первого шага по деревьям Умидии и до недавнего фарса в ангарной палубе, где один из его юных подопечных попал в апотекарион. Когда он закончил, Маннон умолк и напряженно размышлял. Наконец, он спросил:

— Значит, о настоящей ситуации на Умидии знаешь только ты и капитан Кранон?

— Три его отделения и одна команда моих скаутов знают, что они перебили на поляне невинных граждан, но резне в Кревше знаем только я и Севарион, — ответил Рийглер. Тусклый свет свечей мерцал на капельках пота, стекающих по лбу капитана. Раньше он не замечал, но теперь слышал, как яростно стучат его сердца: тело невольно переходило в режим готовности к бою.

— Но ты уничтожил все доказательства. Поджёг тела и саму столицу, так?

— Да, — Рийглер посмотрел на пол. — Мы думали, что поступаем правильно.

— Возможно, это так и было, — с печальной улыбкой заметил Маннон — Скрыв ситуацию, вы избавили великого магистра и Совет Мечей от принятия невозможных решений. Не оставив ни следа резни, вы избавили орден от последующего расследования. Конечно, если это отдельные случаи, а не система.

— Ты думаешь, что это не так?

— Да ты сам в это веришь, Анзо. Ты сам мне про это сказал.

— Когда? — Рийглер моргнул.

— Отсутствие ответа Вондерелла при встрече. Реакция Дразнихта и его людей на выдуманное оскорбление Аронша.

— Боевая усталость. Они непрерывно сражались больше недели.

— Неужели затуманившие тебе глаза чары лишили тебя и здравого смысла?! — рявкнул Маннон. — Мы говорим о космодесантниках. У нас не бывает «боевой усталости». Разве что у твоих новобранцев-скаутов, но и у них она может появиться лишь в противостоянии страшным врагам в гораздо долгой кампании.

Но Рийглер не слушал верховного библиария, всё его внимание привлекло одно слово.

— Чары. Ты думаешь, что дело в этом?

— Я изучал историю мира, во всяком случае её относительно достоверную часть… — Маннон указал на книгу.

— И?

— В полученном от лорда-инквизитора — или демона, прикидывающегося по твоим словам лордом-инквизитором — есть зерно истины. Есть свидетельство о культе, называвшем себя Валету и действовавшем на Умидии много веков назад. Он был истреблён Экклезиархией, когда планета вновь стала частью паствы Императора, но возможно некоторые из еретиков скрылись и ожидали возможность вновь возвыситься.

— Какому из Тёмных богов поклонялись эти Валету?

— В этом весь фокус. Разные фракции культа посвящали себя служению разным ликам Четвёрки. Каждая принимала учение своего покровителя, но была частью альянса. Даже последователи обычно противостоящих друг другу сущностей, таких как Кровавый бог и Порочный бог, служили вместе ради высшего блага культа.

— Но откуда у них взялась такая сила? — Рийглер ошеломлённо моргнул. — Багровые Сабли истребили бесчисленные культы, но один из них не смог бы водить за нос целый орден.

— И сколько же культов возглавляют демоны? Причём, если твоё описание точно, демоны, являющиеся аспектами Лживого бога?

— Что нам делать? — задумчиво протянул Рийглер после недолго молчания.

— Ты можешь прийти к великому магистру и рассказать ему об этом, но вряд ли найдёшь понимание. Ты не оставил ни следа учинённой тобой невольно резни, поэтому доказательством могут послужить лишь массовые убийства, в которых участвовали другие роты. Конечно, если доказательства вообще будут. Если ты скрыл бойню, то наверняка так поступил и Дразнихт, и другие капитаны… — Манон помедлил, обдумывая новую мысль. — Тебе не приходило в голову, что возможно демон обманул и великого магистра?

— Тогда что нам остаётся? — Рийглер вздохнул.

— Выполнить задание до конца.

— Но это же означает бессмысленное избиение миллионов…

— Анзо, это неизбежно. Если Дразнихт и другие капитаны знают о настоящий сути своих действий, но не могут ни осознать, ни признать их, то ты окажешься в меньшинстве, даже если Севариону хватит духу выступить против брата. Ты сам видел, как это подействовало на Дразнихта, на других наверняка всё сказалось ещё хуже. Ты можешь представить в каком состоянии сейчас Баркман, если он видит видения и слышит голоса?

Рийглер кивнул.

— Пойми, на твоих руках уже достаточно крови. Ты — капитан скаутов. Если ты больше не хочешь искать скрывающихся в джунглях Умидии «культистов», то можешь начать охоту на демона в сердце заговора, пока остальные выслеживают прячущихся среди населения Валету. Вероятнее всего с гибелью наславших чары еретиков проклятье исчезнет, и мы сможем прийти в себя.

— А если проклятье не исчезнет?

Маннон не ответил.

— У нас действительно нет вариантов?

— Я их не вижу, а ты?

Рийглер пожал плечами.

— Анзо, ты не будешь один. Капитан Кранон — благородный человек, честный и достойный воин, готовый защищать, скажем так, доброе имя Багровых Сабель. Я присоединюсь к десятой роте, когда вы направитесь обратно в бой, и вместе мы выследим и уничтожим тварь, намеревающуюся разорвать на части наш орден.

— Благодарю тебя, старый друг, — Рийглер заставил себя улыбнуться. — Я знал, что могу на тебя рассчитывать.

— Как и я, — тепло ответил Маннон. — Теперь отдохни. Последние дни сказались на тебе, а во время охоты на демона нам понадобятся все твои силы.

— Не сейчас, — покачал головой Рийглер, направляясь к выходу. — Мне ещё предстоит одно дело.

Когда Рийглер дошёл до каюты Дразнихта, то сразу понял, что первый капитан не один.

— …убить, чтобы только от тебя избавиться? — суровый резкий голос брата эхом разносился под сводами широких коридоров жилой палубы. Рийглер отступил в альков и прислушался. Он не услышал ответа, но, судя по словам Дразнихта, ответ был.

— Невозможно! Мы истребим всех вас до единого и повесим трупы на деревьях. Вы можете прятаться словно трусы, но нет таких убежищ, которые скроют вас от гнева меня и моих братьев, — в голосе первого капитана проскальзывала отчаянна нотка, возбуждение, граничащее со страхом. Рийглер вновь не услышал ответа.

— Ты осмеливаешься надо мной насмехаться? — зарычал внезапно пришедший в себя Дразнихт. — Я — Дзаргон Дразнихт, первый капитан Багровых Сабель. Запомни навсегда имя своего палача!

Раздался треск, затем легко узнаваемый гул удара брони по металлу. Рийглер бросился вперёд, намереваясь помочь Дразнихту в бою с врагом, неизвестно как проникшим на флагман ордена. Но когда он распахнул тяжёлую дверь, то увидел, что его товарищ был совершенно один.

— Ты смеешь входить без спроса? — зарычал Дразнихт, пригвоздив капитана взглядом налитых кровью глаз. Он до сих пор был одет в терминаторский доспех, правая перчатка которого была впечатана глубоко в переборку. Такую вмятину будет трудно убрать. По палу были разбросаны обломки трофеев первого капитана, осколки костей и разбросанные в гневе клинки.

— Я услышал голоса, — ответил Рийглер, стоя на пороге. Он не был уверен в здравом уме брата. Два капитана никогда не были друзьями, но Дразнихт был самым уравновешенным и спокойным космодесантником из всех, с которыми Рийглеру выпала честь служить. Недавние действия Дразнихта и его воинов были совершенно не в их духе. — Повышенные голоса.

— Ты услышал… — лицо Дразнихта смягчилось, а затем внезапно омрачилось вновь. — Уходи. Здесь не рады ни твой роте, ни тебе.

— Я хотел поговорить с тобой о произошедшем на агарной палубе, — Рийглер говорил резко, хотя и держась на расстоянии.

— Твой парень извинился перед сержантом Киром. С моей точки зрения вопрос закрыт.

— Сержант Кир отправил моего скаута в апотекарион. В моём журнале такой вопрос далёк от закрытия, — Рийглер шагнул вперёд. — Я хотел обговорить это с тобой, как брат с братом, а не созывать Совет Мечей.

Ноздри Дразнихта расширились. Спокойные слова и поведение капитана возымели совершенно обратный эффект.

— Я бы закрыл разговор, если конечно ты не хочешь присоединиться к своему щенку в апотекарионе, — Дразнихт сделал два широких шага вперёд, оказавшись на расстоянии удара. — Я уже попросил тебя уйти. Я не собираюсь повторять.

Атмосфера в комнате накалилось так сильно, что готова была взорваться в любой момент. Два сверхчеловеческих великана сверлили друг друга взглядами. Рийглер уступил.

— Это не конец, — сказал капитан скаутов, шагнув назад.

— Я знаю, Анзо, — тихо ответил Дразнихт. Из голоса исчезла вся злоба, остались лишь нотки обречённости. — Это только начало.

Дверь захлопнулась в считанных миллиметрах от лица Рийглера. Когда эхо удара затихло, пустоту наполнил женский смех. Тщетно пытаясь перестать слышать призрачные смешки, Рийглер направился к своей каюте. Он не был уверен, что было важнее — обмен угрозами или невысказанное понимание между ним и Дразнихтом.

10 — Борьба

Сожжение боен Рийглером и капитаном Краноном возымело другое непредвиденное последствие.

Раздутые мчащимися по густым сухим джунглям ветрами пожары вскоре охватили не только сами деревья и подлесок, но и скрытые среди них поселения. Оказавшиеся на пути огненной бури перепуганные умидийцы покидали воздушные города и деревни, бросали дома и пожитки, желая спасти свои жизни.

Но вместе спасения их ждали лишь болтеры Багровых Сабель.

Всё ещё помрачённые насланным мороком или же незадумывающиеся о пролитии крови невинных Дразнихт, Баркман и другие свирепые капитаны ордена забрали из арсеналов весь запас огнемётного вооружения. Благодаря младшего Кранона и капитана скаутов за находчивость, воины поджигали целые горы и островные цепи, вырезая обгоревших и задыхающихся людей, едва те появлялись из джунглей. Пожары унесли жизни тысяч. Бессчётные жизни оборвали болтеры и клинки.

Спустя дневной цикл после возвращения на флот десятая рота была вновь отправлена на поверхность. Рийглер благоразумно приказал своим скаутам собраться на ангарной палубе лишь после того, как высадятся последние терминаторы. Аронш пришёл в себя через несколько часов после нападения Кира. Конечно, капитан предпочёл бы оставить парня на борту «Красной чести» и дать ему прийти в себя, но в свете снедающего ветеранов и весь орден психоза было безопаснее забрать перевязанного скаута с собой и держать его вместе с боевыми братьями.

— Аронш, как рука? — тихо спросил Маннон, когда отделение Альфа пробиралось сквозь густые кусты. Верный своему слову старший библиарий присоединился к отделению Рийглера после возвращения на Умидию. Его присутствие уже оказалось бесценным, поскольку предчувствие псайкера не раз предупреждало их о приближении умидийцев и позволяло уйти в сторону, чтобы избежать бессмысленной резни. Их делом было не избиение невинных людей, а изгнание демона.

— Боль утихла, но я всё ещё не могу ей двигать. Похоже Ведсо придётся ещё немного поносить мой тяжёлый болтер, старший библиарий, — голос звучал приглушённо, поскольку скаут, как и его братья по отделению, носил респиратор. Главные пожары бушевали на другой стороне планеты, но даже здесь в воздухе висел запах горелых растений, разбавленный химическим привкусом прометия и вонью жжёного мяса. Сверхчеловеческая физиология позволяла Рийглеру и Маннону не обращать внимания не едкий запах, но скауты до сих пор развивались, преображаясь в настоящих космодесантников.

— Уверен, что в своё время брат-скаут Ведсо хорошо воспользуется им, — заметил Рийглер, переходя вперёд с позиции в хвосте пробирающейся в кустах колонны. — Прикрывай спину, Аронш. Мне нужно поговорить со старшим библиарием.

— О Севарионе? — сочувственно спросил Маннон. О капитане второй роты не было ничего слышно после сожжения Кревша и он не вернулся на флот, получив приказ великого магистра. Начальное восхищение других капитанов Краноном, действительно выкурившим культистов из укрытия, постепенно угасало, а по дальней связи всё чаще разносилось слово «трусость» по отношению к молчанию братьев. Рийглер мрачно кивнул.

Закрыв глаза, Маннон потянулся через варп, ища под небесным сводом огонёк Севариона Кранона. Заметно похолодевший воздух защипал кожу капитана. Через несколько мгновений библиарий вновь открыл глаза. Вновь потеплело, психическая энергия рассеялась.

— Капитан Кранон добрался до полюса планеты. В радиусе трёхсот километров нет других рот, и я чувствую присутствие лишь зверей, а не людей. Хочешь, чтобы я с ним связался?

Рийглер задумался, но покачал головой.

— Нет. Если Севарион не хочет ни с кем говорить — его право. Как и я, он знает позор нашего ордена и волен поступать так, как считает нужным… — капитан помедлил и криво усмехнулся. — Хотя я не могу удержаться от мысли, что у его внешнего бездействия будут последствия.

Они шли молча, слыша лишь жужжание насекомых, далёкий рёв зверей, да временами доклады по вокс-связи. Маннон слушал эфир с тех пор, как десятая рота высадилась на Умидию, и обнаружил слепое пятно ближе к экватору в западном полушарии планеты. Несмотря на все усилия, библиарию не удавалось пройти сквозь завесу, а в варпе он чувствовал лишь тишину и мрак. Конечно, это мог быть и природный феномен, возникший в результате каприза географии или положения звёзд субсектора, но оба офицера понимали, что с наличием на Умидии демона самым невероятным объяснением становилось совпадение. Рийглер также понимал, что создавшее такой обширный покров в варпе существо являлось грозным врагом, возможно, что даже Маннону не удастся с ним справиться, но не хотел тревожить почтенного псайкера сомнениями.

Вся десятая рота высадилась на краю мёртвой зоны. Каждое отделение шло в одиночку, крадясь через заросли лиан к тёмному сердцу Умидии. Одни шли быстрее других, следуя по протоптанным тропам и следам вырубленных деревьев, но пока никому не удавалось найти ни демона-инквизитора, ни несомненно служивших ему настоящих культистов. Сержант Васкан как раз заканчивал доклад, когда Маннон резко остановился и резко обернулся, словно вслушиваясь во что-то неслышимые.

+ В подлесок. Немедленно. + раздался в голове каждого воина отделения его грохочущий голос.

Безмолвные как призраки Багровые Сабли скрылись в тенях. Даже без чувствующего варп библиария скауты услышали бы приближение любого «врага», но предвиденье Маннона давало им дополнительные мгновения, позволяло избежать бессмысленных столкновений. Хотя все скауты, как и Рийглер, как и Маннон полностью осознавали ситуацию и знали о наложенных демоном чарах, в случае нападения верх бы взяло боевое кодирование, заставляя нанести ответный смертоносный удар.

Боевые братья не шевелились, когда появились умидийцы. Глазам капитана они казались разодетыми в балахоны и маски. Гротескные морды, надетые на покрытые рунами накидки. В руках топоры и ножи, украшенные до степени бахвальства, но всё равно смертоносные. В конце колонны шёл карлик, несущий в руках жуткое чучело, прижимающий его к груди, словно любовника, и взгляд его метался туда-сюда, будто он слышал голоса.

Рийглер сжал веки. Он знал, что глаза обманывают его, но как же снять покров лжи? Капитан потряс головой, пытаясь прочистить затуманенные мысли. И когда он открыл глаза, то увидел совершенно другую картину.

Умидийцы действительно закрывали лица, но не языческими масками, а клочьями ткани, защищая рты и носы от вони далёких пожаров. Их одежду покрывали не руны, а обожженные и рваные дыры, а цвет её был алым не от краски, а из-за настоящей крови. Судя по количеству — не только их. В глазах всех плескался чистый первобытный страх, понимание и безнадёжность. Люди знали, что их вероятными убийцами станут те самые воители, которым была поручена защита человечества — преданные защитники Империума, избранные воины Императора.

В глазах всех, кроме одной.

Позади обездоленных беженцев шёл не безумный прислужник Губительных сил, не порочный шаман и не магистр запретных знаний, и в руках был вовсе не идол неназываемого божества. Грязная от сажи девочка не старше пяти лет шла следом за взрослыми, прижимая к груди куклу с непропорционально большими глазами и головой. Покрывавшую лицо грязь пробороздили следы слёз, открывшие бледную кожу. Пронзительные зелёные глаза, лишённые детской невинности, метались между деревьями, окружавшими узкую тропу, высматривали таящуюся во мраке опасность.

Периферийным зрением Рийглер увидел, как Силас начинает поднимать дробовик от бедра к положению, откуда можно стрелять. Рийглер протянул руку и мягко опустил оба ствола на прежнее место. Скаут посмотрел на капитана. На лице его проступила тревожная смесь извинения и изумления.

Обездоленные умидийцы медленно шли мимо затаившихся космодесантников, некоторые из них ковыляли или не могли идти сами, опираясь на плечи других. В течении нескольких неприятных минут они оставались на виду, и Рийглер опасался, что кто-нибудь из новобранцев поддастся инстинктам и схватиться за оружие. Когда последние беженцы исчезли из виду, девочка обернулась назад и посмотрела на тропу. Рийглер знал, что это невозможно, но она словно смотрела прямо на него, умоляя ответить на простой вопрос: Почему?

Затем девочка исчезла во тьме.

Рийглер уже собирался спросить братьев, сумел ли кто-то из них сбросить морок и увидеть правду, когда по воксу раздался голос сержанта Вондерелла.

— Вондерелл всем отделениям. Мы нашли его, — обычно суровый голос сержанта был полон нервного возбуждения, хриплый шёпот едва не срывался на крик. — Мы нашли демона.

11 — Решимость

Неясно, стало ли это результатом атаки роты скаутов или же демон больше не заморачивался маскировкой, но теперь исчезли все маски. Деревья здесь были искажены, искривлённые стволы были совсем не похожи на тянущихся высоко в задымлённое небо великанов, покрывающих остальную планету. Изменилось и подножие джунглей — голая земля уступала место истёртым за века дождями плитам, покрытым грубым рисункам и жутким фрескам, всё ещё заметными там, где их пощадило время. То тут, то там из земли вырывались скалы, окружающие огромную поляну словно зубы гигантской, всепожирающей пасти. Рийглер уже видел такие развалины на десятках миров, где ксеносы и доимперские люди поклонялись неназываемым Тёмным Богам. Он позволил себе улыбнуться: зловещее святилище уже было разрушено, его будет легче стереть с лица земли. Когда прислужники демона — настоящие прислужники, а не кажущиеся культистами невинные люди — ринулись на немногочисленных наступающих скаутов, пожиратель душ отбросил обличье инквизитора и принял свой истинный облик, нависнув над всеми. Пернатый плащ шестиметровой высоты птицеголовой твари мерцал в тусклом дымчатом свете, пробивающемся сквозь крону над огромной поляной, где демон решил принять последний бой. Его клюв щёлкал и свистел, пожиратель душ отдавал указания своим пехотинцам на богохульном языке своего мерзкого покровителя. Юные скауты морщились, их уши ещё не привыкли к психологическому воздействию диалектов Архиврага. Даже Маннону было явно неприятно это слышать, и Рийглер решил лишить врага такого оружия.

— Десятая рота, открыть огонь! — заорал капитан, выскакивая из-за деревьев. Наступающие за ним скауты начали стрелять, грохот дробовиков и частый рык болтеров слились в хоре оружейных разрядов. Очереди выкосили первую волну сектантов, вторая также полегла до последнего человека, когда из-за искажённых деревьев на дальней стороне развалин вышли другие отделения. Ряды паникующих культистов, которых по-прежнему были тысячи, смешались, ещё пребывающие в относительно здравом уме еретики стали стрелять в ответ, пытаясь прорваться.

Тщательно целясь, Рийглер опустошил всю обойму в восемь патронов, каждым выстрелом снося голову с плеч бегущего культиста. Оружие опустело, и он убрал болт-пистолет, выхватывая другой рукой меч. Прежде, чем тела восьми первых жертв упали на землю, клинок разрубил шеи ещё трёх прислужников демона. И в эти мгновения, забирая жизни, он ощутил странный прилив, незнакомое, неясное чувство. Ещё более незнакомым был вес меча в руке. Рийглер посмотрел на него и увидел не знакомый клинок, а оружие, взятое так давно с тела чемпиона Детей Императора.

Как?! Он же внимательно проверил снаряжение на борту «Красной чести» и, выходя из каюты, был уверен, что положил в ножны обычный меч. Возможно ли, что из-за тягот недавних событий он ошибся или что-то путает? Нет. Он — полноправный боевой брат Адептус Астартес, обладающий эйдетической памятью, как и все его сородичи. Тогда что происходит?

Выбросив эти мысли из головы, Рийглер вернул внимание к битве. Немногие осмеливавшиеся сражаться сектанты были не ровней скаутам Багровых Сабель, и лишь давка удерживала их в бою, если так можно было назвать кровавую баню. Не обращая внимания на жалких врагов, капитан открыл канал связи отделения и отдал новый приказ.

— Маннон. Отделение Альфа. За мной.

Размахивая проклятым клинком словно продолжением собственной руки, Рийглер прорубался сквозь толпу культистов к их предводителю. За ним шёл Маннон, круша врагов булавой с той же яростью, с которой братья из реклюзиама крушат крозиусами, а скауты прикрывали их уничтожающим огнём.

Ощутивший опасность демон обернулся ей навстречу и с ног до головы окинул космодесантников стеклянистыми птичьими глазами, оценивая, ища любую слабость или трещину в броне. Растянув клюв в неестественной усмешке, пожиратель душ словно стал ещё выше и шагнул в направлении осмелившихся бросить ему вызов Багровых Сабель. Давя под ногами мёртвых и умирающих культистов, демон поднял посох и выпустил во врагов разряд энергии варпа.

Подняв руку, Маннон спешно окружил себя и отделение Альфа пси-щитом, и тут грянула буря, но разряды потрескивающей энергии бессильно сползли со щита. Демон попробовал вновь, но с тем же результатом — невредимые Багровые Сабли наступали под психическим куполом. Рийглер покосился на старшего библиария и увидел, как из ноздрей его капает кровь, стекая на оскаленные и сжатые от усилия зубы.

Третий разряд энергии ударил в поле, и Маннон пошатнулся. Псайкер задохнулся, удар выбил воздух из всех трёх лёгких. Щит удержался, но Рийглер знал, что следующий удар станет последним.

По моей команде опускай щит.

Рийглер медлил лишь долю секунды. Он не сказал слова вслух, но Маннон кивнул, странно посмотрев на капитана-разведчика.

— Давай! — заорал Рийглер, едва к нему вернулось самообладание. Мерцающая стена голубой энергии перед Альфой исчезла, сменившись стеной выстрелов. Заговорил и болт-пистолет капитана, успевшего перезарядить оружие, шквальный огонь вырывал клочья из тела огромного демона, по которому было почти невозможно промазать. Пожиратель душ завыл, и этот подобающий скорее псу исходящий из клюва звук полностью расходился с его птичьим обликом. Затем демон поднял собственный психический щит. Достаточно быстро, чтобы избавиться от новых попаданий болтеров и дробовиков, но Маннон и Рийглер успели подобраться ближе.

Капитан взмахнул захваченным клинком, чёрный вихрь обрушился на рукоять посоха твари, но Маннон воспользовался отвлечением. Навершие булавы нашло цель прямо под коленом, сломав кости — ну, то, что скрепляло демоническую плоть — с удовлетворительным треском. Тварь снова завыла, роняя пси-щит, и вновь заговорили орудия космодесантников, целящихся выше, чтобы не попасть в капитана и библиария, но разорвать варп-плоть тела.

Внезапно демон исчез.

— Ведсо! Слева! — заорал Инхок.

Ведсо, стрелявший из тяжёлого болтера на фланге отделения, обернулся с оружием в руках. Ещё удар сердца стоявший прямо перед ним демон появился лишь в семи метрах слева. Он начал стрелять, на таком расстоянии нельзя было промахнуться, и сильно удивился, когда крупнокалиберные снаряды цель не нашли. Через мгновение Рийглер понял, что произошло. Ведсо умер, не успев прийти к тому же выводу.

Подчиняя себе законы физики, демон остановил на лету остановил снаряды, зависшие перед ним, застывшие во времени и пространстве. Вновь ухмыльнувшись клювом, пожиратель душ изменил направление, послав снаряды обратно с той же скоростью прямо в Ведсо. Его убил первый же болт. Следующий позаботился о том, чтобы никто не извлёк прогеноиды, если бы их имплантировали в Ведсо. Третий позаботился о том, чтобы его тела не осталось для похорон на Дрогше. Четвёртый лишь довершил начатое, а пятый, шестой, седьмой и восьмой врезались в деревья в нескольких километрах позади пустоты, где раньше было тело Ведсо.

Отделение замерло. Они сталкивались со смертью братьев по оружию ещё до вступления в орден, прежде чем их возраст достиг двухзначных чисел. Соискатели, сгинувшие во время испытаний, где лишь горстка дрогшийских парней избиралась для службы в крепости-монастыре Багровых Сабель. Не вернувшиеся из испытаний в диких землях полные надежд претенденты, вместе с которыми они прожили ранние годы и служили ордену. Мальчишки, которым не хватило владения клинком, не пережившие времени поединков. Послушники, чьи тела отвергли имплантаты уже после того, как они вместе одолели вся тяготы и препятствия на пути к становлению Багровой Саблей.

Но до сих пор они не встречались с жестокой и кровавой гибелью боевого брата на поле боя.

Естественно, первым отреагировал капитан.

— Скорбеть будем потом. Сейчас время мести! — заорал Рийглер. Вырванные из вызванного такой страшной смертью товарища шока скауты атаковали с удвоенной яростью. Другие, закончившие истребление культистов, также целились в господина, а не прислужников, почти тридцать пушек стреляли по огромной, доминирующей на поле боя цели.

Демон вновь поднял пси-щит, и болты начали исчезать, едва соприкасаясь с мерцающим полем. Но скауты продолжали стрелять. Всё новые Багровые Сабли атаковали пожирателя душ, культистов осталась лишь горстка, гонимая двумя отделениями в джунгли. В первый раз за весь бой на морде демона проступило нечто похожее на напряжение. Пси-щит задрожал, прорывающиеся сквозь него снаряды вырвали разноцветные крылья. Но демон сделал свой ход прежде, чем Рийглер приказал удвоить темп огня.

Воплощение Лживого бога занесло над головой посох, словно выросший в когтистой лапе.

— Держитесь! Держитесь! — одновременно вслух и мысленно заорал библиарий. Осознавшие всё ветераны ударили ногами, пробив сухую землю и вонзив их почти до колена в грунт, а затем основание посоха ударило о землю. Стена энергии разошлась от демона на все триста шестьдесят градусов словно цунами. Она ударила братьев десятой роты, словно расходящаяся от мощного взрыва ударная волна, сбивая их с ног и отбрасывая на многие метры в густые деревья. Юные скауты кричали от боли, когда от удара ломались их кости и хрящи, но несколько воинов в багровых доспехах остались на поляне.

Демон не успел вновь поднять щит. Рийглер и ветераны вскочили с сухой земли и начали стрелять, пожиратель душ вновь поднял посох, но в последний момент стоявший совсем рядом с ним Маннон ударил булавой по оружию демона, не дав ему вновь высвободить тёмные чары.

Даже со своим усиленным зрением капитан едва увидел, как демон меняет направление удара, а его посох превращается в огромное тёмное отражение булавы Маннона. Огромное оружие ударило библиария прямо в живот, подбросило его. Почтенный мудрец покатился по кровавой каше, когда-то бывшей скаутом, и замер. Он не двигался.

Демон вновь обернулся к скаутам, замахнувшись булавой. Рийглер, преодолевающий последние метры, нырнул под удар, продолжая стрелять из пистолета, и вновь выхватывая меч. Даже не чувствуя веса рукояти, не думая, куда он бьёт, Рийглер рассёк варп плоть прямо над коленом демона раньше, чем заметил свой удар.

Тёмные глаза демона расширились, клюв скривился в злобной усмешке.

— Сделка расторгнута, не так ли? Неважно. Я намеревался поступить так же после завершения этого дельца.

Голос демона был одновременно самой прекрасной и самой ужасной вещью, которую когда-либо слышал Рийглер, словно хор ангелов открывал свои самые сокровенные, мрачные и жуткие тайны. Капитан вздрогнул, не только от скрежещущего голоса, но и от самих слов. К кому он обращался?

Добавив вопрос к быстро растущему списку, Рийглер сделал выпад мечом, метя в рану, намереваясь расширить её и покалечить материальную форму демона. Навстречу клинку метнулась булава, и капитан-разведчик инстинктивно изменил угол атаки, слегка задев край тупого орудия и вонзив в рану лезвие меча. Демон взревел от боли, падая на колено, а его огромные крылья рвали на части выстрелы ветеранов. Шатаясь, пришедшие в себя юные скауты выходили из зелёного полумрака джунглей, вновь идя в бой.

Рийглер крутанул тёмный клинок, вырывая его из голени вновь взвывшей поверженной твари. Демон покачнулся и рухнул на карачки, из ран хлынула мерцающая кровь. Капитан уже шагнул вперёд, готовясь нанести смертельный удар, не осознавая свою ошибку.

Рийглер прыгнул, высоко подняв обеими руками трофейный меч, готовясь опустить его и обезглавить демона. Он ещё летел, когда демон исчез, и клинок прошёл через пустоту. Ещё не опустилась на землю нога капитана, когда его схватила за спину огромная рука, острые как бритва когти впились через панцирную броню в плоть поясницы и торса. Прежде, чем Рийглер успел отреагировать, его бросили головой на землю. От удара капитан почти потерял сознание, но сумел перевернуться на спину и слабо поднять пистолет, целясь в нависший над ним тёмный силуэт. Он выпустил два последних в обойме снаряда. Оба прошли мимо, что говорило о сотрясении и слабости. Демон поднял булаву, готовясь повторить смертельный удар, который мгновения назад собирался провести капитан.

Затуманенным взглядом Рийглер видел, как исчезает демоническая рука, как разрывается его плечо. Он ощутил, как падают на лицо и открытые руки дымящиеся клочья варп-плоти, услышал ясно узнаваемое стаккато выстрелов тяжёлого болтера.

Демон отвернулся от Рийглера, крича от боли и ярости, навстречу новой угрозе. Сознательно регулируя уровень вливающихся в организм болеутоляющих гормонов, капитан-разведчик сел, перед глазами прояснилось. Имплантанты пытались вернуть его в форму. Вновь прогремел тяжёлый болтер, оторвав крыло с той же стороны тела, где только что была рука. Избитый и окровавленный Маннон, с чьего раздавленного посохом-булавой нагрудника падали обломки, перезаряжал оружие, несомее раньше несчастным Ведсо.

Опираясь на меч, Рийглер поднялся. Один из выбежавших из джунглей скаутов, чьё имя капитан сейчас не мог вспомнить, бросился на помощь, но Рийглер отмахнулся. Тяжело шагнув вперёд, капитан крепче сжал меч, намереваясь пройти пару метров и помочь старшему библиарию в последнем поединке… И тут он ощутил необъяснимое чувство ужаса, когда полные боли крики демона сменились торжествующим хохотом. Зажатая в уцелевшей руке твари булава вновь стала посохом и поднялась, чтобы выпустить тёмные чары.

Рийглер не успел произнести и слова. Всё побелело.

Очнувшись, Анзо Рийглер представления не имел, сколько прошло времени.

Вокруг тяжело поднимались братья десятой роты, новобранцы отряхивались, пытаясь прийти в себя, их старшие товарищи проверяли своих подчинённых на предмет серьёзных ран. Вдали уже слышался гул двигателей «Ястребов» и «Воронов», летящих забрать скаутов. От демона не осталось ни следа. Маннон, чьи синие доспехи потрескались и местами просто исчезли, неподвижно стоял посреди поляны. Рийглер пошёл к старому другу, проверяя на ходу свои раны.

— Мы справились? — спросил он, подойдя к псайкеру. — Демон изгнан?

Старый библиарий обернулся к Рийглеру. Его лицо не выражало ничего, на нём не было видно ни чувств, ни выражения. Неловкие мгновения шли. Маннон молчал.

— Ксаст, ты в порядке? — спросил капитан, в нарушения протокола ордена используя имя библиария. Использование эфира было сопряжено с опасностями, и даже такой опытный библиарий мог пострадать. Тело было явно ранено, но раны на душе Маннона могли быть гораздо страшнее и тяжелей.

— Демон там, где он должен быть, — ответил Маннон на два первых вопроса капитана, но словно не услышал третий.

Всё ещё не проявляя никаких эмоций, старший библиарий пошёл по поляне в сторону подлетающих штурмовых кораблей.

12 — Воздаяния

До возвращения Багровых Сабель на орбиту и завершения кампании остался целый день. С изгнанием демона исчез и морок, глаза космодесантников открылись.

Словно не невысказанному приказу отдельные роты начали разрушать города и поселения, уцелевшие в бушующей огненной буре. Капеллан Окрарк, направленный к скаутам на время последних часов Багровых Сабель на Умидии, говорил новобранцем, что так они чтят память несчастных людей, перебитых затаившимися среди них еретиками. Он отмахнулся от возражений Вондерелла и двух других сержантов, сказавших магистру реклюзиама, что раны умидийцев нанесены болтерами и другим слишком тяжёлым для культистов оружием. Окрарк заявил, что их, несомненно, казнили за укрывательство прислужников демона.

— Ты так это и оставишь? — спросил Вондерелл своего капитана, отойдя достаточно далеко, чтобы даже чуткое ухо капеллана не могло их услышать. Да, Рийглер дослужился до капитана лишь недавно, но прекрасно понимал, куда дует ветер. Он лишь покачал головой и пошёл к разогревающим двигатели «Носорогам», готовым отвести десятую роту к месту сбора перед отправкой на флот.

Путешествие через джунгли тянулось несколько часов в подавленном молчании. И Вондерелл, и Окрарк решили ехать с отделением Альфа, и ветеран-сержант всю дорогу сверлил негодующим взглядом и капеллана, и своего капитана. Когда бронетанковый конвой завершил своё почти стокилометровое путешествие, Рийглер понял, что как никогда рад выйти наружу. Его облегчение лишь усилилось при виде ждущего в точке сбора капитана Кранона, живого и здорового, хотя державшегося вместе со своей ротой на подозрительном расстоянии от других ждущих «Громовых ястребов» воинов.

Рийглер шёл мимо погребальных костров, где сжигали тела последних умидийцев. Братья второй роты уважительно расступались, пропуская его к своему капитану, о чём-то ожесточённо спорившему с четырьмя сержантами. Увидев подходящего брата-капитана, Кранон оборвал разговор резким кивком.

— Рад видеть тебя, брат-капитан, — сказал Рийглер, неуверенно улыбнувшись. — Я опасался худшего, когда никому не удалось дозвониться до тебя по воксу.

— Атмосферные помехи, — даже слишком поспешно ответил Кранон. — Они взбаламутили наше оборудование.

— Севарион, нам надо поговорить… — продолжил капитан-разведчик, понизив голос до напряжённого шёпота и не слушая очевидный обман друга. — Нам нельзя закрывать глаза, как бы этого не хотелось остальному ордену.

— Не здесь… — зашипел младший Кранон. — На меня смотрит орден, — он незаметно кивнул головой на другую сторону места сбора. Сам великий магистр Кранон пристально глядел на разговаривающих капитанов, стоявший рядом старший библиарий выглядел так, словно подозревал в нашёптываниях в ухо командиру весь Империум. Стоявшие по бокам Дразнихт и Баркман также неодобрительно глядели на своих братьев.

— Ну что же, — протянул Рийглер, осознавая всю тяжесть ситуации. — Обещаешь, что мы поговорим после возвращения на флот?

— Обещаю, — твёрдо ответил младший Кранон, глядя прямо в глаза брата.

Кивнув, Рийглер направился обратно к ждущим его скаутам. Звучавший где-то вдали ещё уже после выхода из «Носорога» рёв двигателей штурмовых кораблей приближался, на горизонте темнеющего неба показались три чёрных силуэта.

Заметив в толпе воинов в багровой панцирной броне Вондерелла, Рийглер пошёл к нему, чтобы сказать сержанту то, что стоило бы сказать несколько часов назад, ещё до отправления в точку сбора. Но в тридцати метрах пути ему преградило дорогу грозное препятствие — сам первый капитан Дразнихт. Рука Рийглера инстинктивно потянулась к рукояти висевшего на поясе тёмного клинка.

— Успокойтесь, капитан-разведчик, я здесь не для повторения неудачного инцидента на борту «Красной чести» — я хочу загладить вину, — сказал Дразнихт. Он стоял без шлема, но голос звучал так громко, словно был усилен вокс-решёткой. Первый капитан явно хотел, чтобы его слава услышали многие воины.

— Загладить вину тебе стоит не передо мной, брат, — проворчал Рийглер. Рука его по прежнему висела в миллиметрах от меча. — Брат Аронш ранен.

— Даю тебе слово, что брат Кир всё исправит, когда мы вернёмся на флагман.

— В таком случае давай больше не будем об этом говорить, — кивнул капитан. Он шагнул вперёд, желая как можно скорее поговорить с Вондереллом. Но Дразнихт вновь преградил ему путь.

— Я же сказал, что хочу загладить вину.

— Первый капитан, если ты не скрываешь от нас достойное апотекария мастерство и не собираешься ускорить исцеление костей Аронша, как ты можешь это сделать? — в голосе Рийглера звучало больше нетерпения, чем ему бы хотелось.

— Верховный библиарий сказал мне, что десятая рота сыграла главную роль в уничтожении демона. Многие из твоих скаутов были ранены, и орден потерял многообещающего брата.

— Брат Маннон преувеличивает наши заслуги, первый капитан. Это он изгнал пожирателя душ. Десятая рота лишь привела достойного библиария достаточно близко к цели, чтобы он смог выполнить задание.

— Капитан Рийглер, прошу вас, научитесь ценить похвалу. Именно жертва десятой роты обеспечила успех операции, и я хочу отблагодарить вас за неё, позволив тебе и твоим братьям-скаутам первыми отправиться на орбиту.

Рийглера застало врасплох не только великодушие, но и уместность такого жеста. Нападение на Аронша было вызвано представляющимся первой роте правом быть первыми во всех областях жизни ордена. И теперь десятой роте досталась невероятная, беспрецедентная почесть. Со стороны Дразнихта это был ловкий политический ход: он не только проявил скромность перед лицом всего ордена, но также укрепил положение Рийглера среди Багровых Сабель, что было немаловажно для новоповышенного капитана.

— Первый капитан, для нас это даже слишком большая честь, — ответил Рийглер. Среди стоящих воинов раздались спонтанные аплодисменты, скорее вежливые, чем радостные. Дразнихт протянул руку брату, подняв её до плеча ради воинского приветствия. Рийглер взял руку первого капитана, и оба воина склонились вперёд — в случае Дразнихта даже слишком сильно.

— Тебе стоит научиться не только ценить похвалу, капитан-разведчик, но и лучше выбирать стороны. Анзо, пусть ты и повышен недавно, но не глуп. Орден меняется и ты должен быть готовым измениться вместе с ним. Твои действия на Умидии — действия всех нас на Умидии — не прошли незамеченными. Не разбрасывайся полученной здесь благосклонностью, цепляясь за привычных союзников, — Дразнихт шептал, используя звук почти тысячи хлопающих рук для маскировки.

Багровые Сабли опустили руки, и Дразнихт понимающе кивнул младшему капитану. Задумавшийся Рийглер кивнул в ответ. Первый капитан отступил в сторону, позволяя брату вернуться к своим людям и войти в ждущего «Ястреба». Рийглер увидел, что Вондерелл во главе отделения Бета уже идёт к первому кораблю. Он помедлил, проявив достойную первого капитана обходительность, в знак уважения пропуская своих подчинённых вперёд.

Когда Рийглер уже шёл следом за отделением Каппа к последнему из «Громовых ястребов», отделение седьмой роты ещё бросало трупы в костры. Когда капитан подошёл ближе, то увидел, как один из братьев бросил в огонь что-то маленькое и тёмное, похожее на труп животного. Вышедший из колонны Рийглер приблизился и поднял привлёкшую его внимание вещь. Она уже горела по краям, отчего Рийглеру пришлось тушить её об броню. В тёмно-жёлтом свете погребальных костров он поднёс предмет к лицу.

В его руке была оборванная кукла с непропорционально большими глазами и головой.

Не обращая внимания на недоуменные и неодобрительные взгляды братьев седьмой роты, Рийглер прижал куклу к груди и пошёл к ждущему транспорту.

13 — Явления

Севарион Кранон был верен своему слову, но смог встретиться с Рийглером лишь через несколько дней.

Вторая рота, что неудивительно, покинула планету последней и вместо возвращения на флагман получила приказ высадиться на «Гордость Рогхона». То был ударный крейсер — грозный, но тяжело поврежденный в пустотной битве несколько лет назад корабль, но багряном корпусе которого ещё были жуткие шрамы. Орден подал прошение Адептус Механикус о ремонте и переоснащении некогда славного корабля, но запрос, как и многие его собратья, посланные к разным ветвям Империума в последние годы, так и не был услышан. Приказав капитану Кранону и его роте расквартироваться на борту крейсера, великий магистр ясно дал остальным боевым братьям понять, каким стало новое положение его родного брата в ордене.

Несущий Севариона Кранона «Грозовой ворон» показался перед открытым ангаром, оранжевое сияние задних сопл ясно проступило на чёрном фоне пустоты. Сервиторы и сервы разбегались вокруг назначенной посадочной зоны, огибая шагающего туда капитана. Последним освободил место для «Ворона» сам магистр кузни Горт, сверливший Рийглера глазами. Угрюмый технодесантник всё ещё сердился на капитана, заставившего его чинить воистину изумительное количество тренировочных сервиторов после вылета ордена с Дрогша.

Стих рёв двигателей, штурмовой транспорт завершал посадочную процедуры, и Рийглер ощутил, как потеплело вокруг. «Ворон» приближался. С привычной чёткостью пилот сел прямо на назначенное место, посадочные опоры мягко опустились на палубу. Сквозь быстро стихающий рёв двигателей Рийглер слышал шипение поршней, когда открывался бортовой люк, выпуская его товарища и друга.

— Брат, я уже начал думать, что нам так и не удастся поговорить, а великий магистр отправит тебя сразу на Дрогш, — усмехнулся Рийглер, пожав в воинском приветствии руку капитана Кранона, когда тот спустился с рампы.

— Севаст всегда был склонен к широким политическим жестам и бессмысленной игре на публику. Уверен, что он всё поймёт, когда я поговорю с ним и объясню причины своих действий на Умидии. Тогда мы сможем начать восстанавливать разрушенную репутацию ордена, — ответил Кранон, отпуская предплечье Рийглера, и сделал знак аквилы. Брат-капитан повторил его.

— Ты хочешь с ним поговорить?

— Похоже, что он хочет поговорить со мной. Капитан флота Праэд получил сообщение с флагмана, призывающее меня встретиться с великим магистром. И я прибыл пораньше, чтобы успеть поговорить с тобой, Анзо.

— Благодарю, Севарион. Словно событий на Умидии было недостаточно, на борту корабля начались… случаи сразу после того, как мы покинули орбиту и направились к точке Мандевилля, — Рийглер вздохнул. Он говорил тихо, почти шептал.

— Случаи? Какого рода случаи? — по голосу второго капитана было ясно: он знал наверняка или догадывался, какие.

— Не здесь. Не сейчас, — заговорщически ответил Рийглер, покосившись на глядевшего на них Горта. — Нам нужно поговорить с Манноном. Я уверен, что у него найдутся ответы на многие вопросы.

Рийглер и Кранон направились к выходу из ангара, но сделали и десяти шагов, когда из-за тяжёлых дверей в другой отсек вышел Инхок. Новобранец шёл с подобающим космодесантнику достоинством, но капитан видел, что он шёл быстрее обычного, явно спеша.

— Капитан Кранон, — заговорил скаут, уважительно кивнул старшему офицеру. Кранон кивнул в ответ. — Капитан Рийглер, я должен с вами поговорить.

— Тогда говори, — тепло ответил Рийглер.

Инхок неуверенно посмотрел на Кранона, потом обратно на Рийглера.

— Капитан Кранон наш друг. Ты можешь сказать при нём всё, что хочешь, — успокоил его капитан. Природная склонность Инхока к незаметности хорошо служила ему в рядах скаутах и просачивалась во все аспекты его жизни. Рийглер уже взял это на примету.

— Аронш, капитан Рийглер. Мы не видели его уже два дня. Он пропустил три тренировочных занятия, а на его койке нет следов.

После нападения Кира Рийглер приказал сержантам усиленно учить скаутов бою без оружия. После кампании на Умидии отношения между размещёнными на борту «Красной чести» ротами были напряжёнными и разобщёнными, и Рийглер хотел, чтобы десятая рота смогла себя защитить.

— Ты уверен? Его раны ещё не исцелились. Возможно, его задержали в медицинском отсеке наши братья-апотекарии.

— Капитан, ты мы его уже искали, первым делом.

— «Мы»?

— Отделение Альфа. Мы пытались найти его между тренировочными занятиями.

Чувства Рийглера были смешанными. С одной стороны он был рад, что скауты его отделения действовали как настоящие братья Адептус Астартес, но с другой — огорчён, ведь товарищами их сделала потенциально очень зловещая ситуация.

— Хорошо. Передай сержанту Вондереллу, что отделению Альфа разрешено не посещать тренировки в следующие три цикла по моему приказу. Если он спросит причину, то скажи, что я учу вас владению клинком, — Рийглер изумился тому, как легко ему удалось солгать. Не станет ли это привычкой? — Обыщите весь корабль, но найдите Аронша или, упаси Император, свидетельства того, что с ним случилось. Не рассказывайте о своём задании никому и не ходите поодиночке, только в парах и группе. Всё ясно?

— Так точно, — ответил Инхок. Он опять кивнул капитанам и скрылся.

— Ты думаешь, что это связано со случаями, о которых не стоит здесь говорить? — поинтересовался Кранон.

— Надеюсь, что нет… — вздохнул Рийглер, шагнув к выходу из ангара. — Ради всего ордена надеюсь, что нет.

— И мой брат не делает ничего? — выдохнул Кранон холодный, сгустившийся в туман воздух на нижней палубе «Красной чести».

— Мы почти не видели его после возвращения на флот, — ответил Рийглер. Тускло-синий свет стробовых ламп придавал их доспехам странный, почти пурпурный оттенок. — Как и старшего библиария Маннона. Как и капитана Дразнихта, если уж на то пошло.

— И такое происходило десять раз?

— Как минимум. Каждый раз говорили, что это случайность, не было ни дисциплинарных наказаний, ни расследования.

— Да мы за весь год не потеряли столько сервов, сколько после отбытия с Умидии. Как может мой брат этого не видеть?

— Возможно, он не хочет видеть. Немногие признаются, но всем видно, что невольно совершённые нами на Умидии злодеяния стали тяжёлой ношей на плече каждой Багровой Сабли. Но великий магистр отрицает находящуюся прямо под носом правду так же, как мы отрицали наше бесчестье среди иных слуг Императора в последние века. Разумеется, ради блага всего ордена.

— Ты действительно в это веришь? — капитан Кранон остановился и заглянул брату прямо в глаза. — Веришь, что наши братья учинили такую резню лишь из-за обмана?

— Мы оба знаем, что это так! — возразил Рийглер.

— А ещё мы оба смогли взглянуть сквозь иллюзию на правду. Ты действительно думаешь, что из тысячи боевых братьев лишь у горстки хватило силы духа сбросить оковы тёмных чар?

Рийглер не ответил ничего, но щёки его стали такими же красными, как и броня, хотя даже он не знал, было ли дело в гневе или стыде.

— Анзо, рак разъедал орден ещё до того, как в него вступили мы. Отказавшиеся прийти на помощь Умидии ордена сделали это не из-за действий тех, кто сейчас носит багровое и скрещенные клинки, — Кранон показал на свой наплечник, чистый и ровный, непохожий на ободранную броню брата. — Они чураются нас из-за веков ереси и прегрешений. Мы утверждаем, что служим Императору и Золотому Трону, но верны ли мы клятвам?

Рийглер молчал.

— Как часто мы отказывались прийти на помощь другим орденам из-за вымышленной исторической обиды? Как часто мы бросали целые миры и системы на произвол судьбы, преследуя собственные цели? Как часто мы шли по краю ереси и отступничества?

— Севарион, ты слишком далеко зашёл, — процедил Рийглер, медленно опуская руку на рукоять меча.

— Да что ты, брат? Скажи мне, Анзо, где ты взял этот клинок? С чьего трупа ты его украл?

Рийглер знал, что Кранону уже известен ответ. Он был рядом, когда капитан-разведчик десятки лет назад убил чемпиона Детей Императора и забрал чёрный меч как трофей. Рийглер уже собирался ответить, когда Кранон заговорил вновь.

— Мне кажется или тут сильно похолодало? — спросил Кранон, и изо рта у него повалил белый пар. По доспехам стелились побеги льда, быстро покрывая каждый дюйм керамита. Рийглер обнажил меч, на который уже опустилась его рука. Достал оружие и Кранон.

Осторожно обойдя угол коридора, космодесантники застыли от изумления. Они ожидали увидеть вход в корабельную библиотеку, а в ней старшего библиария Маннона, но путь им преградили…

Книги. Книги от пола до потолка.

Они были сложены, словно кирпичи, каждый том опирался на два других и лежал корешком наружу одинаково плотными рядами, образуя целую стену между единственным входом в библиотеку и остальным кораблём. Кранон осторожно подошёл ближе.

— Кто мог такое сделать? — спросил он, проведя рукой по корешкам оплетённых кожей фолиантов. Он достал один — «Миф о времени» инквизитора Вернаиса Ауберона — и осмотрел. Севарион уже собирался открыть книгу, чтобы посмотреть внутрь, когда её словно вырвала у него невидимая рука и понесла к бреши в стене. Но оказавшийся быстрее призрака Рийглер рассёк книгу напополам.

— Скорее уж что могло это сделать… — поражённо ответил ему Рийглер.

На глазах космодесантников обе половины разрубленной книги взлетели с пола и аккуратно влетели на место. Осмотр прервало изменение тембра реакторов корабля и прошедшая по палубам и переборкам дрожь.

— Мы переходим в варп, — Кранон моргнул. — Но не было ни предупредительных сирен, ни объявления.

— И мы в часах пути от точки Мандевилля. Что-то произошло.

Два капитана стояли в холодном коридоре, разрываясь между желанием осмотреть загадочное нагромождение книг и вернуться на верхние палубы, чтобы узнать что же вызвало такой спешный переход «Красной чести» в варп. Но когда стиха привычная волна тошноты, вызванная переходом из реального пространства в Имматериум, решение приняли за них.

— Капитан Кранон. Великий магистр просит вас прибыть в Зал Мечей, — сказал сержант Коль, выйдя из-за угла. Он посмотрел сначала на капитанов, затем на странную стену из книг позади. Похоже, он хотел что-то спросить, но долг велел ему молчать.

— Тогда он мог бы просто вызвать меня по воксу, — ответил по каналу связи Кранон — частично, чтобы показать возможность, частично чтобы проверить, работает ли он после таких странных событий.

— Он приказал найти вас лично и сопроводить в Зал Мечей. Как и вас, сержант… я хотел сказать капитан Рийглер.

— И зачем ему понадобились мы оба? — спросил Рийглер, решив не уточнять двусмысленности «сопровождения».

— Потому что великий магистр Кранон созывает Совет Мечей.

14 — Осуждение

Первый увиденный Рийглером Совет Мечей был вполне торжественным событием, не считая вызванной оскорблениями других Астартес вспышки гнева, но второй стал совершенно другим.

Уже из-за дверей был слышен гвалт и негодующие крики. Особенно протестовали против внезапного варп-перехода Дзартон и Рагнальд, и когда Рийглер вошёл в Зал Мечей, то увидел, что Дразнихт и Баркман стоят между магистром и капитанами третьей и четвёртой рот.

За стол совета не пускали никого, но многие братья из находящихся на борту рот собрались у ограды и подбадривали своих капитанов.

— Я призываю Совет Мечей к порядку, — повысил голос великий магистр, увидев, что Коль исполнил его приказ. — На совете сможет высказаться и сделать выбор каждый.

Подталкиваемые Дразнихтом и Баркманом капитаны неохотно заняли свои места. Странно, но рядом с капитанами стоял Маннон, и теперь, когда собрались офицеры, он подошёл к великому магистру и начал ему что-то шептать, как было и в последние минуты на Умидии. Рийглер и младший Кранон спустились вниз, и когда капитан-разведчик прошёл мимо библиария, тот повернулся к нему.

— Когда придёт время ты поймёшь, что должен сделать, — уклончиво и тихо сказал он брату. Тот недоуменно посмотрел на библиария, но кивнул. Пока Рийглер шёл к краю стола, Маннон уже поднялся к своему месту наверху. Капитан-разведчик снял с пояса ножны и неохотно положил на стол тёмный клинок. В его ушах ещё звучали суровые слова Севариона.

Когда остальные капитаны положили свои клинки, в зале опустилась тишина.

— Недавние события стали тяжёлым бременем для всех нас, братья, — начал великий магистр, подчёркивая свои слова звучным баритоном. — Никто из нас не хочет этого признавать, но Багровые Сабли стали жертвой коварной ловушки Губительных сил, наше некогда благородное братство обесчещено…

— Зачем во имя Императора ты приказал флоту войти в варп? — нарушив все порядки ордена, его перебил Дзартон. — Мы не были атакованы и спокойно летели к точке Мандевилля.

При виде такой непочтительности Дразнихт ощерился и зарычал, но поднятая рука великого магистра заставила его молчать.

— Пожалуйста, Эли. Позволь мне продолжить и всё станет ясно.

Дзартон фыркнул и отвернулся, что-то зашептав Рагнальду и Шергону.

— Обесчещено коварством демона, — продолжил Кранон так, словно его и не перебивали. — Хотя невинные жизни оборвали наши руки, мы не запятнаны их кровью. В их смерти повинен демон, который с тем же успехом мог бы сам спускать курки и рубить мечами.

Теперь фыркнул капитан Кранон, вызвав злобные взгляды своих братьев-офицеров.

— Но бойня принесла искупление. Прислужники демона заплатили за предательство, их жизни стали расплатой за гибель ставших жертвой их коварных замыслов несчастных людей, а их господин был изгнан благодаря действиям верховного библиария Маннона и капитана Рийглера.

Как на Умидии раздались аплодисменты и одобрительные возгласы. Особенно усердно хлопали Баркман и Дразнихт.

— Гибель жителей Умидии была неизбежной, но от того не менее прискорбной, — продолжил Кранон, когда все замолчали. — До сих пор мы намеревались страдать в тишине, скрывать своё бесчестье и…

— Проклятье, ты перейдёшь к делу? — рявкнул Дзартон. — Зачем ты приказал нам перейти в варп?

Великий магистр Кранон не вздрогнул и спокойно ответил.

— Голоса.

Опустилась зловещая тишина. Рийглер оглянулся, смотря на лица капитанов, на лица столпившихся наверху братьев. Все знали, о чём говорит великий магистр. Даже на лице Севариона было видно мучительное понимание.

— Вы все без исключения знаете, о чём я говорю, — великий магистр говорил так ровно и спокойно, словно обращался к маленькому кругу друзей. — Они зовут нас убийцами и мясниками, постоянно спрашивают, почему мы так поступили, никогда не принимают ответов, никогда не слушают причин. Когда мы закрываем глаза, они посылают нам видения зверств, которые мы невольно совершили, ошибочного разрушения городов, деревень. Их жизней.

Багровые Сабли молчали, слушая каждое слово.

— Но теперь они не просто преследуют нас во сне, не мучают наши умы. Их гнев и горе принимают физическое обличье, забирая жизни наших сервов вместо своих, и призрачной активностью изводят нас в часы бодрствования. Как часто вам казалось, что вы сходите с ума, беря не то оружие или видя, как предметы летают сами по себе?

По Залу Мечей прокатился пристыженный шёпот.

— Вот почему мы вошли в варп, Эли. Наше бесчестье случилось на Умидии. Нас заставили убить на Умидии. Верховный библиарий Маннон уверен, что если мы удалимся от планеты, то наши мучения прекратятся, а голоса мёртвых умолкнут. Если бы у меня было время объяснить вам всё, то я бы так и поступил, но когда брат Маннон пришёл ко мне со своими размышлениями, то я был обязан действовать. Ради блага всего ордена.

Несмотря на все сомнения Рийглеру было сложно не поверить своему магистру. Он видел всё, о чём говорил Кранон, и едва узнав об истинных событиях на Умидии начал действовать самовольно, не тратя времени на уведомление остальных. Что же до гибели сервов от рук преследующих Багровых Сабель духов… Меньше часа назад капитан сам видел, как один из них вырвал книгу из рук космодесантника словно игрушку у младенца. Затем он вспомнил маленькую девочку с Умидии и почувствовал так, словно ему ударили в живот.

— Но мы собрались на Совет Мечей, — заметил Урзоз из девятой роты. — Зачем ещё ты созвал нас, если не намеревался объяснить свои действия?

Похоже, что выбор слов рассердил великого магистра. Его голос посуровел.

— Капитан, ты неправильно меня понял. Всё сказанное мной было лишь контекстом. Космодесантники созданы не для того, чтобы объяснять свои действия, но чтобы действовать.

— И что ещё ты предлагаешь сделать? — поинтересовался Рагнальд. — Если мы ушли от мести умидийцев, то нам осталось лишь вернуться на Дрогш и начать восстанавливать репутацию ордена.

— О, именно к этому я и намерен приступить, начиная изнутри, — великий магистр посмотрел на стол совета. — Капитан Кьестор, каким грехом Багровая Сабля может навлечь на своих братьев величайший позор, худший, чем невольное истребление невинных жизней?

— Трусостью, — капитан седьмой даже не раздумывал над ответом. — Бросив своих братьев на поле боя.

— Трусостью. Хорошо, капитан Кьестор, — Кранон повернулся к другому офицеру. — Капитан Баркман. Видел ли ты свидетельства трусости во время кампании на Умидии? Бросил ли кто-то из братьев тебя на поле боя?

— Да, великий магистр, — как и Кьестору, Баркману даже не нужно было размышлять над ответом. — Капитан Кранон. Целых три дня шестая рота пыталась вызвать его по воксу с просьбой о помощи в атаке на демона, и целых три дня он молчал.

— Чары демона испортили вокс! — возразил Кранон, но без всякой убедительности. Он повторил, тише и неуверенней, раскрыв свой обман. — Чары демона испортили вокс.

— Ты участвовал в избиении невинных горожан, уничтожил доказательства и бежал в дальние регионы планеты, где спрятался, — сверля брата негодующим взглядом, процедил старший Кранон. — Ты даже не пытался загладить вину. Ты и пальцем не пошевелил, чтобы исправить ситуацию и искупить свои грехи.

— И как бессмысленное убийство миллионов могло искупить мои грехи? — теперь в голосе Севариона звучал и гнев, и вызов.

— А как могло уничтожение доказательств вины и бегство?

— Всё было не так!

Все взгляды в зале обратились на Рийглера, невольно заговорившего вслух.

— И как же, капитан Рийглер? — спросил великий магистр. — Ты тоже сжёг трупы убитых собой горожан, но сделал это, чтобы не запятнать имени Багровых Сабель, если верить верховному библиарию Маннону.

— Это так, но…

— И после возвращения на планету разве ты не решил выследить виновника этого предательства и вернуть честь ордена?

— Да, великий магистр, но…

— И ты пытался вызвать капитана Кранона по воксу, чтобы заручиться его помощью на охоте?

Великий магистр загнал Рийглера в угол. Выбор был прост. Правда или ложь.

— Да, — сказал капитан, опустив взгляд на поверхность каменного стола.

— Так вот к чему всё идёт? — недоверчиво улыбнувшись, спросил Севарион. — К суду? Мою вину или невиновность определит суд равных?

— Похоже, что ты не понял меня, капитан… — ответил старший Кранон. — Твой суд был на Умидии, а бездействие на поле боя — единственным доказательством, предъявленным обвинением. Твоя защита оказалась неудачной, поэтому осталось лишь вынести приговор. Я спрашиваю совет: виновен ли капитан Кранон из второй роты в трусости и должен и он понести наказание за свой грех? Да или нет. Никаких возражений и воздержаний.

Капитаны закричали — кто согласно, кто возмущённо. Рийглер смотрел на гладкий камень, всё ещё не свыкнувшись с мыслью, что он помог обвинить брата.

— Обсуждений больше не будет! — рявкнул великий магистр, ударив кулаком по столу. — Время пронимать решение. Что скажешь, капитан Дразнихт?

— Да, — без сомнений ответил первый капитан, едва утих гвалт.

— Капитан Кранон?

— Это фарс! Мы пролили кровь невинных, и, что бы вам не говорили, она на наших руках, — обратился к галерее Севарион.

— Капитан, ты знаешь протокол, как и все. Да или нет?

— Ну конечно нет, — сплюнул младший Кранон.

— Рагнальд?

— Нет.

— Дзартон?

— Нет, — сказал он и добавил. — Севаст, не уводи нас по этому пути.

— Шергон?

— Да.

— Баркман?

— Да.

— Кьестор?

— Да.

— Ничкрар?

— Нет, — ответил восьмой капитан, молчавший с самого начала собрания.

— Урзоз?

— Нет, — ответил его боевой брат, немного помедлив.

Пять «нет» против четырёх «да». Если Рийглер выскажется против наказания, то вопрос будет закрыт, но он будет выглядеть в глазах братьев малодушным лицемером после показаний против второго капитана. Если он выскажется за, то решающий голос останется за братом Севариона. В худшем случае его ждёт понижение, вероятно до сержанта или боевого брата, если последовавшее собрание закончится плохо…

— Рийглер?

Капитан-разведчик молчал, взвешивая возможности.

— Отвечайте, капитан, — нетерпеливо произнёс Севаст Кранон. Рийглер посмотрел на Маннона, и библиарий тепло улыбнулся, кивая.

— Да, — наконец выдавил Рийглер.

И затем всё смешалось. Даже не напоминая Совету Мечей и собравшимся братьям о счёте голосов и не объявляя своего решения, великий магистр отдал приказ.

— Да. Сержант Коль. Сержант Кир. Отведите капитана Кранона в камеру, где он останется до возвращения на Дрогаш.

Рийглер смутно помнил, как Урзоз держит Рагнальда и Дзартона, не пуская их к двум сержантам. К нему присоединился Нчикрар и вместе они оттеснили третьего и четвёртого капитанов, позволив исполнить приказ. Сам же Севарион не сопротивлялся, тихо уходя с двумя сержантами первой роты. Когда он поднимался по ступенькам, то обернулся к Рийглеру, словно спрашивая...

Почему?

А затем он исчез в толпе багровых космодесантников, всё ещё спорящих о приговоре и наказании.

В этот момент Анзо Рийглер понял всё.

Великий магистр всё предвидел ещё прежде, чем созвал Совет. Естественно, Рийглер бы высказался против наказания и вопрос был закрыт, поэтому Кранон поставил капитана-разведчика в положение, где ему осталось только обличить своего младшего брата, а потом, в случае голосования против, выглядеть глупцом. Вторую роту отправили на «Гордость Рогхона» не только по политическим, но и по практическим причинам. Поскольку в варпе не была возможной вокс связь между кораблями, боевые братья узнают о замене капитана лишь через много месяцев. Также роты четверых высказавшихся против капитанов не зря были направлены на другие корабли флота вместо «Красной чести»…

Стряхнув головокружение, Рийглер посмотрел сначала на одобрительно кивнувших улыбающихся Кранона и Дразнихта, а затем на Маннона. Но старшего библиария не было, нигде не было видно привычных синих доспехов. На его месте стоял Петрониас, незаметно показывавший своему капитану на выход.

Едва не забыв меч, капитан-разведчик протолкнулся через ряды всё ещё споривших братьев и выскользнул из Зала Мечей.

Петрониас сжался в алькове в нескольких метрах от входа и так хорошо слился с тенями, что капитан сначала его не заметил. К бушующему в Рийглере вихрю эмоций добавилась гордость.

— В чём дело, Петрониас? — спросил Рийглер, внимательно оглядевшись, чтобы их не услышали другие.

— Аронш, капитан… — скаут посмотрел сначала на пол, затем на Рийглера. — Мы нашли его.

15 — Память

— Это сделал не призрак.

Рийглер взял труп Аронша за щёку и повернул сначала в одну, затем в другую сторону. На лице были ясно видны многочисленные порезы и ушибы лежащего под высоким освещённым потолком тренировочного зала тела.

— Кир, — Силас буквально выплюнул имя сквозь сжатые зубы. — После всех слов о извинениях первый капитан спустил на Аронша своего бойцового пса.

Рийглер внимательнее посмотрел на раны мёртвого скаута. Тёмный синий отпечаток здесь, примерно равный по размерам силовому бронированному кулаку. Зазубренный разрез там, точь-в-точь такой, какой остаётся от боевого ножа космодесантников. В мыслях капитана проносились слова Дразнихта…

«Даю тебе слово, что брат Кир всё исправит, когда мы вернёмся на флагман».

— Где вы его нашли?

— Его тело было втиснуто за рядами ящиков с боеприпасами на уровне В712/р. Кости сломаны посмертно, чтобы труп поместился в таком узком пространстве, но брат Кир не слишком старался спрятать тело бедного Аронша.

Рийглер и четверо скаутов резко обернулись, хотя капитан уже узнал по голосу Маннона. Новобранцы были явно настороже. Быть рядом с затронутым варпом всегда тяжело, а ещё тяжелее тогда, когда он использует свои дары, подтверждая твои самые мрачные подозрения.

— Ты уверен, что это Кир? Тебе это показало колдовское зрение? — спросил Рийглер.

— Ты и сам знаешь, что это он убил твоего мальчика, капитан, — ответ библиарий, и в голосе его не было слышно привычной теплоты. — Ты понял это, едва Петрониас сказал тебе на ангарной палубе о его исчезновении. Тебе были нужны лишь доказательства, хотя, увы, труп доказывает лишь то, что Аронша убили, а не выдаёт убийцу.

И Рийглер был так же встревожен, как и его скауты. В поведении Маннона было что-то чужое, незнакомое, что-то совсем не нравящееся капитану.

— Брат-библиарий, я хотел поговорить с тобой с тех пор, как мы вернулись с Умидии. Это не отдельный случай. Наш орден меняется, страшно меняется. У событий на Умидии будут последствия, и будущее меня пугает, — Рийглер подошёл к старому другу и заглянул ему в глаза. Маннон был бесстрастен.

— Всему своё время, капитан, — сказал он, отведя взгляд. — У нас будет много времени на обсуждение будущего ордена, ведь ты и я ключевые игроки, хотя ты этого пока не осознаёшь. А сейчас я хочу принять твоё предложение.

— Предложение? — Рийглер моргнул. — Я не помню никакого предложения.

— Перестань, капитан. Не могло же убийство стольких невинных так сильно повредить твою память. Как раз перед твоим повышением до капитанства мы обсуждали старые времена. И вот мы оба в тренировочном зале.

Отделение Альфа недовольно зашумело. И слова, и голос Маннона были холодными и чёрствыми.

— Возможно мы и в нужном месте, но сейчас не время, — Рийглер показал на своих подопечных. — Сегодня мы потеряли брата, похоже, убитого одним из наших. Наш поединок может подождать. Сейчас мой долг — быть со скаутами, защищать их и учить, чтобы гибель Аронша не повторилась, — от отвернулся от старшего библиария и взглянул на изувеченный труп, лежавший на другой стороне комнаты.

— Капитан, твоим скаутам стоит на нас взглянуть. Для Багровых Сабель настали тяжёлые времена, и им стоит поучиться на нашем примере.

Рийглер повернулся обратно к брату в синих доспехах.

— Прошу, Анзо, — в голосе Маннона раздалось привычное тепло.

— Ну ладно, — неохотно согласился капитан. — Хотя мы сразимся с клинками в руках, а не этой… висящей у тебя на поясе дубинкой.

— Разумеется, — кивнул Маннон, отцепляя булаву, и отбросил её. — Возможно, ты окажешь мне честь использовать в поединке твоё оружие?

Рийглер потянулся к ножнам и обнажил чёрный меч, лежавший в них со второго вылета на Умидию. Он задумался, а затем протянул его Маннону рукоятью вперёд. Затем капитан огляделся, решая, оружие какого скаута подойдёт их капитану. Взгляд остановился.

— Треберек. Твой клинок, пожалуйста. Я слишком долго не сражался традиционным дрогашским оружием и чувствую, что сегодня оно станет настоящим испытанием для старшего библиария.

Юный скаут торжественно обнажил клинок и отдал капитану, а затем вышел из намеченного дуэльного круга к ждущим на краю братьям.

— До первой крови? — спросил Рийглер, вставая на своё место.

На противоположном краю круга Маннон осматривал тёмный клинок трофейного оружия со странным наполовину заинтересованным, наполовину испуганным выражением. Не отвлекаясь от него и даже не глядя на противника, библиарий кивнул и тоже занял своё место.

— Готов?

— Как никогда, — ответил Маннон, наконец удостоив капитана взглядом.

— Тогда начнём.

Последовавшая схватка была жестокой, кровавой и закончилась раньше, чем Рийглер это осознал.

Перед ним промелькнуло тёмное пятно, и Рийглер ощутил тепло на щеке, куда его ударило лезвие трофейного оружия. Он поднял меч Треберека, чтобы парировать следующий удар, но Маннон в последний момент сместил его и пролетевший мимо бесполезной дрогшийкой стали чёрный металл впился глубоко в грудь капитана. Рийглер рухнул на колено и поднял меч, защищаясь от вероятного удара в голову, но следующий удар по потерявшему равновесие и оглушённому капитану был нанесён не клинком. Силовой сапог врезался Рийглеру прямо в грудь, расколов грудную клетку и отбросив задохнувшегося капитана назад.

В последнее мгновение поединка Маннон поднял меч над головой, сжимая обеими руками, а затем с силой ударил в плечо капитана-разведчика. Прибитый к палубе Рийглер закричал от боли. Затуманенными глазами он видел, как вокруг дуэльного круга скауты его отделения обнажают оружие, готовясь напасть на существо, прикидывающееся верховным библиарием Манноном.

— Нет. Стойте, — Рийглер закашлялся. — Он слишком опасен.

Скауты замерли, но сжатые руки с рукоятей не убрали.

— Ах, капитан, по крайней мере, даже после ран ты можешь мыслить здраво, — ухмыльнулся Маннон. Он навис над поверженным Рийглер. — Как мыслил и на Совете Мечей, когда помог приговорить бедного капитана Кранона. Вспоминай это в грядущие месяцы и годы, Рийглер. Вспоминай, когда всё начнёт разваливаться на части, а твои братья станут тем, что презирали больше всего.

— Я… я не понимаю, — прохрипел окровавленными губами Рийглер.

— Что совсем неудивительно. Ты был прав, говоря об изменениях ордена, на Багровые Сабли уже ступили на этот путь. Никто, ни ты, ни кто-либо другой, не изменят этого. Теперь тебе стоит спросить себя: кто же направил их на этот путь?

— Нет… — Рийглер похолодел, но не от кровопотери, а от чистейшего ужаса.

— О да, капитан. Кто позаботился о том, что Багровые Сабли отправились на Умидию? Кто позаботился о том, чтобы на поверхность высадился весь орден? Кто предпочёл скрыть свои злодеяния, а не признать их, избавив прочих братьев от пролития крови невинных?

— Нет. Всё было не так. Нас обманули…

— И кто позаботился о том, чтобы его единственный товарищ, единственный настоящий товарищ среди Багровых Сабель сейчас гниёт в заточении?

— Ты! — закричал Рийглер, начиная что-то понимать. — Это сделал ты, а не я!

— Я был лишь катализатором, «братец», — Маннон рассмеялся смехом, который был чужим. — Ты сам принимал дурные решения всякий раз, когда вставал перед выбором, что ты будешь вспоминать спустя годы, когда оглянешься и задумаешься, когда же всё покатилось в тартарары.

— Ты ошибаешься, — теперь усмехнулся Рийглер — хрипло, кашляя кровью. — Мы ещё можем сойти с этого пути. Мы остались хозяевами своей судьбы. Когда я расскажу о тебе другим, то братья придут в себя и вернут честь.

— Ты до этого не доживёшь, — со зловещей искренностью возразил Маннон. — Твоя полезность Багровым Саблям подошла к концу. Политически у тебя больше не осталась активов, а как боевая сила раненый одинокий капитан и горстка детей станут при новом порядке бесполезны. Но ты всё ещё можешь пригодиться мне… — существо, носящее тело верховного библиария, склонилось над раненным капитаном. — Лишь ты знаешь о грядущем изменении, а знание — сила. Прими его, приветствуй его и покори. Когда я позову тебя на помощь, что однажды, несомненно, произойдёт, помни, кто открыл твои глаза. Помни, кто пощадил тебя.

Существо в синих доспехах поднялось и без предупреждения вырвало чёрный меч из плеча Рийглера. Капитан вновь закричал от боли, но рана уже начала сходиться ещё раньше, чем стихло эхо под сводом тренировочного зала.

— Что же до тебя… — процедил Маннон, как ни странно обращаясь к мечу. — С тобой я тоже разберусь в своё время.

Он отшвырнул оружие и пошёл к выходу, но помедлил на пороге.

— Благодарю тебя, капитан Рийглер, — сказал библиарий голосом, не принадлежавшим ему, и скрылся в коридоре.

Скауты недоуменно переглянулись. Они не узнали голоса, которым говорил Маннон, но эйдетическая память Рийглера позволила ему вспомнить всё. Это был голос лорда-инквизитора Федерика Кошина.

Силас и Инхок направились к выходу, а Треберек и Петрониас бросились на помощь поверженному капитану.

— Нет. Не преследуйте его… — выдавил Рийглер, с трудом заставив свой голос звучать как приказ.

— Верховный библиарий либо сошёл с ума, либо стал жертвой порождения варпа, — возразил Силас, покачивая дробовиком. — Его измена не останется безнаказанной.

— И двое скаутов справятся с тем, чем стал Маннон? — капитан, поддерживаемый скаутами, тяжело поднялся. Он прекрасно знал, чем стал его старый друг, но решил не рассказывать об этом новобранцам.

— И что нам делать? — поинтересовался Инхок. — Ничего?

— Отнюдь… — ответил Рийглер, ковыляя к мечу. Он начал осознавать и истинную природу клинка, о которой он тоже совершенно не хотел рассказывать четверым скаутам. — Как мне ни горько это признавать, эта… тварь права. Грядут перемены, и наш орден не может их остановить.

— Так нам придётся послушать её и принять их? — недоверчиво спросил Петрониас.

— Именно… — Рийглер вздохнул, убирая тёмный меч. — Но мы примем их на своих условиях. Если мы не можем остановить их, не можем сделать ничего, чтобы изменить свою судьбу, то хотя бы сможем её направить.

Скауты посмотрели на капитана и переглянулись, осознавая всю реальность и тяжесть ситуации.

— Так что нам делать? — вновь спросил Инхок.

— Мы будем готовиться. И когда они придут за нами, как пришли за Ароншем, мы будем готовы. И в следующий раз за ящиками боеприпасов будут лежать их трупы. Теперь это наш дом, — Рийглер обвёл рукой зал. — Вы будете спать здесь и тренироваться, когда не будете спать. Вы будете тренироваться, пока не достигните идеала, а затем будете тренироваться дальше, пока не станете ещё лучше. Всё ясно?

Четыре головы кивнули.

— Хорошо. Тогда приступим, — Рийглер бросил кукри Требереку. Он едва мог стоять, но всё равно занял место в дуэльном круге. — Каждый из вас сразится со мной. Мы будем продолжать, пока один из вас не пустит мне кровь, так что готовьтесь к очень долгому уроку.

На губах Рийглера проступила решительная улыбка, и он сплюнул на пол сгусток крови, готовясь стать капитаном своей судьбы[2].

↑ Решительные и неожиданные действия, основанные на скорости и внезапности для достижения поставленной цели за один удар.

↑ Отсылка к стихотворению «Инвиктус» — «Непокорённый», опубликованному в 1888.

Книга загружена из Warpopedia - Гильдии Переводчиков Warhammer & Warhammer 40,000
wiki.warpfrog.wtf