Ассасинорум: Проводник / Assassinorum: Live Wire (рассказ)

Перевод из WARPFROG

wiki.warpfrog.wtf

Перевод коллектива "Дети 41-го тысячелетия"
Этот перевод был выполнен коллективом переводчиков "Дети 41-го тысячелетия". Их группа ВК находится здесь.

Девять дней Джезетт Вааль жила в темноте, не чувствуя ничего, кроме запаха немытых тел и жара гудящих реакторов под ногами. На четвёртый день несколько человек решились устроить диверсию на тюремном звездолёте. Дело в том, что эти мужчины и женщины были технотрэллами и инфоработниками, слугами благословенного Машинного бога. Одни из них провели на космолётах десятилетия, а другие — всю свою жизнь, поэтому они знали, как получить доступ к каналам технического обслуживания даже в самых защищённых трюмах корабля.

Она же трудилась на «Теореме Кастиллуса» мастером-двигателистом, что считалось относительно привилегированной должностью на средних палубах, и её не посвятили в заговор.

Даже сейчас, когда технопираты захватили команду и затолкали в трюм, словно скот, в экипаже сохранялась жёсткая корабельная иерархия. На звездолётах все делятся на две категории: те, кто держит плеть-девятихвостку, и те, кого ей хлещут. Вот почему рядовые пустотники считали, что младшим начальникам вроде Джезетт нельзя доверять.

Заговорщики планировали добраться до реактора и перегрузить его. Они прошли по воздуховоду не больше трёх метров.

Из-за балок под сводами корабельного трюма за несостоявшимися диверсантами тайно следили телескопические глаза. Не прошло и секунды, как наблюдатели обрушились на добычу, хлопая наполовину органическими крыльями. Их железные лапы дробили конечности и ломали позвоночники, затем флешетные карабины обагрили пол кровью шестерых пленников — и нападавшие исчезли. Вернулись за балки. Продолжили наблюдение.

После этого никто не пробовал сбежать.

Сейчас, пять дней спустя, выжившие беспокойно топтались в трюме. Чуть раньше они ощутили толчок от приземления, отдавшийся в костях, потом давление упало из-за дегазации при посадке на планету.

Толпа ринулась к кормовому люку, и Вааль забилась в давке, стараясь устоять на ногах.

— Откройте! — крикнула она, пока ей выдавливали воздух из лёгких. — Ради Омниссии, откройте!

Когда аппарель опустилась, всех ослепило солнечным светом, отражающимся от снега, и нетерпеливый шёпот сменился вскриками. Как только глазные импланты Джезетт приспособились к яркости, она разглядела в задних рядах голубые искры, разлетающиеся от тазерных стрекал. На измученных лицах пленников отражался неоновый свет разрядов малой мощности — людей били, чтобы согнать в стадо, а не убить. Сообразив, что сейчас пленники рванутся вперёд, Вааль протиснулась сквозь брешь в толпе к боковой стене трюма.

— Не спешите! — крикнула она. — Идите медленно, а то…

Зазвучали вопли. Поток тел хлынул так, будто прорвало плотину. Полдюжины технотрэллов свалились под лавину плоти, и их затоптали.

Снаружи людей загнали в траншею, ведущую к громадному куполу. Яркие отблески от наста слепили глаза, солнце мгновенно обжигало бледную кожу. Лёгкие, привыкшие за целую жизнь к разрежённой корабельной атмосфере, ныли от касаний ледяного, богатого кислородом воздуха.

Когда на пленников налетали снежные шквалы, белой пеленой оседая на одежде и открытой коже, из глоток вырвались испуганные крики, усиленные воксом. Джезетт слышала рассказы о таких осадках, но не могла вспомнить, как они называются. Справа возвышался огромный шельфовый глетчер с отполированной ветром поверхностью, такой же ярко-синей, как стрекала тюремщиков.

А впереди ждала ледовая станция.

Вааль не знала, ради чего их сюда привели и почему пираты-еретехи пощадили их, когда перебили весь остальной экипаж «Теоремы Кастиллуса». Они согнали людей с разных палуб, из разных служб. Судя по всему, званиями и происхождением пленники тоже отличались. Но теперь, когда все смотрели в одну сторону, стало очевидно, что их объединяет. У каждого пустотника в этой измождённой толпе имелся соединительный порт в основании черепа — проводной разъём для передачи данных.

Ворота станции впереди распахнулись, словно огромные челюсти.

— Вскоре вы приступите к великому пробуждению, — сказало существо на вид-экране.

Такие дисплеи находились повсюду. Их смонтировали на оборудовании и изогнутых внутренних стенках купола. Они показывали только пол-лица — нос и подбородок с желтоватой кожей, рот с почерневшими зубами. В обе ноздри входили трубки для питательных веществ. Изображения расплывались и колыхались, слова не совпадали с движениями губ.

— Повреждения от влаги, — прошептала Вааль. Её инженерный ум определил проблему, хотя Джезетт вместе с остальными пленниками гнали по лабиринту из железных клеток, где они могли идти только вереницей. — Внутренняя часть станции обогревается, из-за чего образуется конденсат.

Такие рассуждения успокаивали её, помогали забыть о страхе.

— Вы станете одними из нас. Будете на своём месте. Отбросьте ложь вашего Омниссии, ибо она всего лишь морок, навеянный суевериями и цифровыми молитвами. Мы разблокируем и переформатируем вас, дабы вы служили Восьмеричной силе во славу Обновителя, Повелителя Преобразования. Квавариан пришёл, чтобы даровать вам освобождение. Склонитесь и примите «Суть_Чорва».

От этого имени у неё к горлу подкатила желчь. В зрительных имплантах произошёл сбой незначительной процедуры, из-за чего они аварийно отключились и перезагрузились, ослепив Вааль на две целых семь десятых секунды. Маков Квавариан. Тот предатель.

Они точно пропали.

За порядком внутри лабиринта из клеток наблюдали скитарии. Вышагивая по извилистым проходам, они подгоняли пленников дубинками, чтобы новая группа узников с надлежащей эффективностью продвигалась вперёд. Их сиреневые глаза бесстрастно взирали на толпу хнычущих невольников.

«Скольких они похитили? — спросила себя Джезетт. Применив алгоритмическую экстраполяцию, она отгородилась от страданий, царящих вокруг. — Девять сотен, пожалуй?»

Завернув за угол, Вааль наконец увидела, что их ожидает.

Два скитария-людолова с особыми аугметическими конечностями для захвата и обездвиживания выхватили из передней части строя дрожащего инфоработника. Тот взвыл, но не сопротивлялся: годы психологической обработки на борту корабля Механикус приучили его к повиновению. Скитарии обхватили его за плечи и туловище, одна из конечностей-тисков сомкнулась на затылке, чтобы облегчить доступ к разъёму в черепе. Какой-то крупный мужчина в балахоне, поджав губы, достал из купели инфошип и стряхнул с него лишнюю влагу. Когда он шагнул к трэллу, за устройством потянулся толстый провод.

— Прими «Суть_Чорва», — сказал он трясущемуся человеку. — И обновись посредством Восьмеричной силы.

Недрогнувшей рукой он направил остриё в порт на черепе.

— Милостью программатора Квавариана я, Славигор Альфа-Двести-восемь, настоящим переформатирую тебя, дабы ты служил Повелителю Преобразования.

Шип вошёл в отверстие, и инфоработник перестал дрожать. Его аугметические глаза, подсвеченные синим, замигали, будто люмен-стробоскопы, а затем окрасились в розовато-лиловый. Людоловы отпустили его, щёлкнув клешнями.

— Теперь ступай, обновлённый Восьмеричной силой, — проговорил Славигор, отсоединяя инфошип.

Трэлл медленно, натужно пополз вперёд, затем с трудом выпрямился и, шатаясь, заковылял к толпе преобразованных, забредших на станцию. Они едва держались на ногах, словно новорождённые гроксята, — их переформатированные умы ещё не оправились от взрывного расширения сознания и ужасного освобождения, что даровала им «Суть_Чорва».

— Следующий, — произнёс Альфа-208, поднимая тяжёлый позолоченный штырь шириной с наконечник копья, за которым змеился кабель. Он встретился взглядом с Джезетт. — Эта. Тащите её.

Людоловы схватили Вааль за плечи и туловище, один из скитариев зажал её затылок и заставил опуститься на решётчатый пол. Она отбивалась.

— Не сопротивляйся, — сказал Славигор, макая шип в купель. Запахло ликвором и контрсептиком. — Ты не вырвешься, только сломаешь себе кости.

— Прокляни тебя Омниссия! — прорычала Вааль. — Тебя и всех еретехов! Да сотрётся твой архив данных начисто, да откажет твоя аугметика, да…

— Тс-с-с… — Альфа-208 зашагал к ней, приложив палец к губам. Джезетт вырывалась, хрипя сквозь стиснутые зубы. — Что-то ты норовиста для работницы, а? Кто же ты такая?

Пальцы еретеха коснулись татуировки со штрих-кодом, и пленница ощутила на коже покалывание от считывателя данных.

— Мастер-двигателист третьего ранга Джезетт Вааль. Тогда неудивительно… Ты не из технорабов, а, Вааль?

— Слуги Омниссии придут за нами, — сказала она в пол. — И отправят тебя навстречу вечным мукам.

Славигор опустился на колено и взглянул ей в лицо:

— Никто не придёт, мастер-двигателист Вааль. Сюда привели уже десять тысяч таких, как ты, но ни один скитарий, ни один гвардеец или ангел из Адептус Астартес не явился сразиться за них. И как только я вставлю этот инфошип, — Альфа-208 помахал им у неё перед носом, — ты тоже перестанешь драться.

Идентифицировать себя и разъяснить положение.

Услышав резкий голос, донёсшийся слева от пленницы, Славигор немедленно выпрямился.

Левый киборг немного разжал тиски, так что Вааль удалось повернуть голову. Голос исходил из вокс-передатчика одного из скитариев-людоловов, говорил не он, а то создание, что вещало с вид-экранов. Маков Квавариан.

— Эта единица — Славигор Альфа-Двести-восемь, владыка-программатор. Переформатировщик шестого потока, с радостью служит Восьмеричной силе. Назначена норма в двести сорок одно переформатирование.

— Набор на твоём посту прекратился. Эффективность потока на девятнадцать процентов ниже оптимальной по сравнению с последними пятьюдесятью переформатированиями. Объяснись.

Глаза скитария изменились, стали более сосредоточенными. Его линзы испускали пронизывающий ярко-лиловый свет.

— Владыка-программатор, тут новобранец высокого качества, — дрогнувшим голосом ответил Славигор. — Магистр-двигателист. Я проверяю, справится ли она с особыми обязанностями.

— Занимайся этим в камере для осмотров, Альфа-Двести-восемь. Не останавливай процесс набора. И поторопись, иначе я отправлю тебя на органическую переработку.

— Есть, повелитель, — произнёс Славигор с поклоном. — За Восьмеричную силу.

— Не отвлекай меня больше, — предостерёг подконтрольный людолов, и его линзы потускнели.

— Поднять её, — велел Альфа-208, передавая инфошип помощнику. — Живо!

Почти не обставленную комнату освещали только тусклые хирургические лампы над головой. Людоловы закрепили Вааль в кресле, защёлкнув фиксаторы на её запястьях и лодыжках. Потом Славигор поспешно услал их обратно — навёрстывать задержку в обработке потока.

— Звуконепроницаемо, — сказал Альфа-208, закрыв и заперев дверь. — Везучая ты женщина, Джезетт Вааль. Ты это осознаёшь?

Пленница фыркнула:

— Потому что мне сохранят часть разума, как тебе? Потому что меня извратят, а не сломают? Только подойди — я тебе глотку перегрызу.

— А ты умная, да? И отважная. Как раз то, что мне нужно.

Славигор улыбнулся, что никак не соответствовало чертам его лица.

Подтащив стул к тележке со ржавыми хирургическими инструментами, стоящей перед Вааль, тюремщик уселся на него верхом, положив руки на спинку, и посмотрел Джезетт прямо в аугметические глаза.

— Итак, позволь спросить: хочешь в последний раз послужить Омниссии?

Губы Вааль приоткрылись, но слова застряли в горле.

— Отвечай живо. У нас не так много времени.

Джезетт прерывисто задышала. Сдерживаемая паника прорвалась наружу одним гулким слогом:

— Да.

— Стрелять из пистолета умеешь?

— Что?

— Вот это, — сказал Славигор, вытаскивая из-под мантии длинное продолговатое оружие, — пистолет-игольник модели «Кэйтер». Бесшумный. Дротики с замедленным срабатыванием. Барабанный магазин на сто зарядов, но спусковой крючок нужно постукивать, а не вдавливать, иначе выпустишь их все. Ты меня слушаешь?

— Да.

— Хорошо. — Альфа-208 направил пистолет на дверь, будто ожидая, что в неё кто-то войдёт. — Выбери мишень. Прицелься. Один-два дротика в голову или грудь. Стреляй по лиловоглазым подонкам в упор, тогда не промахнёшься. Затем смешайся с толпой пленников и нападай снова.

— Кто…

— Ты посеешь панику. Все побегут. Так и надо, именно это мне от тебя и нужно. Убивай, исчезай, убивай снова. Чем дольше ты сможешь оставаться в живых и мешать навести порядок, тем лучше. Не дай себя схватить.

Славигор вложил пистолет в руку Вааль и стиснул её кулак своими скрюченными пальцами, чтобы она точно удержала оружие.

— Ты… ты пришёл спасти нас? — спросила Вааль.

— Я не спасаю людей. У меня другие задачи. Но если ты сделаешь как я говорил, то поможешь мне сжечь тут всё дотла. Понимаешь?

Вааль перевела дыхание, заставила бешено колотящееся сердце успокоиться и кивнула.

Фиксаторы на кресле с лязгом раскрылись.

— Да благословит тебя Омниссия, Джезетт Вааль, — произнёс Славигор, отодвигая засов и открывая дверь камеры. — А теперь обрушь на них свою ярость.

Джезетт Вааль, мастер-двигателист третьего ранга и служительница Бога-Машины, вышла наружу и открыла огонь.

Сикоракса из храма Каллидус быстро заковыляла прочь оттуда, где свистели выпущенные иглы. Она прижимала ладонь к боку, и из поверхностной раны, которую нанесла себе агент, послушно вытекала кровь, пропитывающая облачение Альфы-208.

— Пистолет! — крикнула она блеющим голосом Славигора, расталкивая плечом толпу недавно преобразованных. Позади раздавались звуки стрельбы из автоматов и крики, эхом разносящиеся под сводами станции. — У неё пистолет!

Скитарии побежали в другую сторону. Сикоракса посторонилась, чтобы пропустить их, а затем направилась вглубь станции.

Вот он, наилучший способ ускользнуть тайком. День набора всегда проходил хаотично, суетливо, — а сегодня гораздо сильнее обычного. Она нуждалась в беспорядках. На ледовой станции «Зета» обычно всё держали под жёстким контролем. Каждая живая душа выполняла свою задачу, причём большинство трэллов, стоящих ниже уровня руководства, следовали программам, заложенным во взаимосвязанную сеть разумов. Даже отступление от повседневной рутины служило для Квавариана поводом насторожиться, и он, врываясь через созданную им лазейку в искажённом рассудке новообращённых, брал их под прямое управление.

Но сейчас воцарились полнейшая неразбериха, тревога, смятение умов. И трусливый Славигор, что совершенно логично, убегал от опасности. Ничего странного.

По сути, Сикораксе повезло, что после замедления набора Квавариан не переместился напрямую в её аугментированный мозг. Если бы он поступил так, то, возможно, заметил бы, насколько ограничен машинный разум, установленный в изолированном имплантате ассасина.

Это внедрение давалось ей нелегко. Сикораксе не нравилось играть роль Славигора — осквернять разумы одного трэлла за другим, проявлять жестокость, которая ожидалась от него на таком посту. Творя садизм под его личиной, агент находила успокоение лишь в том, что настоящий Альфа-208 погиб от её удара отравленным клинком в сонную артерию и его тело растворилось в белковых ямах. Свершилось возмездие за множество дней приёма.

Сикораксе вспомнилось, как её саму привели на ледовую станцию «Зета». Тогда пленники жутко завывали, словно плакали безутешные младенцы, — приниженные страхом, люди следовали самым примитивным инстинктам. В ходе проникновения она страдала от боли. Замотанная в промёрзшие лохмотья, агент с самого утра лежала в траншее под снегом, притворяясь одним из окоченевших трупов, которые усеивали путь от посадочной площадки до ворот. Каллидус выжила благодаря химическим согревающим пакетам внутри её комбинезона и изолирующему слою снега. Когда по траншее вслепую заковыляли узники, Сикоракса встала и смешалась с толпой.

Но даже на то, чтобы продвинуться так далеко, ушёл почти год. Вначале ассасин отследила Квавариана до его лаборатории в павшем мире-цитадели Атараксес, однако выяснилось, что база пустует. На то, что еретех бывал там, указывали только крипта, забитая сгоревшими блоками когитаторов, и печь, полная костей.

Этого хватило, чтобы напасть на след. Среди сожжённых останков подопытных Квавариана агент обнаружила черепные порты всех моделей, с любых заводов, и на каждом имелся штамп Адептус Механикус. Хотя программатор определённо нёс ответственность за необычайный всплеск пиратства в мирах Мелока, этот архипелаг состоял из двадцати планет, и то, где именно находится цель, Сикоракса сообразила только при виде обугленных инфохранилищ.

— Холод, — прошептала каллидус, когда её наконец озарило. — Ему нужен холод.

Когитаторы в крипте перегрелись. Квавариан, один из умнейших еретехов в секторе, владыка-программатор, способный соединять мусорный код с демоническим веществом варпа, настолько углубился в свои цепочки данных, что не заметил очевидного: его данные о климате устарели на две тысячи лет. Теперь зима на Атараксесе продолжалась не шесть месяцев, а только три. Наступило жаркое лето, в подвале стало удушливо тепло и влажно, так что огромные процессорные модули, необходимые для запуска и совершенствования его машинных вирусов, вышли из строя.

А во всём архипелаге не найти места, где морозы держатся устойчивее, чем на скованном ледниками северном полюсе Санга-Каппы.

Формально станцию «Зета» забросили двадцать веков назад. То, какие исследования там проводились изначально, забылось с течением времени и из-за скрытности техножрецов. Но пролетавший на малой высоте орбитальный зонд обнаружил, что от кольцеобразного объекта исходят слабые тепловые выбросы. Под конверсионным полем в центре комплекса находилась группа машин, светящихся наподобие углей.

Инфохранилища. Открытые для холода и снега, но защищённые от всего прочего.

Спрыгнуть на гравишюте прямо во внутреннее святилище не представлялось возможным, поэтому Сикоракса вышла на связь с куратором и вернулась в храм Каллидус к его особым хирургам. Она легла под нож и пилы, чтобы установить порт в основании черепа. Такие рискованные процедуры руководство обычно не одобряло, опасаясь потерять столь превосходно обученных оперативников. Восстановилась она быстро, но лишь благодаря тому, что уже долго принимала полиморфин.

За её разъёмом скрывался не обычный имплант-проводник, а миниатюрный машинный разум, полностью изолированный от сознания агента инфозаслоном. Фальшивый рассудок, отделённый от истинного. Мыслящий мозг, чьё присутствие Сикоракса наблюдала, но не ощущала. Ключевой элемент. Ведь, чтобы проникнуть на станцию «Зета», ей следовало заразиться «Сутью_Чорва» и обладать умом, который сумеет просматривать Квавариан. После выполнения задания эту часть каллидуса извлекут и уничтожат.

— Я не желаю принимать в себя то, что Квавариан вводит в этих бедолаг, — сказала она куратору по защищённой вокс-связи. — И также не хочу, чтобы, копаясь в моих мыслях, он обнаружил, что у меня есть код-вредитель.

Когда культисты вонзили в неё инфошип, Сикоракса на мгновение испытала леденящий страх: по машинной коре её мозга пронеслась «Суть_Чорва», шепча еретические фразы, которые поползли через её поле зрения, куда выводилась расшифровка мыслей. Паника отступила лишь после того, как она убедилась, что заслон работает, сохраняя её настоящий разум непорочным.

Еретехи ничего не заподозрили. Любой технотрэлл паниковал, когда инфошип, проскрежетав по черепу, погружался в недра сознания. Реакция отдельных субъектов не слишком интересовала культистов — это исследование основывалось на количестве, а не на качестве.

Именно Славигор ввёл Сикораксе инфошип.

«Скажи мне спасибо, — произнёс он тогда. — Благодаря мне твоя смерть не будет бессмысленной».

Несмотря на защиту от инфоскверны, Сикоракса увидела поток данных из поддельного рассудка, где указывалось, что ей следует явиться в оружейный мануфакторум, и ассасин, спотыкаясь, растерянно побрела за другими узниками. Целую неделю она провела за конвейером, собирая спусковые механизмы для радиевых карабинов. Там каллидус подражала другим работникам со взломанным сознанием — их напряжённой сосредоточенности, злобным песнопениям…

«Мы — Преобразованные. Наш разум избавили от оков ложных богов из металла и плоти, обновили Восьмеричной силой».

Возможность сбежать представилась ей, когда в помещении, где трэллы подготавливали радиевые зарядные каморы, прорвало защитную оболочку. Потребовалась эвакуация, и Сикоракса ускользнула, прихватив с собой коробку с запчастями, словно ей это поручили. Разыскивая культиста наиболее высокого ранга с минимальным набором аугметики, она буквально столкнулась со Славигором, который шёл на дневную смену. Детали с грохотом рассыпались, по пустому коридору разнеслось гулкое эхо.

Он презрительно усмехнулся, свысока глядя на согнувшуюся служительницу.

— Научись прокладывать маршрут, мелкая су…

Славигор умер ещё до того, как рухнул на пол.

Сейчас, поднимаясь по решётчатой стальной лестнице на мостки рядом с огромным куполом ледовой станции, Сикоракса осознала грандиозный масштаб её задачи. Позади неё творился невообразимый переполох. Во всех направлениях метались стрелы красных лучей — скитарии стреляли наугад и, возможно, даже друг в друга.

— Продолжай, Вааль, — взмолилась она.

Внизу и справа виднелись ряды трэллов, подключённых к симуляторам управления техникой, а слева загипнотизированная бригада строила скалобетонный блиндаж. Прямо снизу, сквозь решётчатый пол, доносился треск лазерного огня. Агент опустила взгляд, и ей открылся смертельный лабиринт вроде тех, где она тренировалась в храме Каллидус. По нему бродили две команды слуг с раскраской на груди и выступающих рёбрах: одну группу пометили красным цветом, другую — синим. Люди неуклюже покачивались, будто марионетки, и едва удерживали в исхудалых руках лазпистолеты и автоматы, из которых палили в «противников».

— Бедняги, — пробормотала Сикоракса, когда один из работников повалился на пол, уложенный врагом, стоявшим не более чем в десяти шагах от него.

Стрелявшая, чьё лицо исказилось от ужаса и неверия в происходящее, дёргано прошагала вперёд, встала над раненым мужчиной и разрядила батарею ему в спину. Почти тут же её истощённое тело разорвало в клочья автоматной очередью.

— Следующий этап, — сказала себе каллидус.

«Сутью_Чорва» назывался эффективный мнемовирус. Он завладевал разумом с машинными улучшениями и выворачивал рассудок наизнанку, превращая жертву в голема из плоти и металла. Однако применение «Сути_Чорва» ограничивалось тем, что она требовала прямой загрузки в аугментированный мозг. Полезна при мятеже, но не масштабируема. Не заразна.

Версия, управлявшая жертвами-марионетками, находилась на стадии альфа-тестирования. Этот широковещательный штамм передавался через астропатическую связь, на несущем луче или радиоволнах. Энергия варпа, направляемая массовым мысленным повторением вирусных песнопений, не представляла серьёзной угрозы для обычного солдата или гражданского, но вирус становился крайне контагиозным, если добирался до механикус или хористов-астротелепатов, которые из-за своей подготовки слушали литанию и точно сохраняли её в разуме.

Мало просто устранить Квавариана. Сикоракса должна уничтожить «Суть_Чорва» вместе с любыми результатами исследований вируса и разработки его преемника.

Вот тут ей и пригодится код-вредитель.

Агент отключила имплантированное сознание ментальным импульсом, чтобы Квавариан не заметил, что один из его трэллов так далеко ушёл от своего рабочего места.

Легко ступая, каллидус вскарабкалась по ветхой лестнице из скоб. При подъёме она руками проверяла каждую ступеньку на прочность и переносила вес поближе к стыкам. Здесь, наверху, в самых заброшенных секциях станции, куда не доплывали еженедельно выпускаемые тучи антикоррозийного тумана, состояние постройки сильно ухудшилось. Дожди из противообледенителя разъели прорезиненное покрытие, защищавшее металл, и конденсат, возникающий из-за обогрева, сделал своё дело. Верхние своды терялись в сырой мгле рукотворных облаков, которые закрывали обзор и искажали сигнал рыщущего разума Квавариана. Поэтому Сикоракса устроила тайник с оружием здесь.

Добравшись до переходного мостика, агент вскарабкалась на него, разбежалась и перепрыгнула двухметровый разрыв между платформами. В грузном теле Славигора она приземлилась тяжелее, чем ожидала, и длинный мостик закачался на свисающих цепях. Удержав равновесие, Сикоракса наклонилась к инъектору, вживлённому в мышцу правого бедра. Надавила большим пальцем на погружённую в тело капсулу, ища активатор. Потом сделала вдох и нажала на него.

Вместе с полиморфином пришла боль, неразрывно связанная с ним, как сросшийся близнец. В животе агента сдулись мягкие пузыри, которые придавали её телу тучность Славигора. Кости рук и ног изогнулись и укоротились. Лицо разгладилось, как горячий воск, приобретая знакомые черты.

— Давай, давай, — проворчала Сикоракса.

Процесс всегда причинял боль, но агент меньше страдала, когда вновь становилась собой. Она чувствовала, как крепкие мышцы становятся туже и сильнее, избавляясь от лишнего веса. Каллидус поддерживала отличную физическую форму, а вот цели, которые она копировала, редко обладали такой же атлетичностью. Сикораксе казалось, что она сбросила тяжкое бремя. Её пьянила мысль о том, что вскоре она сможет в полной мере применять собственное тело — перестроенное, улучшенное вместилище её сути.

Сикоракса легла на живот и, сунув руку под настил, нащупала пластековый пакет на застёжке-молнии, закреплённый магнитами. Когда агент носила предыдущую личину, то прятала этот предмет в брюшной полости, маскируя его под раковую опухоль или разросшуюся кисту величиной с дыню. Лишь преобразившись в Славигора, она получила достаточную свободу действий, чтобы спрятать пакет здесь.

Через минуту Сикоракса уже натянула комбинезон из синтекожи без капюшона, а также собрала и надела на предплечье наручи с задвинутым фазовым мечом. Нейрошредер она прикрепила к пояснице, затем подключила и его, и клинок к блоку питания, после чего вскинула ранец на плечи и туго затянула лямки.

Ассасин уже собиралась накинуть поверх пропотевший балахон, чтобы прикрыть снаряжение, когда услышала щелчки. Они ритмично повторялись, будто сигналы насекомого-древоточца или позвякивание механического хрона при заводе.

В доктрине храма Каллидус упор делался на быстроту — быстроту и многозадачность. Продолжая надевать балахон, Сикоракса осматривалась в поисках угроз. Она разделила окружение на сектора и поглядывала в каждый из них. Вначале за спину, потом в обе стороны по бокам, перед собой и наверх.

Ничего. В пятнадцати метрах над головой, где завивались необычные воздушные течения купола, клубился туман. Из влажной пелены свисали петли проводов, будто лианы в джунглях. Пучки кабелей слева и позади немного покачивались, будто на них села и, оттолкнувшись, снова взлетела огромная птица. Сорока ярусами ниже станция, похожая на макет, испускала странно успокаивающий оранжевый свет. Казалось, что подопытные марионетки в смертельном лабиринте не крупнее большого пальца Сикораксы.

Шум раздался вновь.

Сжав кулак, агент выдвинула из наручей ксеноклинок и зафиксировала его. Чёрный металл окружили зелёные переливы, не разгоняющие темноту.

Каллидус посмотрела вверх.

Создание падало на неё будто камень, безмолвно и увесисто. Она услышала, как хлопает искусственная кожа и свистит воздух, проходящий сквозь когти и лопасти отключённых турбин.

Но видела Сикоракса лишь созвездие из лиловых кругов.

Она перекатилась вбок, и чудовище рухнуло туда, где только что стояла ассасин. На металле появились вмятины от стальных когтей. Рывком повернув голову к агенту, существо искоса посмотрело на неё множеством линз, и то самое стрекотание насекомого сменилось визгом вокс-помех.

Кожаные крылья. Почерневшие стальные конечности. Респиратор, с которого свисают щупальца прорезиненных трубок. Оружие вроде пистолета и тазерное стрекало, чья запущенная динамо-машина сыплет искрами.

Птераксий.

Вой помех превратился в голос.

— Альфа-Двести-восемь, — глухо произнесло создание из-под прорезиненной дыхательной маски.

Хотя респиратор искажал звук, по телу Сикораксы пробежал холодок. К ней обращался он, Квавариан.

— Ты интереснее, чем я предполагал.

Скитарий молниеносно вскинул пистолет — его действиями управлял разум, когнитивные функции которого удалили ради ускорения рефлексов. Но приветствие Квавариана дало Сикораксе время спланировать ответные действия.

Фазовый меч рассёк пистолет надвое чуть спереди от спусковой скобы. Она поняла, что это флешетный бластер, лишь после того, как из разрубленной катушки-магазина вывалились тонкие, как проволока, моноволоконные нити.

Скитарий ткнул перед собой искрящим стрекалом. Тазерное оружие с большим радиусом досягаемости идеально подходило для боя на узких мостках, но выпад получился слишком сильным. Пригнувшись, агент нырнула вперёд, обошла его защиту, схватила металлическую конечность с шокером свободной левой рукой и крепко прижала к себе так, что локтевой сустав культи упёрся ассасину в рёбра. Затем Сикоракса надавила на неё, как на рычаг. Локоть выгнулся в обратную сторону, и каллидус почувствовала, как лопаются сухожилия и кости вырываются из сочленений.

Розовато-лиловые линзы вспыхнули. На мгновение она увидела в них крошечные призрачные символы в зеркальном отображении — изнутри на стекло проецировались отчёты о повреждениях. Затем ассасин вонзила в фасеточные глаза ксеноклинок, и они потемнели.

Брякнуло что-то тяжёлое, металлическое. Этот звук всегда сулил дурное.

У ног агента лежал какой-то предмет. Электродуговая граната. Отшвырнув её в сторону, Сикоракса ринулась прочь по мосткам. Боковым зрением каллидус заметила, как боеприпас взорвался внизу, выбросив при детонации облачко голубого порошка, пронизанное молниями. Неожиданно приятный глазу штрих на фоне оранжевого пейзажа под ней.

Перед Сикораксой с размаху опустился ещё один птераксий, и мостки закачались на цепях, как корабль в шторм. Лязг стали, донёсшийся сзади, подсказал, что ещё одна крылатая мерзость приземлилась немного впереди от убитого скитария.

Агента зажали в клещи на узком проходе. Птераксии подступали к ней, скребя когтями по настилу.

— Фазовый меч из неизвестного сплава, — в унисон промычали птераксии. — Какие изысканные игрушки ты доставила мне.

Пара скитариев пыталась удержать её, не позволить уйти отсюда до прибытия подкреплений. Или она прорвётся, или её задавят числом.

Сикоракса повернулась боком и приняла широкую стойку, чтобы дать отпор обоим противникам сразу. Тот, что находился впереди от неё, держал автопистолет — вероятно, похищенный в одном из пиратских набегов. Скитарий поднял оружие одновременно с тем, как его собрат сзади от каллидуса провёл выпад стрекалом.

Согнувшись назад почти вдвое, Сикоракса пропустила над собой очередь из автопистолета. Пули отскочили от брони скитария с тазером, не причинив ему никакого вреда, и киборг ткнул в ассасина искрящим стрекалом, целясь под рёбра.

Агент парировала и отвела удар так, что оружие, выбрасывая разряды, запуталось в цепях, поддерживающих мостки. Затем она стремительно ударила ногой стрелка с автопистолетом, из-за чего вторая очередь ушла в свод купола.

Пинок отбросил птераксия достаточно далеко, чтобы Сикоракса успела выхватить нейрошредер и, выстрелив в упор, пронзить его тело волной эмпирейной энергии. Скитарий зашатался с разрушенной нервной системой — он уже погиб, хотя ещё не рухнул. Воспользовавшись замешательством, агент оторвалась от скитария с тазером и метнулась к падающему киборгу. Тот уже опрокидывался на мостки, но Сикоракса оперлась ступнёй о тело птераксия, перескочила его кувырком вперёд и бросилась бежать.

Теперь чудовище, бьющееся в конвульсиях, станет препятствием для второго скитария.

— Не убивать объект! — Голос программатора доносился у неё из-за спины и сверху, где виднелись неясные силуэты. — Мы узнаем больше, если проведём вивисекцию.

Позади скребли по настилу металлические когти: птераксий сложил крылья и гнался за ассасином на четырёх конечностях, будто плотоядная летучая мышь. Нечеловечески проворный даже на земле, он быстро приближался к агенту. Сикоракса ощущала струи воздуха из его завывающих наспинных турбин: скитарий готовился взлететь сразу после того, как схватит цель.

Сбежать не выйдет. Нужно избавиться от него.

Оглянувшись, чтобы верно всё рассчитать, каллидус перепрыгнула через бортик мостков и схватилась за одну из натянутых опорных цепей. Она не вцепилась в звенья, а позволила им проскользнуть между ладонями так, чтобы инерция направила её по дуге. Сикоракса неслась так быстро, что мир вокруг неё размывался. Завершив разворот, она врезалась ногами в лицо монстра. От удара голова дёрнулась назад и вбок так, что позвонки хрустнули и заскрежетали, а голос Квавариана забулькал в разорванной гортани.

Вокруг неё кружило уже больше десятка птераксиев. Словно кометы, они падали на сплетение мостков, перекрывая пути отхода.

Добежав до Т-образного перекрёстка, Сикоракса увидела, что платформа справа занята тремя крылатыми чудовищами и раскачивается под их тяжёлыми шагами. Эта секция мостков не крепилась к остальным — её могли свободно перемещать с помощью цепей.

Сикоракса подала энергию на фазовый меч. Взмахом клинка она рассекла опорные цепи там, где платформа скитариев соприкасалась с той, на которой стояла она, и существа повалились в пропасть. Двинувшись налево, каллидус заметила, что к ней приближаются другие неясные фигуры и от запальных огней их фосфорных горелок тянутся языки пламени.

— Избегать ненужных повреждений! — прокричали они хором.

Столкновение.

Враг врезался в неё сбоку, безупречно спикировав из мешанины проводов, похожей на полог джунглей. Едва Сикоракса успела ощутить удар, как оказалось, что она уже летит над станцией, а выбитый из руки нейрошредер болтается на конце кабеля. На миг ассасину почудилось, что она падает головой вперёд, но затем агент почувствовала боль в ноге и, извернувшись, увидела, что на её бедре сомкнулся коготь птераксия. Расправив крылья, скитарий ловил восходящие потоки, а наспинные турбины бешено вращались, чтобы компенсировать дополнительный вес.

Борясь с напором воздуха и растерянностью, Сикоракса задвинула фазовый меч — пырнуть им существо на такой высоте она не решилась — и согнулась в поясе. Вцепившись в когти киборга, она попробовала ослабить хватку, чтобы уберечь ногу от травм, после которых спастись бы уже не удалось. Но скитарий просто зажал её правое запястье в другой лапе.

Ещё один птераксий, устремившись к ним сбоку, вцепился в Сикораксу, пытаясь отобрать добычу. Он впился когтями в свободную ногу агента и едва не вырвал её из сустава, но первый похититель замолотил соперника крыльями и заклекотал голосом Квавариана:

— Отставить! Прочь, дикая тварь! Недопустимо лишать образец функциональности!

Ухватившись за кабель нейрошредера, агент рывком вернула его в руку и направила на второго птераксия ствол с резервуаром изумрудно-зелёного газа. Она не могла рисковать, стреляя в своего похитителя — тот взлетел с ней слишком высоко, — но вот другой мучитель…

Кристаллическую камеру нейрошредера пронзила разветвлённая молния, и по царапающемуся скитарию пробежал зелёный энергетический импульс. Монстр обмяк, его крылья, управляемые обрубками конечностей, обвисли. Они то складывались, то раскрывались, будто усталые веки, а неповреждённый двигатель лениво тащил птераксия по спирали к полу станции.

Скитарий не взмахивал крыльями. Тягу целиком давали турбины, а летел он как планер.

Интересно…

Сикоракса изучила суставы своего похитителя, затем направила нейрошредер вверх и выпустила ещё один трескучий разряд.

До сего момента крылатое чудовище несло её на фабрику плоти — комплекс анатомических лабораторий и установок для переработки биоматериала у внутреннего кольца станции. За наружной стеной там находился внешний мир, поэтому мастера-сшиватели и сборщики органики получали преимущества от близости к ледяному центру станции, а Квавариану не требовалось далеко отходить от своих когитаторных модулей и синтетических мозгов, чтобы взглянуть на работу жрецов-хирургов. Располагался этот участок недалеко от места, куда агент направлялась ранее, и обнаружилось, что скользить по воздуху, цепляясь за вошедший в штопор труп птераксия, довольно просто. Ориентировалась она по дымовым трубам крематория.

Сикоракса спрыгнула над перегонным комбинатом, где из жиров и мягких тканей умерших получали изолирующий желатин, который оберегал помещения ремесленников и общежития станции от холода. Она пролетела почти двадцать метров к сбросному каналу, где конвейерная лента безостановочно скидывала продукты заводской переработки людей на осыпь из таких же комков янтарного цвета.

Несмотря на то что желатиновый склон смягчил падение, обычный человек разбился бы при ударе. Но Сикоракса приняла микродозу полиморфина, чтобы высвободить ногу из хватки птераксия, поэтому её тело стало таким же вязким и податливым, как вещество, на которое она рухнула.

Впрочем, она всё же вывихнула плечо. Пришлось вправлять его, прячась между парой выхлопных труб, в щели не шире двух указательных пальцев, соприкасающихся кончиками.

Птераксии, прибывшие на помощь своим, грузно приземлились и занялись поисками ассасина. Пока Сикоракса находилась в воздухе, они держались на расстоянии, так как видели, что случилось с тем, кто схватил её. Они получили указания, запрещавшие причинять цели чрезмерный вред, поэтому не могли открыть огонь из дальнобойного оружия, чтобы подстрелить каллидуса и затем спокойно приблизиться к ней. Кроме того, программа самосохранения повелевала им беречь и собственные жизни.

Вот почему скитарии летели позади в режиме ожидания. Тактически они с агентом пребывали в патовой ситуации.

Теперь же, сохраняя гибкость тела, Сикоракса протиснулась ещё дальше в скопление труб. Обвивая тёплые выпускные патрубки, словно змея, вползающая на дерево, каллидус отыскала вентиляционный люк размером не больше обеденной тарелки.

Она приняла ещё одну дозу полиморфина и наподобие червя проползла внутрь, деформируя череп и расплющивая мозг, чтобы втиснуться в узкое пространство. Её мысли на мгновение стали простыми, примитивно-алчными, как у рептилии, идущей на холод. Сикоракса пробиралась через комплекс, мимо запахов смерти и морозильных установок. Агент преодолевала воздуховоды, пока полумрак в конце одной из шахт не сменился сиянием, похожим на штрих-код, — светом, видимым через вентиляционную решётку. Стало просторнее, и ей хватило места, чтобы присесть на корточки и снова почувствовать себя человеком.

Не то чтобы она была человеком. Сикоракса представляла собой нечто большее и в то же время меньшее.

Применив автоинструмент, ассасин открутила винты решётки изнутри. Негромкое жужжание устройства приглушал свежевыпавший снег, толщина которого снаружи достигала пары ладоней. Спрыгнув в люк, Сикоракса тут же проехала вперёд на сантиметр-другой: оказалось, что воздухозаборник осклиз, потому что его обрызгивали противообледенителем. Пришлось лечь в снег ничком, чтобы её не заметили, пока она ориентируется на местности.

Её зонд, пролетавший над планетой, не смог заглянуть под конверсионное поле, но агент имела представление, чего ожидать от заброшенного объекта. Лабиринт высоких когитаторных модулей, инфокрипт и синтемозговых процессоров. Красные, зелёные и лиловые руны-индикаторы, мигающие в сером солнечном свете.

А вот того, что каждая поверхность покроется инеем, а на машинах будут лежать сугробы, Сикоракса не ожидала. Она подняла взгляд, глазные линзы замерцали, переключаясь на отображение энергии, и каллидус увидела, как кружащиеся снежинки плавно снижаются сквозь зелёную плёнку конверсионного поля. Квавариан явно настроил заслон так, чтобы он пропускал снег, укутывающий технику, но отражал кинетические удары, как при падении града или кусков льда. Здесь царила не такая лютая стужа, как в ничем не прикрытой тундре снаружи купола. Температура поддерживалась на уровне, при котором перегруженные инфоблоки и обработчики массивов кода охлаждались, а не замерзали.

Сикоракса попробовала оценить, как ей провести атаку. С чего начать — найти станцию загрузки, ввести вредоносный код и уже потом искать Квавариана или же сразу убить программатора? В любом случае с точки зрения тактики лучше всего действовать скрытно. Ещё перед тем, как выпрыгнуть из вентиляционного отверстия, Сикоракса нанесла на себя ещё один слой синтекожи — белой, чтобы скрыть чёрный комбинезон. Теперь агент порадовалась этому. Иначе она выделялась бы, как…

Справа что-то мелькнуло.

Её спасла быстрота реакции. Едва каллидус вскочила и отпрыгнула прочь, совершив переворот колесом, как по снегу пронеслась энергетическая волна, взметнувшая льдинки и водяную кашицу. Она прошла через тот участок, где только что лежала Сикоракса. Конечный участок воздуховода позади агента смялся внутрь с таким звуком, будто ударили в басовый барабан.

Акустическое оружие. Низкая мощность. Её хотели вывести из строя, а не убить.

Сикоракса нырнула в лабиринт когитаторных блоков. Возможно, если прикрыться чувствительным оборудованием, враг не рискнёт стрелять.

— Умно, умно, — сказал Квавариан, выдавая свою позицию.

Каллидус обругала себя. Еретех наверняка потерял её след, когда она забралась в трубы и воздуховоды, но Квавариан либо установил невидимый сигнальный луч в отверстии, через которое потом выбралась Сикоракса, либо расслышал урчание её автоинструмента. Так или иначе, оперативница слишком надолго задержалась на одном месте, после того как вылезла наружу.

Но повторять эту ошибку она не собиралась. Чтобы уйти подальше от своей предыдущей позиции, она пронеслась через частокол когитаторных блоков, похожих на чёрные обелиски, и выполнила обходной манёвр.

— Ассасин из храма! — крикнул Квавариан. Его голос, усиленный воксом, доносился слева от Сикораксы, эхом отражаясь от твёрдых поверхностей лабиринта. — Я польщён, правда. Даже не представлял, что Верховных лордов Терры так заинтересовала моя работа. Жаль, что меня не оценили раньше. Как это в духе Империума признавать талант лишь после того, как он перешёл в оппозицию.

Завернув за угол, Сикоракса едва не столкнулась с патрульным скитарием, который совершал обход, низко держа радиевый карабин. Метнувшись вправо, каллидус провела выпад фазовым мечом. Клинок вонзился в нагрудный вокс-динамик, лишив скитария возможности забить тревогу, а миг спустя разорвал его сердце, экранированное свинцом. Ещё до того, как патрульный упал, ассасин оказалась за следующим поворотом, удаляясь от жертвы.

— Бедный Тета-шесть, — прохныкал Квавариан. — А я только что переписал его цепочки приоритетов в выборе целей.

Вжавшись спиной в угол, Сикоракса осмотрелась. По проходу между рядами рунных инфомодулей к ней направлялись ещё двое скитариев. Их прижатые к плечам винтовки дёрнулись в сторону агента, выглянувшей из-за блока.

— Прячешься среди моих синтемозгов? Что же, ты нашла довольно слабое место, — усмехнулся Квавариан.

Вытащив из подсумка пустую банку из-под синтекожи, ассасин швырнула её высоко над рядами когитаторов, как гранату. Дождавшись, когда контейнер лязгнет о машины, она выскочила из-за угла с нейрошредером наготове. Авангардные скитарии, уже повернувшиеся на звук, стояли к ней спиной. Сразив обоих одним выстрелом, Сикоракса метнулась через устье широкого прохода.

— Ещё двоих! — проскрипел Квавариан. — Тебе же понятно, что ты только сильнее очаровываешь меня. О-хо-хо, что же мы с тобой сотворим вместе… У меня есть конкуренты, знаешь ли.

Он был за следующим поворотом. Сикоракса слышала его — то, как скулят системы еретеха и жужжат обогреватели, не дающие замёрзнуть горстке сохранившихся органических компонентов. Она приготовила нейрошредер, прикинула расстояние.

— Ты смогла бы убить космодесантника? — льстиво спросил Квавариан. — Держу пари, что да. Уверен, ты сумела бы выпотрошить целую…

Развернувшись, каллидус присела и навела оружие.

Газовый резервуар осветила маленькая электрическая дуга, и изумрудная волна ударила в техномонстра с такой силой, что сбила существо с ног.

А потом Сикоракса застыла.

На снегу лежал скитарий. Свет в его линзах мерцал, угасая, а в глотке затихал голос Квавариана:

— Видно, в регицид ты не играешь, да?

Заметив боковым зрением движение справа, Сикоракса взмахнула клинком, пытаясь защититься. Слишком медленно. В её наручи вцепился механодендрит, клешни погрузились в металл и с силой впечатали руку в блок когитаторов у неё за спиной.

— Классическая жертва храмовника.

Голос доносился из-за клубка механических щупалец.

Сикоракса подняла нейрошредер так, что он почти коснулся скрытого капюшоном лица Квавариана, и нажала на спуск. Но оружию требовалось несколько секунд на подготовку к новому выстрелу, и другой механодендрит отвёл его в сторону, а третье металлическое щупальце, с гидравлическими ножницами, перерезало кабель питания.

Квавариан оторвал её от стены, приподнял, а затем трижды с размаху ударил о заснеженную землю. Крепко прижав агента, еретех склонился над ней.

— Мой собственный каллидус. Как мило. Я найду тебе хорошее применение.

Сикоракса слышала описания Квавариана, но ни одно из них не передавало его чудовищность в полной мере.

Его массивное тело, круглое, как глобус, восседало на трёх ногах, напоминающих лапы насекомого. Конечности, данные ему от природы, уже не использовались и вяло болтались. Непропорционально маленькую голову Квавариана с выпуклым из-за полной перестройки черепа затылком венчали закрученные антенны, поэтому его рост при полностью выпрямленных ходовых опорах составлял чуть больше трёх метров. Глаза еретеха закрывал угловатый зрительный имплант, так что на его лице почти не осталось видимой кожи, кроме рта. Он смеялся, показывая серые дёсны и почерневшие зубы.

Но истинный ужас внушали уравнения. Его руки и ноги из плоти испещряли шрамы в форме цифр, радикалов и символов, сам вид которых обжигал глаза. Такие же нацарапанные знаки покрывали и чёрные зубы Квавариана, и бронированную оболочку его аугментаций. Руны шипели и ползали, между ними перескакивали разряды варп-энергии.

— Глупая тварюшка, — проворчал Квавариан. Его голос звучал из уст двадцати скитариев, которые толпой смыкали кольцо вокруг Сикораксы. — Ты вела свою игру впечатляюще долго, но на этой станции мне открыто всё. Даже сейчас ты не видишь истины.

Он указал на инфомодули короткой рудиментарной рукой.

— Ты что, правда надеялась спрятаться от меня? Тут каждый элемент оборудования — моё личное священное творение, и они подключены по сети к моему мозгу. Я могу проникнуть в какой угодно инфоблок, в любой разум на станции и потянуть за ниточки. Здесь у меня под контролем всё.

— Только не я, — презрительно усмехнулась Сикоракса.

— О, это мы ещё посмотрим. — Квавариан склонил голову набок, открывая порт передачи данных. Механодендрит с позолоченным инфошипом на конце скользнул по плечу агента и осторожно подключился к разъёму. — Кодовый заслон. Любопытно. Класс «Септуагинта»[1]. Никогда раньше такого не видел. Коул у нас очень умный. Думаю, что скоро он присоединится к нам, ведь он уже открыл для себя радость созидания. О да… тут серьёзный шифровальный замок. Что бы за ним ни пряталось, оно наверняка по-настоящему интересное. Но любую блокировку можно взломать. Вот что, громкие звуки кажутся мне весьма неприятными, поэтому, когда я проколю этот нарыв, пожалуйста, не вопи.

— Вместо меня вопить будешь ты, — ответила каллидус.

Открыв кодовый заслон, Сикоракса выпустила на волю код-вредитель.

Программу, которая всё это время пряталась в её изолированном сознании.

Квавариан не закричал. Его рот захлопнулся, голова затряслась, челюсти сжались так сильно, что гнилые зубы раскололись. Рунические уравнения у него на коже задымились и вспыхнули. Глубоко внутри еретеха с едким запахом озона выгорела батарея питания.

Вот тогда раздались крики, но вопил не Квавариан, а скитарии. Они падали на снег и зарывались в него лицом, пытаясь спастись от заражения и от взрывов когитаторных блоков, которые перегревались один за другим. Стойки обработчиков данных выбрасывали лиловые языки пламени.

Затем с грохотом, как при перегрузке громкославителя, лопнуло огромное конверсионное поле.

Воздух ринулся под него, неся с собой снег.

Подошвы захрустели по полу помещения, ломая и корку старого снега, и кости под ней. Вошедший подсчитал, что уже три месяца ледовая станция «Зета» беззащитна перед стихией. Её ворота распахнули, чтобы армии льда и распада бесчинствовали в залах внутри.

Он проходил мимо тел подопытных и порабощённых скитариев — замёрзших трупов, что переплелись в предсмертных корчах. По участкам, где потолок обвалился из-за наледи, и в отверстиях виднелось серое небо. А в сердце станции комплекса его ждали обгорелые стойки с когитаторными модулями, схожие с почерневшими надгробиями на кладбище после пожара. Квавариан обнаружился в центральном дворе. Внутри еретеха бушевал варп-огонь, поэтому фрагменты его тела искорёжились и сплавились. Один палец торчал, будто указывая куда-то.

Незнакомец опустился на колени и расчистил снег.

Тень во льду. Кабель.

Следуя за проводом, он тяжёлой поступью прошагал через станцию и вышел наружу, где его облачение захлопало на ветру. Пробрался через сугробы, находя дорогу по ауспику, который отслеживал канал передачи данных, вмёрзший глубоко в лёд.

Пришёл к леднику Халдера в восьми километрах от станции. Отыскал нужную пещеру.

Информационный саркофаг в ней до сих пор мигал и испускал трели. Руны устройства светились, значит, встроенный миниреактор работал.

Протянув руку к саркофагу, незнакомец смахнул с инфопанели слой снега. Вывел историю резервного копирования.

Прочёл записи.

<Песнь «Чорва_Покорителя».>

<Четверостишия оптимизированы для пробной трансляции.>

<Итерация 33-дельта.>

Самую свежую версию сохранили здесь за три месяца до разрушения станции. Чтобы воспроизвести с помощью другого порченого техножреца результаты исследований и разработок Квавариана, полученные с тех пор, вероятно, потребуются годы. И всё же это означает, что полная катастрофа предотвращена.

Он вызвал программу касанием пальца. Улыбнулся про себя. Несмотря на все усилия имперцев, несмотря на козни Ассасинорума и разрушительное действие вируса-вредителя, его операция не закончена.

Империум ещё задрожит перед «Чорвом_Покорителем».

↑ Септуагинта — собрание переводов Танаха (Ветхого Завета) на древнегреческий язык, выполненных в III-I веках до н. э. в Александрии. В романе по Ереси Хоруса «Мстительный дух» упоминается как одно из свидетельств первых контактов людей с ксеносами, которых принимали за ангелов. — Примеч. пер.

Книга загружена из Warpopedia - Гильдии Переводчиков Warhammer & Warhammer 40,000
wiki.warpfrog.wtf